Симбиоз

Пушистые снежинки кружились в темноте, оседая на раскрасневшихся щеках девушки. Она уже не чувствовала холода, не замечала, как тающие капли стекают по коже. Лежа на спине, уставившись в ночное небо, она едва приоткрывала глаза, безуспешно пытаясь разглядеть хоть одну звезду. В последний раз я видела их, кажется, в прошлой жизни, — мелькнуло в голове Лэйн. Время текло странно, смазано. Она даже не помнила, когда решила опереться спиной на снегоход. Поза была неудобной, но тело ныло от усталости, и даже это жалкое подобие отдыха казалось спасением. Хотя бы на мгновение — чтобы забыться. Все, что произошло в подземелье, не было ни сном, ни кошмаром, ни галлюцинацией. Нет. Она помнила каждую деталь, каждый крик эмоций, вырвавшийся из-под толщ ее ледяного безразличия. Левая рука машинально накрыла правую, пальцы скользнули по запястью. Казалось, эти прикосновения — единственное, что еще связывало ее с реальностью. Этой рукой она держала нож, который вонзила в спину Бориса. Лэйн должна была терзать мысль о том, что убила человека — пусть и подлого, полузараженного. Но ее беспокоило другое: она не чувствовала ничего. Ни капли сожаления. Ни страха. Это просто было — как факт, как неизбежность. Но ощущение того, как лезвие входит в живую плоть… Этого она не забудет. Как и сладковатый привкус тьмы, накативший тогда изнутри. В подземелье она была собранной, уверенной. Никакого шепота, никаких припадков — только ясность, холодная и безжалостная. Лишь странное ощущение присутствия того, кто пришел к ней, на площади в Роткове, когда небо истекало кровью. Но в этот раз даже страх отсутствовал. Почти. Единственное, что выбило ее из этого странного равновесия, — ангел. Лэйн ловила себя на том, что ищет его взгляд во время боя. Не из-за тревоги — она знала, что в этом проклятом городе нет никого сильнее него. Нет, ей нравилось наблюдать. Видеть контраст между тем, каким он был в бою — яростным, неудержимым, разрывающим зараженных голыми руками, — и тем, каким становился, когда они оставались наедине. Она не анализировала эти мысли. Просто наблюдала. Но когда зараженные сомкнули кольцо, когда ситуация стала выходить из-под контроля, Дмитрий бросил на Каина взгляд и беззвучно произнес: «Пора». Генерал тут же рявкнул отряду: «Не подходить к нему!» И тогда Лэйн почувствовала, как в груди сжимается комок чего-то неясного. Страх? Волнение? Восторг? Глаза Каина залились алым, не так как всегда, тогда в них будто вспыхнула лава. Энергия, обычно невидимая, теперь клубилась вокруг него, обвивая тело, перетекая по конечностям. Крылья расправились — и Лэйн ахнула, увидев три пары вместо одной. Она не могла оторвать взгляд. С упоением следила, как он пронзал врагов крестом, расшвыривал тела, двигался с хищной грацией. В ней самой разгорался ответный жар, тело дрожало от напряжения, но она не позволяла себе потерять фокус. Пока генерал не крикнул: «Его заносит! Это может плохо для нас закончится!» Он был прав. Каин словно наслаждался убийством. Хватал мертвецов, методично очищал кости от плоти, и на его лице застыл оскал, от которого кровь стыла в жилах. И тогда Лэйн совершила нечто безумное. Знала это наверняка. Каждый шаг в его сторону казался шагом к смерти. Но она шла. Потом побежала. В голове мелькнула странная мысль. Будто она уже видела его таким. Эти крылья. Этот взгляд. Эту жажду крови. Она подбежала слишком близко, коснулась его плеча, мягко позвала по имени. Ангел обернулся. Медленно. Как хищник, почуявший добычу. Его взгляд прожигал ее насквозь — но казалось, он не видел ее. Лицо было залито черной кровью, руки — по локоть в ней. Ничего осталось от того Каина, которого она знала. Только ярость. И намерение убить. Генерал оттащил ее за секунду до того, как рука ангела взметнулась, чтобы размозжить ей череп. Сейчас, вспоминая это, Лэйн усмехнулась. Значит, не просто так шуточно угрожал. Но она по-прежнему его не боялась. В груди сжалось — но не от страха. Голоса отряда вырвали ее из воспоминаний. Пока она лежала, уставившись в небо, Лестер, Грег и остальные солдаты вернулись с обхода склада, обнаруженного по дороге к месту назначения. — А сама сходить не хочешь? — Анхея, приподняв бровь, смотрела прямо на Киру. — Если там нас поджидают люди со спецоружием, я не собираюсь становиться щитом ради ваших жизней. — Успокойтесь, приказа проникать внутрь пока не было, — сказал Грег, поднимая руки в примиряющем жесте. — Приказа? — в голосе ангела прозвучала насмешка. Пилеон встал рядом с Анхеей, будто выражая то, что она сдерживала в себе. — Кто приказывать-то будет? Ты? Я что-то не заметил, чтобы генерал шёл на поправку. Так что пока мы все зависли в подвешенном состоянии, я и пальцем ради вас не пошевелю. Напряжение нарастало. Лэйн уловила, как взгляд Анны потускнел от слов Пилеона, и незаметно подошла ближе, мягко, ненавязчиво коснувшись плечом. — Хватит уже трепаться, — внезапно прорезавшийся усталый голос Каина заставил Лэйн резко перевести взгляд. Она не слышала его с тех пор, как они выманивали монахов из церкви, разрушая святое место. Ангел сделал шаг вперёд, приближаясь к складу. — Я пойду. Лишняя пара глаз не помешает, — он бросил на Лэйн машинальный взгляд, но почти сразу перевёл его на Грега. Новоиспечённый лидер только раскрыл рот, но Лэйн уже покинула Анну и направилась к своему бессмертному. Грег произнёс громко, но мягко: — Лэйн, там может быть опасно. Я пойду. Но она его не слышала. Её глаза, полные немого изумления, встретились с глазами Каина — с той пустой, холодной синевой, в которой плясали отражения луны. Лэйн подумала слишком громко, зная, что он услышит: Какого чёрта? Но он не ответил. Только закатил глаза, вздохнул и резко притянул её к себе, отрывая от земли. В полете, он держал девушку в вертикальном положении. Стистивал её одной рукой за талию — крепко, чтобы не уронить снова. Прижимал к себе, к левой стороне груди, так, чтобы её подбородок лёг ему на плечо. Он не хотел лишний раз встречаться взглядом. Но знал — взяв её с собой, уже нарушил обещание, данное самому себе после побега из Роткова. Лэйн напряжённо дёрнулась. Пыталась повернуться, вывернуться, увидеть его лицо. Но он, почувствовав её движение, обвил талию второй рукой, с силой прижимая — ясно показывая, что у неё ничего не выйдет. В голове Каина вспыхнули десятки язвительных фраз, как обычно. Он бы хотел услышать её дерзкий ответ. Но промолчал. — Мне неудобно. Чего ты так сжимаешь? — Не ворчи, мы на месте, — его голос был настолько тих, что она едва уловила. Её ступни мягко коснулись крыши склада. — Жди здесь. Каин рванул люк и исчез в темноте. Странное чувство тлело внутри Лэйн — что-то было с ним не так. Особенно в том, каким он был с ней. Спустя минуту из темноты донёсся его голос: — Всё чисто. Прыгай. Лэйн подошла к краю и взглянула вниз. Очертания Каина скрыла тьма, но она шагнула — зная, что он поймает. Он поймал. Его ладони крепко сжали её икры. Труба, на которой он стоял, шатнулась от веса, и Лэйн инстинктивно схватила его за затылок, впиваясь ногтями в кожу. Каин глухо выдохнул и нарочито медленно опустил её вниз. Она скользила в его руках, как льдинка, тающая под пальцами. Почти без пространства между ними — ближе, чем когда-либо. И когда их носы случайно соприкоснулись, оба резко отпрянули. Лэйн почувствовала, как вспотели ладони, но не подала виду. Молчание между ними впервые ощущалось тревожно-неуютным. Каин шёл впереди, осматривая склад, проверяя каждый шаг. А Лэйн внутри крутило. Она пыталась найти слова, начать разговор — но впервые за долгое время чувствовала с ним неуверенность. — Эй, — все же окликнула она. Тишина. — Каин! Он не обернулся. — Что? — Ты в порядке? В ту же секунду под ногами раздаётся скрежет металла. Лэйн оступается, но ангел реагирует молниеносно — резко хватает её за запястье и тянет к себе. — Я в порядке. А ты смотри под ноги, — в его голосе нет привычной дерзости. Он холоден, отстранён, строг. Лэйн хмурит брови, вглядываясь в его затылок, и пытается вырваться. — Пусти! — теперь уже с раздражением. — Нет. — Ты сжимаешь слишком сильно, мне больно. Он тут же ослабляет хватку и, почти неосознанно, большим пальцем проводит по её коже, мягко. И тут же останавливает себя. Она идёт за ним молча, не сопротивляясь, чувствуя прикосновение его пальцев на своей руке. Жалеет, что ввязалась в эту авантюру. Они не говорили, не пересекались во время пути. Лэйн казалось, что быть с ним наедине — всегда было отдушиной для них обоих. Но сейчас это ощущение исчезло. Он отстранился, а она не собиралась первой нарушать гордое молчание. Если его что-то тревожит — пусть скажет. У него ведь есть рот. Он отпускает её руку, достаёт рацию и сухо сообщает: — Всё чисто. Можете заходить.

***

Настроение было скверным. Лэйн чувствовала себя не в своей тарелке после их заминки. Что-то в ней тревожно кольнуло. Анна, шедшая рядом, теперь пыталась её подбодрить. Они нашли одежду — чистую, насколько это возможно. Обнюхивали, проверяли, натягивали на себя мужские вещи, примеряясь, подгоняя под фигуры. — Нет, возьми бордовый. Он тебе больше идёт, — Анна протянула ей пиджак и пояс. Лэйн кротко улыбнулась. Наконец-то удалось хоть немного отвлечься от тяжёлого осадка. Кира стояла поодаль, бросая в их сторону раздражённые взгляды, будто бы всё это — неуместно. Лэйн было всё равно. Даже приятно, что та видела: у каждого свой способ оставаться человеком в умирающем мире. Они с Анной нашли этот способ здесь — в мелочах. — Ты красивая, — тихо прошептала Лэйн, оглядывая её наряд. — Была бы я парнем, ты бы от меня не убежала. Анна смущённо опустила глаза. — Тебе не обязательно быть парнем, чтобы меня завоевать, — голос её звучал с напускным флиртом, и это забавляло Лэйн. Они не были особенно близки раньше. После допроса Лэйн и вовсе старалась её избегать. А Анна... будто бы молча просила прощения — подкидывая ей новые вещи, зная, что это принесёт ей хоть немного радости. Позже они спустились в подвальное помещение — в поисках еды. — Мисс Ллойд, тележку берём или корзинку? — бойко пропела Лэйн, будто бы перенося их в прошлое, в мирную жизнь. Представляя, что они — подруги, закупающиеся на неделю. — Тележку, госпожа криптограф. В неё мы сложим самый вкусный десерт, — Анна приподняла брови в игре. — Хочешь, чтобы я тебя покатала? Улыбка. — А ты, я смотрю, серьёзно решила ко мне подкатить? — Не тратить же нам время на бесполезных мужчин. Анна рассмеялась. — А вообще... я бы прокатилась. Мы так делали в детстве... с папой. Лэйн удивилась. Первый раз слышала, чтобы кто-то называл генерала Ллойда «папой». — Запрыгивай. Они медленно двигались между рядами. Лэйн клала продукты в тележку, Анна перебирала, отбирала, что может пригодиться, отбрасывала испорченное. Болтали о мелочах. О составах на этикетках, будто это ещё имело значение. Придумывали рецепты из того, что находили. Искали сладости — просто чтобы порадовать себя. И вдруг, посреди этого их небольшой игры, Анна спросила, вернув в реальность: — Ты не заметила? Все после Роткова… словно изменились. Лэйн привычно прикусила губу. Она думала только об одном, кто изменился больше всех. — Да. Это очевидно. Мы пережили слишком многое, — выдохнула она. — Ник сам не свой. Может, в Оксфорде им с Ноа стоило бы обратиться к специалисту… если там такие остались. — Ноа пока язвит и глумится. А значит, с ним всё в порядке. Анна усмехнулась. — Ты права. О, взгляни. Они остановились у полок с алкоголем. — Тимбилдинг для отряда? Анна вдруг стала серьёзнее, в её взгляде проскользнуло что-то задумчивое. — Не сейчас. И, возможно, не для всех. Ты пьёшь? Лэйн задумалась. Она и не знала. Курить начала только потому, что увидела сигареты у Каина. Или, может, просто хотела с ним сблизиться. Вкус алкоголя — не помнила. — Если хочешь меня споить — я сопротивляться не стану. Анна хихикнула и спрятала пару бутылок в тележке. — Если что — это для обработки ран. — Как скажете, доктор.

***

Ближе к ночи они расположились вокруг казанка с лапшой, которую с энтузиазмом варила Анна. Девушка была на редкость весела — словно нарочно старалась отвлечься от тревоги за брата. Она уверяла всех, что вкуснее ужина им ещё не доводилось пробовать. И, стоит признать, запах стоял такой, что в животе урчало у каждого второго. Лэйн подошла ближе, раздумывая, к кому сесть. Бессмертного рядом не было, и, честно говоря, будь он тут — она всё равно не села бы рядом. Он хочет пространства? Отлично. Она даст ему пространства. Больше, чем он сам когда-либо просил. Облокотившись о стену возле Ноа, она начала протирать от пыли железные пластины — прогнутые солдатами, их импровизированные тарелки. — Не пересоли, — буркнул Ноа, смерив Анну строгим взглядом. — Я это и так есть не хочу, а ты ещё всё испортишь. — Сейчас сам пойдёшь готовить. Молчи и лучше помоги Лэйн, — отрезала Анна, не поворачивая головы. Ноа закатил глаза. — Тебе помощь нужна? — спросил он тихо, раздражение всё ещё звучало в голосе. Лэйн улыбнулась про себя и, не говоря ни слова, вручила ему пару "тарелок" и салфетки. — Отвлекайся работой, — произнесла она, глядя на него с долей лукавства. — Что-то ты засиделся в подземельях. Ни кухонных обязанностей, ни неприятных рож вокруг — должно быть, рай. Уголки его губ дёрнулись. — Ага. Религиозный санаторий пошёл мне на пользу. Я даже не успел соскучиться по вам. — А мы скучали. Особенно генерал. Заёбывал нас бесконечными приказами найти какого-то унылого айтишника. Я уж думала, чокнусь. — Приятно слышать, — усмехнулся Ноа. — Возможно, я даже впишу генерала в завещание. Теперь он меня бесит на процент меньше. — А я? Я есть в завещании? Он вскинул бровь с показной снисходительностью. — Ты последняя в списке пидорасов. Лэйн вдруг рассмеялась. — С конца? Она резко нахмурилась — наигранно, как обычно. — Справедливо. Я же не ходила на твои поиски. — Более чем справедливо, — кивнул он. — Меня похитили из-за твоего желания пофлиртовать с Романовым. Лэйн нахмурилась уже по-настоящему. — Я не флиртовала с ним. Я занималась расследованием. Но, по правде говоря... извини. Мне жаль, что ты всё это пережил. Тем более — из-за меня. Он удивлённо посмотрел на неё. — Эй, — толкнул её в плечо. — Не переключай нашу прекраснейшую беседу на ненужные сопли. Я не всерьёз. Плевать на то, что было. Главное — что будет. А будет пиздец, — мрачно подумала она, но вслух ничего не сказала. Ужин оказался на удивление вкусным, как и обещала Анна. Отряд, казалось, впервые за долгое время позволил себе расслабиться. Все понимали — дальше снова будет тяжело. За разговорами о дальнейшем маршруте вспоминали, кто кем был до всего этого. Лэйн молчала. Ей было нечего рассказать. Ей бы самой хотелось знать — кем она была на самом деле. Свою порцию она доела первой. Затем убрала за собой, протёрла руки и села в сторонке, раскладывая перед собой блокнот и Книгу. Расшифровка могла хоть ненадолго отодвинуть тяжесть мыслей. — Ты что, скрысить побольше решила? — голос Ноа отвлёк её. Она перевела взгляд на вторую порцию лапши, стоявшую рядом, по другую сторону от Ноа. В груди кольнуло. Ей и в голову не пришло, что кто-то это заметит. Она просто отставила её в сторону — для него. Для того, кого сейчас здесь не было, и чьё молчание жгло сильнее слов. — Это не для меня, — тихо ответила она. — А для кого? Он смотрел хитро, улыбался в полгубы, дожидаясь ответа — того, который она не хотела произносить. Какой же ты доставучий говнюк. Она сощурилась, раздражённо прошептала: — Для наших верных бойцовских петухов. — Но там на одного, — заметил он, ни капли не меняясь в лице. Всё с той же улыбкой, всё с тем же выжиданием. Лэйн фыркнула, отвернулась. Она лгала. Уже давно обдумывала, как поднимется к нему на крышу. Просто оставит тарелку. Молча. Или не молча. Может, скажет всё, что накопилось. Может, спровоцирует. Накричит. Или снова устроит словесный бой, чтобы хотя бы понять — что с ним. Почему он ведёт себя так... иначе. Несмотря на недавнее решение больше не подходить к нему, сейчас она плотнее закуталась в плед и, убедившись, что отряд погрузился в полудрёму, на цыпочках направилась к ржавой лестнице. В темноте казалось, что каждый её шаг отзывается эхом. Но она продолжала подниматься. Словно это — последнее, что может сделать, чтобы не чувствовать себя чужой среди своих. Воздух изменился. Её лёгкие больше не прожигал ледяной холод, как в Роткове, стало ощутимо теплее, хоть ветер всё ещё рассыпался по её запутанным длинным волосам, развивая их. На крыше было пусто. Лэйн села на край, отряхнув парапет от тонкого слоя снега, и поставила рядом тарелку с едой. В груди теперь тоже было пусто. Она разочарованно вздохнула, понимая, что его здесь нет. И тут же испуганно пискнула, почувствовав движение за спиной. — Блядь! — её задница чуть не соскользнула с парапета, и она едва не рухнула вниз, но грубая хватка перехватила её за локоть. Сердце колотилось, в теле вспыхнул жар — то ли от адреналина, то ли от чего-то другого. — Почему ты так норовишь сдохнуть самым глупым способом? Она не видела его, только слышала раздражённый голос у самого уха. Знала — какое выражение украшает его лицо прямо сейчас. — Я слышу это от тебя чаще, чем своё имя. Он потянул её назад, подальше от края, и сел рядом, соблюдая дистанцию. Его крылья машинально раскрылись, будто хотели, как всегда, укрыть её — но он не коснулся перьями. Лэйн сжимала края книги, вдавливая острые углы в ладони. Думала. Снова решалась заговорить. Было вдвойне некомфортно — именно с ним ей никогда не приходилось фильтровать свои слова. Каин будто чувствовал её напряжение. Но не нарушал тишины. Молча достал сигарету и протянул её ей на раскрытой ладони. Лэйн взглянула на него. Что-то определённо не так. Раньше он сам вставлял ей сигарету в губы, был ближе, порой не затыкался, обсуждая с ней всякую чепуху. И это было так... приятно. Чувствовать себя особенной, когда с остальными он был холоден. Сейчас она ощущала, что он относится к ней так же, как и ко всем в команде. Она не взяла сигарету. Вопросительно взглянула ему в глаза. — Что? Ты же за этим пришла. Укол злости жёг ей грудь. Она пожалела, что вообще сделала этот шаг. — Я пришла принести тебе еды, мудак. Он безразлично посмотрел на тарелку с лапшой и вставил сигарету себе в губы. — Я не голоден. Лэйн резко выпрямилась. Он никогда ещё не был ей так невыносим. Желание скинуть еду с крыши и просто уйти засело навязчивой мыслью. Но она решила сказать последнее. — Ты знаешь, что я знаю, что с тобой что-то не так. Это очевидно. — Она глубоко вдохнула, мельком оглядывая его, но на лице ангела не дрогнула ни одна мышца. — Может, тебе хреново, может, ты выдохся, или у тебя гормоны прыгают, я не знаю, как у вас, бессмертных все устроено. Но пойми одно. — Она указала на тарелку между ними. — Это мой последний акт так называемой дружеской заботы. Я не собираюсь угадывать, что у тебя в голове, если ты не хочешь делиться. Твой резкий холод обижает меня — не осмелилась она произнести последнюю фразу вслух. Бессмертный медленно выдохнул колечко дыма, будто переваривая её слова. Он знал, что она права. Мудак — из них двоих действительно он. И поступал он так сознательно. Знал, что делает ей неприятно, но считал это меньшим из зол. Не для себя. Для неё. Молчание затянулось. Лэйн раздражённо выдохнула, наклоняясь назад, чтобы перепрыгнуть парапет и спуститься. Но застыла, услышав его голос: — Я просто устал. Всё в порядке. Он мягко протянул ей сигарету. Ему дико хотелось остаться с ней, просто рядом, но это же был его способ держать дистанцию. Лэйн нахмурилась. Старалась поверить. Она взяла сигарету нарочито аккуратно, стараясь не коснуться его пальцев. Ей почему-то казалось, что она ему надоела. И это предположение било под рёбрами. — Это из-за твоего преображения? Каин провёл языком по зубам и прикусил кончик. Сухо кивнул. — Я не знала, что ты так можешь. Честно сказать, это было впечатляюще. От неё не укрылся хруст металла — он сжал парапет пальцами и погнул его. Знала бы ты, что именно считаешь впечатляющим. Никотин вмиг расслабил её. Она хотела ему верить — надеялась, что это между ними пройдёт. Всё вернётся как раньше. Они снова будут смеяться и подкалывать друг друга. Отдыхать рядом, а не скрипеть зубами. — Знаешь, мне показалось, — она вернула ему сигарету, выдыхая дым в его сторону, — будто я это уже видела. Когда ты был… в той форме. Он замер. Как будто время сжалось в груди тугим кольцом. Дежавю? Она вспомнила? Нет. Нет, не могла. Просто отклик души. Тело помнит, что разум вытеснил. Каин отвернулся, будто это поможет ему спрятать лицо. А внутри всё стонало. Скребло так, что хотелось вырвать из себя всё — ногтями, руками, чем угодно. Он видел её тогда, через пелену ярости, с чужой кровью на руках, с чудовищем внутри. Видел, как она подходит — не боясь, не спасая, просто вспоминая. Она тянулась к нему даже тогда. А он мог её убить. Почти убил. Холод подступил сам — старый, выученный. Равнодушие как броня, сухой голос как щит. — Не трать свои переживания на меня. Займись книгой, — бросил он, ровно, отстранённо, будто каждое слово выдавали щелчки механизма. Лэйн замолчала. Она не отводила взгляда. Сначала — в растерянности. Потом — в попытке понять. Внутри всё медленно обрушивалось. Она правда верила, что они просто устали. Просто не в настроении. Но что-то здесь было другое. Больное. Он будто стремился поскорее закончить этот разговор, загнать её обратно вниз, в люк, в одиночество. Словно вычеркивал саму возможность говорить дальше. Глаза её защипало. Глубоко вдохнула. Не заплакала. Нет. Просто... замкнулась. Осталась сидеть. Несколько минут. Пустыми глазами глядела в темноту, плед на плечах казался тяжёлым, как бетон. Потом медленно поднялась. Молча. Без резких движений, перелезла через ограждение. Скрылась в люке. Потные ладони скользили по перекладинам, каждый шаг вниз — как предательство. В голове билась мысль: Он просто устал. Это ничего. Подумаешь, перебесится. Но разум не мог заткнуть дыру в груди. Они уже слишком сблизились, чтобы ей было всё равно. Ангел остался на крыше до самого утра. Хотел выкурить всё, что было при нём — не только чтобы заглушить ненависть к себе за этот напускной холод, но и чтобы не осталось даже повода снова оказаться рядом с ней. Он знал — так правильно. Так безопаснее для неё. И всё равно понимал: ошибся ещё в начале. Подойти, войти в доверие, сблизиться ради приказа… а потом не захотеть его выполнять. Он знал, что делает выбор. Не между добром и злом — между болью сейчас и болью позже. Между ней — и задачей. И этот выбор с каждой ночью давался всё хуже.