Симбиоз

— Лэйн, взгляни! Она не хочет. Не хочет отрываться от книги, общаться, спать или есть. Чем дальше увозит их поезд от Роткова, тем сильнее Лэйн убеждается — она оставила там что-то важное. Даже среди кошмаров, убийств, похищений, разочарования в отряде и очарования бессмертными — там она чувствовала себя живой. А сейчас, в тёплом купе, с кровом и едой, с Анной, копошащейся в вещах — последних напоминаниях о прежнем мире — Лэйн ощущает лишь пустоту. Даже книга, перевод которой она механически продолжает, не вызывает интереса. Пятый раз перечитывает одни и те же строки — мысли не цепляются. Но она знает — нужно двигаться вперёд. Остановится — умрёт, как акула без движения. Хотя сейчас чувствует себя скорее безжизненной субстанцией, чем хищницей. — Эй, ты вообще слушаешь меня? Лэйн поднимает глаза на Анну. Та перебирает одежду на соседней койке, примеривая наряды. — Тише, — шепчет Лэйн, — Анхею разбудишь. Кивком указывает на верхнюю полку, где спит бессмертная, обернувшись в клубок собственных крыльев. — Ладно-ладно. Как тебе это? — не унимается Анна. Кира, сидящая рядом с Лэйн, демонстративно смотрит в окно, избегая участия в этом "девичьем" занятии. — На тебе всё хорошо, — равнодушно бросает Лэйн, снова утыкаясь в книгу. — Что-то вы все сегодня хмурые. Мы же почти на месте, скоро отдохнём и... снова будем спасать мир, — Анна сияет. Её голос раздражает Лэйн, но она не показывает этого. После того как Дмитрий очнулся, сам дошёл до подвала и даже завербовал нового члена отряда, Анна словно переродилась. Лэйн рада за подругу, но ответить тем же не может. — Кира, подвинься, — Анна протискивается между ними. Кира стискивает зубы, но молча перебирается на её койку. — Это тебе. Знаю, тебе сейчас не до этого, но маленькие радости нужны. Примерь. Впервые за несколько дней Лэйн проявляет интерес. В руках она мнёт чёрную юбку выше колена, такие же чулки и светлый свитер с открытыми плечами. — Анна, ты меня к чему готовишь? На убой оксфордским солдатам? Анна тихо смеётся, толкая её в плечо. — Тебе пойдёт. Элегантно и тепло. Дома не так холодно, как в Роткове, главное — к дождям привыкнуть. При упоминании Роткова в груди снова сжимается. Лэйн странно осознавать свою привязанность к этому проклятому месту. Одевшись, она даже не смотрит в зеркало на двери купе. Собирает записи в сумку, натягивает обувь. — Я пройдусь. Ложитесь без меня. — Только не влюби в себя ночных пассажиров, — улыбается Анна. Лэйн пытается тихо закрыть дверь, но нарастающий шум в груди делает это невозможным. Дверь захлопывается громче, чем хотелось бы. Как же. Ей никого не хотелось в себя влюблять. Скорее бы уже покалечить парочку пассажиров. Точнее одного. В коридоре поезда царила теснота и полумрак. Когда-то красная бархатная обивка стен теперь казалась черной, и Лэйн то и дело натыкалась на нее, теряя равновесие на поворотах. Проходя мимо одиннадцатого купе, она замедлила шаг. Обещать себе выкинуть бессмертного из головы было куда проще, чем теперь сталкиваться с его взглядом, слышать шелест крыльев рядом и не иметь возможности дёрнуть за перо, получить в ответ подножку — как раньше. Сердце стучало ровно. Лэйн почти поверила в своё спокойствие, но это была лишь иллюзия. Напротив, она изо всех сил заставляла себя не реагировать, мириться с новой реальностью их отношений. Вернее, с их отсутствием. Она-то не сделала ничего плохого — это он выбрал эту неловкую тишину. За обедом они сидели рядом, и на мгновение ей показалось — лёд начинает таять. Но он не говорил. Не вслух. Когда она подвинула к нему консервы, он лишь отрицательно мотнул головой, продолжая рассматривать пейзажи за окном. Но услышав её тихий, слишком грустный вздох, не выдержал. Не отрывая взгляда от стекла, под столом его палец невесомо коснулся её руки. Спасибо. Она схватила его пальцы так резко, что сама удивилась своей реакции — будто боялась упустить этот миг его инициативы. Как ты себя чувствуешь? Лэйн не думала тогда, не анализировала. Действовала на чистых эмоциях, снова нарушая собственное обещание. Как и он. Когда отвечал ей. Нормально. И убрал руку. Забрав с собой то тепло, что на мгновение окутало её. Оставив между ними лишь холод. Теперь она уже несколько минут стояла перед дверью, бессознательно водя пальцами по цифре "11", будто пытаясь передать прикосновение сквозь дерево. По ту сторону двери Каин почувствовал её энергию сразу же. Когда она задержалась у его купе, он подошёл вплотную к двери, прислонившись лбом к прохладной поверхности. Тихо, чтобы не быть замеченным. Вдыхал её запах — табак, пряная вишня и что-то неуловимо свежее. В груди приятно щемило от её небезразличия — неважно, какого именно. Никто раньше о нём так не заботился. И от этого в груди горько жгло — он понимал, что должен сделать. Если не оттолкнёт её сейчас — разрушит её второй шанс на жизнь, даже посреди всеобщей смерти. Он не позволял себе думать о своих чувствах к ней, хотя догадывался ещё до её воскрешения, что для него она — не просто кусок смертной плоти. А так быть не должно. Вдруг её энергия начала меркнуть, аромат становился слабее. Ангел так и остался стоять у двери, вдыхая последние крупицы её присутствия, подавляя подступающий к горлу горький ком.

***

В вагоне-ресторане царила непривычная тишина и пустота. Лэйн с облегчением выдохнула, разложив перед собой инструменты для работы. Но не прошло и получаса, как шаги нарушили её уединение. Сердце на мгновение замерло — мелькнула надежда увидеть знакомую светлую макушку, — но вместо этого перед ней оказался темноволосый парень с интересным шрамом, пересекающим правую щеку. — Не помешаю? — спросил он, и в его излишне вежливом взгляде было что-то, что заставило её молча кивнуть, разрешая занять место напротив. — У вас тут все такие молчаливые или только ты? Лэйн приподняла брови, мысленно перебирая членов отряда. — Большая часть. — Это подкупает. Не люблю болтунов, — его губы растянулись в улыбке, и она услышала лёгкий треск скоб на шраме. Старалась не пялиться, но не могла не отметить, как необычно выглядела повреждённая кожа. — Но сейчас у тебя явно настроение поболтать, ведь так? — Всё в порядке, — он покачал головой, — просто хотел отвлечься и попить чай. Мысль о чае внезапно показалась привлекательной. Может, если бы передачи с астрологическими прогнозами все ещё транслировались, сегодня ей было бы удачно завести новое знакомство. Но она не узнает, поэтому действует интуитивно. — Можно мне тоже чая? В его глазах мелькнуло удовлетворение. — Конечно. Правда, выбор небогатый — крепкий чёрный, пролежавший тут года три. — Самое то, — фыркнула она. Разговор тек легко и ненавязчиво. Парень расспрашивал об отряде, о бессмертных, которых они, по его выражению, "приручили". На этих словах Лэйн едва сдержала усмешку. Каин, Пилеон и Анхея вели себя скорее как стая сторожевых алабаев, готовых в любой момент перегрызть глотку хозяину. Её собеседник оказался удивительно тактичным — говорил красиво, с отточенными манерами, будто выпускник элитной школы. Лишь пару раз он напряг её вопросами о генерале, и тогда его лицо становилось подозрительно заинтересованным. — Ты давно работаешь на базу? — наконец спросила она, решив перехватить инициативу. — С тех пор, как всё началось. — Что нужно знать новоприбывшим? Он задумчиво улыбнулся, будто перебирая варианты ответа. — Слушай колокола церкви. Когда ритм быстрый – не выходи из здания если не хочешь поздороваться с парой отродий. И... носи зонт. Дождь то появляется, то пропадает, но никогда не прекращает лить. Это обрадовало её — наконец-то место, где её любимая погода станет нормой. Пока они говорили, её рука автоматически выводила в блокноте замысловатые узоры, успокаивая фоновую тревогу. Но вдруг, ручка стала оставлять невидимые следы, чернила закончились. — Чёрт. — Что-то не так? — Я всю её исписала, — она нахмурилась. — Придётся искать новую. Он мельком взглянул на её рисунки. — Ты над чем-то работаешь? — Я лаборант, — соврала она, указывая на книги. — А это... просто старые тексты. Для лёгкого чтения. Парень хмыкнул, мельком оглядывая обложки. — "Справочник христианской демонологии" и "Книга Апокалипсиса" — необычный выбор для лёгкого чтения, — усмехнулся он. Лэйн смутилась — ложь вышла неубедительной. — Ты что-то знаешь об этих книгах? Он не смотрел на неё, роясь в рюкзаке. — Нет. Но мне знаком этот знак, — он указал на стикер, выглядывавший из блокнота. — Правда? — Лэйн вытащила листок с символом, скопированным из дневника Романова. — Где ты его видел? — На церкви. Когда будешь в Оксфорде, найди пастора и скажи, что ты от Яна. Расспроси все что нужно. Только теперь она осознала, что даже не представилась. — Так ты Ян? — Именно. А ты... — Лэйн, — протянула она руку. Он на мгновение замялся, глядя на её ладонь, но затем осторожно пожал её. Его пальцы были забинтованы, кожа бледнее, чем на лице. Она намеренно сжала его руку крепче, давая понять, что это её не смущает. В ответ он мягко улыбнулся. — Так тебе новая ручка нужна? Из его рюкзака выпало несколько предметов, включая красно-белую коробочку сигарет. При виде её во рту мгновенно скопилась слюна — курить хотелось дико. Но внезапная мысль будто прожгла ее грудь. Курить без него? Тоска навалилась тяжёлым грузом. Каждая клеточка тела скучала по ангелу так сильно, что хотелось выть, но Лэйн привычно прятала это под слоем злости. — Я нашёл это в поезде, — Ян протянул ей небольшую сумку. — Там канцелярия и косметика. Думаю, пригодится. Лэйн щелкнула змейкой и изумлённо взглянула внутрь. Вот Анна обрадуется его находке. Будет им новое развлечение и как раз можно еще больше побесить Киру. — Спасибо, это очень кстати, — пробормотала она, затем неожиданно для себя спросила: — Ты куришь? — Могу угостить, — он допил чай. — Как раз собирался выйти между вагонами. Проводить? — Подойду через пару минут, — Лэйн прикусила губу. — Хочу опробовать твой подарок. Ян улыбнулся ещё шире и кивнул ей, натягивая чёрное пальто. Когда он ушёл, она сжала карандаш так, что пальцы побелели. Эта случайная встреча оказалась на удивление приятной. Но почему идея курить с кем-то кроме него, ощущалась Лэйн как измена. Чувства вспыхнули так сильно, когда Ян вновь оставил ее одну. Девушке захотелось сделать что-то, вылить их куда-то вовне. Черный каял так вовремя попался меж ее пальцев, когда она рыскала в косметичке, что сомнений больше не осталось.

***

Порой Каин думал, что темница Баала стала его вторым домом. Он звал его так часто, будто бы старому демону просто хотелось поболтать. Будто бы молитв его прислужников было не достаточно, необходимо было чье-то присутствие чтобы скрасить вечную тьму знакомой энергией. Он приходил по первому зову, скрипя зубами во время перехода, давясь свинцовой горечью в горле, но неизменно надевая маску покорного слуги, когда слышал зловещий звон цепей под ногами. Слишком медленно, Каин. — Я понимаю, повелитель. Но прогресс есть. Я чувствую наполнение. Не только болью плоти и крови, но и раскрытием печатей. Скоро я восстану, и она должна быть готовой. Воительницей... без души. Фраза "без души" резанула Каина острее демонских когтей. Лишить Лэйн души — это было хуже, чем убить её. Хуже, чем всё, что он когда-либо делал. — Она управляет заражёнными. Я показал ей. Пусть тренируется на моих питомцах.Они чувствуют родную кровь. Идут к ней, как на зов. Пусть увидит — они не угроза, а спасение. Каин стиснул зубы. Последнее, чего он хотел — подталкивать Лэйн к этим тварям, провоцировать её силу возле этой гнили. Он знал, что её приступы прекратились — тайком рылся в её мыслях, чтобы убедиться. Из-за выстроенной дистанции она больше не делилась с ним своим состоянием, и ему приходилось идти на крайние меры. — Да будет так, повелитель. Прежде чем ты уйдёшь... Демон внезапно наклонился, и Каин почувствовал, как он вдыхает его запах. Твоя энергия меняется. Слишком... человеческая. Последнее слово демон выплюнул с отвращением. Каин подавил дрожь. — Я постоянно среди них. Пропах человечиной. Не-ет. Тут что-то другое. — Баал щёлкнул языком. — Не заигрывайся, Каин. Оступишься — найдётся десяток желающих занять твоё место. Не пользуйся тем, что тьма моего заточения скрывает от меня Землю. Исполняй веленное — и обретёшь свободу. Каин едва не рассмеялся. "Свобода". Как только Баал ступит на землю, первой его милостью будет посадить ангела на цепь у подножия трона. Лэйн поставит по другую сторону. И будут править они под началом тьмы. Как ее верные игрушки. — Благодарю за наставления, — голос Каина внезапно обрёл твёрдость. Вспомнилось, каково это — быть искуснейшим лжецом. А лгать повелителю обмана — разве не сладчайшая из потех? — Но вам известно, как глубоко я исполняю долг. Не поверхностно, не молитвами и мелкими жертвами. Оставьте это смертным игрушкам. Я действую... искусно. Пробудить в ней тьму, не сломав скорлупу души — бессмысленно. Я сломлю её. Заставлю вести вашу армию не просто по приказу... а с ненавистью ко всему живому. Ко мне, когда она вспомнит. Хорошо. Очень хорошо. Ступай. Адское пламя выплюнуло его обратно в тесное купе. Горло саднило пеплом, и Каин рванул к двери, отчаянно нуждаясь в глотке воды. Слишком резко. Он врезался во что-то тёплое, мягкое. В ноздри ударил знакомый запах — пряный, с горьковатой ноткой. Неосознанно он вдохнул глубже, и мурашки побежали по спине. Темнота вагона скрывала её лицо, но внезапная качка швырнула его вперёд — он всей тяжестью прижал Лэйн к холодному окну. Лунный свет, пробивавшийся сквозь стекло, очерчивал её силуэт, и на мгновение Каин увидел именно то, о чём говорил Баал — воительницу тьмы. Он упёрся руками в стену по бокам от её головы, изучая черты её лица в сизом свете. Серые глаза казались почти белыми на фоне густо подведённых ресниц. Потрескавшиеся губы слегка приоткрылись. Щёки порозовели — и он внутренне усмехнулся, надеясь, что это его заслуга. Лэйн в ответ разглядывала его — слишком близко, слишком детально. Густые ресницы, резкие черты лица, напряжённые мышцы рук, чётко проступающие под облегающей тканью. Ноги её сами собой сжались, будто пытаясь защититься от внезапного тепла внизу живота. — Ты курила? — его голос звучал хрипло, горло всё ещё пересохшее, но сейчас он готов был терпеть жажду вечность. — Тебя ебёт? — выдохнула она, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. Уголки его губ дрогнули — слишком нежная, слишком редкая улыбка. Не может оторваться от него сейчас, боится поступить по гордости и уйти, как и следовало бы поступить с таким подлецом как он, лишив себя невероятного спокойствия его присутствия. — Откуда сигареты? — он наклонился, вдыхая запах её волос. На мгновение раздражается, ведь знает: она не проникла бы в его комнату, не брала бы без спроса. Это значит только одно. Кто-то дал ей их. И энергию этого кого-то он тоже чует в ее волосах. Отдаленно. Не слишком явно, значит он не приближался к ней как Каин сейчас. Лэйн громко сглотнула. Второй раз они оказывались в настолько опасной близости, и каждый его жест будто поджигал её кожу. Злость пульсировала в висках, но под ней — что-то тёплое, стыдное, неистребимое. — Т-ты совсем рехнулся? — голос её дрогнул, когда холодный кончик его носа скользнул по шее. — Да. А твоё безумие как поживает? Она все же пытается его оттолкнуть, упираясь ладонями в грудь, только вот получается неумело. У нее есть сила в руках, меньше чем его, но она может сейчас вновь врезать ему, расцарапать лицо, послать ко всем чертям и испарится. Но ее ладони слишком мягко нажимают на его грудь, будто бы гладят. — Не твоё дело, как поживают мои голоса. Для твоего там места нет. Каин медленно провёл языком по пересохшим губам, намеренно задерживая взгляд на её лице. Уверена?— его мысленный голос звучал совсем иначе, чем за столом — тёплым, живым. Пошёл прочь, хуила. Он так сладко улыбается, слыша ее мысли, что Лэйн вновь не может оттолкнуть его силой, только сжимает ткань его облегающего одеяния, царапая ноготками. Не делай так. Внутренний голос сорвался на хрип. Как? — она действительно не понимала. Они продолжают говорить в головах друг друга, не желая быть замеченным. Будто делая что то неправильное, то что не стоило бы знать никому кроме них. Вот так. Его ладонь накрыла её руку, с нажимом прижала к своему телу, заставила ногти сильнее впиться в мышцы. Лэйн ахнула без звука. В ней по прежнему таится злость на него. Особенно на такую резкую смену поведения. Она чувствует, что он играет ею, ни на секунду не хочет быть ведомой. Но ведётся. Боишься, что пораню твоё бессмертное тело? Стыдясь, готовясь отправить себя на эшафот когда останется вновь наедине, она принимает правила игры и звучит в его голове томно, сдавлено хрипя от всего происходящего. Боюсь, что... Он не договаривает. Не может признаться, как тело откликается на её прикосновения. Ты невыносим. Я ненавижу тебя, пиздец как, ты знаешь? И в этом была правда — и стыд, от того, как она это говорила. Мне кажется, это заслуженно, Лэйн. Он всё ещё смотрит в её глаза, мысленно делясь с ней тем, что не решается сказать вслух. С невероятным усилием заставляет себя не опускать взгляд к её губам, но тут же сгорает от желания, заметив, как её глаза на мгновение скользят по его рту. Определённо заслуженно. И я буду ненавидеть тебя и дальше, если ты не объяснишь своё поведение последних дней. В его взгляде мелькает что-то болезненное, но он быстро отводит глаза, боясь нечаянно выдать правду раньше времени. Прежде чем она сама вспомнит всё. Он громко сглатывает и Лэйн не может не взглянуть на движение его кадыка. Желает вцепится зубами прямо сейчас, кусать до боли, разгрысть дыру в его шее, захлебывась горячей кровью. Принести ему хоть кусочек той боли, которой он кормил ее все эти дни. К счастью, он не видит её глаз сейчас — эти мысли стыдны даже ей самой. Его палец медленно скользит по её ладони, вызывая знакомые мурашки, прежде чем он возвращается в её сознание. Мне жаль, что так вышло. Понимаю твою ненависть — я бы тоже злился, если бы ты вдруг перестала общаться как раньше. Это извинения? Что-то вроде того. "Что-то вроде" не подходит. Если хочешь дружить — будь честным. Каин старается не думать, что их нынешняя поза в тесном коридоре мало напоминает дружескую, и мысленно отвечает: Я покажу тебе воспоминания. Может, так станет яснее. Лэйн вздрагивает. Сердце бьётся так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Но все, что он делает сейчас, предлагает, отбивается в ней ярким любопытством. Его правая рука всё ещё упирается в стекло над её головой, а левая теперь не просто касается её ладони, а крепко сжимает её — достаточно сильно, чтобы она почувствовала давление, но не боль. Он тщательно фильтрует воспоминания, отсекая лишнее. Убирает один памятный для него кусок. Тот, когда она окликнула его в подземелье, пробила броню его чудовищной формы своим голосом, касанием, он не просто ее услышал. Он вспомнил как она умерла первый раз. Как база ушла под землю. Как в этой же форме он наведывался к ней в аду. Оставляет только страх за неё, ужас от потери контроля, от осознания, что сам мог её убить. Показывает, как двое ангелов, в его обличии, смотрели на неё тогда — один беспомощный, запертый в собственной тьме, другой — готовый раздавить её череп без колебаний. И своё решение — что дистанция спасёт её. Когда видение рассеивается, они одновременно выдыхают, их дыхание смешивается в узком пространстве между ними. Каин замечает, что их пальцы переплелись — то ли в жесте поддержки, то ли случайно. Он делает вид, что не видит этого, чтобы не смущать её. Каин. Её мысленный голос звучит вызывающе. Тебе кто-нибудь говорил, что ты долбоёб? И он снова не может сдержать улыбку. Ты говорила. Так вот, я повторю — ты долбоёб, Каин. Её пальцы впиваются в его подбородок, заставляя встретиться взглядом. Губы не шевелятся, но в серых глазах — весь спектр неодобрения. Я сама пришла к тебе, когда ты был не в себе. Сама взяла на себя риск. Так дай мне право на собственные ошибки, даже смертельные. Ангел скалится, синева глаз становится ледяной. Что за херь ты несёшь? Мы договаривались о защите. Я делаю, что должен, даже если это ранит твою хрупкую человеческую душу. Плевать. Если ты сдохнешь по моей вине... Ты же не сам пошел меня убивать, я тоже сглупила. Вот именно, Лэйн. Ты сглупила. Как всегда, но я привык, честно. Я долбоеб, а ты самая настоящая идиотка с самоубийственными наклонностями, и что мне теперь — поощрять это и давать тебе полную свободу действий нивелируя свою ответственность за твою жизнь? Со стороны это напоминает психиатрический дуэт — двое в смирительных рубашках, пьющие один коктейль через две соломинки. Сверкают взглядами, мысленно переругиваются, но не отходят ни на шаг, не пуская холод между телами. Ты не отвечаешь за мою жизнь. Только я. Каин закатывает глаза, сжимая их сплетённые пальцы до хруста. Лэйн вдруг замечает это — и ослабляет хватку, смущённо отводя взгляд. Её ногти оставляют на его коже, полумесяцы красных царапин. Каин, почувствовав её смущение, нехотя разжимает пальцы. Его взгляд скользит по её лицу, задерживаясь на подведённых глазах. На нижнем веке – едва заметный развод, и он надеется, что эта безразличная с виду дура не пустила слезу пока он посылал ей видения. Потому что в этом случае, он точно не удержится и искусает ее губы своими. Он делает глубокий вдох, будто пытаясь втянуть в себя весь этот момент. — Хорошо. Ты видела. Оставайся при своём тупом мнении, я — при своём. — Его голос звучит тихо, но в вагоне эти слова отдаются гулко. — Без проблем, избегай меня дальше, только я больше... — Да не буду я тебя избегать, — перебивает он. — Понял, прости. Так не сработает. Я придурок. — Долбоёб, — поправляет она, щурясь. — Не дерзи, а то придушу прямо сейчас. — Это я тебя придушу. Ее напускная ненависть – звучит слишком сладко. Уголки его губ дрожат, подавляя улыбку, когда он вновь наклоняется ближе. — Попробуй, бесятинка. Её глаза расширяются и она вновь давит смущение. Когда он так близко, говорит с ней таким голосом, внизу непроизвольно приятно саднит и ее бесит, что тело так реагирует. Больше ее бесит, что голос собственной гордости отключается когда он так делает. — И вообще, ты в таком виде на базу собралась или заражённых Оксфорда соблазнять? — Его взгляд скользит по её ногам в чулках и короткой юбке, и он тут же жалеет об этом — давление в брюках становится невыносимым. Лэйн бьёт его кулаком в грудь. — Я все еще не в настроении выслушивать твои отцовские наставления о том, как мне одеваться. Не нравится — не смотри! Но ему нравится. Слишком. Поэтому он отворачивается, проводя языком по клыкам, стараясь не думать о том, как ее ноги в этих чулках выглядели бы на его плечах. Поезд резко качнулся — и он не удержавшись, заваливается на неё всем телом, врезаясь бёдрами. Мгновенного касания хватает, чтобы лица обоих вспыхнули. Лэйн — от неожиданного твёрдого давления явно не от рации в кармане. Каин — от того, что попался. Её изумлённый взгляд становится последней каплей — он резко отпрыгивает назад, больно ударяясь крыльями о дверь купе. В гробовом молчании они расходятся в разные стороны, стараясь не думать о том, что произошло в этом узком коридоре. Грудь Лэйн вздымается — от злости, от возбуждения, от всей этой дурацкой ситуации. Чёрт бы побрал этого ангела с его играми! И Анну с её советами по гардеробу! Распахивая дверь купе, она последнее чего ожидает — это увидеть ночного гостя в их женском убежище. Анхея и Кира съёжились на кровати, морщась от запаха рвоты. Анна поддерживает Ноа, приподнимая за плечи, пока тот вытирает рот тыльной стороной ладони. — О, Лэйн, ты накрасилась? — хрипит парень и тут же снова наклоняется к пакету.