Симбиоз

— Прием, через полчаса будь у меня, конец связи. Стальной голос генерала, вырвавшийся из рации, действует эффективнее любого будильника. Лэйн вскакивает с кровати с той же автоматичностью, с какой обычно убегает от кошмаров. Только сейчас кожа не покрыта липким холодным потом, а сердце бьется не так бешено — лишь слегка учащенно, будто предупреждая о приближающейся буре. Ее взгляд натыкается на распятие на стене. Чуть дальше — лик Девы Марии, застывший в вечной молитве. Святая словно заранее пытается очистить эту комнату от грехов, которые Лэйн сама вдохнула в эти стены своим дыханием вчерашней ночью. Она медленно, с неестественно широко раскрытыми глазами, осматривает пространство. Грудь начинает подниматься чаще, когда сознание наконец дорисовывает картину: смятая простынь на соседней стороне кровати, рассыпанные по ней маленькие белые перья. Дрожащими пальцами она подбирает одно перо. Оно нежное, почти воздушное, и когда она проводит по нему подушечкой пальца, воспоминания накатывают волной. Не те, что она так отчаянно ищет — о трех потерянных годах, а те, что предпочла бы забыть навсегда. Жар разливается по лицу, пальцы непроизвольно подрагивают, а в ушах звенит эхо его стонов. Ноги сами собой сжимаются, пытаясь подавить волну тепла, поднимающуюся из низа живота вместе с обжигающими стыдом образами. Лэйн снова падает на подушку, вцепляясь ногтями в наволочку, зарываясь лицом в ткань, которая все еще хранит его запах — мускусный, с легкой нотой чего-то древесного. Этот аромат снова вызывает перед глазами картины: красные глаза, полные желания, его волосы между ее пальцев, влажные от пота ладони, скользящие по ее коже. Не в силах сопротивляться, она впивается зубами в ткань, подавляя стон, в котором смешались стыд и нежеланное удовольствие. — Что, похмелье мучает? Голос звучит со стороны входа, и в его интонации ясно читается насмешка. Лэйн поджимает ноги к груди, отворачиваясь к стене. Она чувствует себя загнанной в ловушку, которую сама же и расставила. Не винит алкоголь, Каина, Анну. Она знает что все это её вина, и последствия её не щадят. Прикосновение к предплечью — легкое, почти невесомое — ощущается как удар под дых. Лэйн резко садится, сердце снова бешено колотится в груди. Ангел опускается на край кровати, так близко, что его бедра почти касаются ее ног. На коленях он держит два батончика и термос. Лэйн упорно не смотрит на его лицо, не готова встретиться с тем выражением, которое наверняка читается в его глазах. Вместо этого она сосредотачивается на его руках — тех самых, что вчера... Она резко обрывает эту мысль, чувствуя, как жар снова разливается по телу. В комнате становится душно, хотя утро еще прохладное. Где-то за окном какофония голосов, и этот звук кажется невероятно далеким, будто доносящимся из другого мира. — Лэйн. Его голос прозвучал тише, чем он планировал. Термос с горячим чаем мягко стукнул о прикроватную тумбочку, когда он поставил его рядом с ней, предвидя ее реакцию. Этот испуганный, опущенный вниз взгляд резал его острее, чем он мог предположить прошлой ночью. Каин слышал, как кровь стучит в ее висках, как неровно вздымается ее грудь. В ее запахе теперь преобладали злость и стыд, лишь слабый шлейф вчерашней страсти еще цеплялся за ее кожу. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом для заранее продуманных слов, которые репетировал, пока она спала в его объятиях. — Я не стану тебя добивать фразами вроде "я же говорил". Хотя, признаю, очень хочется позлорадствовать. — Уголки его губ дрогнули в неуверенной полуулыбке. Он ждал, когда она наконец посмотрит на него, но Лэйн лишь сжимала в пальцах край простыни, уставившись в термос с таким видом, будто читала инструкцию как влить себе жидкость в горло. — Но правда, успокойся. Ничего страшного не произошло. Ее глаза резко поднялись на него, и грудь сжалась от контраста между его спокойным выражением лица и её бурлящими внутри эмоциями. — Ничего не произошло? — голос дрогнул. — Не создавай проблем на пустом месте. Лучше поешь. — Он подтолкнул батончики ближе, тщательно избегая любого контакта с ее ногами под одеялом. Но уходить не собирался, продолжая сидеть напротив и раздраженно постукивать пальцами по колену. Комната наполнилась напряженным молчанием, прерываемым лишь тиканьем часов на стене. Лэйн думает, что ее сейчас стошнит. — Слушай, — Каин резко изменил тон, голос его зазвучал тверже, — переключись уже на агрессию, на крик, на что угодно. — Его пальцы сжались в кулаки. — Ненавижу, когда ты молчишь и смотришь, будто на тебя весь мир обрушился. — Давай просто не будем... — она пробормотала себе под нос, впиваясь ногтями в ладони. Ее поза выражала такую потерянность, что Каин почувствовал, как раздражение поднимается по его спине горячей волной. Он жаждал увидеть на ее обычно бледной коже румянец злости или возбуждения, а не этот жалкий стыд. — Нет, Лэйн, будем. — Он наклонился вперед, поймав ее взгляд. — Конца света пока не случилось, хватит раздувать драму. Если ты отстранишься, завалишь ебало, я достану тебя так, что ты пожалеешь не о вчерашнем, а о сегодняшнем поведении. Наконец-то ее лицо исказилось. Брови сдвинулись, зубы на мгновение впились в нижнюю губу, а затем взгляд метнулся к нему — и Каин внутренне ликовал, увидев в нем проблески знакомого негодования. — Ты сам отстранялся по куда меньшим поводам, — выдохнула она. — У меня тоже есть право на паузу. — Хуй тебе, Лэйн, — его голос прозвучал резко, но в нем чувствовалась та же твердость, что и вчера в его ладонях. — Избегать, потому что боишься случайно убить человека — не пустяк. А твои психи сейчас — сущая хрень. Успокаивайся. Ее нога резко толкнула его в бок, и Каин почувствовал почти детскую радость — его план работал, она выходила из оцепенения. Он гордился тем, как научился выводить ее из таких состояний. — Не говори мне успокоиться! — ее голос зазвенел ядом, когда она вскочила с кровати, пытаясь создать между ними хоть какую-то дистанцию. Резкий холод пола обжег босые ноги после уютного тепла постели. Лэйн в ужасе окинула взглядом свое тело, инстинктивно прячась за спиной ангела. Тот нагло развернулся, не скрывая восхищения при виде ее обнаженных коленей — таких хрупких, с едва заметными синяками. Его горло сжалось от сдержанного желания. — Где мое белье? — голос сорвался на хриплый шепот. Дрожащие руки судорожно натягивали рубашку ниже, обнаруживая пугающую наготу под тканью. Пальцы нервно пробежали по телу, проверяя, и Каин даже не противится себе разглядывать как она впопыхах себя касается, наоборот. — Блять... Что вчера... Почему я...? Он поднялся, но сохранил дистанцию, наблюдая, как она отступает к столу — тому самому, где все началось. Ее спина наткнулась на холодную деревянную поверхность. — Тебе во всех подробностях? — Голос его звучал как бархатная угроза, полная обещания довести ее смущение до предела. — Нет! Просто скажи... Мы ведь... — слова застряли в пересохшем горле. — Спали? — Он нарочито невинно склонил голову, демонстрируя ряды белых зубов. — Ну да, ты как ребенок сопела под моим крылом. — Ты прекрасно понял, о чем я! — Глаза вспыхнули яростью, пальцы впились в ткань так, что послышался треск рвущихся нитей. Его смех прозвучал снисходительно и слишком громко для утренней тишины. Простыня в его руках смялась — он колебался, дать ли ей укрытие или продлить это сладостное мучение. — Ты действительно ничего не помнишь? Лэйн судорожно сглотнула, наблюдая, как он приближается. Разум кричал, что он не причинит вреда, но тело цепенело от страха перед непоправимым. Руки скрестились на груди в жалкой попытке защиты. — Я помню... Кое-что. Но... — слова рвались обрывисто, как стук ее сердца. — Что именно? — Не выдержав ее испуганного вида, он все же бросил простыню, лишая себя удовольствия, но даря ей иллюзию безопасности. Она куталась в ткань, как в кокон, избегая его наглого взгляда, полного торжества. — Я не стану перечислять этот ужас! Просто скажи — мы трахались или нет? — Голос сорвался на визгливую ноту. — "Ужас"? — Он передразнил ее, широко улыбаясь. Скрещенные на груди руки напряглись. — Не сказал бы, что твое лицо вчера искажалось ужасом, скорее… — Заткни свою грязную пасть! — Она тыкнула пальцем, выпуская край покрывала. — Неважно, не говори мне, просто забудь, прекрати издеваться! — О нет, Лэйн. — Он сделал шаг вперед, наслаждаясь каждой секундой. — Это моя законная плата за вчерашнюю сдержанность. — Сдержанность? — Истеричный хохоток сорвался с ее губ. — Ты стянул с меня трусы! Его внутренности сжались от вспыхнувшего образа — как ее влага покрывала его пальцы, как она извивалась от его движений. — Ты просила, — голос стал низким, обволакивающим. — Умоляла. Приказывала. Разве я мог отказать другу? Она закрыла лицо руками, издав глухой стон. Ногти впились в кожу лба, пытаясь задавить стыд. А он стоял, наслаждаясь каждой секундой ее мучений, каждой алой каплей на ее щеках. Но вмиг Лэйн глубоко вздохнула, резко выпрямилась, впиваясь ногтями в край стола за спиной. Губы, искусанные до крови, дрожали, но взгляд стал твердым. — Забудь. Об. Этом. — Каждое слово падало, как молот на наковальню. — Вычеркни из памяти. Перестань вести себя как конченный ублюдок, видя как мне херово. Ты нихуя не друг, если сделал это, если сейчас не жалеешь так как я. Каин почувствовал, как по спине пробежал горячий трепет. Ее глаза, обычно серые, сейчас казались почти черными от напряжения. — Я не привык сожалеть о чем-либо, — он нарочито расслабил плечи, скрывая, как тело откликается на нее. — Снизь степень важности происходящего и станет легче. Лэйн резко развернулась, ища выход. Ей нужно было бежать, пока эти картины — его закатившиеся глаза, сведенные судорогой пальцы в ее волосах — не свели ее с ума окончательно. Простыня шуршала вокруг ног, когда она металась по комнате, словно загнанная лань. — Что ты задумала? — Его голос прозвучал устало. Каин наблюдал, как она взбирается на кровать, и вдруг осознал: она права. Нужно остановиться. Прервать эту опасную игру, пока не стало хуже. Отказаться от совместных перекуров, редких моментов покоя, всего того тепла, что успело накопиться между ними. Но даже мысль об этом резанула острее клинка. Каин и так признавался себе, что привязанность к этому человеку проникает в нежданно, нежеланно, не спрашивая у него разрешения. Но он не хочет. Правда не хочет больше пытаться избегать ее компании. Он безродный, бездомная, пустая оболочка с крыльями. И она наполняет его. А он, готов отдать ей себя до последней крупицы, по прежнему желая искупить все страдания которые приносил ей. Кем он ее сделал. Кем он делает ее сейчас и к чему готовит. Как командир, ласково обнимающий солдата перед отправкой на верную смерть. Лэйн игнорирует его вопрос, яростно перебирая подушки. Ее пальцы натыкаются на что-то шелковистое — она выдергивает черное платье и застывает, с ужасом разглядывая откровенный крой. — Это... — То, в чем ты вчера явилась, — его голос звучит сладко, как мед, когда он наблюдает, как она прижимает ткань к телу, осознавая степень обнаженности. — Полагаю, тебе нужно что-то... скромнее? Лэйн машинально кивает, представляя, как придется пробираться через заполненный солдатами двор в этом наряде. Пальцы впиваются в волосы, оттягивая кожу на лбу — тупая боль должна заглушить хаос в голове. Каин методично перебирает вещи: стопка на стуле, несколько вещей в шкафу. Все слишком большое, просторное. — Вряд ли что-то подойдет, — он указывает на мешковатые брюки и потертые водолазки, некоторые из которых превратились в лохмотья после схваток с тварями. — Лучше обмотайся, как трупик, в одеяло, и я перенесу тебя в твою комнату. Лэйн издает глухой стон, ноги наконец подкашиваются, и она опускается на колени, затягивая ткань плотнее вокруг тела. Мысль о том, что его руки снова коснутся ее, пугает — не потому что боится что он снова уронит, а потому что знает: его касания пробудят в ней то, что лучше оставить спящим. Каин наблюдает, как она устало закрывает глаза, соглашаясь, и в его груди что-то надрывается. Он готов вынести ее удары, крики, даже попытки самоуничтожения — но не эту покорную грусть. Теперь плевать на такт и дистанцию. Он опускается рядом, легким движением приподнимает ее подбородок, но сразу отпускает, почувствовав, как она вздрагивает. — Слушай, это ерунда. Мы друзья, по прежнему. Хочешь, чтобы я забыл — договорились. Но перестань себя грызть. Если тебе так противно — просто сотри это из памяти. — его глаза смотрят с нескончаемой нежностью и она жалеет когда поднимает взгляд. И она ненавидит его за это. За то, что он не ушел на рассвете, что принес еду, что сейчас укрывает ее, бережет ее стыд. Ненавидит за то, что его прикосновения заставляют сердце биться чаще и что он действительно хороший — но только с ней, только для нее. — Прости. Этого больше не повторится. Он закатывает глаза, раздраженно сжимая челюсть. А еще злится — потому что она действительно выглядит так, будто хочет, чтобы этого больше не было. — Все, блять, заткнись! — его голос груб, но в углу губ играет тень улыбки. — Хватит ныть, Лэйн. Хватит извинятся за подобное. Расслабся, мы не трахались, ангельской плоти в тебе не было, ты не заслужила. — Последнее слово он произносит с вызовом, и в груди разливается тепло, когда видит, как в ее глазах вспыхивает знакомая искра. Она отвечает первой за сегодня, еле видимой улыбкой. И плевать, вызвана ли она его ободряющими словами или тем, что между ними не было слишком тесного контакта. Ему всё равно, лишь бы она улыбалась. — Возьми с собой. Ты пропустила завтрак. — Он вкладывает ей в ладонь протеиновый батончик и термос с чаем, плотнее укутывает её в покрывало и, с ловкостью бессмертного, подхватывает на руки — одной под ноги, другой под спину. Он всё ещё сидит на кровати, а она — свернувшись клубком у него на руках. Её тело слегка напрягается от слишком тесного контакта. Он закатывает глаза. — И хватит так реагировать. Хочешь, чтобы всё было как раньше? Как в Роткове, на чердаке — с приятной беседой и сигареткой? Тогда не шарахайся от меня. Или я и правда тебя прикончу. — Он смотрит ей прямо в глаза, вдыхает её запах, но говорит твёрдо. Лэйн слегка откидывает голову — его лицо слишком близко. Даже через ткань её кожа мгновенно покрывается испариной от его хватки. — Отнеси меня уже, пожалуйста… — Голос снова звучит умоляюще, но теперь в нём проскальзывает усталость. От этого «пожалуйста» Каина охватывает жар где-то внизу живота, и он не удерживается от очередной колкости. Вряд ли он когда-нибудь перестанет напоминать ей о том, что она так рьяно — и смущённо — пытается забыть. — Ты такая вежливая, когда просишь.— Не отрывая взгляда от её профиля, от того, как она отводит глаза, он усмехается. — Вчера ты повторяла это слово раз сто… только с другой интонацией. Он открыто насмехается, чувствуя слабый толчок в плечо. Для него это легче дуновения ветра, но он видит, сколько злости она вкладывает в движение. — Заткнись, блять! Заткнись, или я… — Она больше не сдерживается, выплёскивая эмоции сдавленным шёпотом. Слова льются так быстро, что она даже не думает. Не замечает, что наклоняется к нему ближе, чем хотела бы, всё ещё сидя у него на коленях. Но он всегда сильнее. Быстрее. — Что ты? Что бесятина?— Он широко ухмыляется, будто перед ним котёнок, который брызжется пеной ярости. — Снова ко мне пристанешь? Она вскрикивает, толкает его, пытается вырваться, бьёт ногами — но он лишь крепче сжимает её в объятиях. Поднимается с кровати, выходит из комнаты — и тут же отрывается от земли. Потоки влажного ветра отрезвляют её, запах дождя успокаивает, а аромат кожи Каина обжигает лёгкие. Она обмякает в его хватке, откидывает голову назад, закрывает глаза, пытаясь дышать чем угодно — только не им. — Я тебя ненавижу. Каин старается смотреть вперёд. Он мог бы долететь до её комнаты за десяток секунд, но сейчас нарочито медленно поднимается над зданиями, скрывая их в густой серой туче. Позволяет себе разглядывать её, пока она не видит. Взгляд сразу цепляется за контрастные на фоне светлого покрывала следы на её шее — россыпь багровых отпечатков его зубов, его губ. Это греет грудь довольством. Она ещё долго не сможет забыть — хотя бы потому, что её кожа так чувствительна к его ласке. И он надеется, что все это заметят. Грег с его ослепительной улыбкой и дотошным взглядом, генерал, чьи стальные синие глаза так часто скользят по её ногам и вырезу платья, и этот чёртов охотник на демонов, который умеет её смешить. — Я помню, — отвечает он на её признание в ненависти и нарочно проводит ладонью от задней стороны бедра к внутренней, слегка сжимая. Она тут же выпрямляется, озирается, будто только что очнулась. — Руку ниже опусти! — сверкает она яростью. Но в её глазах он видит не только злость. — Сюда? — мурлычет он ей на ухо, продвигаясь глубже, к уже ощутимому жару. — Уёбок, я сейчас скинусь с тебя, и тебе этими же наглыми руками придётся собирать мой фарш с земли! — Её угроза теряется в порывах ветра, звуча почти как песня. Каин понимает, что слишком обожает, когда она злится. — Завались, мы на месте. — Он резко пикирует вниз, даруя ей за последние сутки ещё одну порцию адреналина, и вздрагивает, когда её сдавленный стон от его манёвра отзывается вибрацией у него в шее. Лэйн пытается слезть с него, едва почувствовав, что он твёрдо стоит на потрескавшемся бетоне её этажа. Но Каин не отпускает, заходит в комнату и швыряет её на кровать, как мешок с картошкой. — Будешь должна. — Нахуй пошел. Её нынешнее настроение его успокаивает. Но, оставляя её одну, он не удерживается — хочет в последний раз сегодня увидеть её смущённое, стыдливое лицо. — Кстати, — с невозмутимым видом тычет пальцем в сторону её шеи и ключиц, — возьми у Анны мазь от синяков. Выглядит болезненно. Лэйн тут же касается шеи, не понимая, о чём он. Опускает подбородок к ключицам, приглядывается — и, сдавленно рыча, швыряет в него покрывало, приказывая закрыть дверь с обратной стороны.

***

Стук волн о железные борта судна не убаюкивал. Лэйн пыталась сосредоточиться на звуках, на собственном дыхании, на резком запахе медикаментов, исходящем от рабочего стола Анны. Но ничего не помогало. Кошмары вернулись. Шёпот, извивающийся мерзкой змеёй в ушах, нашептывал ей о ненависти. О том, что она одна. Показывал тени родителей, менял одну иллюзию за другой. Приказывал проснуться — и тут же придавливал бетонной плитой на грудь, словно пригвождая к койке, лишая воздуха и движения. Но больше всего её беспокоило то, что после кошмаров, после рваного дыхания и привычного уже успокаивающего голоса Анны, приходили сонные полустоны. После демонских пыток являлся ангел — зализывал раны, целовал, сжимал в крепких ладонях. Шёпотом произносил страстные речи, укутывал своим телом в грязной, животной страсти. Лэйн мучило, что своими, от дурных видений, вскриками она мешала Анне, но когда та с хитрой ухмылкой спрашивала, что ей снилось — мол, так стонать от кошмаров может только отъявленный мазохист — Лэйн лишь замыкалась в себе. Они были в пути ровно сутки. В машине она изо всех сил старалась не заснуть, случайно облокотившись на Яна, выходила в коридор и ловила лицом морской ветер, чтобы хоть как-то протрезветь. Но усталость брала своё, и контраст ночью между ужасом и страстью не давал ей спокойно дышать даже после пробуждения. Каин с генералом и остальными бессмертными редко попадались на глаза. Большую часть времени Лэйн нарочно проводила в каюте с Анной. Переводить книгу было невыносимо неудобно: свет ХИСа высушивал глаза, а на верхней койке качка ощущалась ещё сильнее. Но выходить на палубу она не решалась — боялась увидеть блик белых крыльев, хотя подсознательно всё равно искала его. — Ты идёшь? Лэйн взглянула на Анну с верхней койки. Девушка накидывала форму "Адама" и закалывала волосы в высокий хвост. — Куда? Анна цокнула языком. — Лэйн, ты вообще меня не слушаешь, — разочарованно протянула она. — Я тебе час назад сказала — Дмитрий собирает в столовой всех на планёрку. Услышав это, Лэйн опустила затылок на жёсткую подушку. Выйти из этой душной, темной каюты очень норовило. Увидеть его, жгло невероятным желанием, но она не обсуждала эти мысли с собой, даже оставаясь наедине. — Если не случится непредвиденных ситуаций, в Нью-Йорк судно прибудет через четыре дня. Бессмертные, — генерал указал на Пилеона и Анхею напротив, — постоянно сменяются на дежурстве, прочёсывают небо. Так что будем надеяться, что нас не смоет волной. Лэйн не искала глазами знакомые громадные крылья. Его на планёрке не было — видимо, сейчас его очередь патрулировать. — Нам стоит опасаться чего-то более жуткого, чем волны? — с передних рядов раздался недовольный голос Ноа. — Нам всегда стоит чего-то опасаться. Мы посреди гибнущего мира, — нарочито важно ответила Кира. — Верно. Поэтому тренировки по графику — в шесть утра. Всем, и смертным, и бессмертным. — Нам-то зачем? Я предпочту выспаться, чем таскать железо своим мизинцем, — закатил глаза Пилеон. — Потому что отряд тренируется вместе. Можешь поработать вместо груши, Пилеон, раз такой всесильный. Всё равно не рассыплешься, — парировал Дмитрий. — Смотри, руки об меня не сломай, генерал. Ян, сидевший рядом с Лэйн, тихо усмехнулся. — Я бы на это посмотрел. — На что? — прошептала она. — На то, как вашего генерала мутузит этот демонёнок. Вот зрелище было бы, а? Он одарил её озорной ухмылкой, и Лэйн не смогла не улыбнуться в ответ. — Недолгое зрелище. Для них наши удары — как укус насекомого, — шепнула она ему на ухо. — Хотя было бы здорово им хоть немного навалять. Ян тихо фыркнул: — Чем навалять, Лэйн? Твоими бицепсами разве что мышонка припугнуть. Лэйн с улыбкой закатила глаза и толкнула его в бок. Но он был прав — тренировки в Оксфорде давались ей тяжело. — Может, и правда стоит подтянуть форму, пока мы в пути. Чувствую себя дряблой. Брюнет приподнял бровь, бросив на неё скептический взгляд. — Бред. Ты не дряблая, просто слабенькая. Лэйн строго нахмурилась, но он продолжил: — Но если хочешь научиться навалять хоть кому-то из бессмертных — могу позаниматься с тобой. На мне потренируешься. В академии я вёл женскую группу — весьма результативно. — Они ходили к тебе явно не из-за желания научиться драться, Ян, — слегка кокетливо шепнула она, краем уха пытаясь слушать генерала. Ян не ответил, но смущённая улыбка растянула шрам на его щеке. — Кстати, ты что, простудилась? Он кивнул на плотный красный шарф, обмотанный вокруг её шеи. Лэйн не подала виду, что вопрос смутил её. Ранее то же самое спросила Анна, а Ноа и вовсе заявил, что шарф ей не идёт, и попытался стянуть его, за что получил по рукам. — Шея немного болит. Уже проходит, — пробормотала она, избегая его взгляда. Вдруг из-за спины послышался знакомый голос, от которого за рёбрами инстинктивно затрещало. — Да, всё чисто. На ближайшие триста километров небо ясное, дальше начинается туманная дымка. Скорее всего, к нашему прибытию рассеется. Не знаю. Лэйн и Ян вздрогнули, не заметив ангела за спиной. Он стоял, подпирая ладонями обтянутую чёрной тканью грудь, чуть ближе к Лэйн, отвечая генералу. — Отлично, надеюсь, так и будет. Тогда последнее. Лэйн... — Дмитрий кратко взглянул на неё, — Пока Книги нет, есть другие письмена, которые могли бы помочь нам продвинуться? Лэйн прочистила горло. — Я выписала многое из последних переводов. Также продолжаю изучать справочник по демонологи и дневники членов Ордена. Работы хватит, генерал. — Хорошо. Разделите перевод с Каином — нам нужно выяснить всё самое необходимое как можно скорее, желательно до прибытия в Нью-Йорк. Есть вопросы? — Генерал... — позвала Кира, но Лэйн уже не слышала. Всё её внимание было приковано к теплу за спиной. Как давно он здесь? Как долго стоял? Всё это время на судне он даже взглядом её не удостаивал, будто давая пространство, не навязывая своего присутствия. Но сейчас она снова чувствовала это — странное спокойствие. Как раньше. Как всегда с ним. — Если вопросов нет, все свободны. Лэйн чувствовала, что бессмертный не сдвинулся с места, продолжая стоять сзади, будто прожигая взглядом её макушку. — Буду вечером в спортзале. Приходи, если решила исполнить задуманное, — с привычной ухмылкой сказал Ян, едва заметно кивнув в сторону Каина, намекая на её желание «навалять бессмертным». — Хорошо, до встречи. Её голос прозвучал слишком высоко, слишком хрипло. Будто шум в груди от его близости мешал говорить ровно. Опираясь ладонями о холодный металл скамьи, Лэйн встала, не оборачиваясь, и услышала, как он прочистил горло, явно обращаясь к ней. Когда она повернулась, перед ней стоял Каин —ледяной прищур, опущенные уголки губ, нахмуренные брови. В руке — пачка сигарет. Лэйн сохраняла лицо, не выдавая ни одной из своих смешанных, неясных даже ей самой эмоций, и просто пошла за ним. Они шли к безлюдному борту в полной тишине. Лишь когда они поравнялись, Каин заметил, как её плечи дрожат от пронизывающего морского ветра, и резко остановился, жестом подзывая её. Как загипнотизированная, Лэйн подошла ближе, слегка запрокинув голову, изучая его лицо. Каин смотрел сквозь неё, будто пытаясь разглядеть горизонт за её спиной. Ветер трепал его светлые волосы, пряди падали на глаза, создавая хаотичный беспорядок. Лэйн машинально дёрнула рукой, чтобы убрать их, но в последний момент передумала, сунув ладонь в карман армейских штанов. Ангел привычным движением накинул на неё свою куртку. Пока она продевала руки в рукава, он усмехнулся про себя, глядя на её красный шарф. Как рьяно она скрывает его следы на своей шее... Было даже как-то обидно. Не удержавшись, он прикоснулся тыльной стороной пальцев к её шее, оттягивая ткань шарфа, пропуская свежий воздух к коже. Лэйн вздрогнула, но осталась на месте. Каин с любопытством наклонил голову, разглядывая свои "художества" — следы, сменившие цвет с лилового на тёмно-бордовый. Лэйн шлёпнула его по ладони. — Съебался. Каин лишь ухмыльнулся ещё шире и последовал за ней. Опираясь на холодный поручень, она смотрела, как красный борт судна рассекает волны. Его шаги затихли — теперь они стояли в молчании, вдыхая солёный воздух. Вдруг сквозь ткань кармана она почувствовала лёгкое прикосновение и резко обернулась, готовая пронзить его недовольным взглядом. — Чего уставилась? — Что? — Злобно так. Я, между прочим, несмотря на твою полную пачку, всё ещё стреляю тебе свои сигареты. Будь благодарной. Она фыркнула и отвернулась. Ангел чиркнул зажигалкой, глубоко затянувшись горьким дымом. Лэйн старалась смотреть прямо перед собой, но его острые скулы, вечно падающая на глаза чёлка — всё это упрямо маячило в периферийном зрении. — Ты дашь мне вторую сигарету, или мне нужно кодовое слово назвать? Он с вызовом поднял бровь, не выпуская сигарету из зубов. Лэйн мысленно прокляла его тысячу раз — один только его вид заставлял её сжимать кулаки в карманах. — Если под кодовым словом ты подразумеваешь "пожалуйста, Каин"... — последние два слова он простонал, пародируя её, — то можешь попробовать. Вдруг снова сработает. Он наслаждался мгновенным румянцем на её щеках, тем, как её пальцы нервно сжимались в карманах. Но когда её брови грозно сдвинулись, в глазах вспыхнул гнев, а прикушенные губы приоткрылись, готовые изрыгать ругательства — он тут же вставил сигарету ей между губ, лёгким движением пальца проведя по контуру верхней губы. Лэйн ловила сигарету зубами, одновременно пиная его по ноге. Но он лишь облокотился на поручни, довольный, наблюдая, как она хмуро курит, уставившись в горизонт. — Я кое-что вспомнила. Каин уже открыл рот, собираясь отпустить едкое замечание об их ночи, но она резко перебила: — Только попробуй пиздануть что-нибудь еще— я возьму у генерала спецоружие для бессмертных и пока ты будешь спать, прострелю твою мерзкую башку, — сквозь зубы процедила она, затягиваясь сигаретой. Каин покорно кивнул, ощущая напряжение в затылке. Она говорила о воспоминаниях. Не о тех, что её пьяный разум и строптивый характер пытались скрыть. О других. О тех, что от неё скрывал он сам. — В одном из кошмаров у меня была... интересная беседа с тем, кому принадлежит шёпот. Теперь ангел уставился ледяным взглядом в горизонт, пока она изучала его профиль. — Когда проснулась, почти ничего не помнила. Но одно слово врезалось в память. "Дар". Каин подавил дрожь вдоль позвоночника, расслабил мышцы лица, застыв словно статуя. — Он сказал, что мне не нужно бояться своего дара, а развивать его. Лэйн замолчала, ожидая хоть какой-то реакции. Но Каин лишь вытянул сигарету из её пальцев, затянулся и затем долго всматривался в её глаза. Лэйн почувствовала знакомый страх — не лезет ли он снова в её мысли без спроса? — Почему так смотришь? Опять копаешься в моей голове? Каин фыркнул и закатил глаза. — Без разрешения не лезу. Просто смотрю. Размышляю о твоих снах. — И к каким выводам пришёл? — она потянулась за сигаретой, но он зажал её между губ, намеренно затягиваясь, не отдавая. — Эй, моя очередь. — Лэйн скрестила руки на груди, хмуро глядя на него. Всё ещё держа сигарету во рту, он наклонился к ней и пробормотал: — Бери. Лэйн впилась ногтями в собственные локти, сдерживая порыв сделать, как он просит — поднести пальцы так близко к его губам. — Не отвлекай меня. — Не отвлекайся, — он перекатил фильтр зубами, взял пальцами и вставил ей в рот. Она понимала, что он делает. Уводит разговор от сути. От её подозрений. От того, что было важнее их глупых игр. — Ты не отвечаешь, Каин. Пускаешь пыль в глаза. Не сказал, что думаешь о моих кошмарах. Не признался, скрываешь ли что-то. Даже не пытаешься убедить меня доверять тебе. — Я никого не прошу мне доверять, Лэйн, — ровно выдохнул ангел. — Это не моя забота. Каждый сам решает — верить или нет. — Ты снова увиливаешь от прямых ответов. Тогда я задам прямой вопрос. Почему демон, говорящий со мной, называет то, что я умею делать с заражёнными и отродьями — даром, прямо как ты? И главное — знаешь ли ты что-то обо мне, что мне тоже стоило бы знать? Каин замер на мгновение, его пальцы непроизвольно сжали поручень. — Первое, — начал он, тщательно подбирая слова, — я действительно считаю твою способность даром. Почему в твоих снах кто-то использует такое же слово — мне неясно. Почитай книжки про изменённые состояния сознания у смертных, сонники... — он махнул рукой, — не знаю, что может пролить свет на значение твоих кошмаров. Он сделал паузу, его взгляд стал тяжелее. — Второе. Ты знаешь о себе ровно столько, сколько вспомнила, сколько нужно. Если мне потребуется чем-то поделиться — я поставлю тебя в известность. Как, например, с твоей способностью. Я предположил, что она может быть полезной, и оказался прав. Ещё вопросы? Его раздражение было очевидным. Но Лэйн понимала — это не из-за её недоверия. Он неоднократно давал понять, что не нуждается в её доверии. Как и сам не доверял ей. Тогда возникал главный вопрос: зачем она ему? Зачем бессмертному дружить со смертной? Проводить время, вести себя с ней теплее, чем с кем-либо в отряде, хотя знал он её куда меньше остальных? Эти мысли пугали. Она чувствовала себя игрушкой — чем-то временным для его развлечения. В то время как он... он стал для неё кем-то важным. Незаменимым. Тем, с кем она, даже не признаваясь себе, хотела проводить каждую секунду своей, возможно, недолгой в этом апокалиптическом мире жизни. В груди сжалось от боли. Она хотела спросить прямо: что он скрывает? Но её лицо лишь отразило грусть, разочарование и полное неверие в то, что он ответит честно. Это убивало. Этот контраст между его поведением и его словами испепелял её изнутри. — Ничего, — прошептала она. Каин ненавидел этот тон. Не потому что она ему была противна, а потому что ненавидел заставлять её грустить. Ненавидел себя за их прошлое. Ненавидел себя за их возможное будущее. Технически, шанс был. Крошечный, ничтожный, но был. Если под дьявольскими крыльями Баала они когда-нибудь будут вместе править хаосом на земле — то только если она убьёт в себе милосердие. Если избавится от всего человеческого и примет свою истинную суть. Но ему нравилась она именно такая. Каждая частичка её души, каждый изъян её личности. Даже сломанная, даже израненная — он бережно собирал осколки и заживлял то, что не успел уничтожить. Он должен был заполнить её душу тьмой. Но сам же нарушал этот договор, сохраняя в ней последние искры света. — Бесёнок... Голос прозвучал с такой нежностью и бесконечной грустью, что у Лэйн перехватило дыхание. — Мир меняется стремительно. Ты меняешься. Я... Будущее...— Он повернулся к ней, сделал шаг вперёд и заглянул в глаза. — Оно может быть странным. Сомнительным. Неясным. И я не требую от тебя ничего — ни доверия, ни искренности, ни дружбы. Ты вольна решать сама. Пока ты хочешь, чтобы я был рядом — не просто защищал, а просто... рядом — я буду. Я пронесу тебя до конца. Ты не умрёшь в этом пиздеце. Не сойдёшь с ума. Это... я могу тебе пообещать. Его рука медленно потянулась к её щеке, но замерла на полпути — боялся быть навязчивым. И тогда она сама взяла его пальцы. Каин дёрнулся, будто обжёгся. Это был первый раз, когда она сама прикоснулась к нему после той ночи. Лэйн смотрела на него с грустью, со страхом, с остатками недоверия. Но она не могла игнорировать его слова. Его действия говорили громче. Он правда всегда был рядом — даже когда она не просила. Что бы он ни скрывал, она знала — он не причинит ей вреда. Не понимала, почему верила в это... но не сомневалась. — Хорошо... — медленно поднесла его ладонь к своей щеке, прижалась к тёплой коже. Каин напрягся всем телом, сглотнул, заморгал реже. Его изумлённое выражение льстило ей — обычная смертная смогла так встряхнуть эту древнюю ледяную глыбу. Мгновение и запах его тела резко бьет в нозри. Он притянул её к себе, обнял — осторожно, будто боясь сломать. Его пальцы впились в её плечи, дрожали. Он боялся. Потому что это были его первые объятия. Ангел, веками сторонившийся людей, бродивший по аду в одиночестве и ненависти... Тот, кто плевал на всю Вселенную, мечтая лишь о собственной гибели... Теперь боялся. Потому что впервые хотел жить. Он опускает взгляд вниз, и видит теперь ее искаженное в изумлении лицо. Лэйн прожигает его округлившимися глазами, ее губы приоткрыты и он смотрит на них и не может решится. Смачивая свои, не отрывает бегающего взгляда с ее лица и все же медленно тянется. Лэйн замирает в оцепенение. Сердцебиение отдает ритмом старушки с аритмией, все о чем она может думать, это как ощущается его мокрый язык на ее губах. Но в мгновение решает, что это слишком. Слишком чувственно, слишком про то, между ними, чего она боится больше всего. Быть связанной им, зависимой, желать его. Не сдерживаясь, отпустить поводья рациональности и окунуться в то, что зудит в груди теплом. И утонуть, захлебываясь ледяным потоком. — Эй, отъебись! —она резко толкает его ладонью в лицо, вырываясь из объятий. Каин отпрянул, брови взлетели к челке. — Ты что... — она фальшиво-возмущённо осмотрела его, отступая. — Хотел меня поцеловать? Он хмуро сбросил волосы со лба. — Нет, плюнуть в тебя хотел. — Да, я так и подумала! — фыркнула она. — Особенно когда ты так приоткрыл рот и... — не сдержалась, залилась смехом. — И так чувственно закрыл глаза! Лэйн изобразила его "страстное" выражение лица, давясь от хохота. Каин скрипнул зубами, сдерживая улыбку, но в итоге просто закатил глаза и толкнул её в плечо. — Заткнись уже. Ведёшь себя, как ребёнок. Она переводит дыхание, но широкая ухмылка не сходит с лица, когда она снова прислонившись к бортику рядом с ним, копирует его лицо и хрипло смеётся. — Не напрягай так пресс, — вдруг язвительно говорит он. — Тебе же ещё тренировка вечером предстоит. Лэйн прищурилась. — Спасибо, учту.