Симбиоз

— Господи, да сколько их там? — Пригнитесь. Строгий шёпот генерала заставил всех по очереди наклонить головы и задержать дыхание. Громоздкие, тяжёлые шаги прокатились в метрах от кучи контейнеров, за которыми скрывался отряд. Лэйн ощущала странное спокойствие. Будто ледяная огромная волна, расколовшая надвое их корабль, была не так важна. Рядом — все в сборе, даже без пары царапин. Рюкзак с записями, который любезно передал ей Грег, — под боком. Бескрылый ангел искоса бросал ей утешительные взгляды каждый раз, когда оборачивался проверить, не притаился ли кто-то сбоку или сзади их укрытия. Он скользил по Лэйн глазами до тех пор, пока она не замечала и невольно, почти незаметно, не приподнимала уголки губ, мысленно говоря: Хватит пялиться! Они играли в эту игру почти всё время с момента крушения. Он проверял её состояние будто бы инстинктивно, а она тут же хотела подойти ближе, коснуться его плеча, спрятаться за спиной. Как будто ты пришёл в новую компанию и, чтобы справиться со стрессом, сидишь рядом с давним приятелем, успокаиваясь в привычном комфорте. — Нам нужно узнать, где они держат остальных. — Может, отправить бессмертных проверить? — отозвалась Кира. Каин с Анхеей бросили на неё взгляды, полные презрения. — Мы тебе не пушечное мясо, сама иди, — угрожающе прошептала ангелица. — Давайте я их просто перебью? — Каин снисходительно выдохнул, будто для него рвать людей на куски — будничная задача. Генерал на мгновение задумался, но резко покачал головой. — Слишком опасно. Оставим это на крайний случай. Ангел перевёл обиженный взгляд на Лэйн, будто искал утешения в её глазах. Лэ-эйн, я хочу всех переебашить, скажи ему! Его голос был театрально-хныкающим, и ей пришлось сжать губы в тонкую полоску, чтобы не рассмеяться. Тише, маньяк. Должен быть другой вариант. Вдруг глаза Каина вспыхнули мгновенным озарением, и он повернулся к генералу. — Дмитрий, возможно, есть одна опция, — прошептал он и перевёл взгляд на Анхею, ища поддержки. — Да, — воодушевлённо шепчет она. — Можно проникнуть в их сознание! — Что? Несколько голосов сливаются в возмущённое шипение. Все взгляды устремлены на бессмертных. — Вы что, мысли читаете? — Что-то вроде того, — Каин пожимает плечами. — Тогда точно нужно кого-то словить и вырубить, чтобы не попасться, ища прямой зрительный контакт с первым встречным. — Он обратился к Анхее. — Ловить обрывки сознания у отключённого сложнее, чем у того, кто в себе. Я пойду — тебя могут заметить. — Подождите, — останавливает генерал. — Да стоп, вы что, всё это время знали про планы культистов в Роткове и ничего не говорили? — возмущается Ноа. — С фанатиками сложнее. Их сознание — в дьявольских иллюзиях, будто в калейдоскоп смотришь. — пояснеет Анхея. — А мы? — В голосе Лестера слышится едва сдерживаемая досада. — В наше сознание вы, получается, тоже можете проникать? Или уже делали это? Каин цокает языком и закатывает глаза. — Не беспокойся о своих грязных мыслях, нам нет до этого дела, — говорит ангел и тут же переводит взгляд на Лэйн, ловя её глаза на себе. Чего не скажешь о твоих. Его безразличный голос вслух и слишком томный в её голове вызывает мгновенные мурашки. Она пялится в ответ. Тебе без разрешения нельзя, забыл? — Тогда я иду. Сидите тихо. — Анхея бесшумно выбирается из-за контейнеров и сливается с балками в проходе, подыскивая жертву. Хриплый шёпот Каина звучит в голове Лэйн неприкрытой мольбой: Так разреши, Лэйн. Покажи мне одну из своих фантазий. Она резко отводит взгляд, боясь, что он увидит что-то невольно всплывающее в её мыслях. Кожа предательски отзывается лёгкой дрожью — он настигает её даже в таких неуместных ситуациях. Ты отвратительный. Перестань так глазеть. Лэйн отворачивается, но чувствует его взгляд на своём виске. Он кажется ближе, чем есть на самом деле — будто тепло его тела совсем рядом. И это её жутко напрягает.

***

Тренировки с Яном точно не прошли даром. Запыхавшаяся девушка упрямо смотрела вверх, как марафонец, устремлённый к финишной ленте, не обращающий внимания ни на боль в рвущихся мышцах, ни на хруст суставов. Наверху, на них с Анной смотрели три пары глаз. Его тёплая улыбка и подбадривающие слова, которые он посылал ей в голову при встрече их взглядов, будто наполняли её дрожащие руки силой. Последний рывок — и она тянется к протянутой мощной руке генерала, но чувствует, как её опережают: крепкие пальцы сжимают её локоть знакомым теплом и одним движением вытягивают наверх. Каин не убирает руки, пока Лэйн сама, смущённо, не высвобождается из его хватки и не поддаётся его настойчивому взгляду. Удивлён, что ты не наебнулась. Лэйн мягко толкает его ладонью в корпус, сдерживая улыбку. Она чувствует себя в странном расфокусе — нет ни тревоги, ни страха, что их поймают или убьют. Она неестественно, для такой ситуации, окрылённа. И Каин совсем не помогает. Держи дистанцию. Она пытается прошипеть это строго, но улыбка всё равно трогает её губы. Он отшатывается назад, будто сопротивляясь желанию притянуть её за талию к себе. — Ты как? Лэйн оборачивается на голос генерала, обращённый к сестре, и замечает на её рваной штанине кровь. Подбегает, перекладывает её руку себе на плечо и ловит благодарный взгляд Дмитрия. Они скрываются за горой балок, рассаживаются друг напротив друга, пригибая шеи. — Анна, выпрями ногу. Лэйн рвёт подол своей водолазки и аккуратно кладёт окровавленную лодыжку Анны себе на колени, мягко прижимая ткань к ране. — А где этот ворчун? Только не говорите мне, что нужно нырять за ним вниз? — бурчит Каин. — Ноа отвлёк на себя мародёров. Будем надеяться, что он в порядке. Услышав слова Яна, Анна опускает голову, тревожно вздыхая. — Эй, не волнуйся, — Лэйн завязывает импровизированную повязку и осторожно гладит лодыжку через ткань, — Ты же знаешь, он живучий. — Да... — Анна прерывисто выдыхает, и Лэйн даже стыдно, что все выглядят так встревоженно — кроме неё и ангела. — Да, ты права. Мы выбиремся. Все вместе. Анна переводит на неё благодарный взгляд, но он скользит с глаз Лэйн на её открытую шею и ключицы. В глазах подруги мелькает что-то, чего Лэйн не успевает уловить, но мгновенно напрягается. — Тебе тоже не помешало бы синяки обработать. — шепчет Анна с лёгкой полуулыбкой, и Лэйн вспыхивает, сразу понимая намёк. Машинально прикрывая шею рукой, но явно бессмысленно —уже поймана, она видит, как Анна торжествует всем своим видом. — А, да... — Лэйн накидывает волосы на плечи, пряча красноречивые следы. — Может, пластыри где-то найду. Анна наклоняется вперёд, азартно вглядываясь в бегающие глаза подруги. — Это тебя так рыбы успели покусать? — её наглый шёпот бесит Лэйн. Будто заставляет оправдываться, признать то, чего она никогда не собиралась озвучивать. Боковым зрением Лэйн замечает довольную ухмылку Каина. Он не смотрит в их сторону, делает вид, что изучает палубу базы, но выражение лица выдаёт: подозрительный тон Ллойд он отчётливо слышит. Лэйн сверкает на Анну ядовитым взглядом. — Нет, клопы. Тебе бы тоже провериться — мы все-таки в одной каюте жили. Анна закатывает глаза и с усмешкой откидывается. Лэйн знает — та не отстанет. Но хотя бы виду не подаст, что раскусила её с первого взгляда. — Думаю, нам нужен ещё один герой, — заявляет Ян. — Это ты что ли? — сквозь зубы цедит генерал. — Ну уж точно не ты. Тебе бы грехи сначала отпустить, а потом геройствовать, — шипит Ян в ответ, и Лэйн замечает, как его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. — Кому-то нужна индульгенция? — с фальшивой набожностью вклинивается Каин. Ян буквально прожигает Дмитрия взглядом. Тот отвечает тем же — в его глазах, помимо ненависти, мелькает что-то похожее на сожаление. Лэйн с Анной синхронно вытягивают шеи, переглядываясь в немом изумлении от этой незнакомой им мужской динамики. — Я отвлеку тех у кормы. Вы разделяйтесь и прячьтесь, где сможете, — бросает Ян, уже разворачиваясь. — Не забывай, что не ты здесь раздаёшь приказы! — генерал хватает его за плечо, голос низкий, как предгрозовой гул. — У тебя есть план получше, командирчик? Лэйн впивается взглядом в искажённое злобой лицо Яна. Она никогда не видела его таким — с ней он всегда был мягким, почти безобидным. Теперь же в его глазах читается ярость, которую не скрыть. Мысли о том, что в их прошлом явно кроется что-то большее, чем просто случайная вражда, проносятся у неё в голове без тени сомнения. — Дайте минуту, и я всех в фарш сотру, — с ребяческим азартом заявляет Каин. Анна осуждающе смотрит на него. Ангел вздыхает, закатывает глаза: — Ну или просто отключу на время. Зачем нам медлить? Генерал отрицательно мотает головой, не прерывая немую дуэль взглядов с Яном. — На самом деле, тебя не жалко, — наконец произносит он, свысока оглядывая брюнета. — Поэтому шуруй наживкой. Встретимся, когда стемнеет. Притаитесь где-нибудь. Ян едко усмехается, слыша собственный план, повторённый генералом. Без лишних слов он перескакивает через ограждение балок и с грохотом устремляется к мародёрам, резко сворачивая за угол и уводя их подальше от укрытия отряда.

***

Прерывистое дыхание со свистом вырывалось из груди девушки в тесном, раскалённом шкафу. Руки дрожали, а в голове крутилась истеричная мысль - как же она могла считать, что останется спокойной? Теперь её охватил животный ужас при мысли быть обнаруженной мародёрами. Лэйн судорожно сжала шрам на запястье, бессмысленно надеясь, что её странная сила защитит и от человеческой жестокости тоже. Сердце провалилось в желудок, когда она услышала осторожные шаги. В щель мелькнул знакомый силуэт — и она невольно громко выдохнула, случайно стукнувшись лбом о жестяную стенку. Ян мгновенно замер, затем напряжённо вытянул руки вперёд. Лэйн приоткрыла дверцу, жестом призывая его внутрь. — Мышь норку нашла? — усмехнулся он, протискиваясь в тесное пространство. — Я, скорее, чумная крыса, — в таком же тоне ответила Лэйн, вжимаясь в противоположную стенку. Его хриплый смешок заставил её шикнуть, случайно толкнув мужчину в плечо. — Ты нас выдашь! — Тогда не смеши меня. В душной темноте их шёпот звучал неестественно громко. Ян никак не мог устроиться, его долговязая фигура постоянно задевала Лэйн, что сопровождалось бесконечными "ой, прости". — Вытяни ноги к моим, а то задницу отсидишь. — Тебе не будет тесно? — А у нас разве есть выбор? Выбор, конечно, был. Ян мог бы залезть в соседний шкаф. Но Лэйн не думала об этом, когда увидела знакомую макушку. Теперь же в голове навязчиво звучал жесткий голос Каина, тот самый, который после гневной тирады шептал ей сладостные глупости, а теперь язвительно спрашивал: "Когда твоя пустоголовая башка научится думать прежде, чем действовать?" Возможно, в чём-то он и был прав, но признаться в этом она могла лишь себе — да и то сквозь зубы. Странно, но близость Яна не вызывала у неё дискомфорта. Наоборот — он казался предельно аккуратным, внимательным к границам её тела. И всё же что-то грызло Лэйн. Будто само присутствие здесь другого мужчины, да ещё того, к кому эта крылатая язва явно питала неприязнь, создавало смутное чувство вины. Она отмахнулась от этой мысли. Ей можно находиться где угодно и с кем угодно — особенно когда речь о выживании. Даже тот факт, что в послеоргазменной неге она бездумно выпалила Каину о их возможном переходе с этапа друзей на перекур, на друзей на перекур после взаимного экстаза не давал ему никаких особых прав. — Ой, прости... — Хватит извиняться, — Лэйн тихо рассмеялась. — Так мы до утра не высидим. Давай-ка ты сядешь и вытянешь ноги вдоль стенки. Ян громко сглотнул: — А ты куда? — Я лягу перпендикулярно, ноги на дверцу. Ничего, если обопрусь на тебя боком? Ответ прозвучал приглушённо: — Конечно... Только чтобы твой ангел мне потом голову не оторвал. Резкий жар, словно от испуга, пробежал по её коже. — Он не "мой"! — прошипела она, зло толкая парня плечом вниз. Устроились крест-накрест: Ян вдоль стенки, она — перпендикулярно, облокачиваясь ногами на выход, боком к его животу. Синхронно выдохнули — наконец-то более-менее удобно. Ян благоразумно не развивал опасную тему. Лэйн тоже подавила вопрос о его отношениях с Дмитрием — не время. Узкая полоска света от дверцы выхватывала шрам на скуле Яна. Лэйн рассеянно разглядывала его, уткнувшись взглядом в это место, будто в полудрёме. Мысли текли вяло, перескакивая с одного на другое — от Каина к мародёрам, от очередного кошмара к Книге и небольшой возможности вернуть ее. Ян поежился под её пристальным взглядом. — Что, не нравится? Лэйн вздрогнула, словно очнувшись. — Что? — Шрам. Она нахмурилась, только сейчас осознав, как бесцеремонно разглядывала его профиль. — Прости. Просто задумалась, не хотела смущать. Уголок губ Яна дрогнул в ухмылке. — Вообще-то нравится. Похож на разводы молнии в грозовом небе, — ответила она, потягивая шею в бок. Парень резко повернулся. В глазах — изумление и что-то ещё... что-то глубокое, почти скорбное. — Спасибо. — За что? — Красивое сравнение. Я... — Он хмыкнул, запнулся, будто взвешивая, стоит ли говорить дальше. — Я получил с человеком, который любил грозы. Молнии, ливни — для него это было... хорошей погодой. Лэйн снова взглянула на шрам, и теперь он казался ей иным. "Любил". Навсегда застывшее напоминание о ком-то важном. Каждое утро — встреча с собственным отражением и памятью о том, кого больше нет. Горло внезапно сжалось. — Зато, глядя в зеркало, можешь думать, что он всё ещё здесь. С тобой. В этой самой молнии на щеке. Он улыбнулся — не привычной кривой усмешкой, а по-настоящему — и слегка склонил голову в её сторону, прищурившись. — Что? — Ты сегодня какая-то... непривычно сентиментальная. Лэйн смутилась сначала от его слов, а потом — от осознания, что он прав. Последние дни чувства будто заточили её изнутри. В Роткове её пугала внутренняя пустота, но тогда, не ощущая ничего, она хотя бы не задыхалась от этой каши из эмоций. Когда Каин начал избегать её, мир и вовсе поплыл под ногами — она металась, изнывая от непонятного внутреннего скрежета. А сейчас... В груди клубилось что-то новое — незнакомое и потому тревожное. То, что заставляло её привычное "всё равно" давать трещину, То, что медленно разъедало её привычную апатию, оставляя после себя странное, почти болезненное чувство — будто заживающая царапина, которую то и дело хочется потрогать. Главное — не нырять в эту уязвимость с головой, — автоматически пронеслось в голове. Ты уже по уши в ней, — ехидно парировал внутренний голос.

***

Темнота нижней палубы была непроглядной, лишь редкие отсветы тусклых ламп выхватывали из мрака ржавые переборки. Ангел, с бесшумной грацией передвигался по коридору, его силуэт растворялся в тенях. Если бы не отсутствие крыльев и не дикая усталость от чертовой качки волн — он бы с радостью натянул на себя личину случайного смертного и выведал все у мародеров, после чего с нескрытым довольством расправился бы с каждым. Но этот вариант он даже не рассматривал — не было сил, да и оповещать своих ближайших смертных об ещё одной способности так же не норовило. У бетонного обвала, где заканчивалась база и начиналось ничто, маячили два знакомых силуэта. Каин подкрался к Дмитрию с Анной со спины, задержав дыхание, и тихо просунул голову между ними. Реакция была идеальной. Анна коротко пискнула, Дмитрий дернулся рукой к кобуре, пальцы уже сжимали рукоять, когда разум догнал рефлекс. Ангел с наслаждением наблюдал за их до смерти перепуганными лицами, чувствуя, как в груди разливается ребяческое удовольствие. — Идиот, — приложив руку к груди, выдыхала девушка. Её пальцы впивались в ткань куртки, будто пытаясь удержать выскакивающее сердце. — Ещё раз так сделаешь — я тебе патлы по обрываю, — сквозь стиснутые зубы выдавил мужчина, медленно отводя ладонь от оружия. Ангел снисходительно пригладил волосы, не сводя холодного взгляда с Дмитрия. — Рискни, генерал. Тот нахмурился и подозрительно глянул на бессмертного, изучая его лицо в поисках подсказки. — Ты чего вдруг такой озорной? У нас тут спасательная миссия, а не пляжная вечеринка, попустись. Вопрос Дмитрия сбил с толку. Он не был озорной. Ощущал себя просто тем самым ангелом как и прежде. Но что-то действительно в нём самом было не как раньше — какая-то странная лёгкость, будто с плеч свалилась невидимая тяжесть. Анна ожидала, что ангел ответит, любопытно моргая. Но Каин лишь привычно закатил глаза — театрально, с преувеличенным презрением — и поманил рукой, вставая в сторону чёрного провала коридора. Он кратко изложил время и место сбора мародёров, опуская кровавые подробности — не чтобы щадить девушку, а чтобы не тратить время. Генерал и так понимал: каждый лишний час превращал их людей в обед. — Эй, спрячьтесь здесь, — бросил Каин, отводя их за бетонную балку. — Я проверю комнату. Он нырнул в ближайший кабинет. Бумаги были разбросаны по столу, где-то валялась человеческая техника. На стене висела карта с пометками, над ней — лампа, тускло горевшая в пыльной паутине. В нос ударило странное смешение ароматов. Затхлый, провонявший сыростью кабинет и приятный запах — с примесью чего-то до боли знакомого, вызывающего странное беспокойство. Внезапный металлический скрежет заставил его вздрогнуть. И тут, словно из сна, из тесного тёмного шкафа показалась Лэйн — растрёпанная, с перекошенным лицом, будто выбралась из битвы. Только она была не одна. Каин замер. На лице застыло выражение удовлетворённого спокойствия, но в следующую секунду оно распалось — на отвращение, боль, обиду. Глаза вспыхнули. Он резко развернулся к столу, лихорадочно хватаясь за бумаги, делая вид, будто листает их. Как будто это имело хоть какой-то смысл. — Ты один? — подал голос Ян. Каин стиснул зубы. Проклятые эмоции сжимали грудь. Он ненавидел чувствовать себя бессильнным, глупым, чужим. Генерал бы, наверное, остался доволен: озорство в нём и правда улетучилось. Ангел не обернулся, только кивнул в сторону двери. — Позови остальных. Лэйн молчала. Внутри клокотала злость — на него, на себя, на то, как глупо они оба в это вляпались. И как быстро всё усложняется. Она подошла к столу. Плавно, почти не глядя на него, взобралась на край, смяв под собой бумаги, которые он перебирал. Почувствовала, как его настроение сменилось — будто порыв ветра прошёл по комнате. Как глаза окрасились алым. Если бы в кабинет не ворвались остальные, она бы, пожалуй, подняла его подбородок кончиками пальцев и щёлкнула по носу — пародируя его мрачное, колючее лицо. Каин медленно поднял на неё прищур холодных глаз. Что? Ничего.

***

Звон в ушах – пронзительный, ныряющий в самое нутро, будто кто-то вогнал в череп раскаленную спицу. Давление в висках сжимает голову тисками, грудь перехвачено так туго, что даже собственное сердце не пробивается сквозь эту свинцовую тяжесть. Где-то позади рев отродий, крики отряда, выстрелы, огонь – все это меркнет, превращается в глухой гул, будто из-под толстого слоя воды. Перед глазами – только он. Ангел с дырой в плече. Его крылья, обычно такие гордые, теперь дрожат, как у подстреленной птицы. Он скатился на колени, пальцы впиваются в бетон, пытаясь оттолкнуться, подняться, но тело не слушается. Генерал орет что-то, тянет к ней руку, но она уже не видит, не слышит. Ноги будто налиты ватой, но они несут ее вперед, даже не думая, как обойти отродий. Голос сознания шипит: Отступите!, но твари глухи к нему. Отродья мечутся, бросаются на мародеров, отвлекаются на парня в маске – а она проскальзывает под их крыльями, чувствуя, как когти царапают спину, рвут кожу, оставляя горячие полосы. — Эй, эй, не отключайся! Голос дрожит, но он родной. Ладони – теплые, мягкие – хватают его за лицо. Запах вишни, пороха и чего-то своего, знакомого до боли. Каин дергается, сжимает ее руку слишком сильно. Плечо жжет, будто в рану вкручивают раскаленный гвоздь, но крылья – предательски послушные – все равно раскрываются, прикрывая их от осколков, от кровавого хаоса вокруг. Она бледная. Перепуганная до смерти. И это выражение лица – будто последний глоток воздуха для тонущего. В нем вспыхивает злость – за то, что она снова здесь, за то, что не учится, за то, что рискует. Но вместе с ней приходит и страх – ледяной, липкий – от одной мысли, что с ней может случиться что-то хуже, чем царапины. А еще – тепло. Потому что она рядом. Потому что взваливает его тяжелую руку себе на плечо, стискивает зубы и тащит его под рушащимся потолком, делая вид, что не чувствует, как дрожит. — Какая же ты придурошная, Лэйн, — его губы растягиваются в странной улыбке, будто он пьян, а горячий шепот обжигает ее ухо. Лэйн впивается пальцами в его талию, но чувствует, как его тело тянет их вниз. Впервые за все время он не каменный монолит, а просто — тяжелый, слишком тяжелый человек. Ее ноги дрожат, переставляются сами собой, подчиняясь животному страху за его бессмертную, но такую уязвимую сейчас жизнь. Внезапно груз становится легче — генерал появляется с другой стороны, подхватывая ангела под плечо. Каин морщится. Не от боли — от бессилия. Выглядеть слабым перед ней, перед отрядом, перед самим собой — хуже любой пытки. Он проходил это в темнице тысячу раз, но страх так и остался, глубоко въевшись под кожу. — Лэйн, клянусь, еще раз рванёшь в мясорубку — вышвырну тебя из отряда! Каин, собрав последние силы, хлопает генерала по плечу в знак согласия. — Вот-вот, бесёнок, а я тебе что говорил? Совсем от рук отбилась. Дмитрий, услышав этот нежный, приторно-сладкий голос, поворачивается к ангелу с самым изумлённым взглядом, какой только можно увидеть на его обычно непроницаемом лице. — Заткнись, калека, — шипит Лэйн ему в ухо, но взрыв сзади оглушает ее слова, а ударная волна швыряет их вперед. Каин будто просыпается от кошмара, когда перед ним возникает вся в царапинах и ссадинах девушка, вцепившаяся в его крыло. Пол ходит ходуном, воздух — сплошная гарь и железный привкус крови. — Быстрее! Генерал уже по другую сторону зияющей в полу пропасти. Каин сжимает зубы, поднимается на одно колено и притягивает Лэйн к себе. — Я перекину тебя. Ее пальцы впиваются в рукав его куртки, глаза расширены от ужаса. — Нет! Перелетим. Вместе. Крылья расправляются, но дрожат, перья взъерошены, мышцы не слушаются. Он делает рывок — и не отрывается от земли. — Быстрее! Генерал кричит что-то, но треск ломающегося бетона заглушает его голос. Лэйн зажмуривается — и вдруг чувствует, как вокруг смыкается плотный кокон из перьев, закрывая ее от падающих обломков. — Ты цела? Каин судорожно осматривает её лицо, руки, ноги, и, убедившись, что она невредима, выдыхает ей в висок, прижавшись губами к её коже. Он поднимается за её спиной, крылья напряжённо расправляются, пробуя силу. Взгляд скользит по трескающемуся потолку. — Не отходи от меня. Но Лэйн будто не слышит. В ноздри бьёт запах гнили, ржавые стены вокруг покрыты засохшей липкой кровью — она везде: на потолке, на полу, под ногами. Жар от взрывов обжигает кожу, и на мгновение ей кажется, что она уже была здесь. Всё кажется до жути знакомым, пробуждая в груди что-то древнее, тёмное. Первобытную ненависть. Она отступает назад — и натыкается на тело ангела. В висках вспыхивает боль, вырывая из горла стон. Кровь. Гниль. Ненависть. И перед ней — ангел с лицом демона. — Лэйн! — Каин? Она смотрит на него, будто видит впервые. Будто он — незнакомое существо, и в то же время... она знала его веками. Эти руки на своём теле — но не в нежности, а в боли. Эти красные глаза — но в них нет прежнего беспокойства, только холодный, безжалостный расчёт. Она резко отшатывается, и Каин чувствует, как его тело начинает трястись — не от сыворотки в крови. Она вспоминает. И страх сжимает его горло — но не из-за того, что она возненавидит его по-настоящему, оттолкнёт, запретит подходить. Нет. Он знает: если она вспомнит сейчас — он потеряет её. Не просто её рядом с собой, а её— мерзкий, до одури любимый им нрав, ехидные шутки, этот искренний, слишком заразительный смех. Его пронзает чувство, которого он не знал никогда прежде — страх потери. Настоящий. Всепоглощающий. Из провала в потолке с грохотом обрушивается мужчина, сброшенный отродьем. В одной его руке пляшет огонь факела, в другой — длинный нож с примотанной изолентой зеленой колбой на конце. Он смотрит на ангела с оскалом, слишком широким, слишком неестественным для человеческого лица. Каин делает шаг вперед, слабый, но твердый, не отпуская руку Лэйн. Она в тумане наблюдает, как его дрожащие пальцы сплетаются с ее — и словно не может поверить, что этот ангел не причинит ей вреда. Внутри нее все раскалывается надвое: чувства, мысли, сама душа — только черное и белое, без полутонов, без компромиссов. Тело становится тяжелым, будто вены наполнены раскаленной лавой, а сердце бьется ровно, гулко, как церковный колокол перед казнью. — На одну тварь сегодня точно будет меньше! Мародер швыряет факел — и в следующий миг стены, пол, все вокруг взрывается пламенем. Треск, вой плавящегося металла, черные тени отродий, мелькающие над дырой в потолке... Лэйн смотрит вперед, не замечая, как ее зрачки наливаются красным, как в груди разверзается бездонная пустота — боль, отчаяние, и над всем этим гудящая, всепоглощающая ненависть. Мужчина шагает ближе, оружие наготове. Каин в очередной раз пытается взмахнуть крыльями — и в очередной раз безуспешно. А Лэйн... Лэйн пустеет. Гнев поглощает все, заполняет каждую клеточку. Она поднимает голову, смотрит в черноту провала над ними — и зовет. Черная тень пикирует вниз, когти впиваются в край бетона. Мародер мечется — клинок то вверх, к твари, то вперед, к ангелу. Лэйн вырывается из-под крыльев Каина, но не отпускает его руку. Ее губы растягиваются в безумной улыбке, когда она встречается взглядом с отродьем. Разорви. Могущество пульсирует в каждой ее клетке, перетекая в голос, — и демоническая тварь одним стремительным рывком обрушивается на мужчину. Когти впиваются в бока, разрывая плоть, разбрасывая кровавые куски по стенам, будто праздничные гирлянды. Его крик пронзает Лэйн насквозь, отдаваясь в теле сладкой дрожью. Она ловит себя на мысли, что чувствует это — будто это ее когти вспарывают живот, ее пальцы рвут артерии. Взгляд скользит вниз, к рукам — но там лишь царапины, ссадины... и все же она клянется, что ощущает на коже липкое тепло чужой крови. Отродье, покончив с добычей, взмывает вверх, сливаясь с тенями сородичей. — Ты со мной? Шепот обжигает ухо. Лэйн вздрагивает, пытается вырваться — но Каин ловит ее, прижимает к себе, одной рукой приглаживая спутанные волосы. Его ледяные радужки дрожат, вглядываясь в ее алые зрачки. Холодные ладони прижимаются к пылающим щекам, остужая жар. — Почему... это кажется мне знакомым? Брови Каина сдвигаются. Большой палец проводит по скуле, задерживается на дрожащей губе — но взгляд не отводит. Он смотрит на нее в безмолвном сожалении. Птичка... Хриплый рокот выползает из тьмы. Тело ангела мгновенно выпрямляется в струну, он делает шаг назад — и между ними остается лишь ветер от взметнувшихся крыльев. Ты хорошо справилась. Лэйн узнает этот шепот. Ногти впиваются в тыльную сторону ладони — проснись, проснись, проснись. Взгляд липнет к ангелу, моля о спасении: унеси, укрой, спрячь. Чтобы после кошмара он вернул ее в мягкие простыни, покрывая поцелуями каждую трещинку ее израненной души. Но Каин не смотрит на нее. Он замер в жесткой, почти механической стойке, пустым взглядом пронзая тьму. А ты... Попробовав сломать ее, ломаешься сам. Ты жалок. Слаб. Не смей меня подвести. Как только шепот стихает, Каин резко сокращает расстояние между ними. Руки сжимают Лэйн в железных объятиях, прижимая ее голову к своей шее — слишком крепко, почти болезненно. Затем резкий гул крыльев, и они взмывают вверх. Он пахнет адом. Пеплом. Её болью. Лэйн впивается ногтями в его шею, вжимается в него всем телом, пытаясь вытеснить из сознания этот шепот, эти видения. Поднимает взгляд — но Каин не отвечает. Его лицо — ледяная маска. Будто жизни в нем больше нет. Будто он уже мертвец, просто еще не упал. Губы Лэйн сами приникают к изгибу его шеи — короткое, почти неосознанное касание. Она прижимается ближе, желая раствориться в этом полете, в нем. Пальцы Каина впиваются ей в спину. И на ухо падает едва слышный шепот: — Не засыпай. В нем — сталь. Приказ. Мольба.