И кто тут самый нежный…/Где спит нежность

      6.Сяо Чжань       Проснувшись утром от боли в отлежавшем ухе, Сяо Чжань увидел умильную картину: кто где лежал, там и заснул. Ван Ибо обнимал его со спины, он ещё ночью переполз на край кровати, «чтобы тебе с краю не дуло». Сонджу лежал на спине, закинув одну ногу на ноги Исюаня, а тот лицом к кабану. Валетом к ним спали в обнимку Вэньхань и Сынён.       «Орешек...» промелькнула мысль, но он тут же натолкнулся взглядом на рыжий комочек во впадине подмышки Сонджу. Кролик ухмыльнулся, а чуть повернув голову, он тут же получил лёгкий укус в белое ушко. «Ммм, как приятно», - с сонной негой подумал он и не сдержался:       - Ммм, - поведя плечами от мурашек, он крепче прижал руку, что его обнимала. «Ммм», - послышалось, но не со спины. Сяо Чжань медленно повернул голову к Ван Ибо, а тот только прошептал:       - Тсс…       Он снова посмотрел на парней, рядом лежащих: Сонджу, Исюань тихо сопели во сне. И снова: «Ммм…» ширк-шир. И вот оно… Стоило только немного оторвать голову от подушки, как он увидел целующихся Вэньханя и Сынёна. А Ван Ибо очень тихо, в самое ухо прошептал:       - Всегда знал…       Какой-то момент, и с очередным полустоном Сынёна, Вэньхань, обнимая и не прекращая поцелуй, переложил лиса на спину, а тот обнял крепче…       - Ты как думаешь, пора уже дать знать, что они не одни…- так же в самое ухо.              ***       Их «мансардный договор», вернее, часть условий от Ван Ибо, естественно, были покромсаны и серьёзно, обдуманно скорректированы, как говорится, по-взрослому. Оставили пункты о поцелуях, секретах, вернее, их отсутствии, и частично о вечеринках.       После того как пейзаж был сдан, львёнок перевёз Сяо Чжаня и Орешек в свою городскую квартиру, ведь учебный год продолжался, и нужно было готовиться к гаокао. А после того как нога абсолютно выздоровела, кролик настоял на том, чтобы вернуться в свою съёмную квартиру: он скучал по сестре, друзьям, но стеснялся пригласить кого-либо в гости к Ван Ибо, да и на подработку в магазин нужно было выходить, но говорить о ней львёнку он не решался, зная, что за разговор его тогда бы ожидал.       Его отпустили, неохотно и с обещанием каждый день видеться. Получалось не всегда: у одного элективы и подготовка, у второго коллоквиумы, зачёты и сдача хвостов, ночные смены два раза в неделю… но они старались. Старались встречаться в кино, кафе, а когда получалось и погода благоволила, то гуляли по улицам. Но чаще сам Сяо Чжань приезжал к львёнку и даже иногда с ночевой.       В такие вечера он что-нибудь готовил им на ужин, они занимались учёбой, сидя рядом в кабинете Ван Ибо, и за полночь, нацеловавшись, расходились по комнатам. А вот к себе кролик не приглашал - было стыдно.       В середине марта, в воскресный вечер, так уж получилось, что один очень задержался и, позвонив, сказал, что едет домой, а другой, возвращаясь с тренировки, уж очень настаивал на встрече, потому что: «Чжань-гэ, все выходные и так не виделись, я ненадолго, если ты занят, только чай попить…»       Трель звонка застала его ещё на пороге своей квартиры. Нет, пришёл он минут пятнадцать назад, но в коридоре этажа его остановила соседка, бабулька - божий одуванчик, и, хитро щуря глаза, пыталась отжать у него семьсот двадцать юаней на покупку и установку домофона. Он десять минут слушал о необходимости данного устройства и пять отнекивался, клятвенно заверяя одуванчик, что обязательно позвонит хозяйке.       …       Дверной звонок… это был подарок на день рождения кролику от Лу-цзе, а Ван Чжочэн настроил его на тот же рингтон, что и телефон Сяо Чжаня, и весь вечер смеялся, как запыхавшийся кролик бегал то к телефону, то к двери, специально нажимая на кнопку звонка, приоткрыв дверь.       …       Ван Ибо впервые был в квартире Сяо Чжаня, если не считать тот самый первый день их знакомства, когда кролик собирал вещи, а он с Орешком ждал в прихожей. Тогда было неудобно самому, без приглашения. А его не пригласили…       Сейчас же кролик, бросив: «Проходи, я только руки…», пошёл в ванную комнату. А Ван Ибо, включив чайник, подошёл к холодильнику. А что здесь такого? Сяо Чжань давно уже хозяйничал на его кухне,       -Так-с, чем здесь можно поживиться? Ага, соусы просто так мы есть не будем, - взглянул он на батарею разных бутылочек, баночек и упаковок в холодильнике, - Батат сырой грызть не станем, и он какой-то… Чжань-гэ! – парень вышел из ванной и, улыбнувшись, посмотрел на него, - Ты вообще ешь? У тебя даже киви сморщился, а банан почернел, и зелень умерла. Да даже батат мягкий стал…       - Я сейчас придумаю что-нибудь, - Сяо Чжань покраснел щеками, ведь для него эти продукты считались ещё более-менее. Он только в пятницу их принёс, с ночной смены, просрочка. Кролик подошёл к парню, пытаясь сохранить улыбку или натянуть её посильнее… - Стой! Не надо…- он схватился за пластмассовую корзину, которую Ибо вознамерился вытряхнуть в мусорное ведро, достав из холодильника,       - Чжань-гэ, это есть уже нельзя, это уже пропало…- удивлённо тот смотрел на кролика, - Я закажу доставку, и если ты так хочешь готовить, я закажу свежие продукты, и будем готовить, а это нужно выкинуть, Чжань-гэ, - и вновь попытался содержимое корзины свалить в ведро, но кролик сильнее вцепился в неё,       - Я попросил тебя посидеть и подождать. Я же сказал, что всё сам сделаю, зачем ты залез? – он скомканно вздохнул.       Где-то внутри уже начиналась нервная дрожь, ведь самый страшный секрет, скрываемый от Ван Ибо, был раскрыт. «Как же стыдно, небеса, как же стыдно, обидно и противно от себя самого, от этой ситуации!»       - Зачем…- он вновь вздохнул, - Зачем ты его открыл? Зачем залез? Зачем всё это увидел? – наклонив голову, не глядя на стоявшего рядом оцепеневшего львёнка и вцепившись в холодную пластмассу корзины, говорил, глядя в чистое мусорное ведро: - Вы, богачи, привыкли ко всему относиться как к своему, пользуясь правами сильнейших: увидел – захотел, открыл; ненужно – захотел, выкинул, не думая, что другим может это не понравиться или то, что нам самим не нравится, мы можем спрятать туда, куда вам обязательно необходимо залезть…       Он не мог поднять головы, ему было стыдно за истерику, за свой такой вот образ жизни. Стыдно за этот же самый батат, что чуть позже, вечером или потом, он приготовит в микроволновке и разомнёт с тем самым чернючим бананом. И это будет праздник желудка за сегодня. А второй он завтра разомнёт с скукожившимся киви. И это будет его единственная еда за день, сегодня и завтра. Но кому интересен быт бедного студента-художника-дизайнера, у которого даже в будущем не намечается просвета в этой никчёмной серой жизни? «А вообще, нужны ли мне отношения в такой вот жизни, где я ничего не могу предложить своей паре? Наверное, нет», - но он потом подумает об этом.       - Извини за эту истерику, прости сейчас… - он всё же выдернул корзину и тихонько закрыл холодильник, презрительно посмотрев на него. Но что поделать, если один из инстинктов мира сего – не умри от голода – в очередной раз победил, - У меня в морозилке есть немного бекона и овощная нарезка, сейчас я…       - Вот так, значит… вот как ты меня видишь…       - Ибо…       - …Богач, который кругом лезет и суёт свой нос, власть приплёл… Может, скажешь, что я избалован этой властью и правом по рождению?..       - Я не сказал…       - А чего стесняешься, скажи, давай… Что молчишь? Да, по праву рождения мне многое дозволено и многое можно. Например, могу учиться, могу забить, но учусь, потому что интересно и всего хочу сам. Могу платить, могу присвоить - даже в законе есть лазейка, которая освобождает львов от финансовых обязательств… Но я плачу, потому что нам, львам, с детства внушают родители, что да, ты всемогущ, но это тебе даёт лишь право больше уважать других, их труд и соблюдать их права, потому что ты - грёбаная элита и лицо этого мира… Но за это я не собираюсь извиняться или оправдываться, потому что не выбирал, кем родиться. Но, если говорить о правах по праву рождения, ты…- он сбавил тон, - Ты же сам пользуешься ими, ведь по закону зайцы и кролики освобождены от воинской службы, но по желанию могут. Ты в свои двадцать почему не заключил добровольный контракт?.. И я… в холодильник… хотел… - он, как будто сдулся, голос тихий, почти шёпот, - Я пойду, наверное. Теперь вместе… неловко будет оставаться… да, пойду, - он, переступив через ведро, протиснулся между Сяо Чжанем и треклятым холодильником. Пару секунд, и входная дверь закрылась.       Она не стукнула, не хлопнула, а именно закрылась… как он закрывал книгу, прочитав её, или как нежно закрывал крышку ноутбука - единственную в его доме вещь из данной цивилизации, или вот как он сам сейчас закрыл дверцу ни в чём вроде как не повинного, но оттого не менее презренного холодильника.       Обидно, было очень обидно… Но признаваться не хочется, ох, как не хочется признаваться в том, что он несостоятельный в этом мире растрёпыш, и вот всё трепыхается, чего-то и трепыхается… Но ещё хуже осознавать то, что таким он и останется: «…Нищий и хоть трижды талантливый художник-дизайнер-и-хер-знает-кто, без опоры в жизни, без поддержки важных и влиятельных знакомств, зато с кучей своих принципов, загонов и проблем, и место мне только лишь под тем самым мостом… и то, если местные бомжи примут в свою гильдию…» - он посмотрелся в приклеенное зеркало на дверце всё того же холодильника, - …И вот зачем мне моя эта симпатичная мордашка нужна под мостом, лучше бы небо даровало богатства... Или блат какой-нибудь. Ведь именно таким с самого рождения открываются двери к красоте, успешному будущему и таланту... И лучше бы он БАБАХнул этой дурацкой дверью, - совсем уже было психанул он,- Не таким бы жалким чувствовал себя сейчас…»       - Ну да, это конец…- сказал он фиолетовому батату и черному банану, уже плохо различая их очертания из-за скапливающейся влаги в глазах, - Ведь именно так всё и заканчивается в моей жизни: быстро и тихо… А может, вот так же быстро и тихо со своей жизнью…       Он развернулся и посмотрел в окно. «Н-да, второй этаж... Только покалечишься. А вот с крыши… с крыши третьего этажа? Умереть ведь можно, если с крыши?.. Наверное, хотя, скорее всего, не сразу и мучительно больно. И будет много крови, да и не только… Ооой – нет!»        Природа второй сущности всё же пересилила его человеческое желание покончить жизнь такой бесславной кончиной. Он представил, как будет лежать весь в… в общем, нет. «Люди скажут: фу, какое г… внутри этого, когда-то симпатичного парня… Да и, ведь не с улыбкой явно я буду там валяться…»       - Вот что за кроличья сущность такая - всего бояться! Ведь кровь у всех одинаковая, мясо…- он пощупал мышцы на предплечье, - Такое же… Но что-то же с нами не так… Повышенный какой-то ген страха в гемоглобине или где там ещё… - жаловался он батату, помещая его в микроволновку и устанавливая время, - Ладно, готовься. Пойду переоденусь.       Он перевёл взгляд на одиноко лежащий на краю стола банан:       - А то много чести перед вами здесь в парадных одеждах… - и направился к комоду, - Бляя, чё за бред с овощами разговаривать… Шок, не иначе… А всё моя кроличья сущность, со всеми быть вежливым…       Он успел только натянуть растерзанную жизнью майку, которая росла и уже много лет жила с ним и проживёт ещё хрен-знает-сколько, и даже, если Сяо Чжань вдруг потолстеет килограмм на двадцать-двадцать пять, она всё равно будет ему лёгким оверсайз.       - И куда тебя так растянула…       БАБАМС!!       Как был, в майке, носках и трусах, он рванул на кухню, но, не справившись с поворотом, пробуксовывая и скользя по линолеуму, запутавшись в ногах, рухнул. Прямо рухнул, а не красиво упал или растянулся, нет. Он рухнул с вытянутой вперёд рукой и на бок, больно ударившись запястьем о стол. Рухнул, и на него тут же упал со стола телефон.       - Ай! Что ж ты за гад такой, мой ли вообще… Хорошо, что не по голове, - в подбородок тоже было больно, но он рано обрадовался: прямо на лоб ему шмякнулся и растёкся банан…       Встать сил не было, было больно и страшно. Болели рёбра, плечо, запястье, щека… «Сукааа!» И это он ещё не прислушивался к своему телу…       Вдруг его осенило: «Давай, Чжань-Чжань, позорься на всю катушку, сегодня твой день…» В этот момент он уверовал в святость сестры, в её дар предвидения. «Поистине, святая дева! Храни, Небеса, её доброе сердце и благослови её несгибаемый характер». Он набрал номер Юй Биня в быстром наборе,       - Привет, бро, чем хочешь поделиться? – сразу услышал он вместо гудков,       - Вам, енотам, лишь бы даром, ты далеко? Прийти можешь?       - Накормить хочешь?       - Ага, если успеешь за четыре минуты.       - В смысле? Хомячишь на скорость, что ли? Почему за четыре?       - Кадиан тебе в помощь… Давай, Бинь-Бинь, время пошло, - и отключился.       - Он успеет, он же енот, он быстрый и ловкий, а ещё вёрткий и хватучий, - тихо говорил он вслух, почти шептал, боясь пошевелиться и от боли потерять сознание, а такое уже было с ним. А собственный, живой голос успокаивал: - Особенно, если едой запахнет, потому что он прожорливый без меры… Так, сколько там прошло уже? И минуты нет? Хорошо, ждём. На чём я остановился… А, ну да. Разбуди его средь ночи и помани сосиской, так он и труп поможет спрятать, да сам его и отнесёт ещё… Да, вот такой он, мой лучший друг-енот, сильный и выносливый. За жратву и в Халка трансформируется. Хищник… вечно чует, когда я готовлю. Да, здесь и чуйки не надо: как просрочку поделим, так и готовлю… Моё ест - своё не приносит…       Он чуть повернул голову, и шея хрустнула. Больно не было, но гадство… После всех этих переломов-растяжений треск в любой части тела отдавал симптомами дежавю…       - Ой-ой-оёй! А нет, не больно, не больно… Да и ладно, мне ведь и не жалко. Но, небеса! С кем я дружу? Он кто, енот из рода черепашьих? Что ж так медленно… Надо было отодвинуть тогда свой горшок. Если доживу до машины времени, так и сделаю: вернусь в сопливую давность и отодвинусь, и не буду смеяться над его дурацкими историями и шутками, хотя было реально смешно… Да где он? Я же умру от переохлаждения...       Раздалась трель. Сяо Чжань бросил быстрый взгляд на телефон. А нет, звонили в дверь, он заметил: прошло три минуты. «Мог бы и за две с соседнего дома добежать». От этих шевелений банан размазался по лбу, намереваясь стечь на глаз.       В дверь снова позвонили, а Сяо Чжань простонал:       - Зайди ты уже, неужели не понятно: раз никто дверь не открывает, значит, самообслуживание…- и его, как будто услышали, дверь открылась.       - О, картошечкой пахнет! А чья это пятая точка в симпатичных трусильках сверкает? – с его приходом, как всегда, стало громко. Он подошёл к кролику, нагло улыбаясь, и слегка треснул по этой самой точке, - Богата живёшь: дома в белых носках ходишь, еду на мордаху мажешь… Я тоже читал, что для кожи полезно, а ещё и выгодно: пятнадцать минут на лбу, как маска, и потом в рот, как десерт. А на холодном полу почему? Ах, ты ж хитрый кролик! - ухмыльнулся он, - Это йога такая, да, Чжань-Чжань? Мы с тобой точно не двойняшки? Ведь мыслим одинаково и одни статейки читаем…       - Помоги мне…       - Банан слизать, что ли? Ты его посолил или поперчил? Где подвох, бро? - откровенно уже заржал тот.       Этот шквал ереси нужно было просто переждать, раньше никак. Не-а, если Юй Бинь решил, он всё равно выскажется. «Точно, вернусь и отсяду… Лучше бы с ябедой Со Вэудином горшками дружил, тот бы сейчас побежал и всем растрепал, в каком я состоянии. Хотя… А чё я так разошёлся-то? Я жив, енот здесь…». Он даже не мог вспомнить, когда был таким вот злым в последний раз. Да никогда?       - Чё замолк?       - Жду, когда наговоришься. Потом попрошу меня поднять и… - на выдохе ответил тот,       - Ну так… хых…       Это что сейчас было? Нет, технически он понял, что его только что подняли с пола, убрали банан с лица. Но как? Резко дёрнув за больное запястье, оторвав от пола ребро и плечо, с которыми он ещё пять минут назад попрощался?       Сяо Чжань мысленно ощупал себя, тихонько покрутив плечами – живой и жить вроде бы будет, но тут…       - Ну что ты стоишь, как перепуганный истукан? - его подбодрили рукой по больному плечу…       - Ой…       - Чжань-Чжань, ты какой-то сам не свой. Давай помогу, банан в батат?       - Но…- начал было кролик, вытирая лоб пальцем и слизывая с него банановую кашицу,       - Ты же знаешь, я не брезгливый. Где батат? В микроволновке? – и, открыв её, - Ооо, передержал или забыл проколоть… Ладно, давай, помну, но с микроволновкой потом сам…       И тут Сяо Чжань вспомнил, с чего всё началось: «Бум… шлёп…»,       - Бляя, меня же Ибо бросил… - слёзы наворачивались, за что было отдельно стыдно,       - В смысле, бросил? Нет-нет, может, ты чего недопонял?       - Как можно не понять: «Неловко будет уже вместе оставаться» …       - А вы чего, того? - и шёпотом: - Трахались уже? - кролик махнул отрицательно, но другу ответы были не нужны, не для того он вопросы задаёт, его уже несло… - Вот же хренов мудила… Что, постеснялся тебя или сказал, что стыдно в своё общество вывести? Хотя друзья его не из богатеев и вроде нормальные пацаны, конечно, по твоим рассказам. А он… вот, поскудник… Ну да, куда уж нашими жопами на их королевские стулья!       Радости эти слова не добавили. Сяо Чжаню стало до того обидно за себя, за енота, но ведь всё по факту. Хотя семья Юй Биня не бедствовала и подбрасывала ему монеты раз или два в месяц, но он всё равно упорно приравнивал себя к кролику и вместе с ним ходил по барахолке дешёвой одежды, работал с ним в магазине и ел просрочку. Зачем? А кто его, енота, поймёт…       А тот поднял вверх вилку, которой месил пюре в миске, и, прищурив глаз, сказал:       - Так, а знаешь, мы вот даже и горевать не будем. Мы тебе сейчас свиданки назначим по методике хрен-знает-кого: «Клин клином…» - и, игнорируя испуганное «Зачем? Не хочу...», продолжал: - Вспоминай, кто за тобой в универе бегает? - Сяо Чжань шмыгнул носом и посмотрел на друга водянистыми глазами, - Ну что ты со мной делаешь, бро? Давай, хотя бы один из нас останется стойким, и этим кремнем буду я, - приговаривал енот, вытирая щёки кролику, - Ну… кто?       - Из девочек или мальчиков?       - А ты сам кого хочешь? Ты, принцесса на выданье, тебе и решать. Давай так: я говорю, а ты внутрь себя посмотри, поверти, подумай, хочешь или нет, ок? – тот кивнул, - Начинаем: девочки…- Сяо Чжань, не задумываясь, отрицательно качнул головой, - Ага, мальчики? – тот снова качнул, - Так, Чжань-Чжань, соберись, третьего-то не дано…       Юй Бинь замолчал, что-то обдумывая, яростно взбалтывая сладкое пюре, хотя в тарелке уже было скорее смузи. Но Сяо Чжань знал, что, как правило, в такую минуту тишины у друга рождается идея, и, как правило, такие идеи выходили боком именно ему, но всё равно был рад и благодарен другу,       - Сделаем так: в эту пятницу пригласим человек пять девочек и парней, ну, вроде бы как, кто хочет потусить в баре, как бы скоротать время с нами, а там как карта ляжет…       - В пятницу зачёт…       - Нештяк, вот и отпразднуем.       - А в смысле, карта – это я?       - В смысле, карта – это твоё настроение: кто понравится, с тем и пойдёшь на свидание.       - А если она не ляжет?       - Тогда просто потусим и выпьем, - а на начавшее подниматься возражение, типа «можно дома посидеть…» Юй Бинь приобнял вислоухого, - Могу же я угостить друга?       - Имеешь право…- шмыгнул тот носом,       - Ну, тогда и не реви… И ты чего хотел до всей этой хуиты, - показал он на микроволновку и миску, - Штаны натянуть? Иди сделай это, давай шевелись и умойся заодно, - Сяо Чжань, кряхтя, направился к оставленным штанам на диване, - И это, я тебе подарок хочу сделать, как другу …       - Ого, правда? Спасибо. И что это? – он даже обернулся к приятелю, улыбаясь,       - Подарю тебе трусы,       - …?       - У тебя там дырка… Но на кельвины не рассчитывай, лучше нажрёмся на эту сумму в баре… - хмыкнул Юй Бинь, за что и получил кухонным полотенцем по плечу,       - Какой же ты… придурок. Где дырка-то? - он стал вертеться, загибая хвостик, пытаясь рассмотреть свой зад,       - Не-не, только не здесь, вернее, не сейчас… Да и вообще, пока всё ещё прилично и хозяйство вне опасности, - и снова заржал.       Вечер закончился уже на позитивной ноте, договорившись, что Юй Бинь сам выберет заведение и они завтра затеют шумиху насчёт вечеринки, а через пять дней, в пятницу, сдав зачёт по концептуальной и художественной проработке, оторвутся.       Укладываясь спать, как-то всё снова накатило, и слёзы с новой силой стали заливать щёки, подушку. «И откуда во мне столько сырости?» Но что бы он себе ни говорил, как бы ни отвлекал себя, он проревел полночи и наутро пришёл в универ с опухшими и красными глазами.       Решение Юй Биня относительно места проведения вечеринки пало на "Джонку" – бар, который по счастливой случайности оказался в непосредственной близости от университета и его обители. Главным критерием, конечно же, была близость к родному гнезду и альма-матер, чтобы потом ползти было недалеко. Повезло, в квартале был такой бар, а остальных ведь насильно никто и не тащил.              В понедельник Юй Бинь перед первой парой объявил:       - Народ, после зачёта мы с Сяо Чжанем отправляемся на заслуженный отдых в бар. У кого возникнет желание присоединиться: банковскую карту, печень и хорошее настроение с собой. Ждём в баре «Джонка» в пять вечера, бронь на меня.       В перерыве между парами Сяо Чжань набрал львёнка, но тот был вне зоны. «Ну, наверное, вне зоны или на уроке», - логично же… Вечером он услышал из своей трубки то же самое…              Во вторник Сяо Чжань позвонил снова с заготовкой о «добром утре» и «хорошем дне», а вечером о «спокойной ночи», но… он разревелся, боясь даже самому себе признаться, что его бросили в ЧС…              Ван Ибо молчал уже третий день.       Дни тянулись однообразно, как в старом фильме, но без сюжета: скучные лекции, слезливые вечера. Единственным разнообразием была ночная смена в магазине и сменяющиеся лица преподавателей. Суть оставалась прежней: лекции, задания, вопросы. Что-то задавали, что-то спрашивали. Главное, что не его, и за это, честное слово, он им очень благодарен.       Звонок затрезвонил, когда они с Юй Бинем шли домой из университета. Звонил…       - Сынён? – удивлённо спросил кролик. Тот сам забил свой номер ему, сказав: «Так, на всякий случай…»       - …Оу! У тебя его номер даже есть? Хм, часто созванивались? – почему-то Сынён говорил голосом Ван Ибо,       - Нет, а ты… - зачем-то ответил он и снова посмотрел на телефон. Ну да, ведь написано «Чо Сынён» …       - Ты где? Ты будешь дома сейчас?       - Да, конечно, я иду,- радостно начал он,       - Орешек со мной, жду около подъезда, - и отключился,       - Хорошо…- по инерции сказал парень и посмотрел на друга, неловко улыбаясь, - Ибо приехал с Орешком, может, хочет помериться со мной?.. – и улыбнулся уже смелей,       - Ага, хочет котейку сбагрить.       - Зачем ты так? Он не такой…       - А какой? Я с тобой пойду, вот и выясним, какой он. Поздороваюсь заодно…       - Нет, Бинь-Бинь, я ценю, что ты для меня делаешь, но этот разговор… я должен сам как-то…       - Ок, но вечер пятницы остаётся в силе.       - Да, мы же этого хотели, - как-то неуверенно произнёс он,       - И ему – молчок.              Ван Ибо стоял, подперев мотоцикл, и на руках держал рюкзак-переноску, который отдал кролику сразу, как только тот протянул к ней руки,       - Привет, зайдёшь! – с надеждой посмотрел он,       - Привет, - тот помахал головой,       - Орешенька, моя девочка, мама скучал по тебе, - а надев на себя рюкзак, ему тут же в руки пихнули огромный пакет,       - Я на соревнования на пару дней. Мог, конечно, и к родителям её, но подумал, что ты скучаешь по малышке. Там корзинка и заправленная автокормушка, - львёнок не смотрел в глаза, а Сяо Чжань кивнул. «Да, и вправду неловко», - Я поеду, не буду отвлекать. Ты же, наверное, готовишься к зачёту, кажись, в пятницу?       - Да, - «помнит», согрело душу,       - Тогда в пятницу вечером заберу, - «Как в пятницу вечером?» - глаза забегали, отражая всю внутреннюю панику кролика,       - Как в пятницу вечером? Оставь хотя бы до субботы, утром в субботу заберёшь.       - Что изменит одна ночь? – суета в поведении кролика ему не понравилась…       - Нет, утром в субботу, - и, неловко развернувшись, хотел сбежать,       - Стой! Всё же, откуда у тебя номер лиса? – Сяо Чжань, вновь повернувшись, посмотрел в такие красивые и уже успевшие стать родными глаза,       - Ну, так он сам вбил его ещё тогда, на вечеринке в деревне,       - Зачем? – а хвост, выбившись из-под куртки, резко дёрнулся в воздухе,       - На всякий случай…       - Случай случился? – и вновь щелчок хвостом, а сам дёрнул носом,       - Нет.       - Телефон дай.       - Зачем? – протягивая телефон, спросил тот. А молодой лев, сняв блокировку с чужого телефона, зашёл в контакты и, удалив абонента, протянул его обратно,       - А почему ты с его телефона звонил?       - Свой убил. Сейчас поеду брать новый, как раз с Сынёном, может, ему…       Он недоговорил: послышался звук открываемой подъездной двери и радостное приветствие,       - Добрый день, Чжань-Чжань! - парни удивлённо повернули головы, - Ой, там Феечка…- девушка-барсук мило улыбалась, но, узнав в мотоциклисте молодого льва, который к тому же снова щёлкнул хвостом, проскользнула мимо, тихо поприветствовав его, и быстрым шагом направилась прочь,       - Хм, «Чжань-Чжань, Феечка»? Свой номерок она уже тоже вбила тебе? – а кролик закатил глаза,       - Смотреть будешь? – с улыбкой протянул он телефон Ван Ибо.       А тот завёл свой байк и укатил.              Весь четверг Сяо Чжань был как на иголках и посматривал на телефон, но тот молчал, «Небеса! Вот, что за гавнюк! Ладно я, но об Орешек мог бы и справиться!» Но к вечеру, немного себя успокоив тем, что тот уехал не на прогулку, а на соревнования, он отправился на ночную смену.       Уже часов в десять вечера раздался долгожданный звонок,       - Привет, ты дома?       - Нет, я… вышел… в магазин вышел, а что?       - В такое время? Орешек так долго одна?       - Ибо мне надо было, а у неё… - послышались гудки.       «И что это было?..»        Голова так сильно разболелась, что пришлось уйти на пару часов раньше, пообещав прийти на раздел просрочки. А придя домой, он замертво бухнулся в кровать, не раздеваясь. Зачем? Через пару часов идти обратно, и толку. Завернув край одеяла и поцеловав спящий пушистый комочек в носик, с мыслями об одном вредном, но очень хорошем человеке, закрыл глаза и тут же провалился в сон.       Сон был ярким, красивым, как заставка в его ноутбуке – застывший в позе Будды Ван Ибо…              В пятницу рано утром, проспав всего три часа, его разбудила трель звонка. Ещё не проснувшись и с мыслями о львёнке, он бросился к двери, но, раскрыв её, понял, что это телефон, брошенный в прихожей. «Может, Ибо?..» - мелькнула надежда, но жестокость этого мира, похоже, начиналась с самого утра,       - Чжань-Чжань, мы тут просрочку уже по частям разбираем, ты как, в доле? - идти не хотелось, поэтому, снова нырнув под одеяло в кровать, он принял героическое решение:       - Я на диете…- и тут же закрыл глаза.              Он уверовал в то, что день обещает быть исключительно удачным. Ещё бы, после успешной сдачи зачёта, чем он немало удивил одногруппников. Ведь, опоздав более чем на час, он подписался на самое криповое комбо в своей жизни: зашёл в аудиторию в числе последней десятки, что гарантировало суровое отношение уставших преподавателей; вытянул самый сложный билет, чем вызвал ликование у сокурсников; и, наконец, попал к одной из самых жутких профессоров - Хуан Роу, или, как её прозвали студенты, естественно, за глаза - мисс Норрис. Она была такой же принципиальной стукачкой, возрастной злыдней и любила кругом совать свой нос, что приводило к ежегодным отчислениям или переводам студентов с её курсов.       В ожидании Юй Биня, спустившись в гардеробную и отправив сестре и брату радостную весть о сдаче зачёта, Сяо Чжань развлекал себя, наблюдая за Орешком через камеру автокормушки. Когда к нему подошла шумная компания одногруппников, оживлённо обсуждающая предстоящую вечеринку, то в самый интересный момент, когда речь зашла о дресс-коде, его телефон в заднем кармане завибрировал: «Лу-цзе или Ван Чжочэн…» решил он и, не глядя, скинул панельку уведомления с экрана,       - Алло… - сердце пропустило удар, услышав, кто звонит, и он застыл, - Алло, Сяо Чжань, ты слышишь? Привет, я приеду поздно. Завтра всё в силе? – отходя от шумной компании, кролик натянул улыбку, будто его могли видеть,       - Привет, Ибо! Конечно, только приезжай не слишком рано, - два парня прошли мимо к выходу. Один сжал ладонью плечо кролика, и он, вздрогнув от неожиданности, посмотрел на них, - А лучше к вечеру… - парень прошёл, развернулся и, подняв руку, что-то громко сказал. Сяо Чжань уловил только своё имя. Это были одногруппник леопард Ян Сюин и Ли Дун, его друг-барс, из параллели. Оба богатые и красивые, две мечты девчонок и некоторых парней, и оба придурки. Он обоих терпеть не мог, откровенно избегая. «Вот кого я бы не хотел видеть на вечеринке», - Да, к вечеру…       - Что?!- рявкнул грозно львёнок,       - Ибо, ты чего?       - Нет, ничего, я буду, обязательно буду…- и гудки,       - Иии? Всё, поговорили?       «Расстроенный? Не выиграли, что ли?»              Ван Ибо       Они припозднились, и он переживал, что не успеет вовремя приехать, ведь у него был план на вечер пятницы, и, ох, грандиозный…              Четыре дня назад…       Уже в понедельник вечером вся братия собралась у Ван Ибо в квартире. Ещё с вечера воскресенья они ели и засыпали под вопросы своего младшего, а тот, расхаживая с планшетом по комнате, уже в энный раз рассказывал, что и как произошло. И потом все вместе недоумевали, где же провинился львёнок, раскладывая в подробностях его рассказ. А вопросы так посейчас и были актуальны: «Как помириться, если ты не виноват и не понимаешь, из-за чего всё?» и главное: «Как примирение завуалировать под случайность или какую-нибудь ситуацию? У меня тоже гордость…». Те долго шумели, и каждый предлагал своё, доказывая, почему именно его версия будет эффективней. Но Ван Ибо всё отметал: зачем ему наезжать на Сяо Чжаня, подстраивать встречи или молчать в телефон, петь о любви или танцевать под балконом, когда он может просто прийти к нему и поговорить? Но этого он, на самом деле, не мог, потому как помнил, что между ними была неловкость. А вот бы найти ситуацию, да побыстрее, потому как скоро он уедет почти на три дня и хотелось бы… И тут молчавший Ли Вэньхань поднял голову и произнёс:       - Ну, так поездку и используй, Орешек в помощь. План составишь сам и нам покажешь. Обсудим.       Ван Ибо так загорелся этой идеей, что чуть всех не выгнал, чтобы не мешали уже начать думать.       Бессонной ночью, под сопения Сонджу, он и так, и эдак, сверяя и сопоставляя, понял, что провернуть до отъезда не получится, а значит, план должен начаться именно с его отъездом. «Небеса! Ещё четыре дня!»              Во вторник, на английском, он весь урок мучил бедный, выдранный листочек из тетради, то добавляя, то вычёркивая пункты, то снова добавляя, фантазируя, как и что можно сделать или сказать под тем или иным пунктом. И вот наконец получилась вполне приемлемая версия: Вечером с дороги, заехав за Орешек, набиться на чай или на ужин, как получится... Задремать или, сославшись на усталость, напроситься на ночёвку, как получится... Дальше как пойдёт…       «Ну, вот наконец-то классный план и никаких танцев, песен и наездов…». Он так впечатлился, что на обороте написал: «Ты моё солнышко», конечно, по-английски.       Предъявив фото своего плана своим друзьям, те долго молчали до самого вечера, а потом, созвонившись в групповом чате по видеозвонку, долго обсуждали его. Но львёнок проявил завидную стойкость, и всеми было решено, что план хреновый, но пусть пробует.       - Ты, когда Орешек повезёшь, кормушку тоже захвати, - сказал Исюань,       - Зачем? Две миски уж найдёт, поди?       - Ибо ты вроде мальчик умный, но как дело касается кролика… Камера там, а в твоём телефоне приложение, связь улавливаешь…       - Понял, - заржал уже совсем весело тот, а друзья облегчённо вздохнули,       - Ну, вот, хоть что-то уже похожее на нашего котёнка…- Сонджу не закончил,       - Я лев…       - Пфф, - прилетело уже ото всех,       - Сынён, дашь завтра свой телефон позвонить Чжань-гэ, когда приеду к нему.       - Где твой?       - Кх, разбил…       - Карта памяти, симка? – тот кивнул, - С тобой поеду, псих.       …       В четверг, уставший после предварительного заезда, приняв душ и горизонтальное положение, Ван Ибо зашёл в приложение и любовался своим кроликом, который, кстати говоря, куда-то собирался, потому что, выйдя голым (!) из ванной, «Бесстыдник, глаз от тебя бы не отводил, и ведь не постеснялся девочки нашей», вопреки всему, стал одеваться, вытаскивая вещи из шкафа, а не домашние... «Может, в магазин? - и тут же: - А что ему понадобилось в восемь вечера в магазине? Весь вечер с Орешком валялся…». Два часа он ходил и косился в экран телефона с открытым приложением, и лишь любимица немного отвлекала своей шарашенной игрой с коробкой. В десять вечера терпение лопнуло:       - Привет, ты дома? – стараясь говорить спокойно, улавливая шум по ту сторону аппарата,       - Нет, я… вышел… в магазин вышел, а что…- по шуму, вроде, похоже,       - В такое время? Орешек так долго одна? – «Бля, спалился…»       - Ибо, мне надо было, а у неё…- послышалось в трубке, но он уже сбрасывал вызов.       «Нет, до добра это не доведёт. Что такого: человек пошёл по магазинам, имеет права, а я ещё не помирился, но уже предъявляю… Не буду больше смотреть». Но, вопреки этому, утром после подъёма всё же снова открыл приложение. Увидев, что тот смирненько спит с котёнком на голове, хмыкнул: «Ох, разбалуешь ты нам дочь…» Полюбовавшись с дурацкой улыбкой ещё минут пять и сделав скрины, закрыл приложение.              Сейчас…       «Вот же знал, что именно сейчас надо позвонить!»       - Алло… - кролика не было слышно, только гул и смех. «Зачёт сдали», догадался он, - Алло, Сяо Чжань, ты слышишь? – в трубке послышалась возня, - Привет, я сегодня поздно буду. Завтра всё по-прежнему? – шум немного утих. «План, конечно, на сегодня провалился, но ничего, можно будет что-нибудь на завтра замутить, чтобы так устать, что в гостях просто отключиться…»       - Привет, Ибо! Конечно, только приезжай не слишком рано, - Сяо Чжань резко вздохнул или всхлипнул…- А, лучше к вечеру… - и тут он отчётливо услышал мужской голос, который в одно предложение уместил слова: «вечер-сладкий-Сяо Чжань, …?». Да, что там уши и хвост, когда каждая волосинка на его теле стала дыбом… А гортанные мембраны уже настроились нести в этот мир жестокость и подавление…       - ЧТО?! - еле сдержал он рык, игнорируя: «Да, к вечеру …»       - Ибо, ты чего?       - Нет, ничего, я буду, обязательно буду…              Устроившись в автобусе, Ибо пошагово разбирал их разговор. Он вспомнил, как на заднем плане возбужденные студенты выкрикивали одно и то же слово, похожее на: Джонни… Джоли… Джоки.       Второй звонок он сделал Сынёну. Тот трубку не взял, но вскоре перезвонил сам,       - Ну, поздравляю!.. – задорно начал друг,       - Смотрели, что ли? – Ибо улыбнулся, было очень приятно,       - Обижаешь, в спортзале с парнями зависали. Я с уголовки, а парни с психологии сбежали. Исюань сегодня в ночную, он с нами на групповом был. Ох, Ибо, ну красавец… А как ты обошёл десятку…       - Сынён, - перебил этот поток восторга, - Мне ваша помощь нужна…