И кто тут самый нежный…/Где спит нежность

      8.Сяо Чжань       Закрыв входную дверь за друзьями львёнка, Сяо Чжань направился в ванную комнату. Резко наступившая тишина давила: «Даже неуютно как-то… Тихо… Только шум воды из лейки…».        После шумной вечеринки, посвящённой победе Ван Ибо в мотогонках, наступила тишина. Вечеринки, где звёздным центром стал никак не львёнок, а, естественно, Чо Сынён. Он ведь заступник, он же пострадавший, он был героем этого вечера. Потому что у него шишка и ссадина на лбу, и на скуле тоже. И он же был рассказчиком вчерашних событий. Как сам Сынён выразился, звёздное комбо сошлось.       Все смеялись, потряхивая, похлопывая по плечу, приобнимали Сынёна или попросту лохматили лисью шевелюру. Каждый хоть раз, но оказывался на полу, не в силах подтянуться на диван. А Сынён, совершенно не щадя друзей, голосом и интонацией, приближённой к реальным событиям, и не прекращая словесного потока, изображал всё и всех эмоционально и в красках. Было ли всё им рассказанное правдой или имело место чуть-чуть авторского вымысла, а может, и не чуть-чуть, знал только Ким Сонджу как первоочевидец. Но он смеялся вместе со всеми и громче всех. А Сяо Чжань, улыбаясь, немного удивлялся: но не мог же он отрубиться во время всего вот этого, когда он был, можно сказать, главным действующим лицом, или же мог? «Ну, если вспомнить сегодняшнюю постель… мог?..» И он очень сильно удивился, когда Сынён рассказал, как Сонджу, перепутав Юй Биня с нападавшим, отправил одним ударом его друга в нокаут. А потом, ввиду извинений, отвёз того на такси домой. «А я тогда с кем спал?.. Неужели с Ян Сюином? Да ну, что ж они Юй Биня до дома, а меня там бросили? А может, и бросили…»       Новая порция смеха вывела его из раздумий. Снова смеялись над кабаном и лисом, а его самого крепче сжали в объятиях. Рассказ дошёл до места, где Сонджу, лицо которого сейчас выдавало человека, знающего, что такое достоинство и честь, героически спасал из плена осьминожного леопарда «нашу принцессу в беде». Вот так и сказал: «Ну, прямо и принцесса в беде… Подумаешь, пара рюмок байцзю, ну или семь-восемь… и пару коктейлей от поклонников… Кто ж меня до дома дотащил-то?.. С кем ночевал? Может, тогда с Сынёном?»       И снова взрыв смеха. Кролик очнулся: Сынён кулаком долбил свою ладонь, рассказывая, как и сколько он словил от кабана ударов, прикрывая собой Сяо Чжаня.       - Как же ты мне дорого обошёлся, - обратился лис к парню, показывая на ссадины и шишку на лбу. А увидев смущение на лице кролика, добавил: - Да ладно тебе, не парься. Мне главное, что яйца были в безопасности.       - Да, можно считать, что в этой жизни Сонджу отомстил тебе за всё, даже с процентами… и даже за нас всех, - громко смеясь, Исюань пихнул плечом Сынёна,       - И это ещё опухлость почти прошла… - обнял завалившегося на него лиса Вэньхань,       - Конечно, ты меня заставил мордахой в ледяном растворе бадяги всю ночь спать…       А Сяо Чжань встрепенулся, услышав это: «Да бля, да с кем же я тогда спал?!»       И вот после этого грохота смеха и всеобщего веселья – тишина…              А ведь в начале вечера Сяо Чжань думал, что вечер не удастся.       Во-первых, проснувшись, он стыдно себе признался, что ничего не помнил. Нет, начало вечеринки в баре он помнил: парня-крокодила и приставания Ян Сюина тоже, ровно до туалета. И там чуть-чуть, к несчастью, помнил. Ему даже спьяну показалось, что он видел вчера Сынёна. Где и когда - нет, но стойкое ощущение этого было. А вот как до квартиры добрался, как очутился в своей кровати, на которой были признаки второго спавшего, - нет, не помнил. «Юй Бинь? Тогда почему ушёл рано? Ведь он поспать не дурак, дрых бы до воскресного утра, ещё и завтрак стребовал бы…» Но кандидатов больше не было, и он заставил себя в это поверить.       Во-вторых, за ним заехали, предварительно позвонив и разбудив, всего лишь за полчаса Сынён и Вэньхань, а не Ван Ибо.       В-третьих, как только они зашли в квартиру львёнка, к нему подлетел и приобнял Ким Сонджу с вопросами, жив ли и как самочувствие, а не Ван Ибо.       И далее по номерам.       Ван Ибо вообще не поздоровался, а на его «привет» буркнул «проходи», даже не взглянув на него, забрав из рук переноску-рюкзак с Орешком;       Сел в другой край дивана, на что подивился даже Ким Сонджу, и с удовольствием разместился между ними, приобняв кролика, но тут же получил затрещину по голове львиным хвостом. «Хих!»;       Когда привезли доставку, Ван Ибо так и вовсе обошёл его, раскладывая запечённые овощи к шашлычкам по тарелкам. Да он и тарелку-то ему не поставил, только палочки и стакан сока… и вонтоны в супе.       В компании витала атмосфера неловкости. Что бы ни говорили и как бы ни шутили они, но в воздухе стоял стойкий запах ссоры и неуюта. «Зачем позвал? А может, он и не звал меня? Может, просто это его друзья хотели помирить нас… Зачем? Они–то празднуют, веселятся, а я только неловко улыбаюсь…» Сяо Чжань где-то читал, что от неловкости в компании нужно уходить по-английски, не прощаясь. И если в компании атмосфера улучшится, то тем самым «неловким другом» был именно ты. Так и сделал. На очередной шутке о гонках от Сонджу он, посмеиваясь, вышел из-за стола и как бы направился на кухню, но завернул в прихожую.       - Я там баклажаны… тебе…- Ибо, красноречиво глянув на кроссовку в его руке, спросил: - Объяснить не хочешь? – львёнок появился, когда Сяо Чжань надел уже один башмак,       - Я?       - Ты. Слушай, может, у входной двери и не самое место, но уж очень хочется знать, куда собрался. Если ты хочешь уйти, я не стану держать. Тогда просто объясни, что происходит. Ты меня не воспринимаешь всерьёз, да? – Ибо кивнул своим же словам, - Я вроде бы для тебя как школата…       - Не говори так…       - А как сказать?! Ты нарушаешь наш договор, ты умалчиваешь о своих проблемах, о приставаниях к тебе этого хера… - Ван Ибо потихоньку подходил к нему,       - Ян Сюин?.. – зачем-то отозвался тот, «Откуда он знает?..»       - Не знаю, Сюин–Хуин. Я только знаю, что мы договаривались говорить правду, а ты всё равно всё скрываешь. Но только от меня… Скрыл, что сирота, скрыл, что…- ему быстро закрыли рот ладошкой и взглянули влажными глазами. У Ибо злость затихла, в момент улетучилась, столько боли в них увидел…       - Я сам… сам тебе всё хочу рассказать. Хочу, чтобы от меня услышал, если я тебе ещё интересен, - Сяо Чжань убрал ладонь и хмыкнул, - Если тебе интересно… Я испугался… испугался тебя потерять…       И всё. И на этом закончилась вся та неловкость, что прожила почти неделю между ними. Ван Ибо, взяв кролика за руку, затащил в первую же комнату, по совместительству ванную, прям так, как он был, с одной кроссовкой в руках, и поцеловал сразу с языком, лаская руками, крепче прижимая и оглаживая, будто бы проверяя, всё ли на месте осталось за время его отсутствия: красивый округлый попец с мягкой маленькой пуховкой между упругих ягодиц, тонкая талия, ровная спина, лопатки, плечи, шея, ушки, эти нежнейшие ушки… Он отстранился и посмотрел на налившиеся краснотой губы и притаившуюся крапинку под губой. «Моя…» - шепнул львёнок и вновь вцепился в губы.       И Сяо Чжань ответил, переплетаясь языком с чужим и таким родным, с невысказанным чувством накопившейся душевной боли от недельной разлуки, с чувством вины и понимания того, что если не ответит на поцелуй, если сам не поцелует, то разревётся, да, вот так, по-детски разревётся, но не выпустит из рук это своё маленькое счастье… «Мой маленький лев».       Они оторвались друг от друга только тогда, когда услышали заливистый смех Сынёна и Сонджу,       - Ну что ж, поздравляю, мы были той самой «неловкостью» в компании…       -А? – не понял львёнок, но ответить Сяо Чжаню звонкий голос друга,       - Я их нашёл! - крикнул Сонджу, - Затихорились в ванной, стоят, целуются…       - Ладно, хозяева, выходите, выпить хочется, и буду уже о вчерашнем рассказывать… Ну, где вы там? Выходите, даже если стояк… Ай! – кто-то совестливый прервал эту тираду от Сынёна. «Но ведь всё по факту…» - подумал кролик, стараясь успокоиться внутренне и не смотреть вниз,       - Пойдём? - почему-то шёпотом спросил Ибо и отцепил хвост от талии кролика,       - А ты меня простил? Ты не злишься больше? – так же шёпотом,       - Если скажешь, что тебя тогда разозлило, - нет.       - Обязательно. Я всё-всё расскажу тебе. Прости, что был таким дураком. Но теперь я хочу рассказать тебе всё. Это меня самого душило, - а львёнок, улыбнувшись, чмокнул и повёл своего парня в компанию… и сел рядом…              С ночевой остались Сынён и Вэньхань. Когда кролик вышел из душа, стол был убран, посуда вымыта, во второй ванной лилась вода, а по гостиной деловито, бурча что-то по-японски, гулял робот-пылесос, разогнав всех по комнатам. Красота и… тишина…       Устроившись в постели, ненамного позже львёнка, кролик по просьбе Ван Ибо рассказал историю своей жизни, стараясь не акцентировать на грустном,       - Значит, в наши дни дом в захолустье стоит так же, как ноутбук…- хмыкнул львёнок в макушку Сяо Чжаня, обнимая того со спины,       - Плюс-минус… Денег тогда, с продажи тётушкиного дома, хватило на новый ноут и аренду моей квартирки на шесть месяцев. А съём квартиры, как и все мои подработки, - это вынужденная мера. Я, когда продал дом и купил ноутбук для учёбы, остаток денег отдал матушке Лэй, а она бросила мне их в лицо и из дома выставила, сказав, что я обязан был отдать эти деньги им, так как они содержали, кормили меня все те годы… И мне до сих пор немного не по себе, когда дядюшка Мин, не знающий об этом разговоре, зовёт меня к себе в гости, да и сестра с братом не знают… Я не говорил им, не хочу неловкости и стеснения, ведь они не виноваты…- его со спины прижали ещё сильнее, и губами зажали ушко, - Нет, только не смей меня жалеть, не для этого…- и ахнул, когда мурашки забегали, сталкиваясь друг с другом, от кусачего поцелуя в шею, - Ибо…       - Не буду тебя жалеть…              Ван Ибо.       Уложив кролика на спину, целуя и нежно оттягивая за нижнюю губу, посасывая её, рука оглаживала и ощупывала, где смогла достать. А доставала она много где - да везде. Но «везде» он ещё пока стеснялся, а вот лонгслив, заботливо выданный им же кролику, был уже задран и через мгновения снят. Он порыкивал, сползая поцелуями ниже, к груди Сяо Чжаня, оставляя влажные следы от языка, губ и красные от кусачих, эмоциональных поцелуев, пока губы не нашли тёмный бугорок соска, а пальцы занялись другим. И разве кто-то смог бы сдержаться? Сяо Чжань не смог - застонал, тихо и протяжно. Но Ван Ибо от этого стона всё равно повело. А кого бы нет? Ведь это он - причина расфокусированного взгляда, приоткрытых, опухших губ, среди которых часто мелькает юркий, влажный язычок, облизывая эти самые опухшие губы. В паху заныло. Да, это он виной всей этой красоты, лежащей под ним. Ван Ибо, немного наваливаясь на кролика, прошёлся всем стояком по его бедру и сам не сдержался, хрипло и рвано выдохнул:       - Чжань-гэ… - он поцеловал шею, потом тихонько прикусил её, затем взял в рот подбородок и проделал то же самое, он дурел от этой податливости, - Чжань-гэ…- язык вновь скользнул в рот, стараясь глубже проникнуть, и снова проехался крепким стояком, а рука опустилась к паху, накрывая крепкий стояк кролика через тонкую ткань шорт.       Это впервые, когда они в постели вместе, с того самого раза в деревне. Впервые,       - Я обещал, - и снова поцелуй, цепкий, - Чжань-гэ… но это ведь даже не секс, - он провёл рукой вверх-вниз, а парень, заскулив, немного изогнулся вбок, хрипло шепча: «Ибоо…», - Чжань-гэ… ведь, да…       Ответом ему была рука кролика, которая совсем лёгким движением прошлась короткими ноготками по голой спине под футболкой.       Не прекращая поцелуя, одежда летела на пол из-под Ван Ибо; он сам снимал её с обоих и сам бросал всё на пол. Хотелось, чтобы и здравый смысл туда же, но нет, Ван Ибо не мог себе позволить всё испортить, он обещал, а то вдруг и это отберут…       Запрета на разглядывание обнажённого тела не было, они не обсуждали его и сейчас. Быстро перетекая между самых красивых и желанных, самых длинных ног кролика, которые тот, согнув в коленях, широко развёл, Ван Ибо любовался всей этой картиной, поглаживая внутреннюю сторону бёдер, доходя до мошонки: красивое лицо с утомлённым возбуждением и рассеянным взглядом, немного худощавое тело с узковатыми и покатыми плечами, тонкой талией, переходящей в стройные бёдра, между которых сейчас сидит Ван Ибо, и… член, как будто вылепленный по правильным лекалам, с полуоткрытой головкой, красивый такой, изящный… А рядом тяжело качался собственный, больше и толще, с надутыми венками по всей длине, с открытой головкой…       - Не смотри так… я худой и некрасивый…       - Неправда… мне слишком всё нравится…       И львёнок, порыкивая, огладил живот, пах, бёдра, завёл ладони за аппетитные ягодицы, сжимая их, потом ещё сильнее, чуть приподнимая, двигая ими и завидуя самому себе … Член дёрнулся и выплюхнул новую порцию смазки, и снова стояк о стояк... до звёздочек в глазах… Он провёл ладонью по дрожащему хвостику, задержавшись на нём, обкручивая вокруг пальца, тут же послышался стон и тяжёлые вдох-выдох. Наклонившись и поцеловав вздымающуюся грудь парня, члены стукнулись друг о друга, и снова стоны, снова корябушки по спине, вперемешку с мурашками и ежами в животе, от которых хотелось застонать в голос, прикусить, прямо-таки, по-взрослому… От ёрзанья кролика под ним средний палец соскользнул в ложбинку между упругих полушарий, дотронувшись до такого манящего входа, а Сяо Чжань выдохнул тихо и протяжно: «Ибо...» И от этого, так уж получилось, «совсем не специально, правда, Чжань-гэ… ну, быть может… совсем немного…», что палец чуть-чуть проник в дырочку, чуть больше, чем на половину фаланги.       - Ибо…       - Можно?       Ван Ибо, тяжело дыша, мурча и порыкивая, тёрся членом, зажатыми между ними. Он почти лежал на кролике, захватив хвостом в плен его бедро, зацеловывая грудь, шею - где доставал, при этом обнимая Сяо Чжаня и держа его за ягодицу, с пальцем в месте, куда стремились все его мысли… Но нет, не сейчас… Он стал двигаться более поспешно и хаотично, не в силах сдержать себя. Тело охватило неуправляемое желание, требовавшее немедленных действий, внутреннего освобождения и разрядки. «Не сдержусь… не смогу, мало… очень хочется больше… Брр, как хочется…». А руки на его спине совсем не помогали, сжимая пальцами и царапая короткими ногтями…       Ван Ибо, обхватив и прижав к себе кролика, резко перевернулся на спину и усадил того себе на бёдра. Хвост тут же обвился вокруг обнажённой талии Сяо Чжаня. «Всё… идеально…». Смена положения тел дала Ибо чуть-чуть послабления в желании быстрой разрядки, и, поменяв руки, потому что не привык дрочить левой, Ван Ибо обхватил оба члена правой рукой и провёл по стволам вниз-вверх. Их слегка тряхнуло, и они оба застонали. Средним пальцем левой руки он, огладив головки членов, под нестройный скулёж, собирая смазку и скользя рукой по ягодице вниз, повертев хвостик кролика пальцами, срывая тягучий вздох, вновь надавил на дырочку, проникая уже на целую фалангу.       - Дааа... Чжань-гэ - вырвалось у Ибо хрипло, и такой же выдох сорвался у Сяо Чжаня.       Ван Ибо резче и быстрее стал водить рукой: эмоции, чувства, запахи, тяжёлое дыхание кролика. А затем, меняя ритм на лёгкий и умеренный, с обязательным поглаживанием обеих головок, прокручиванием руки и щекотанием щёлочки кролика, не забывая быстро двигать фалангой среднего пальца в… «Это пипец…». А тот, нагнувшись, прильнул к губам львёнка, отдавая главенство ему и его языку, как бы сам насаживаясь ртом на язык львёнка… Пара минут, и кролик, разорвав поцелуй, вскрикнул прямо в губы и, подрагивая всем телом, излился Ибо на живот, вжимаясь пальцами в плечи парня под ним. Глядя в его расслабленное, раскрасневшееся красивое лицо с закрытыми глазами, Ибо следом за ним кончил, глуша свой рык, слегка прикусив подбородок так вкусно пахнущего кролика. Его кролика…       …       - Ты как? - Ван Ибо смотрел на лежащего рядом парня с закрытыми глазами, - Всё норм?       - Да… да… норм… Чуть-чуть как-то подустал. Я немного полежу и в душ, а ты иди первый… - он, открыв глаза, полоснул львёнка взглядом, - Тебе нужнее…       И впрямь, на животе парня была каша из уже немного подсыхающей спермы, по ощущениям, не меньше пол-литра…       - Оу, я так утомил Чжань-гэ?.. Этот спермосвин поможет тебе…       …До душа в тот вечер они так и не дошли.       Ван Ибо, будучи совершенно не в сонном настроении, как будто первая их близость вместе с гордостью разбудила в нём неугомонность и детскую непоседливость, предложил донести кролика до душа и тут же ринулся воплощать задуманное, пытаясь в кровати поднять вяло отбивающегося кролика, размазывая при этом сперму, пот по их телам, на что второй наигранно брезгливо куксил лицо и шипел. Но Ван Ибо было уже не остановить, приговаривая извивающемуся и хихикающему парню: «Ну, чего ты такой капризуля? Всё наше пополам, давай, Чжань-гэ, обними меня… Ну же, иди ко мне на ручки…» И не обращая внимания на слабые сопротивления парня, делал уже третью попытку поднять того. Но когда он, смеясь и в третий раз завалился в постели на кролика, так и не подняв того, не удержавшись на коленях, то хмыкнул:       - Теперь ты тоже спермосвинтус, но мне-то всё нравится… - вновь стал зацеловывать того то глубокими, то кусачими поцелуями, пока не услышал тихое:       - Ибо… - произнесённое Сяо Чжань на вдохе,       - Чжань-гэ, я… - львёнок, взяв ладонь кролика и положив её на своё возбуждение, однобоко улыбнулся и дёрнул бровью, - Возьми ответственность…       Уже заснувшего кролика Ван Ибо вытирал мокрым полотенцем, и сил хватило только на это.              Наутро, тихонько поднявшись и приняв душ, Ван Ибо вышел в одном полотенце, намотав его на бёдра. Взгляд задержался на таком красивом, нежившемся в дрёме лице Сяо Чжаня. А какая-то дурная энергия снова заволозилась и стала извиваться в груди. Почему-то захотелось что-то эдакое сделать, что именно, он не знал, но очень хотелось чего-то особенного… «Поднять на руки, крепко прижать к себе, закружить на весу, зацеловать… Вот как смог один человек разбудить во мне такую бешеную хует… то есть, нежность, да ещё в таком количестве…» И не удержавшись, он тихонько поцеловал того в висок. «Думаю, кофе в постель будет куда приятней, чем сомнительные качели на руках в моём исполнении… Ну да, кофе, конечно, будет приятней, если не обожжётся… С него станется…»       Он на цыпочках отошёл от кровати, направляясь на выход.       - Трусы надень… - тихо прохрипели ему в спину,       - Зачем? – застыл сурикатом тот. Он-то рассчитывал после кофе попробовать ещё поприставать-посовращать такого сонного, мягкого… «Трусы - звено лишнее…»       - Ибо, у тебя гости…       - Ты не «гости», ты здесь дома, привыкай…- и он поиграл бровями,       - Хорошо, спасибо, но… - Сяо Чжань всё же оторвал голову от подушки и улыбнулся, глядя на застывшую позу Ван Ибо, - Ван Ибо, у нас гости…       - Ооо, точняк, забыл, - состроив забавную мордаху и усмехнувшись, тот надел только шорты, а выйдя за дверь, тут же прыгнул обратно в комнату, – Они там, это, того… трахаются… Фу, вот мне это кино зачем? - а на удивлённый шёпот кролика «В гостиной?», ответил: - У них дверь открыта и… - и уже совсем тихо: - Вот же…       Стоны раздавались уже совсем не сдержанные… И вот вопрос: а их вообще пытались сдержать?       - Ого, - Сяо Чжань имел в виду громкость звучания стонов, а они вчера были тихими же, да?..       - Ну да, а я ведь вообще не хотел знать, кто у них в какой позиции…