И кто тут самый нежный…/Где спит нежность

             12. Ван Ибо.       Воздух в зале гудел, как потревоженный улей. Не от волнения, нет, от предвкушения. Сегодня был тот самый день, когда школьные коридоры, наполненные смехом, шёпотом и запахом мела, останутся позади. Сегодня был выпускной бал, и он обещал быть не просто праздником, а настоящим фейерверком для всех. Для всех, но не для молодого льва Ван Ибо.       Он для себя всё уже решил. Пока не знал, как воплотить свой план, но решил твёрдо. Уж слишком рьяно кролик отнекивался от предложения о его визите в ресторан, где в этом году проходил выпускной бал Пекинского университета.       Да, по счастливой случайности Пекинский университет в этом году свой выпуск решил отметить в ресторане на набережной с видом на озеро Хоухай, в водах которого на теплоходе будут справлять свой выпускной школа Ван Ибо. Но ему этого совпадения было мало.       - Далеко. Мне будет скучно, - он сел на кровать и задрал ногу, за что получил шлепок по ней: «Встань, помнёшься». Хвост уцепился за руку кролика на лету, - Все будут по парам, а я один, несчастный и брошенный, - пытался давить на жалость он,       - Как может быть скучно на красивом теплоходе? Это же классно: вода, закат, ночная прогулка по озеру…       - Вот ты романтик, Чжань-гэ. Да мы просто отплывём на пару десятков метров от берега. И вообще, все были против этого. Преподы специально нас там запрут, ещё и с родичами, чтобы не сбежали и не напились. Я буду доставать тебя звонками и мемами. Видяшками буду спамить, - перешёл он на угрозы.       - Ибо, просто расслабься и проведи время в кругу одноклассников и школьных друзей, - освободившись от львиного хвоста, объяснял свою позицию Сяо Чжань, неспешно надевая такой же белоснежный костюм, как и у львёнка.       - У меня нет там друзей, я общался только с Лю Вейдуном и Ян Юминой, и то только потому, что они соседи родителей. Да что такого, если я приду в середине вечера, ну или в конце? Нет, в середине. Тем более что Сонджу будет там.       - Значит, с родителями проведи время. Вот когда ты их видел в последний раз?       - Вчера… И мне что, пять лет?! – уже было психанул он, но тут же сдулся. Всё же смыслом разговора было провести вечер вместе, а не поругаться, - Почему ты не хочешь? Да почему я вообще тебя слушаю? Будет скучно, приду к тебе. И хвост заправь в брюки, расхристался он… - встал и вышел, оставляя за собой последнее слово.       …       Главное веселье, ради которого они учились двенадцать лет, должно было наступить после нескольких часов торжественной части, где в актовом зале школы классные руководители по очереди вызывали на сцену учеников, хваля их и рассказывая о них всякое воздушно-розовое или облачно-голубое, вручали им аттестаты. Забавно было наблюдать за этим, потому что на протяжении года этот же самый классный руководитель делал замечания той самой воздушно-розовой по поводу нецензурных высказываний и жестов или ловил облачно-голубого со стойким запахом перегара и отборным матом.        И, естественно, вызывали вначале успешных учеников. Он был в их числе, со своими 749 баллами. Один балл у него снял преподаватель английского языка за симуляцию ситуации. Ван Ибо выбрал симуляцию «объяснить туристу, как проехать из аэропорта к железнодорожному вокзалу». Конкретики не было, к какому из пяти вокзалов тому нужно было, поэтому ответ тоже был в общих чертах. Но преподаватель не оценил, сказав, барабаня пальцами по его билету: «Блестящее знание языка на уровне школы, но недостаточное использование связующих слов в симуляции. Где твоё радушие, Ван Ибо?» И поставил в ведомость 149 баллов из возможных 150-ти. Ван Ибо не стал спорить, просто ответил, поднимаясь: «Краткость - сестра таланта». Но вечером высказывал кролику:        - Вот зачем мне знать, как его дела и поел ли он сегодня? Мне вообще не интересно, откуда он и какая политическая ситуация у них в стране. Он здесь проездом, Чжань-гэ, он торопится куда-то. И я, ну, наверное, тоже, раз приехал в аэропорт. Но нет! Я такой: «О, привет! Ты откуда? Обожди, постой со мной! Перекури, передохни. И чё, какой курс юаня у вас в стране?» Я же сказал: «I would recommend for a quick trip - Aeroexpress, for an economical trip - a bus, for a comfortable trip - a taxi».1 Чего не так? И вообще, симуляция – это дополнительное задание, его не должны оценивать.       А после торжественной части был не менее скучный концерт, где вчерашние школьники, демонстрируя свои таланты и умения, пытаясь изобразить на лицах печаль, пели о привязанности к альма-матер и о расставании с любимыми учителями.       И вот он, миг утешения, конец всех концов… По громкой связи всех учеников пригласили в коридоры, выходящие во внутренний двор, на четвёртом этаже. Да! Ради этого момента жил каждый китайский ученик, начиная со средней школы, натягивая лямку знаний…       Выбрасывая за перила, прямо на асфальт двора, все предметы, связанные с учёбой: книги, тетради, а кто-то настолько любил школу, что и ручки, и даже пеналы, все кричали: «Прощай, школа! Прощай, __ Лаоши!» У Ван Ибо с незапамятных времён любимым учителем стал преподаватель английского. Вот с ним он и прощался… Радости не было конца, все заливались смехом: вот он, настоящий праздник освобождения, а как же - рюкзаки вытряхнули, намусорили, превращая двор в свалку, а главное - ничего им за это не будет…       На теплоходе царила уже более свободная, оживлённая атмосфера, ведь взрослые заняли столики ближе к сцене, а ученики, предоставленные чуть ли не сами себе, расположились ближе к танцполу.       - Я вас записала на первый конкурс, танцевальный. Выигранная шоколадка моя, - заявила Ян Юмин, усаживаясь между Ван Ибо и Лю Вейдуном.       - Надеюсь, танец не парный? – буркнул Ван Ибо.       - А со мной пойдёшь танцевать? – засмеялась девушка-тигр, приложив палец к своей щеке.       - Нет, Юмин, я…       - А я не понял, Мин-Мин, танцуем мы, а шоколад ешь ты, - наигранно возмутился их школьный товарищ-ягуар, и она захихикала, - Ладно, считай, моя шоколадка уже у тебя.       Он давно замечал, как будто бы у этих двоих отношения, но не в школе, да и не точно это. Он не спрашивал. Ему всё равно.       Шоколадку из рук Ван Ибо вырвали прямо на танцплощадке. Его обступили, восхищаясь: парни - техникой, девочки - пластикой, а некоторые, кокетничая, приглашали на медленные танцы, чуть не переругавшись, составляя список очерёдности. Молодой лев улыбался, но отказывал всем. Не помогло. Поэтому каждый последующий медленный танец он проводил на палубе, вглядываясь в окна ресторана, находящегося в паре сотен метров.        Юмин еле пробилась к ним на танцпол, отогнав наглых девиц.       - Мне сестра купила байцзю, пошли за стол, - заговорщически начала она.       - Ты пронесла бутылку? – восхищённо удивился Вейдун, и на него тут же шикнули.       - Да тише ты. В отцовской фляжке. Знаете, как страшно было сначала у отца её стащить, а потом всё думать, что вот-вот выскользнет.       - Откуда выскользнет?       - С бедра, дубина, - её фигуру в обтягивающем вечернем платье с боковым разрезом чуть ли не до талии осмотрели две пары глаз: один - с восхищением, другой - с удивлением. А она, подняв руки, весело хохоча, прокрутилась под музыку: - А-ля!       - А запалят? – Ибо не то чтобы отказывался.       - Ты чего? Небеса, какой ты ещё… Что нам теперь сделают? Пальчиком погрозят? К тому же я всё продумала: будем пить с колой или с мохито.       «Капец, великолепный план!»       Через час у Ван Ибо сложилось впечатление, что всем присутствующим старшие сёстры припасли спиртное, и не только выпускникам. В зале стало душно, а на танцполе тесно. Но если молодёжь за столами становилась всё тише, то учителя с родителями, наоборот, что-то громко обсуждали, весело смеясь. Они даже организовали дискокруг на танцплощадке. «И всё такие раскрасневшиеся, довольные и энергичные до тошноты».        А вот у Ван Ибо в настроении ничего не изменилось, даже алкоголь не брал. Ни Ян Юмины, ни девчонок и парней с рядом стоявших столиков, которые по принципу «от нашего стола вашему» передавали ему «соки», «колу», «спрайт», но всё больше коктейли из бара с добавкой от 40°.       Сидя в одиночестве с каменным лицом, отворачиваясь и отрицательно махая: «Не танцую и говорить ни с кем не хочу», он ни на минуту не выпускал телефон из рук и уже в который раз за минуту взглянул на экран. Ни на одно его сообщение не было ответа. Ни от кого.       - Сволочи. Гады, бросили меня, веселятся сами, игнорируют… - обидные мысли были прерваны сообщением от Сонджу с видео, будто бы тот услышал его жалобы.       Но открыть его он не успел: Юмина вцепилась в него, потянув за руку:       - Теперь твоя очередь со мной танцевать. Обожаю эту песню, хоть она и старая, - подпевая Scorpions и плавно двигая в такт бёдрами, она стояла с протянутой рукой, а подошедший Вейдун поставил принесённый коктейль на стол.       - Подожди, мне друг прислал… - но девушка, схватив телефон, спрятала его за спину, - Вейдун, скажи ей, - но тот лишь опустил взгляд, - Ладно, только один танец, - та кивнула, - Один, - и он для убедительности показал палец.       Они вновь присели за стол, и девушка пододвинула коктейль Ван Ибо,       - А себе?       - У меня ещё есть, а Вейдун…- они взглянули на парня,       - А я по-взрослому… - и, взяв из сумочки девушки флягу, плеснул почти половину стакана.       - Фьюить, тебе не много? - удивлённо поднял брови Ван Ибо,       - Мне норм, - и, чокнувшись с каждым, не таясь, залпом выпил и вышел из-за стола.       - Вы поссорились? – спросил Ван Ибо девушку, глядя однокласснику вслед.        - Ван Ибо, мы не пара и никогда ею не были. Он не маленький, как-нибудь переживёт отказ. Ты всё? Допил? Пошли.       - Ааа… ладно. А что за гадость этот коктейль?.. Пошли.       Странное дело, танцуя, Ян Юмин щебетала без умолку, и поначалу молодой лев даже кивал ей что-то в ответ, улавливая суть разговора и думая о своём. Но ближе к концу музыкальной композиции мысли стали мешаться, путаться: «Алкоголь подействовал?..»       Неприятное чувство зарождалось в груди, животе и даже в паху. Тянуло и скручивало, стойкое ощущение опустившейся души в… живот? Пах? В каждой клеточке головы пульсировала музыка. В глаза бил свет стробоскопа, силуэты, выхваченные в его свете, неприятно мелькали блесками в относительной, разноцветной темноте танцпола, что заставляло желудок мутить. Ван Ибо, стараясь сосредоточиться и снова взять контроль над собой, пару раз глубоко вдохнул, но воздух стал густым от ароматов духов, пота и чего-то ещё неуловимого. Он посмотрел на девушку неузнаваемым взглядом, сердце забилось чаще: «Бля, траванулся, что ли, у кого-то палёный алкоголь?»       Юмин смотрела встревоженно и что-то говорила ему. Он слышал слова, но мог разобрать лишь отдельные звуки, как будто говорили на незнакомом ему языке. «Да что со мной? Такого не было даже на выпускном у Сынёна. Тогда было просто весело, потом жёсткие маты в подсобке и темнота. Точно траванулся».       - Юмин, мне как-то нехорошо, у кого-то, кажется, палёнка. Ты не пей больше, а то тоже… Поможешь до родителей…       Девушка, переполошившись, приобняла Ван Ибо за талию и потянула к выходу на палубу. Проходя мимо столиков родителей, Юмина кому-то что-то сказала, засмеялась и помахала рукой.       Выйдя на свежий воздух, немного стало легче: в нос перестала забиваться неприятная смесь запахов. Девушка, облокотив его на поручень палубы, сама к нему прильнула, ласкаясь щекой о его шею, поцеловав в её основание,       - Не смей, отойди, - он отодвинул её на расстояние вытянутой руки, - Мне и так плохо.       - Грубиян… Со мной будет хорошо, - вновь его обнимая, прильнула она и зашептала в самое ухо, касаясь его губами, - Поверь мне, я знаю, как сделать тебе хорошо.       - Отвали! - он вновь оттолкнул её, - Мне хреново… Щас… - желудок скрутило, он согнулся, готовый его опустошить.       - Нет-нет, не наклоняйся, подними… - она взяла его щёки в ладони, пытаясь приподнять голову, но не успела.       Его вырвало. На пол палубы, на её туфли, попало даже на платье. И это был не конец, он знал – будет продолжение. Сделав пару вдохов и выдохов, при которых его чем-то обтирали и целовали в лицо одновременно, он почувствовал приближение нового приступа. С силой посторонив девушку, он устремился к уборным, приложив руку к животу. Но Юмина, как взбесилась, стала преграждать ему путь, хватать за руки и, что-то непрерывно говоря, тянуть в сторону, прижимая к себе.       - Да уйди ты, дура!       - Что происходит? – «Мама?» Как только голос мамы послышался со стороны дверей, его отпустили, и уже мягкие, с родным запахом объятия окружили его, - Юмин, что происходит? Ты просила меня выйти… Ибо, тебе плохо?       - Мам, в туалет нужно, тошнит и…       И вдруг: «Что это? Это стояк? Да как так? На кого? Меня же только что рвало? Стояк при тошноте? Звучит как дичь».       А родительница уже неслась с ним по коридору, подхватив за талию.       - Нет, мам, стой, я один.       - Не время жеманничать, - и она толкнула дверь в дамскую уборную.       Тошнить перестало, но крепкое возбуждение делало ситуацию неудобной и некомфортной. Волны возбуждения накатывали, вызывая желания освободиться, разрядиться, ну хотя бы дотронуться.       Взволнованную маму он кое-как успокоил и отправил в зал к отцу, высказав предположение об отравлении. Сам же, сняв пиджак и прикрыв им причинное место, вышел в коридор, направляясь «вершить правосудие», сжимая кулаки, зная наверняка, кто и когда смог подлить возбуждающее средство в коктейль. Вопрос только: зачем? Далеко ходить и долго искать нужды не было. У туалетов стоял Лю Вейдун, смотря на него побитой собакой. Подойдя к однокласснику, Ван Ибо схватил того за грудки, хрипло приказал:       - За мной, - и отпустил.              - Кто?! – как только они вышли на палубу, злой Ван Ибо, схватив парня за шею и с силой сжав, потащил его к поручням. Хотелось загрызть, задушить, зарычать… - Тебе лучше не молчать, - хрипел он, еле сдерживая себя, чтобы не рычать.       - Прости… это я, - сипло, со слезами в глазах, ответил тот.       - Понятно, так всё-таки Ян Юмин? Зачем ей?       - Это я, сказал же.       Лев в Ван Ибо оскалился, и он сжал ещё сильнее пальцы на шее парня, но рык сдержал. А Лю Вейдун стал оседать на пол, даже не пытаясь сопротивляться. Пальцы разжались, давая молодому ягуару вздохнуть.       - Ты думаешь, я поверю, что ты воспылал страстью ко мне? – лев хмыкнул и поднял парня, намереваясь приложиться кулаком как следует по этой брехливой морде. Но, взглянув в глаза одноклассника, рука опустилась. Столько в них было… боли или ненависти? - Беги от неё. Она того не стоит.       - А ты прямо знаешь.       - Ты же нормальный парень, вроде был.       - Нравится она мне, вот прямо с детства люблю, - сипел парень, а по щекам катились слёзы. И он снова присел, опустив лицо в пол.       - Зачем? - Ван Ибо хотел спросить: «Зачем всё это терпит?», но его не дослушали.       - Замуж за тебя хочет, кхм-кхм, - откашлялся тот и продолжил зло, косясь на льва снизу вверх: - Задумала, чтобы ты её… - он на мгновение замолчал и опустил взгляд, но только на мгновение, - Прямо здесь, на палубе. И родителей твоих позвала, чтобы застали вас разгорячёнными в…       - Если она тебе нравится, как ты это допустил?       - Да что я могу?! Не такой красивый, не тем родился, не то положение в обществе. Что?! Она с седьмого класса мечтала выйти за льва замуж, даже не важно, за кого… А тут ты перевёлся… Сказала: «Ничего личного, просто статус в обществе».       - И что она предложила тебе за это? - указал он на свой пах, прикрытый пиджаком.       - Стать любовницей. И… отсосала.       - Отсосала? Просто минет? – злость вновь накатила, и Ван Ибо рывком, за грудки, поставил парня на ноги, замахиваясь. Хотел ударить, и в голове даже мелькнули образы: удар в живот, потом по морде, потом коленом в пах, потом… ещё куда-нибудь. Хотел, но: «Да что ж я за лев такой… паровоз воздушный… - он снова опустил руку и взглянул на Вейдуна, - Униженный с растоптанным первым чувством…», - За испорченную жизнь или репутацию, простой минет?       - Три раза.       «Ну, не такой уж и униженный…» - и всё-таки ударил в живот, резко, сильно. Парень согнулся, выдавив хриплое:       - Справедливо.       - Хах, и что? Всё стребовал? – хмыкнул Ван Ибо.       - Нет, только на два хватило. Сказала, что завтра сама придёт ко мне домой.       - Сука… Какие же вы суки… Хах, минет… А ты знаешь, что если я тебя загрызу, утоплю или задушу, мне ничего не будет? По результату анализа крови плюс право по рождению, а?       - Знаю, поэтому и искал тебя. Юмин сказала, что её план провалился. А раз так, ты бы всё равно нашёл меня, ведь так?       - Мгм, но тогда для тебя были бы последствия… В общем, так: пока я это отставлю, но потом вспомню, когда придёт время. А сейчас ты, ровно через минуту, стоишь передо мной с пакетом. Будем плавать, - а глядя в недоумении раскрытые глаза, похлопал бывшего одноклассника по щеке и добавил с ухмылкой: - Поможешь мне отсюда уплыть.              Сяо Чжань.       Официальная церемония выпускного вечера состоялась на просторной площади перед главным корпусом университета. Под ярким солнцем собрались выпускники в мантиях и академических шапочках, их семьи и преподаватели, чтобы отметить завершение этого этапа жизни. Воздух был наполнен искренней радостью, смехом и предвкушением вечернего мероприятия.       - Так жаль…- ему действительно было жаль. У Чжочэна сегодня тоже был выпускной, с ним сейчас были их родители. А Сюань Лу приехала на торжество к нему, но только на официальную часть. У её парня сегодня день рождения, - Почему со мной всегда так?       - А-Чжань, не начинай, а то я расстроюсь и вообще никуда не пойду, уеду домой реветь, - она обняла и поцеловала брата, - Мы тебя правда очень любим, но…       - Да-да, сегодня всекитайский день выпускных балов, и звёзды так сошлись, да и сильнейшая магнитная буря на солнце. Ага.       - Прекрати, это ты у своего льва научился язвить? Тот ещё несносный мальчишка. Он на тебя плохо влияет.       - Да, Цзе-цзе, - немного резковато, но и ладно, - Я живу у него, он меня кормит, развлекает по кафе и киношкам, и вот, даже костюм купил, значит, ещё и содержит. Да, определённо он на меня плохо влияет.       - Ну прости, неудачная попытка пошутить. Значит, магнитные бури… - она попыталась улыбнуться, - Я бы лучше осталась с тобой, ты же знаешь, но сегодня мы знакомимся с его родителями. Сам понимаешь. И, если честно, он мне нравится, ещё там, на дороге, понравился.       Изначально студенческий совет планировал растянуть праздничную программу на весь вечер, полагая, что это убережёт студентов от чрезмерного опьянения. В итоге пришлось перекраивать программу: сначала ставить парней, которые ещё хоть как-то держались, а половину девичьих номеров отодвинуть в конец программы, словно те были трезвее. Пили, между прочим, все. Брало не всех одинаково.       - Капец, ресторан красивый, богатый, а жрать нечего, - выйдя на набережную террасу ресторана, высказал Юй Бинь, - Лучше бы в лапшичную отвели. Там и накормили бы от пуза, и ещё сухпайком выдали на месяц за такие деньжищи.       - Бинь-Бинь, тебе надо было бы хомяком родиться, - улыбнулся Сяо Чжань, отрываясь от лицезрения теплохода, который так и манил залипнуть взглядом, играя разноцветными огоньками.       - Енот, тот же хомяк, увеличенный в десятку. Ууу, моя обжорка, - Сонджу обнял енота со спины, прижался и потрепал за щёки, - Это ты ещё не знаешь, какой он голодный после… - он поиграл бровями, - Какой на него жор тогда нападает.       - Фу, Сонджу! – и кабан получил хлопок по плечу от вислоухого и милую улыбку от енота, за что второй был зацелован многократно в щёку.       - Бинь-Бинь, ты умеешь так улыбаться? Со мной ты вечно скалился. Айщ, а ещё в детстве говорил: «Люблю тебя, Чжань-Чжань» и ни разу не подарил мне такую улыбку… - его прервал голос ведущего из зала: «А наш вечер продолжается, и сейчас выпускники с факультета графического дизайна…», - Юй Бинь, погнали, сейчас же мы должны… Да, а на глисты его всё-таки проверь, мало ли что, - это он уже полушёпотом в шутку обратился к Сонджу. И тот кивнул, сделав серьёзное лицо. За что его и ущипнули.       - Бля, я же в туалет хотел сходить. А всё ты, - он тихонько пихнул кролика при ходьбе, - «Кораблик львёнка, вода, красиво, тихо, свежо» - игнорируя: «Я один собирался», - И вот на хрен я эти коктейли пил, а всё ты, - он зверски взглянул на Сонджу, - «Пей, вкусно, бесплатно»       - Ну, так вкусно же, - засмеялся кабан.              Получилось эффектно, особенно начало, самый выход, когда все парни под саундтрек Гэри Мура «Still Got The Blues» выходили из-за кулис, наши двое шагнули прямо из зала в самую середину строя таких же белокостюмных и уже там, подстраиваясь под движения танца, ослабляли галстуки и расстёгивали рубашки на три пуговицы.        Сонджу снимал их на свой телефон, то удаляя, то приближая ракурс на своих парней, то снимая общий план сцены, то делая акцент только на этих двоих. Танец был красивым, даже, можно сказать, местами эротичным: с откидыванием пиджака и почти оголением плеча, с оттягиванием ворота и так расстёгнутой рубашки.       Задумка концовки тоже была красивой: в середине песни парни, вслед за Юй Бинем, по одному брали по бутону роз из корзины, оставленной на краю сцены, и, выходя в зал, дарили их преподавателям. А затем, снова собравшись на сцене вместе с присоединившимися девочками из своей группы, дотанцевали композицию вальсом. Кто как умел: кто грациозно, а кто-то неуклюже или пьяно кружась – кто как смог.       Видео сразу было отправлено абоненту, которого он долгое время игнорировал.       После выступления к ним на сцену вышли преподаватели и всё благодарили и благодарили.        Сонджу стоял, похлопывая в ладоши, глядя на приближающихся парней.       - Всё, теперь в туалет, быстро, - заявил Юй Бинь.       Выйдя из зала к уборным и увидев приличную очередь, и даже постояв в ней минут пять–семь, Сонджу посмотрел в сторону женской туалетной комнаты. Там была очередь ещё больше. А затем, кивнув каким-то своим мыслям, он, приобняв енота, стал увлекать их к выходу:       - На выход, давайте на выход, - а на вопросительный взгляд Юй Биня ответил: - Я уверен, на улице можно найти укромный уголок, - и тут же отреагировал на начинающееся возмущение от Сяо Чжаня: - Не думаю, что в этом вопросе мы будем оригинальными.       Выйдя на улицу, их сразу окликнули:       - Оу! Старый знакомый! - к ним подошёл Ян Сюин, а за ним Ли Дун и ещё три парня из параллели. Сяо Чжань их не знал, но видел в университете, - А я вначале всё сомневался: ты, не ты.       - Ну я. И тоже тебя узнал. Не счёл нужным подходить здороваться.       Тот кивнул и, указывая кивком на вислоухого, сказал:       - А что ж ты дрался за одного, а обнимаешься с другим? Этот всё, освободился? – Сонджу, сощурившись, тут же приобнял и кролика, - Ой, или погоди-ка, у вас это что? У вас полигамия? – и его дружки дружно заржали, мерзко мусоля «полигамия», «дружная семейка», - Ну и как можно вступить в вашу шведскую семью? Номер телефона нужен для пин-кода? Или какая-то анкета есть? – и вновь раздался дружный хохот, - Обещаю даже членские взносы платить.       Сонджу задвинул енота и кролика за спину и кивнул леопарду:       - У тебя член слишком маленький, раз язык такой длинный, природа на таких обычно экономит материалы.       - А ты, значит, эксперт по членам?       Сонджу неопределённо повёл бровями, а Юй Бинь тут же встал рядом. Сяо Чжань тоже, но его сразу же снова задвинули. «Да с чего это…» Но он же настырный.       - А я вот сначала трахну белохвостого, - он указал взглядом на Сяо Чжаня, - Потому что у меня на него, во-первых, стоит, во-вторых, очень большие, знаешь ли, далеко идущие планы, - и вернул взгляд на Сонджу, - А потом дам тебе отсосать, чтоб сравнил размеры.       - Хм, так смело хамишь, потому что бегаешь быстро? А, ну да, леопард, король побегушек… – Сонджу, отодвинув полы пиджака, встал в стойку, расставляя локти в стороны, подсознательно прикрывая Юй Биня и Сяо Чжаня.       - Ян Сюин, что ты лезешь постоянно? Я тебе раз десять отказывал. Было? Было. И столько же говорил, что я в отношениях. Ну имей уже гордость, свыкнись с отказом и иди себе на хрен, пожалуйста, - Сяо Чжань хотел как лучше, чтобы без драки, чтобы всё осталось на этапе препирательства. «Вот дурак… На что рассчитываю? Как будто кто-то когда-то кому-то ответил: “Я тебе не нравлюсь? Тогда ладно, прощай”».       - Рот открывать будешь на уровне ширинки, - Ян Сюин зло взглянул на него.       - Ээй! – в пылу перебранки никто не заметил, как какой-то паренёк подошёл и встал около Ли Дуна, вежливо раздвинув руками его приятелей: «На хуй раздвинулись…» - и, как ни в чём не бывало, тихо-мирно наблюдал за перепалкой, но высказывание в адрес Сяо Чжаня спокойно снести не смог. Он подошёл к Ян Сюину со спины и, взяв за ворот пиджака, сделал подсечку под колени, плавно усадив того прямо на асфальт дорожки, обращаясь к нему: - Тебя когда-нибудь дважды посылали? Тогда просто посиди, а то в третий раз будет больно.       Всё произошло быстро и неожиданно. Сяо Чжань только успел отметить: «Мокрый… Мятый…» И…       Лев зарычал. Трубно. Сильно. Резко щёлкнув в воздухе хвостом. Потому что Ян Сюин и Ли Дун с приятелями всё же дёрнулись.       От рыка пригнулись все, кто-то, припадая на колено. Даже Сонджу пригнул голову, прижимая Юй Биня и Сяо Чжаня к спине. Потому что это почти больно, потому что на все сто четырнадцать децибел2.       - Всё? Все угомонились?! – произнёс Ван Ибо, когда раскат рыка стих, - Или кто-то ещё не заметил, с кем беседуете? - этот способ был идеально краток.       - Я ждал тебя примерно минут пять назад, - заявил Сонджу, когда Ян Сюин и Ли Дун с приятелями скрылись в дверях ресторана, - Долго, Ван Ибо, очень долго. Думал, после видео минут через двадцать будешь здесь. Ван Ибо, почти час… - для верности он показал часы на запястье.       Тот подошёл к Сяо Чжаню и, обняв его, прижался всем телом.       - Я плыл, и я ещё не открывал видео.       И кабан, понимая друга с полуслова по жесту, по интонации, схватив Юй Биня, уже сбежал куда-то к набережной.       - Ибо, ты так рад видеть меня или на этот срач возбудился?       - Чжань-гэ, там такая хуйня со мной… - прошептал он, уткнувшись носом в шею, словно ища там убежище. - Если вкратце, мне одна тварь возбудитель в коктейль подлила, одноклассника подговорила… за два минета, - он отстранился на мгновение, чтобы посмотреть в встревоженные глаза кролика.       - Они хотя бы живы?.. – Сяо Чжань почувствовал, как его щека слегка дёрнулась, и крепче обнял парня.       - Мгм, а ты думаешь, всё же надо было?.. - к шее снова прижались, ласкаясь, - Она хотела со мной прямо на палубе, чтоб застукали… Маму позвала… а он потом признался, помог вещи в пакет и… Хм, - хмыкнул он кролику в ухо, - Я теперь умею грести одной рукой… Вот, говорил же, Чжань-гэ, нет у меня там друзей, - он прошёлся носом по щеке, тяжело дыша, жадно вдыхая родной запах, - Поехали домой, а? Я звереть начну сейчас. Холодная вода и эта стычка немного успокоили, но обнимашки с тобой... ты, твой запах… Поехали, а?       Он был схвачен за руку и припёрт к ближайшему дереву, что было в тени. А сам кролик, встав коленями на носки туфель своего львёнка и быстро расстегнув пуговицу на штанах и вжикнув молнией, спустил их, прижимаясь щекой к мокрым трусам парня, ласкаясь о крепкое возбуждение. Ибо громко застонал, чуть приседая, но голову кролика всё же отодвинул.       - Нет, Чжань-гэ, не хочу здесь. Хочу, чтобы первый раз был дома, чистыми и на кровати.       - Ничего, мой львёнок, всё будет… потом. У нас тоже должна быть своя сага, - и накрыл ртом крепкий и влажный от возбуждения член Ибо.       …       Утром, проснувшись от звука льющейся воды, Сяо Чжань потянулся в грязной и пропахшей сексом постели. Вчера не до этого было. Помогая освободиться от последствий возбудителя, они, - он посмотрел на настенные часы, - ну, так и есть, только часа три как заснули. «Сейчас искупаемся, постельку сменим и снова спать…»              Выйдя из душа, уши дёрнулись и в удивлении приподнялись, улавливая знакомую музыку,       - Чжань-гэ, иди сюда, - Ибо откинул простынь вместо одеяла в заправленной чистым бельём постели, открывая вид на своё «вовсеоружие» - Я хочу поцеловать тебя и, вот как ты мне… так же хочу.       Удивлённый Сяо Чжань лёг в кровать и попытался дотянуться до простыни, но был обнят и прижат всем телом к кровати, а простыня скинута на пол,       - Не нужно, она последняя чистая.       - Ибо, что снова? Действие ещё не прошло? – встревоженно произнёс кролик, - Тогда может к врачу? – но его стали целовать: губы, глаза, шея, щёки и так по кругу, затем спускаясь вниз, на грудь.       - Прошло. Я просто вспомнил, что мне Сонджу что-то прислал и… Чжань-гэ, это так… эммм, - он собрался тихонько прикусить сосок, потянулся, но его лицо повернули к себе.       - Ааа? Он что?! Он тебе мой момент позора переслал? - тот в знак согласия поцеловал куда-то в район пупка, мыкнув: - Вот же поросёнок…       - Он кабан, Чжань-гэ, а ты очень горяч, особенно когда трахаешь.