И кто тут самый нежный…/Где спит нежность

      14. Сяо Чжань.       В этот день солнце не поскупилось на тепло. Негромкая музыка во дворе создавала атмосферную суету, а ласковые солнечные зайчики, наоборот, уют и успокаивали. Пахло влажной землёй и скошенной травой. Очень вкусно.       - Ммм, как пахнет… - Опустив пакеты и застыв во дворе, Сяо Чжань вдохнул свежесть деревенского воздуха. Его то ли чмокнули, то ли боднули.       - Вэньхань и Сынён с вечера здесь, смотрю, газон уже подстригли…       - А ещё полы помыли, пыль протёрли, беседку вымыли и даже видеоотчёт матушке Ван направили о поливе её драгоценных глициний и магнолий, - Сонджу гордо шёл им навстречу и, забрав три пакета с рук львёнка и один отняв у кролика, продолжил: - Вы, пока Исюань не приехал, идите комнату выберите себе, а то их всего две осталось.       - В смысле, выберите? – возмутился молодой лев, - У меня вообще-то здесь своя имеется.       - В твоей обжились Вэньхань и Сынён.       - Хэх… Ну, ок, тогда мы в родительской.       - Там мы с Бинь-Бинем.       - Да, здрасьте! Понаехали! Может, мне на надувном шезлонге в беседке или в садовом домике спать?       - Ну, это ты сам решай, - гоготнул Сонджу, - А Чжань-Чжаню могу предложить мансарду или гостевую спальню.       - Давай мансарду, она роднее, - отозвался тот.       - Чжань-гэ, может, в гостевой обустроимся? Всё же третий этаж…       - Вот что ты за человек такой? Сам не можешь решить, где спать, так ещё и вислоухого с панталыку сбиваешь, - поворачивая за угол, в шутку пыхтел кабан.       Пока обживали мансардную комнату, подъехали Исюань с Ли Мянь и, перекусив вместе со всеми, вновь прибывшие быстро включились в работу.       На кухне, на веранде и даже в садовом домике, временно оборудованном под кухню, выставив туда переносную плитку, кипела работа.       У мангала бегал только Ван Ибо. Иногда кто-то из ребят подходил к нему, давая советы, но неизменно все были посланы. Нет, конечно, не в пешее эротическое, но с советами больше не лезли. Не послана была только Ли Мянь - все думали, потому что она девочка и единственная в их компании. Это, конечно, тоже, но на самом деле: «Чжань-гэ, если Исюань ещё раз подошлёт свою шиншиллу, я за свой язык не ручаюсь». Ну, и естественно, не был послан сам кролик. Все думали, потому что при виде него у льва крылья вырастают и грива серебрится. Это, конечно, тоже, но сам Сяо Чжань знал, что он не лез с советами, а просто принёс тому панаму: «Ибо, солнце очень жарит, не хватало ещё, чтобы к вечеру у тебя голова разболелась».        Сынён обустраивал беседку, развешивая гирлянды и устанавливая столы. Он также принёс с веранды стулья, кресла и два диванчика из ротанга. Остальные же на время подготовки к торжеству были отданы в подмастерья к Сяо Чжаню и Ли Мянь и пристроены к поварскому делу.       И всё это под пиво и музыку. Красота.       - Эй, а вам не кажется, что чего-то не хватает на столе? – привстав и ухмыльнувшись, спросил Вэньхань, когда приготовления были окончены, стол накрыт и все расселись кому где удобно.       Сяо Чжань и Ли Мянь, как ответственные за стол, подскочили, быстро оглядывая его: тарелки, палочки, стаканы, рюмки…       - Да, стратегический запас всё ещё в багажнике, - ответил он на их вопросительные взгляды, выходя из-за стола, а на вопрос Ван Ибо: «А чего не в холодильнике?» ответил, направляясь из беседки: - Там места нет, а в багажнике они тоже в холодильнике.       Вэньхань появился из-за поворота как раз под хохот рассказанного Сынёном анекдота:       - Вооот! – поднял он вверх большой чёрный полиэтиленовый пакет, где, судя по звуку, брякало больше десятка бутылок, - Вино, пара бутылок шампанского и даже кое-что покрепче! – и, подойдя к беседке, он снова поднял плотно набитый пакет и потряс им: - Забыли…       Пакет, видимо, пришёл к выводу, что его миссия выполнена, и решил устроить всем сюрприз. Его дно, не выдержав толкотни бутылок и нагрузки, лопнуло, и всё содержимое стремительно полетело на выложенную камнем дорожку. Уши дёрнулись и напряглись. Все, буквально все, вскрикнули, никто не остался равнодушным… Вскрикнули и замерли. А Вэньхань, под общее молчание, замахал руками, пытаясь хоть что-то поймать. Звон весёлым каскадом пронёсся по всей округе, а вслед за ним и крик Вэньханя:       - Сука! Как так-то! – и он с размаху шлёпнул рваным и, как ему показалось, пустым пакетом о дорожку, и что-то вновь дзинькнуло, - Бляяя… - тихо прошептал парень, приседая на корточки.       Вся компания медленно вышла из-за стола и сгрудилась в проёме беседки перед ступеньками, глядя, как красное вино, вытекая из брошенного пакета, словно кровь, растекалось между камнями, смешиваясь с осколками. Шампанское маленькими вулканчиками вырывалось из-под разбитых бутылок, создавая шипучую реку, а в местах, где оно соединялось с потёками вина, - кровавую пену. И всё это в купе с чем-то покрепче превратилось в груду битого стекла и ароматную лужу.       Тишина. Все стояли как вкопанные, глядя на этот апокалипсис. Солнце, которое ещё минуту назад казалось ласковым, теперь безжалостно освещало эту катастрофу.       Первым опомнился Исюань. Он, обычно невозмутимый, издал какой-то странный звук, похожий на всхлип:       - Ну, пиздец... приехали, – пробормотал он, глядя на красивое сочетание разлитых напитков.       - Бля, последние бабки, Вэньхань, - в тон ему буркнул Сонджу, - Что делать будем? – спросил Сонджу, чьи глаза ничего не выражали, - В магазине выходной. У них местная сходня сегодня в клубе, день села. И вообще не факт, что есть. Можно, конечно, спросить, кто здесь гонит самогон. Они ведь гонят? А? Так что делать будем? – повторил он вопрос.       - Просто поедим, – спокойно ответил медведь.       Все переглянулись.       - Шашлыки без употребления – это как песня без музыки.       - Ну, музыка как раз у нас есть, - Сынён указал на стоящую в углу беседки гитару, - Только лучше бы мы её раздолбали, чем…       - Песни под гитару без чего-нибудь покрепче – это просто грустные размышления о жизни, - не сдавался Сонджу.       - У нас, кажется, бутылок пять пива осталось… - виновато посмотрел на них Вэньхань.       - Не-а, не отдам… - Юй Бинь подлетел к начатой коробке с пивом и спрятал её за спину, - Нам ещё… - он неопределённо указал взглядом куда-то на островок с мангалом, - Ещё курица замаринована.       - Во-во, давайте ещё из-за пяти бутылок пива передерёмся, - вроде как хотел поддержать Вэньханя Сынён.       - Трезвая драка похожа на поединок кенгуру: тихо, без матов, - вновь философски заметил Сонджу.       - Ладно вам. Предлагаю всё пиво вылить в… - Ван Ибо повертел головой, и Ли Мянь, потянувшись куда-то за спину, подняла вместительную пустую вазу, - О, сойдёт. Кто будет поздравлять, тот и выпьет. Думаю, круга на два хватит.       - Ага, а глотать - кому сколько совесть позволит? - хлопнув в ладоши, ухмыльнулся Сонджу, - Ну, это хоть какой-то выход.       - Сейчас перекусим, а на вечер можно и по деревеньке пройтись, поспрашивать, может, кто гонит самогонку. Всё же деревня, должен же хоть кто-то… - поддержал Исюань.       - Я «за»! – сказал Сынён и взглянул на Юй Биня. Тот безрадостно и, видно, через силу кивнул головой и опустил на угол стола коробку с пивом.       - Вэньхань, там на траве… - Сяо Чжань указал пальцем на одиноко лежащую бутылку шампанского, которая, наверное, отскочив от ноги или от камня, отлетела и лежит целёхонькая на стриженом газоне, - Кажись, целая.       Все, как истуканчики, посмотрев в указанную сторону с надеждой, вновь застыли.       Вэньхань резко подскочил и, сделав пару шагов, аккуратно поднял с газона бутылку. Улыбнулся, разглядывая её, и поднял вверх:       - Цела! Рядом с камнем упала, но целая!       - Воу!       - Вау! Предлагаю смешать шампанское с пивом…       - О!       Парни стали подталкивать друг друга плечом, а Вэньхань, подходя к беседке, поцеловал бутылку и поднял её вверх:       - Спасительница…       Дно бутылки отлетело с такой силой, что поскакало по дорожке, как мячик, а содержимое вылилось светло-жёлтой пеной прямо под ноги парню, намочив кроссовки.       - Вэньхань!       - Комбо! Сука…       - Да твою ж мать…       - Да ты чё сегодня…       - Ты чего творишь, бро? - в один голос вскрикнули все.       - Круть, Вэньхань, ты сегодня в ударе, - высказал Сонджу: - Ты снова отнял надежду на «нормально посидели», заметь, не «отлично», а «нормально». Предлагаю вычеркнуть Вэньханя из списка претендентов на оставшееся пиво. Кто за?       Все в шутку подняли руки, но волк посмотрел только на смеющегося Сынёна, кивнул и, развернувшись, ушёл в сторону садового домика. Выделившись из толпы, за ним направился Сынён, а потом и Сяо Чжань.       - Чжань-гэ, ты куда?       - Помогу.       - Понял, - ответил львёнок и, подняв осколок разбитой бутылки за горлышко, уставился на груду битого стекла.       За ним к этой куче подошёл Сонджу и положил руку на плечо:       - Н-да, бро, очерёдность нарушена. Напиться ещё не успели, а весь алкоголь уже снаружи, - гоготнул Сонджу.              Ван Ибо.       Убрав последствия катастрофы и даже промыв с шампунем дорожку из садового шланга, потому что: «Да бесит этот запах, Чжань-гэ, воняет», Ван Ибо и Сынён, не выдержав несчастных взглядов друзей, и это в их-то день рождения, снарядились к единственному, кого знал львёнок, - старому лису, соседу дедушке Хау.       Сосед их встретил у калитки. У Ван Ибо вообще с детства сложилось впечатление, что их сосед днюет и ночует около калитки. Когда приезжали – он у калитки, когда уезжали - он вновь у калитки.       - Доброго вечера, дедушка Хау, а мы к вам за советом, - начали поклоном Ван Ибо и Сынён, - Не подскажете, где деревенские самогон покупают?       Тот гордо улыбнулся:       - Ну так у меня и берут, - ответил сосед, хитро щурясь и опираясь на высокую палку, - Он у меня – ух! На травах, яблочках и сливах…       - А можно нам купить бутылок пять? У нас большая компания! А то… - спросил Сынён уже более решительно.       - Слышал я. Да почитай вся деревня слышала. Гоните того парня взашей из деревни. Потому как, не припомню где слыхал, у каких-то народов есть поверье: кто зеркало разобьёт, семь лет несчастлив будет. Так вот, в деревнях тоже есть поверье: кто бутылку спиртного разобьёт, тот тоже не сыщет счастья. А по звону так ему век счастья не видать.       - Так самогон продадите или побоитесь, что проклятье на вас перейдёт? – спросил обиженный Сынён, нервно дёргая хвостом.       - Мы же купить хотим у вас, а не… - поддержал было его Ван Ибо.       - Да не психуйте, - дедок похлопал Сынёна по руке, - Нет у меня, сколько, двухлитровая бутыль стоит в погребе. Одна. Это всё, что есть. Только деньги мне не нужны, за услугу отдам.       - Какую? – удивлённо спросил лев, а Сынён подозрительно посмотрел на старика.       - Дрова сейчас начал колоть, спину прихватило… - старый лис головой указал на кучу дров в углу около ворот.       - Вам дров наколоть? – Ибо с улыбкой отозвался.       - Нет, для дров у меня время ещё будет. А вот час назад я на заводи сеть поставил, так некому завтра собрать будет. Там ловкость нужна, а до завтра спина, если и отойдёт маленько, то всё равно совсем не отпустит. Боюсь, впустую рыбу сгубил.       - А что, деревенских кого не попросите? – всё равно обида проскользнула у Сынёна.       - Ну так сегодня почитай всю ночь будут пить, куда им завтра в реку? Поутопнут ещё. А вы городские, много не пьёте, тем более и нечего вам сегодня.       - И лодку доверите? – спросил Ван Ибо.       - Отчего же нет, доверю, конечно.       - Хорошо. Но мы можем и просто помочь. Просто так. И дрова просто так наколоть тоже можем помочь.       - Ну уж нет! Вы всё переделаете, а мне что потом делать? В телевизор смотреть? Нет, сам потихоньку наколю, - и старик, указав рукой, обратился к Ван Ибо: - Ибо, ты в подвал спустись, здесь за углом увидишь, а там на третьей полке справа бутыль в деревянном ящике стоит.       Прощаясь с дедушкой Хау, парни пообещали, что подойдут к вечеру. А Ван Ибо, обернувшись, ещё раз кивнул и с улыбкой сказал:       - Спасибо вам. А счастье нашему парню мы как-нибудь да вернём.       Все сидели и хмурились, глядя на бутыль самогона.       - Отродясь не пил такого, - под хихиканье Ли Мянь тихо сказал Исюань, - Как-то не доводилось…       - Да ладно вам, - Сонджу, весело хохотнув, протянул руку и взял бутыль, выдернув кляп из горлышка. Принюхался и резко отодвинул самогон от носа, - Он из нашатыря и мухоморов это зелье варил, что ли? - сдавленным голосом спросил он.       - Аккуратней, - Юй Бинь подхватил опасно наклонившееся горлышко бутылки и снова засунул кляп в неё.       - Дай понюхать, - протянул руки Вэньхань.       - Нет! – вскрикнули все, даже Ли Мянь, а Сонджу обнял бутылку.       - Да чё орёте? – испуганно дёрнулся волк, - Дай из своих рук.       Ему вновь открыли бутылку, чуть наклонив её, и волк даже смог слизнуть пару-тройку капель, скуксился, вытащив язык и крякнув протяжно и хрипло:       - После рюмки такого мы все зомби, - вынес свой профессиональный вердикт.       - Вот как такое в себя залить-то? Заткнув нос и завязав глаза? – Ван Ибо как бы у всех спросил, но посмотрел на вислоухого.       - А глаза зачем? – резонно спросил Исюань.       - Чтобы не видеть, как вас корёжить будет.       - Слушайте, если все не против, я смог бы кофейный ликёр приготовить. Но убьём минимум полчаса, - приподняв плечи, предложил Сяо Чжань, - Мне ещё нужно будет пиво, всё, что у нас есть, и кофе с сахаром, - все удивлённо посмотрели на кролика, - Ну, это как пунш, только ликёр.       - Чжань-гэ, ты и ликёр умеешь готовить? – тот ответил кивком.       - Правда, крепость упадёт на одну треть или одну четвёртую градусов.       - И что? И даже вонять не будет самогоном? – подошёл к нему кабан с бутылём, обходя Вэньханя по большому кругу. Просто так, не суеверие, нет.       - Точно не могу сказать, чем будет пахнуть, но точно не самогоном. Кофе, солодом…       - Готов ассистировать, - кивнул тот, всё так же обнимая бутылку.       - Я бы взял Юй Биня, мне с ним сподручней.       - Тогда втроём, - и, кивнув ноше в своих объятиях, продолжил: - Я тебя никому теперь не отдам.       Если кто-то и отнёсся с недоверием к напитку из самогонки, пива и кофе с сахаром, то после дегустации получившегося продукта все показали палец вверх. Даже Ли Мянь заверила, что этот напиток вкуснее, чем то вино, что разбилось. Только вот крепость Сяо Чжаня смущала: уж слишком ликёр щипался во рту.       Солнце клонилось к линии заката, окрашивая небо в тёплые медовые тона. В воздухе витал аромат кофе со спиртным и компания радостно расселась во второй раз за стол, где уже красовались три графина с содержимым красивого цвета кофейного ликёра. Остальные три литра отдыхали тут же, в холодильном боксе на веранде, в кастрюле.        Ван Ибо вновь понюхал не совсем холодный напиток:       - Чжань-гэ, ты… - пока львёнок искал подходящее слово, в разговор вклинился Сынён:       - Н-да, час потеряли, но зато… - Сынён поднял бокал и показал палец вверх.       - Не мелочись, успеем. Сынён, предлагаю начать торжество с поздравления тебя. Ты хоть и на год, но всё же старше, так что, Гэ-гэ… - он повернулся, гыкнув на едкое: «Ах, ты ж…», поднял бумажный пакет, обращаясь к кролику: - Чжань-гэ, ты чего сидишь? Мы же договорились.       Тот подскочил и поднял свой бокал:       - Сынён! Поздравляем тебя! Успехов, долголетия и всего наилучшего, и пусть все твои желания исполнятся. Счастливого дня рождения, Чо Сынён!       - Брат, с днём рождения! – добавил Ван Ибо и протянул пакет, - При разливе прошу не забыть дарящих.       Сынён принял подарок, взвесив его в руках, а затем достал из пакета деревянный короб с выжженной на крышке головой лошади и прочёл:       - Leopold Gourmel. Ибо… - он, сдвинув крышку короба вверх, продемонстрировал трёхлитровую бутыль эллиптической формы. Он силился что-то сказать, открыв рот, но произнёс только: – Простите, но нет… - и, закрыв крышку, прижал короб к груди, - Не-а.       - Жадюга! Ладно, нам и этого – во, - засмеялся Ван Ибо, проводя пальцем по горлу, кивнув на графины.              Сяо Чжань.       И зазвенели бокалы, произносились тосты. Голоса не умолкали ни на минуту. Парни, то один, то другой, по очереди рассказывали истории или, смеясь, вспоминали эпизоды своей жизни, вызывая общий дружный хохот. Салаты исчезали с тарелок с космической скоростью. Разогретые в очередной раз горячие блюда благоухали, обещая накормить много и вкусно.       Но с каждым выпитым бокалом ликёра атмосфера менялась. Границы приличий быстро размывались, как акварель под дождём. «Сколько же градусов в этом напитке?» От каждого сказанного слова уже становилось смешно, а в глотке пекло так, что даже солод не смягчал. Смех становился всё громче, порой переходя в неконтролируемый хохот. Тосты - длиннее и бессвязнее, сбивчиво пересказывающие истории, которые, казалось, были понятны только говорящему.       Ликёр больше не разливался по графинам, а черпался ложкой для соуса прямо из кастрюли, которую водрузили на середину стола.       Слушая очередной тост, или это была история, длинная и отчего-то показавшаяся ему бессвязной, у Сяо Чжаня в ушах вдруг пропал звук. Он, полузакрыв глаза и выставив локоть на стол, положил голову на ладонь, рассматривая всех. Это тоже было интересно.       Чуть порозовевший от алкоголя Исюань смеялся сдержанно, хоть и от души, приобнимая пьяненькую Мянь-Мянь. А та, словно вторя ему, так же прыснула на очередную шутку, высказывая свои комментарии, поглядывая почему-то на него. Вэньхань и Сынён давились смехом, пихая и перебивая друг друга, тоже глядя на кролика. Сяо Чжань улыбался им в ответ. Сонджу смеялся… нет, Сонджу гоготал очень эмоционально и красиво. Но красивее всех всё же смеялся Ван Ибо. «Какой же он красивый… и красивый тоже, а ещё он очень красивый… Тааак… Я повторяюсь? Да с чего бы, я же не пьяный или... И чего дед намешал в самогон? Может, и вправду из мухоморов?»       И здесь слух вновь проявился. Оказывается, Юй Бинь громко рассказывал историю их с Сяо Чжанем знакомства, особо выделяя их посиделки на горшках:       - И с тех пор, когда кому-то из нас хотелось что-то рассказать другому на тихом часе, мы отпрашивались в туалет. Сначала один, а потом и второй. Снимали трусы и шушукались, сидя на горшках, а затем тихонечко хихикали, что горшки к задницам прилипли, и спорили, у кого горшок дольше не отлипнет. Было весело, да, Чжань-Чжань? - тот пьяно кивнул, - Правда, нас спалил Со Вэудин, ябеда нашей группы, и нас больше вдвоём не отпускали в туалет.       «Хорошо-то как. Уютно», - кролик от умиротворения прикрыл глаза. А потом кто-то опять начал поздравлять именинников, говорил долго и путано, коверкая слова и нежно толкая Сяо Чжаня в плечо, вырывая из сладкой дрёмы. Он приоткрыл глаза, а затем включились и звуки происходящего: «Ааа?» Оказывается, на фоне громкой музыки поздравляли его самого, да ещё и какие-то незнакомые лица. Зачем? За что? Почему его? И вообще - кто все они? «Да пофиг», - тут же решил он и взял предложенный незнакомой девушкой бокал.       После выпитого Сяо Чжань почувствовал, как в душе, где-то внутри него, зарождается новое, другое чувство. И это было не то тихое, интимное уют, которое он ощущал мгновение назад. Это было колкое и энергичное, какое-то живое чувство: «натвори».       - Так, - заявил он, и к нему повернулись несколько пар глаз, в которых он узнал только Юй Биня и Сонджу, - Есть не хочу, спать не хочу… Выпить и танцевать. Да, хочу выпить за здоровье именинников, - язык слушался плохо, медленно произнося слова, но все присутствующие его поняли.       Затем события теряют свою конкретику, становясь похожими на размытые цветные пятна и выхваченные из реальности картинки.              Картинка первая:       По мере того как к нему возвращаются фокус и звуки, Сяо Чжань понимает: он танцует. И по тому, как к нему прижимаются, - танцует в толпе. Он прыгает, отрываясь от земли, вскидывает вверх руки, которые кто-то держит, поворачивается, шагает и запинается об кого-то, свалив того на землю, чуть не сев на него. Нет, он, конечно, слышал музыку, слышал, что она есть, а медленная она или ритмичная - разве важно? Но то, что он танцевал в паре с кем-то, его это удивило.        Помогая подняться с земли той самой девушке, что сидела рядом с ним за столом, он хохотал от души, чуть снова не завалившись на неё. Ему показалось очень смешным, что она свалилась как кегля – ТЫЦ! А та, обхватив его шею, прошептала на ухо:       - Пошли со мной, - и дунула в ухо.       На самом деле, это было неприятно. Он отодвинул её, насколько смог, вглядываясь в лицо напротив. Где-то на подкорке головного мозга возник образ Ван Ибо, дожиравшего ухо этой девушки и выплёвывавшего её хвост:       - Шиншилла? Ты шиншилла? Как…       - Она белка, - тут же раздалось за спиной.       Сяо Чжань развернулся, и локация сменилась. Оказывается, они танцевали на островке, где стоял мангал, сейчас сдвинутый в сторону, а за спиной танцевали Исюань с Ли Мянь и Сонджу с Юй Бинем, и никого незнакомого?       Сяо Чжань так растрогался, что его на самом деле не бросили, как он подумал сначала, что захотелось зачем-то обнять их всех и сказать, что он чуть не потерялся. Но сказал:       - А давайте за именинников!       Все радостно поддержали и, зашумев, направились в беседку, а его развернули за предплечье.       - Я Шу-Шу, - и она протянула бокал с напитком, пахнущим кофе, - Тебе. Я предлагаю пойти в клуб, чего весь вечер здесь торчать. Только заскочим ко мне.       И кролик кивнул, допивая ликёр:       - А пойдёмте все в клуб! – крикнул он через поток цветных всплесков.              Картинка вторая:       Сознание возвращалось обрывками, и Сяо Чжань никак не мог сориентироваться. Где он? Что это за место? Оглушительный шум… Кто-то визжит? Кого-то бьют или даже…       Времени на раздумья не было. Привычными движениями он ощупал себя – телефона нет. «Забыл, потерял, украли? Жаль, надо бы полицию вызвать», - пронеслось в голове. Он быстро огляделся. Улица. Фонарь где-то там… В общем, освещение плохое. Он сидит, нога на ногу, на лавке или бревне. Да какая разница, где он и как тут оказался! Судьба! Видно, она его сюда прислала, чтобы спасти кого-то. И он побежал на звук.       Калитка, поворот, какие-то колючие кусты, путающие ноги. В памяти всплыл только «терновник». И летающие мячики? Или это шмели такие огромные? Или это он такой маленький стал? Всё так неясно. В сумерках уже и не разобрать. «Ручные, что ли, раз не пугаются?» Он решил, что эти мохнатые бочонки должны его сопроводить к нуждающемуся, но в руки те не давались. А визг не прекращался.       - Это вы что ли орёте, чумные? Кто? Кому больно? Кому помочь? – громко приговаривал кролик, махая руками.       Он бросался то влево, то вправо. Ноги хлюпали и вязли в чём-то, а он пытался поймать хоть кого-нибудь из шмелей и расспросить, у кого несчастье. Кусты кололись и, как путы, сковывали ноги, лишая манёвренности. И вдруг… шмели растаяли, а под ногами сильнее зачавкало. «Здесь недавно прошёл дождь?» Ноги разъехались, но он не упал. Ну да, вот и вспышка света, эта гроза? Вспышка зажглась и погасла. И гром, глухой такой: вяяяк-тыщь. Необычный гром. Ну да, так и шмели необычные… Послышался топот ног, быстрый, где-то сбоку.       - Где?! - успел только спросить Сяо Чжань, и ему ответили:       - Там! - откликнулся незнакомый женский голос.       Может, кто-то и не понял бы, но Сяо Чжань сразу всё понял. Кто-то «там» ждал его помощи. И он снова побежал на неприятно режущий слух звук. Забор перед ним вырос неожиданно. «Штакетник» - сразу определил он. И, пнув три раза ногой, влез в образовавшийся лаз, припадая на четвереньки. Ещё пяток шагов и… рука сама наткнулась на ручку. «Дверь? Портал!» - осенило его, и Сяо Чжань рванул её на себя и куда-то зашёл.       То, что он увидел, превзошло всё, что он успел себе надумать. Лесной житель, почему-то связанный за задние ноги, был подвешен за крюк в потолке,       - Да кто посмел-то? Изуверы… - слово-то какое вспомнил, само на язык легло. Он посмотрел в морду визжащего, а морда на него: - Ты красивый, - морда замолчала, а Сяо Чжань нежно провёл пальцем по шелковистому пятачку: – Ты родственник Сонджу? В гости шёл? Вот же сволочи… - и бросился развязывать узел, который не поддавался пальцам, - Правильно Сынён не доверяет киношным финтам, нож нужен.       Ножа рядом не оказалось, но лежал какой-то огромный тесак, который и в руки-то страшно было взять.       - Сейчас, - прошептал он кабанчику, пройдясь по лохматому бочку рукой и вцепился в узел зубами.       Пара секунд - и животинка упала чуть ли не ему на ноги, вскочила и отбежала от него. А потом начала носиться по кругу, снова визжа.       - Ну всё, родственник, валим, - он сделал шаг к двери, но оттуда послышались шаги и разговор, - Туда нельзя, - сказал он кабанчику, и взгляд упал на противоположную стену. Вертушка.       Он помнил, когда ещё жил с тётушкой в деревне, на двери туалета была такая же вертушка, только маленькая. Она его всегда манила к себе, но тётушка не разрешала ходить туда, боясь, что он упадёт в огромную дыру.       «А раз эта вертушка, то здесь и дверь имеется», - своей логикой кролик всегда гордился.       Сяо Чжань крутанул деревяшку и толкнул. Оказалось, это были небольшие ворота, двухстворчатые. Вдвоём они выскочили на улицу, и ему уже хотелось бы сказать, что «вместе они побежали в закат», но кабан один убежал куда-то в ночь, оставив его посреди деревенской дороги.       - Да куда ж ты! – крикнул было он и тихо добавил: - Мне кажется, нам в другую сторону…       - Ой, и правда, в другую, - к нему подбежала та самая девушка-шиншилла, с которой он танцевал там, во дворе дома львёнка, материализовавшись из ниоткуда. «Да ты-то здесь откуда?» - молча удивился вислоухий, - А я выхожу, главное, а тебя нет, думала, ты обратно ушёл. Но вообще-то я быстро переодеваюсь… - щебетала она, не давая ему сказать ни слова. А на заднем плане, из сарайки, уже зазвучали крики. «Надо валить!» и он, не сопротивляясь, дал себя увести.       Остановившись у неярко светящего фонаря, излучающего какой-то зеленоватый свет, девушка всё не затыкалась. А он бы очень хотел спросить, например: где они? И вообще, где все? Куда они идут? И где мой лев? «И вообще, я здесь человека спасал… Ну, не человека, конечно, но всё равно запыхался и пить хочу…»       - Я бы выпил чего-нибудь, - со стоном произнёс он и присел на корточки прямо посреди дороги, давая понять, что не сделает и шагу без ответов на свои незаданные вопросы.       Ему сразу же протянули стеклянную бутылку. Форма бутылки, тиснения на стекле уже подсказывали, что именно он держал в руке, но для верности он напряг зрение:       - «Фьюджи», - прочёл Сяо Чжань и улыбнулся, давая себе повредничать, - Я не пью минералку, это… - его перебили ласковым голосом, потянув вверх, заставляя встать:       - Это не минералка, пей, у деда стащила.       - Тебе запрещают пить? – очень удивился он и, под тихое хихиканье и кокетливое «Конечно», выпил, утоляя жажду огромными глотками.       И вновь он закружился в цветных бликах, отражённых в разноцветном блеске калейдоскопа.              Картинка третья:       Постепенно возвращаясь в сознание, Сяо Чжань не мог понять, куда его закинуло в этот раз: где он находится, что это за сцена, куда вели ступеньки у стены, у которой он сидел. Оглушительная музыка била по ушам, раздражая перепонки, а вокруг толпились люди. Они дрыгали ногами, вскидывали руки кверху, прыгали, а кто-то приседал, виляя бёдрами. «Они танцуют? О, значит, я всё же добрался до клуба, и где-то здесь должны быть все наши. Может, со сцены позвать? А что, хорошая ведь идея!» и парень крякнул, вставая. Его дёрнули обратно, он сел и… о, небеса! Его запястье обвивал хвост, и не просто хвост, а хвост с кисточкой!       - Ибо! - он притянул запястье к щеке и потёрся о шелковистую кисточку, - Наконец-то, Ибо!       - Ммм, приятно, но зови меня Бо-Бо, а вообще я Кианг Бо, - на него пахнуло перегаром. «Или это от меня?»       - Бляя, ты-то ещё кто? – он смотрел в красивое лицо молодой девушки-львицы.       - Твой шанс вырваться из этой деревушки. Всё, пришёл в себя, - девушка встала и, обвив хвостом его талию, подтолкнула его к выходу из зала, - Нам здесь больше нечего делать.       - Но мне нужно… - отпихнул он девушку, - Я с друзьями здесь, и я…       Она рыкнула, заставив пригнуться всех, кто был рядом в этом полупустом фойе клуба.       Его снова куда-то тянули.       Парк не парк, но какая-то аллея. Львица трещала о своих планах, вплетая туда же и жизнь Сяо Чжаня, смеясь, рассказывала, кто она, кто её родители и сколько ей лет, всё внимание упирая на то, что это, конечно же, судьба:       - А как иначе? – крепко держа вислоухого за запястье, рассуждала львица, - Смотри, я не хотела идти на эту дурацкую вечеринку. Мне их и в городе хватает. Я приехала спокойно отдохнуть. Но она настояла, чтобы я пришла в клуб, чтобы познакомить меня «со своим парнем», - кто «она» и кто тот самый «парень», для кролика было непонятно. Хотел ли он это знать? Нет. Он гордо игнорировал девушку, а та начала смеяться: - Ну и познакомила на свою беду! Теперь её парень - мой.       - Мне всё равно, вы все мираж в моей голове, - он даже что-то наподобие «психанул»: остановился, дёрнул руку, но, кажется, его и не собирались слушать.       - И понимаешь, ещё и драться полезла. Машет ручонками, кричит, хабалка… Она точно тебе не пара, - резюмировала она, - Я твоя пара.       - Ааа? Нет! У меня есть уже человек, которого я … - громко сказал Сяо Чжань и попытался вырвать свою руку.       Но конец его фразы потонул в рыке девушки. Он склонил голову и прикрыл глаза.       - Успокоился? Или ещё раз порычать, чтобы до тебя дошло, чей ты теперь? - и вновь она стала пересказывать все свои планы, только уже не смеялась.       Сяо Чжань её не слушал, он думал, как бы сбежать, чтобы его не расплющили по земле: «Ничего, - подбадривал он себя, - Я же кролик, я быстрый, я убегу. Вот сейчас, прямо сейчас…»       - Что это за здание? – он указал на двухэтажное здание посреди сквера.       Девушка остановилась и огляделась:       - Мы в местном парке, значит, администрация деревни.       - А вот то, что за сараюшка? - просто спросил он, потому что обрыдло уже слушать, что она думает о его будущем.       - Не знаю, может, туалет. А ты чего, тоже не местный? Я же говорю, судьба.       - Я в туалет хочу, отцепи меня, - и вновь дёрнул рукой.       И как ни странно, его отцепили и даже подтолкнули, сказав в напутствие:       - Недолго.       Сараюшка действительно оказался туалетом. Сяо Чжань заметил, что постройка стоит в густом, разросшемся кустарнике, оплетённом стеблями хмеля, который высился почти до крыши здания, и в тени. Свет закреплённой лампы на здании не доходил сюда. Может, специально так повесили лампу, чтобы освещать только парадный вход, а может… Он одёрнул себя: «Что за херню я думаю, бежать нужно!» Но сначала он и впрямь зашёл в первую попавшуюся дверь. «М» или «Ж» - было уже не важно.       Кролик специально не закрыл дверь, чтобы ЭТА слышала: «Я не вру, я здесь, я ссу», - усыпляя, так сказать, бдительность.       Смачно журча струёй, под хихиканье девушки, он всё никак не мог решить, куда, в какую сторону рвануть. «Мне двадцать три, я уже взрослый, у меня есть парень, есть диплом. Так почему я убегаю от девушки, которая старше меня всего на пару лет? Да потому что жить хочу! Окей! Потому что девушка - психанутая львица, которой рычать, как одуванчики сдувать, ага… Думай-думай, Сяо Чжань. Ладно, как говорит львёнок, план простой с одним пунктом: «Как получится»».       Быстро застегнув ширинку, он как можно тише, по стеночке, направился к кустарнику и, встав на четвереньки, пополз под него. Кустарник встретил его как родного, даже протоптанной тропинкой, ведущей куда-то к зданию, а потом и вдоль стены. «Будь я ещё пьян, решил бы, что пробираюсь тропинкой Алисы из Страны чудес, но там…»       Он не успел. Ему начали кричать, и уже слышался топот каблуков.       Девушка, крича и злясь, бегала вокруг туалета, вокруг кустарника. Сяо Чжань затих, передвигаясь медленно и чуть дыша. «Это что, дыра? Дыра куда?»       И здесь она зарычала. Громко. Во всю мощь.       Кролик упал лицом в землю и тяжело задышал. Раскатистый звук парализовал конечности и придавил тело, не давая вздохнуть полной грудью. И вдруг: «Она что, она идёт ко мне? Только не это!» Ещё чувствуя воздействие рыка на себе, он ясно услышал приближающееся шуршание ветвей. За спиной словно выросли крылья, и они протащили его тушку в ту самую дыру. И всё, занавес закрылся, потому что снова два рыка подряд.              Пение птиц - вот что его разбудило. Или затёкший бок, или разнывшаяся спина. Хотелось выпрямиться, потянуться, смачно зевнуть и… не хотелось ничего из этого. Потому что спину тепло подпирали, а под ним была удобная ямка, немного жестковата, да, но это же не их мягкая кроватка в уютной квартире. Он немного пошевелился, приноравливаясь к тёплой ямке под собой, и почувствовал, как тепло за спиной колыхнулось: «Львёнок проснулся» - и его лизнули в щёку.       - Ибо, кх-кх. Фуу, что ты ел вчера? – болезненно хныкая, но всё же улыбаясь, Сяо Чжань повернул голову и открыл глаза.       Вскрикнув, он закрыл глаза и рот руками. Вдох-выдох. Открыл глаза. «Нет-нет, ещё одна попытка…» и вновь закрыл глаза. Вдох-выдох. Открыл глаза - ничего не изменилось.       Огромная, лохматая голова с высунутым языком смотрела на него и улыбалась. «Чёрный Сисси Блисси из Хаги Ваги, - кролик снова закрыл глаза, - Меня ещё не отпустило? Это же не может быть Сисси Блисси? Их не существует. Пожалуйста-пожалуйста» - но, открыв глаза, монстр не исчез. Он вновь прикрыл глаза, рассудив здраво: монстр спал со мной, грел меня, значит, жрать не собирается. Он вновь повернулся и посмотрел в улыбающийся оскал и поднял ладонь в приветствии:       - Привет, я кролик Сяо Чжань, а ты? Ну да, ты же знаменитый Сисси Блисси, – язык монстра прошёлся по его пальцам, - Нет-нет-нет, не надо, я невкусный. Ты позволишь мне уйти?       Тот оскалился в подобии улыбки, показал не только язык, но и нестройный ряд зубов, острых и торчащих в стороны.       - Нет-нет, не надо, не улыбайся и не смотри на меня так… - прошептал кролик.       А тот вновь лизнул и снова зашевелился, завертелся, приподнимаясь.       - Да чего ты? Чего? Ляг, ты пугаешь меня! - и Сяо Чжань уже был готов увидеть руки, ноги, туловище, но… у этого были лапы. Лапы и хвост!       - Хм, - хмыкнул он, - Ты что, ты - собака, что ли? Чертяга, а напугал-то!       Вывернув себя из небольшого проёма дыры, у вислоухого возникла дилемма: пойти наугад, спрашивая, где дом семейства Ван, или, как он помнил, сегодня понедельник, и значит, в здании администрации, или чьё бы ни было это здание, должен быть рабочий день. Он вылез из кустарника так же, как и залез сюда, на четвереньках. Пара движений привели его опорно-двигательный аппарат в вполне сносный порядок, чтобы выглядеть как прямоходящая особь. Отряхнул голову от земли, уложил чёлку, поправил одежду и направился к парадному входу.       Никто и не предполагал, что будет легко войти в доверие к консьержу.        - Ну, а по стационарному телефону я могу позвонить? Его же я не смогу украсть, - но старик был непреступен, - А! Я ещё здесь знаю старика, ой, дедушку Хау.       - И чего? Я его тоже знаю. Наш учитель химии, правда, лет пять как на пенсии. Его все в деревне знают. У нас вообще все всех знают. А вот тебя никто не знает.       - Дядюшка, меня зовут Сяо Чжань, я из города, с друзьями приехал. Я вам дам номерок, а вы позвоните и только два слова скажите: «белый кролик», и вам сразу скажут, как меня зовут.       - Ты мне сам себя назвал, зачем мне звонить и спрашивать у других? И вообще, может, это такое кодовое слово. Я скажу «белый кролик», и у меня, не знаю, деньги спишут с банковского счёта или, скажем там…       - Аааа… - кролик схватился за голову, - Какие деньги через стационарный телефон, дядюшка? А знаете что? – Сяо Чжань встал в решительную позу: - Я сейчас орать начну…       - А я участкового вызову.       - А давайте. Может, хоть он не таким чёрствым окажется и позвонит моим друзьям.       - Ой, да на, звони… Прямо уж и поговорить не мог со стариком, - он выставил на стойку телефон, - Крутить-то знаешь как? А то вы, молодёжь, всё тыкаете в своих мобилках, тыкаете. Хих, белый кролик. Я за свою большую жизнь ни разу не встречал парней белых кроликов, может, ты крашеный…       Ему откровенно было плевать на болтовню заскучавшего старика. Он набрал на диске такие знакомые цифры, ожидая длинные гудки. Ведь пока поймут, чей это телефон звонит, пока определят, где тот звонит… Но ему ответили сразу:       - Да? – прозвучало резко.       - Ибо… - эмоции перекрыли лёгкие, а в горле откуда-то появился ком, мешавший говорить, - Я… я…       - Просто скажи, где ты? Я уже в машине, - и он услышал, как тот, нажимая кнопки, сказал: - Отбой. Скажи всем: нашёлся.       - В администрации.       Он положил трубку и развернулся на выход.       - Эй, Сяо Чжань! И что, и впрямь белый? От природы?, - он кивнул, не поворачиваясь, - Ишь ты. Ну так ты это, здесь обожди друзей.       Но он вышел на крыльцо. А присев на бетонную, ещё холодную ступеньку, к нему степенно подошёл Банни. Он ухмыльнулся:       - Надо же, тебя Банни зовут. Ты совсем не похож на Банни, хм, - он погладил огромного пса, который, лёжа у него в ногах, замахал хвостом, - Спасибо тебе за ночь, и знаешь, тебе сейчас стоит уйти, а то я очень страшно выгляжу, когда реву. Ну, знаешь: сопли, слёзы в три ручья из каждого глаза… А реветь я буду. Вот сейчас Ван Ибо приедет – и буду.              Ван Ибо.       После душа они закрылись в комнате и сели на кровать. Нужно было о многом поговорить и рассказать.       - Просто скажи, что ты не сбежал от меня с кем-то. При парнях стыдно было спрашивать, - тихо начал лев, нервно шевеля хвостом по одеялу.       - Ты чего? Это я думал, что ты меня… Я же, когда очнулся, танцую с шиншиллой, кажется, Шу-Шу, - Ибо дёрнул бровями и посмотрел на кролика, - А тебя нет рядом. Какие-то люди незнакомые пляшут… А тебя нет.       Сяо Чжаня резко опрокинули на постель и вцепились кусачим поцелуем в губы. Первый за время их встречи сегодня. Поцеловал и замер на мгновение, как будто размышляя, стоит продолжать или нет. Но только на мгновение. Язык скользнул в рот, проходясь по нёбу, зубам, заигрывая с языком кролика, как будто делая ревизию. Но от него отстранились, и это было странно.       - Ты…       - Я хочу всё рассказать сначала, чтобы ты решил, а нужен ли тебе такой недотёпа и трус.       - Я давно уже решил: ты мне нужен любой, - и он потянулся за поцелуем.       - Да подожди ты, - уклонился тот, - Я ведь очнулся, а тебя нет, и я засомневался в тебе. Все здесь, а тебя нет, а вокруг незнакомые парни, девушки. Подумалось сразу о плохом.       - Ничего не понял, но ты мне всё ещё нужен, - улыбнулся львёнок и поцеловал его. «Небо, наконец-то он со мной, рядом. Наконец-то», - Рассказывай, что было дальше.       - Ладно, только ты сначала расскажи, где был ты?       Они устроились, сидя в кровати и подперев спины подушками. И близко-близко.       - Хорошо, только вкратце. Ок? – ему кивнули, - Ты облокотился на меня и задремал. А я вспомнил, что мотоцикл так и стоит за воротами, и попросил Вэньханя завести байк во двор. Он ушёл, а вернулся с компанией местных. Пообщались, вроде неплохие ребята. Пили, ели, пошли танцевать. А эта Шу-Шу повадилась Вэньханя приглашать, всё его тянула: «Пошли, да пошли танцевать», крутится около него, то сарахульку, то эгьё покажет. В очередной раз, когда она вытащила волка танцевать, Сынён и психанул. Как грохнет кулаком по столу, и давай тарелки валять на пол. Ли Мянь первая успела к нему подскочить, иначе полстола бы на пол покидал. И орёт: «Сука, да нахер всё!» - подпрыгнул и рванул в дом. А пробегая мимо, ещё и толкнул эту парочку. Те упали, и главное, так упали ещё: она на него. Ну и эта Шу-Шу взяла да чмокнула Вэньханя, и надо же, в это время на пороге обернулся Сынён и как заорёт: «Сука!» - и убежал в дом. Вэньхань стал скидывать девицу от себя, а та вцепилась, смеётся дико и не отпускает. Только местные её и отцепили. Вэньхань за Сынёном, а тот закрылся и не пускает никого. Подозреваю, что ревел. Вэньхань поднялся в нашу комнату и звонит ему, а тот злой, на эмоциях, маты ему строчит, обвиняет. Волк мне смс-ку шлёт, типа, что делать? Я тебя Юй Биню поручил и пошёл этих долбоклюев мирить. Пишу: объясни ему текстом, слушать сто пудов не будет, а прочесть - прочитает. А здесь – бам! - Сынён пишет, совета спрашивает: мол, как я думаю, не интрижка ли у волка? А потом, видать, прочёл то, что Вэньхань ему настучал в смс-ке, снова мне написал, мол, помоги, не знаю, как теперь с Вэньханем помириться, ну чтобы там и гордость, и совесть, - кролик хмыкнул, замечая: «Ну, Сынён, ну, лис», а Ван Ибо продолжил: - Я ему написал, что нужно. А здесь Вэньхань пишет, что вроде как лис идёт на контакт, и, спрашивая, что ему ответить, направляет мне моё же сообщение, только уже как от Сынёна. Я ответил. Затем Сынён мне направляет моё же сообщение, только как от волка, и спрашивает: «Что ответить?» В общем, я в ахере был, когда мои же собственные смс-ки, пройдя через цепочку "Я-Вэньхань-Сынён" и в обратную сторону, возвращались ко мне же. Этот «телефон доверия» с самим собой длился, наверное, около часа. Я задолбался, - и он хмыкнул, - Но по итогу мы помирились. Клянусь, это моя первая и последняя самоссора через смс-ки и двух долбоящеров. Ну, а когда я вышел из дома, тебя не было. Тебя и этой Шу-Шу. Я слышал, что ты звал всех в клуб, но все, кроме тебя, были здесь. Ну и… мы пошли искать тебя.       - Ты искал меня?       - Естественно. Всю ночь, - почему-то виновато и шёпотом сказал Ван Ибо.       - Я не знал… Прости, но я даже не смогу тебе ясно пересказать, где я был, куда шёл… только свои ощущения и… картинки? - ему улыбнулись и на плечо положили голову.       - Давай всё, что есть.       После рассказа Сяо Чжаня о первом эпизоде возвращённого сознания Ван Ибо поднял голову с плеча и тихо прошипел в никуда:       - Вот гадина, - и продолжил уже нормально: - Я это и слышал.       - Ну и я думаю, что мы тут же с ней и ушли, - а на вопросительный взгляд ответил, - Я этого не помню, но знаешь, я же когда очнулся на лавочке и услышал визг… - и он рассказал о втором прояснении осознания, самом таинственном и странном. Даже сейчас он не мог бы объяснить ни шмелей, ни голоса, ни портала.              - Чжань-гэ, - смеялся Ван Ибо, - Мы эту тётку встретили. Мы ей: «Не видели?», а она нам: «Тоже гуй забрал» и давай трещать про огромного гуя в теле кабана, которого сын с охоты приволок. А пока сын за помощью к другу ходил, а она за чаном вышла, тот превратился в гуя и утёк. И мало того, говорит, вниз головой развязался и ворота открыл, так ещё и забор поломал и всю клумбу с розами потоптал своими копытами. И давай нас этим гуем стращать, - закатывался Ван Ибо.       - Это чего? Это я выходит… Вот дебил.       Львёнок перестал смеяться. Одному смеяться не смешно.       - Ты зачем этого гуя освободил-то? Тётку, мужиков перепугал.       - Хрюшку стало жалко, - и уголки рта поползли вниз, - У него такой пятачок симпатичный и, знаешь, он ещё такой гладкий-гладкий. Пятачок. Вот идиот! Я ведь себя героем чувствовал. Ещё эти розы-шмели… Блиииин!       - Ну ты чего, эй, конечно, ты герой. Зверька спас. Дикого. Злого, - Ван Ибо взял его лицо в ладони и прошёлся поцелуями по «куда попадёт», - Ну, а как в администрацию попал?              Когда всё было рассказано, эмоции выплеснуты и даже пара-тройка ручейков стёрты с щёк вислоухого, они обнялись и крепко заснули, проспав полдня не шелохнувшись.