Если хватит шагов

(от лица Фелл-Дрима) Я тихо закрываю дверь ванной и поворачиваю ключ. Он щёлкает, но мне всё равно кажется, что звук разносится на весь дом. Зеркало треснуто в углу, словно отражение решило не держать мои глаза. Я сажусь на край ванны. Штаны уже сняты. Бельё — выкинуто. Ножницы, игла, аптечка. Привычные инструменты. Моя хирургия стыда. > Рана открылась снова. Маленькая трещина — но горит как портал в ад. Там, где Инк не пожалел руки. Игла входит в плоть. Медленно. Без обезболивания. > Я научился шить себя сам, когда понял, что никто не будет. --- В дверь кто-то стучится. Раз — и сразу тишина. Я замер. — Я… — раздаётся голос. Глухой. Немного хриплый. Даст. — Я не закрыт, — отвечаю я тихо. Полушёпотом. Как всегда. Дверь скрипит. Он заходит. --- На секунду — мы оба молчим. Я сижу, голый по пояс. Игла в руке. Кровь на бедре. Мои глаза — в полу. Он смотрит. Не делает шагов назад. И не приближается. Просто стоит. Молчит. > Не смотри. Я сейчас красивый — не для тебя. Это моя красота боли. Не для чужих глаз. --- — Прости, — выдыхает он, всё же закрывая дверь за собой. — Я не знал… — Всё в порядке, — говорю я, чуть улыбаясь. — Я просто… уронил ножницы. Он не верит. Но не спорит. --- Я снова наклоняюсь. Беру иглу. Пытаюсь вставить в ткань, но руки дрожат. — Помочь? — спрашивает он. Тихо. Я качаю головой. Улыбка не сходит с лица. > Улыбка — мой панцирь. Я улыбаюсь, чтобы они не слышали, как я кричу. — Я сам. — Это… привычно. --- Зависть вдруг поднимается, как горечь в горле. Я смотрю на него — на ровную кожу, не тронутую синяками. На глаза, в которых ещё не поселился страх. На руки, которые никто не ломал. > Инк с ним говорит мягко. Кладёт руку на плечо, будто бережёт. Улыбается — почти по-настоящему. > С Блу он шутит. Эррора слушает. А меня… трахает. Я не божество. Я — остаток. --- — Тебе тут неуютно, — говорю я, связывая бинт. — Лучше иди. Они не любят, когда питомцы дружат. Он всё ещё не уходит. Прислоняется к стене. Смотрит прямо. Без ужаса. Без жалости. — Ты... — Хочешь, чтобы он тебя тоже полюбил? Мой голос чуть дрожит. Я не знаю, зачем спросил. Не знаю, зачем это важно. Он долго молчит. — Нет, — отвечает он. — Я хочу, чтобы он меня боялся. --- Я впервые смотрю ему в глаза. И вижу там то, что давно погасло во мне. > Огонь. Не надежда. Не свет. Не вера. А именно огонь. Я поворачиваюсь к зеркалу. Смотрю на себя. На изломанную линию скул. На потускневший взгляд. > Я когда-то был светом. А теперь — отражение в разбитом стекле. > Журнал боли: запись №2483. повреждения: шов самодельный, возможно заражение. эмоции: зависть. и странное… тепло. мысль: "если бы я был как Даст — Инк бы, возможно, снова меня боялся. А значит… ценил."