Если хватит шагов

[от лица Дрима] После завтрака дом погружается в тишину, но это не спокойствие — это затишье перед чем-то большим. Как будто сам воздух знает, что тишина здесь — всегда временная. Я мою посуду. Горячая вода разъедает пальцы, но я не жалуюсь. Если я не занят — я обуза. Если я не полезен — я никто. Мыльная пена щекочет ладони, и я стараюсь не думать. Мысль — это опасность. Позади — шаги. Узнаю их сразу. Блу. — Привет, — говорит он, словно мы всё ещё друзья. Его голос лёгкий, будто всё по-прежнему. Я поворачиваюсь, чуть улыбаясь, машинально. — Привет, — шепчу. Он прислоняется к косяку, скрестив руки на груди. Наблюдает. — Ты, как всегда, в деле. Даже отдыхаешь с тряпкой в руке? Это должно быть шуткой. Раньше я бы хихикнул. Перекинулся словом. Может, даже обнял. Но теперь... всё звучит иначе. Пусто. — Нужно держать дом в порядке, — отвечаю. — Особенно с таким количеством обитателей. Блу на секунду морщится, будто хотел сказать что-то ещё — но передумывает. Он больше не приближается. Больше не касается. Блу был моим другом. Лучшим. Теперь он — часть системы. Часть него. Он что-то ещё говорит, спрашивает о моём сне. Привычная вежливость. Фальшь. Я отвечаю — ровно настолько, чтобы не провоцировать. Потом он уходит. Быстро. Будто сам от себя сбегает. В его взгляде — отголосок вины. Но он слишком крепко врос в Эррора. А Эррор… он теперь правит. Вместе с Инком. Когда Блу уходит, в комнату входит Эррор. Молча. Он проходит мимо, даже не посмотрев в мою сторону. Просто игнор. Как будто я — призрак. Раньше я его раздражал. Теперь — не интересую. И это пугает сильнее, чем злость. ** Даст появляется ближе к полудню. В его движениях — молчаливая решительность. Он не суетится, не подыгрывает никому. В нём — ни желания понравиться, ни стремления утвердиться. Он — как вода. Свободный. Нейтральный. — Чем заняться? — спрашивает просто. Я чуть теряюсь. — Я... собирался вытереть пыль и заняться бельём. Он кивает. Не предлагает, а просто берёт тряпку. И помогает. Без слов, без требований. Мы работаем рядом. Он не задаёт вопросов. Я не выдаю эмоций. Но с ним рядом... становится тише внутри. Он не стесняется тишины. Не давит вниманием. Просто есть. Я забываю, когда в последний раз кто-то был рядом, и при этом — не брал, не трогал, не ломал. Пока я развешиваю выстиранные вещи во дворе, он остаётся на кухне. Я слышу, как он вытирает стол. Как закрывает шкафчики. Он делает это... как будто этот дом — не клетка, а дом. Когда я возвращаюсь, он моет пол в холле. Я ловлю себя на мысли: если бы я мог выбрать, я бы попросил его остаться. Но я знаю: просить нельзя. Просьба — это слабость. А слабость — наказуема. Так я просто продолжаю. Домою. Расставлю. Перестираю. А он — рядом. Без слов. Без лишнего. И от этого — ещё больнее.