"Свет, которого больше нет"
28 мая 2025 г., 06:52
[от лица Дрима]
Я не сразу понял, почему на кухне стало напряжённее, чем обычно.
Воздух словно уплотнился.
Я складывал выстиранное бельё в шкаф, когда услышал резкий голос Эррора:
— Может, хватит пялиться на него, Блу?
Молчание.
Потом Блу, глухо:
— Я просто... хотел быть вежливым.
— Да ну? С каких пор ты стал вежливым? Особенно перед тем, кто не в нашем кругу.
Я слышал это уже много раз.
Они не замечают, что я рядом.
Они давно перестали считать меня кем-то.
И всё же это ранило.
Когда я вошёл в кухню, Блу бросил мне взгляд — короткий, натянутый.
Эррор демонстративно отвернулся.
Даст стоял у раковины, вытирал кружку. Ни слова. Ни взгляда. Как будто отгорожен стеной.
Но когда я прошёл мимо, он чуть обернулся.
— Пойдём на воздух, — почти беззвучно, будто не хотел, чтобы кто-то услышал.
Во дворе было серо. Сырая трава прилипала к подошвам.
Мы сели на бетонные ступеньки.
Молчали.
Просто сидели.
Тишина с ним — была иной. Не пустой, не пугающей.
Просто... живой.
Иногда мне казалось, что он дышит иначе, чем мы. Не из груди — а изнутри, как если бы держал всё внутри на пределе.
Молчал. Долго.
А потом — выдохнул:
— Я не хотел быть питомцем.
Слова прозвучали, как что-то сорвавшееся. Слишком тихо, чтобы быть жалобой.
Слишком прямо, чтобы быть просто фактом.
— Я... знаю, — шепнул я.
— Он не слушал, — сказал Даст. Глухо. Без интонации. — Он просто... взял.
Я был на грани. А он купил то, что осталось.
Сделал это красиво. Улыбаясь.
Я посмотрел на него, и впервые в этом холодном лице — увидел трещину. Микроскопическую. Почти неживую. Но — настоящую.
— Он тебя сломал? — я не знаю, зачем спросил.
Даст покачал головой.
— Нет. Он просто надеялся, что я уже сломан.
Он долго молчал.
Руки сжаты. Пальцы белые.
Я ждал, не дыша.
— И тебя он сломал не сразу.
— Я помню, каким ты был. До них.
Я вздрогнул.
Слова как нож. Острые.
Но не злые.
— Сейчас ты... будто из стекла. А раньше был — свет.
Он это убил.
Я опустил голову. Уткнулся в ладони.
Глаза жгло.
— Иногда... мне хочется, чтобы кто-то просто сказал, что я не вещь, — выдохнул я.
Даст не ответил. Просто остался рядом. Не дотронулся. Не посмотрел.
Но не ушёл.
Это было больше, чем прикосновение.
Перед тем как встать, он сказал:
— Я терпеть не могу Инка.
Он для меня — гниль под кожей.
И если он тронет тебя так, что ты не выдержишь — я буду рядом. Без слов. Но рядом.
Когда он ушёл, я остался на ступеньках.
Тишина снова вернулась.
Но теперь она не душила.
Внутри — всё ещё болело.
Но где-то на самом дне этого изломанного тела родился крохотный, дрожащий импульс:
Я ещё существую.
