Gatteka
11 октября 2025 г., 16:07
Полуночный синий, кобальтовый, темно-лазурный; антрацитовый, грифельный, маренго; а еще серая дымка, сырость, нескончаемый дождь и холод, холод, чертов холод.
Наверное, стало бы в несколько раз проще, если бы Николас мог выделить конкретный момент, когда все началось. Если бы он был жизнерадостным ярким ребенком, который гонял на велосипеде по узким улицам родного города в окружении друзей и громко смеялся. А затем бы – одним днем, одним моментом – колесо наехало бы на крупный камень прямо у него на пути, от резкого торможения его бы выкинуло вперед, он приложился бы головой, и все началось бы именно так. Последствия травмы, сильного удара, физического ущерба. Но первопричин он не знает, не видит их вовсе, ведь все его раннее детство не имеет воспоминаний в принципе, только лишь цвета – приглушенные оттенки синего и серого, – а еще чувства – пустота, страх, морозь.
Остановить пленку, перемотать картинку.
Маленький Исян в темной-темной комнате, обставленной по последнему слову техники, от игрушек комоды ломятся, ремонт новый, все внимание к деталям. Почему он один? Почему так страшно? Он жмется к углу, тонкие ноги притягивает к себе и шмыгает носом, а еще плачет навзрыд и сжимается все сильнее, как будто некто тянет к нему свои черные липкие клешни, хоть в комнате ребенок и один. В голове отбойник мешается с повторяющейся мыслью «Не трогай, не трогай, не трогай», к которой со временем добавляется еще одна фраза: «Уйди, уйди, уйди». И все еще нет никого, кого можно было бы умолять скрыться.
Остановить пленку, перемотать картинку.
Темно-алый, бурый, карминовый; обсидиан, нефрит, нефть; а еще блеск лезвия ножа в руках, жжение на коже, прозрачная вода из-под крана смешивается с кровью в раковине и холод, холод, чертов холод.
Это происходит уже несколько лет. Пять, десять, может и больше – Николас понятия не имеет, когда впервые начал наносить себе повреждения. Не знает и почему начал это делать. Казалось, что так нужно – без аргументов, без доводов, он просто обязан оставить на своем теле достаточно меток, чтобы черная слизь в его голове заткнулась на мгновение и удовлетворилась своей властью над его телом. Понимал, что подпитывает ее этим, что лишь раззадоривает, а потому ей стало мало выдранных с клоками волос, загнанных под ногти иголок. Разрушений на юношеском теле должно было стать больше: так появились ожоги, хаотичные линии и складывающиеся в слова ненависти шрамы. Царапин стало недостаточно, тонких порезов, лезвий – всего этого было мало. Николас перешел на нож, сначала свой грязный перочинный, потом приличный поржавевший тесак. В тот момент и начал мечтать надавить посильнее – перерезать себе горло, задеть важную артерию, сделать что-нибудь, чтобы остановить себя навсегда, наконец обрести свободу. Тогда снова вмешивалась мерзкая слизь – останавливала, связывала по рукам и ногам и не позволяла сделать последний рывок. И сколько бы он не командовал себе приставить лезвие к горлу и одним лишь движением освободиться прямо сейчас, ровно в эту же секунду картинки перед глазами мутнели, тело отказывалось подчиняться, и наступала темнота, тишина, оледенение. Ему не позволят закончить самостоятельно.
***
Бесит. Вымораживает до той стадии, когда кисти рук в кулаки сжимаются до точки невозврата, когда ногти впиваются в кожу и оставляют белые полосы, что сохранятся надолго; до того уровня, когда челюсть сжата так сильно, что ряды зубов скрипят друг о друга попеременно. На экране ноутбука открыто так много вкладок, что непривычный к такому потоку информации человек сошел бы с ума, а Николаса до белого коленья доводит совсем другое – каким образом он один может перехитрить гребаную наследницу мафии, у которой глаза и уши под каждым придорожным знаком? Экран его телефона заработал еще одну трещину и прямо сейчас валяется где-то близь противоположной стены, потому как Ван никогда не любил цирки, а в особенности фокусников, и если она думает, что его запугает время от времени приходящее с разных номеров сообщение с его точной геолокацией, то в сущности это всего-навсего смешно. Спасибо за напоминание, но опытный сталкер и без чужой помощи знает географические координаты собственного дома. И все же это капает на мозги каждые полчаса и неприлично отвлекает от попыток обвести ее же вокруг пальца. Локации отметаются одна за другой по разным причинам. Кажется, что куда бы Николас не привел этих дуболомов, она сможет предугадать его план и выйдет на след сквоттера легко и играючи. Если он в первую очередь решит обыскать старый машиностроительный завод, она заметит, что место имеет слишком широкие пролеты и колоссальных размеров панорамные окна, что совсем не подходит в качестве идеального укрытия для злостного вора. Если выбор падет на телевышку, то место это слишком комплексное даже для бывалых сталкеров – пустые шахты лифтов, бесконечно высокий подъем, закругление комнаты с множеством вдохов и выдохов. Хоспис – значит, сквоттера стоит искать в больнице. Отель на том же конце города – значит, стоит обыскать весь этот район. Дома неинтересно, сталкер не так уж и полезен. Любая тактика, что только посещает голову Николаса, не выдерживает критики и осыпается осколками. Есть и еще кое-что, что дополнительно занимает голову Вана покруче всякого гадского желания плюнуть прямо на черные каблуки Софии Лафортезе – пресловутый аккаунт @Yu_Nnkt, что так же остается открыт среди всех прочих вкладок в браузере. Он пролистал каждый пост, подробно изучил фотографии и короткие подписи к ним, но не нашел ни единой зацепки на то, кем может быть этот человек. Свежий аккаунт, преследование по пятам, регулярные обновления и все это по протоптанной Николасом дорожке. Парнишеский силуэт, так живо и по-кошачьи спрыгнувший с дуба и рванувший в сторону леса, скрывшийся там так спешно, словно был с ним единым целым. Если некто является одной из пешек Софии, почему же он не ушел вместе с ними и зачем ему вовсе следить? Если неизвестный так или иначе связан с Ыйджу, то почему бы сквоттеру не предупредить об этом, раз уж они теперь команда? Если это третья сторона, то что ему нужно? Слепой ли это преследователь, просто поклонник, либо же он что-то ищет? Если да, то что?Николас, 17:04
@Yu_Nnkt. Знаешь его?
Радж, 17:04: Ух ты, какие люди и без охраны! Радж, 17:04: Ты давно не писал, я уже подумала, что покинул урбекс после того сквоттера и непонятной дуры в шубеНиколас, 17:06
Ты можешь просто, блять, ответить на вопрос?
Радж, 17:06: Сейчас посмотрю, не кипятись По-идиотски пялиться на экран ноутбука в ожидании ответа от красноволосой бестии, что несомненно намеренно мучает парня ожиданием, лишь бы доказать собственную значимость, осточертевает прилично. Ван вновь открывает профиль неизвестного преследователя: последняя публикация была сделала вчера, а значит, с учетом тенденций, завтра днем будет очередной пост в очередной локации, что уже светится отмеченной на аккаунте Николаса. Радж, 17:10: Ну, у тебя определенно появился фанат. Ты счастлив?Николас, 17:10
Это все еще не ответ на мой вопрос
Радж, 17:11: Как же душно Радж, 17:11: Нет, я его не знаю. Может быть это еще один приезжий, который катается по опустевшим городам, обходит здесь все и переходит к следующему?Николас, 17:12
Нет, это точно не тот случай
Радж, 17:12: Ты его видел?Николас, 17:12
К тебе больше нет вопросов, значит и ты не задавай
Радж, 17:13: У-тю-тю. Приезжих любителей урбекса Ван видел в своем родном городке с самого раннего детства. Мерзкий мрачный климат, упадническое состояние и сотни заброшенных объектов привлекали искателей приключений будто маяк для моряков. Хорошо снаряженные, с горящими глазами, они огненным вихрем проносились по узким улицам и ближнему пригороду, успевая по верхам захватить лишь то, что лежало на поверхности. Единицы из них совались дальше домов или заводов, еще меньший процент выкладывал собственные похождения в сеть и ни один не остановился на месте дольше, чем на неделю. Не покидал голову Вана и шуршащий шум, с которым некто спрыгнул с того дуба – и не станет кочующий сталкер следить за кем-то на дереве. Радж, 17:15: Если тебе так важно его найти, он должен завтра выставить пост с керамзитового завода Радж, 17:15: Если взять на веру, что не обошел все одним днем, а сейчас лишь делает посты Радж, 17:15: То ты сможешь застать его сегодня ночью на заводе Радж, 17:16: Или, по крайней мере, зацепиться за что-то. Возможно он тупой или невнимательный – кто же знает? Николас отлично помнит массивный догнивающий металлический каркас в северной части города, где каждый шаг может стоить жизни – промышленное здание было отдано под снос порядка пятнадцати лет назад, но строительная компания, выигравшая тендер, оказалась одной из миллионов однодневок, прикарманившей городские деньги и скрывшейся в вечном небытие. Наполовину разрушенный, наполовину первозданно целый, будто все еще готовый к работе, комплекс мог бы послужить идеальным укрытием для сквоттера – серьезно удален от больницы, где он скрывается на самом деле, и может быть отличным местом, чтобы наработать кредит доверия перед юной мафией, заиметь хотя бы призрачный шанс приоткрыть для себя понимание того, кем является неизвестный, скрывающийся за аккаунтом, и, к тому же, не выдать с потрохами Ыйджу так уж сразу. Он спешно находит координаты керамзитового завода, сохраняя их в отдельном блокноте, чувствуя себя на шаг ближе к озверевшему от злости лицу Лафортезы и свинцовой пуле в собственном виске. Экран на полу снова загорается синеватым светом, а вибрация напоминает об очередном прошедшем получасе. Несмотря на головокружение, что кажется привычным, Ван подходит к технике быстро и мажет по телефону остатками не до конца застывшей крови с собственных рук, прежде чем снова увидеть обновленный сотовый номер и вновь столкнуться с координатами, ожидая увидеть широту и долготу собственного дома. На этот раз цифры меняются, и тогда Николас вспоминает сказанные девушкой слова о том, что за три часа до встречи с ее пешками она даст ему информацию о том, где именно все произойдет. Быстро перебирая пальцами по экрану, он тут же сменяет мессенджер на карты и крутит их из стороны в сторону, когда виду открывается случайная точка в лесной чаще – чуть поодаль от дороги, не слишком удаленно от завода, который он выбрал в качестве первого объекта для демонстративных поисков того, чье местонахождение он и так знает в точности. Есть ли у нее доступ и к его ноутбуку? Знает ли она, что именно сталкер ищет в паутине интернета? И угадала ли или уверена наверняка, что для встречи подойдет именно северная часть на карте? Николас хмыкает себе под нос, в очередной раз бросив взгляд на точку посреди леса. Так или иначе, если его поставят на колени и выпустят обойму в грудь средь многовековых хвойных деревьев, это будет значить для него ту самую свободу.***
Весь день дождь лил как из ведра и закончился каких-то жалких несколько минут назад, а потому город накрывал туман такой силы, что едва Николасу стоило покинуть пределы родительского дома, как он едва ли мог рассмотреть что-то дальше собственного носа. Воет ветер, тучи плотно закрывают остатки вечернего солнца, и темнота хоть глаз выколи. Сталкер продолжает крутить в голове маршрут, которым поведет дуболомов по заводу, и сознание его рисует страшные картины: как он, прикинувшись собственной невнимательностью и неосторожностью, сбрасывает одного из профессиональных охранников с высоты десятков метров прямо с гниющего стального каркаса, а затем летит следом головой вниз, и тело его падает на землю замертво. Какой счастливый конец. Обогнув собственный дом по тропе, Ван застывает на месте, когда замечает в проулке тонкую человеческую фигуру – сгорбленный, высокий и худой некто прячет руки в длинной куртке, на голове – капюшон, и стоит он безмолвно. Либо ждет, либо наблюдает. Сталкер делает шаг влево, фигура остается неподвижна, но выглядит смутно знакомой. Длинные тощие ноги, впалые щеки, тонкие торчащие из-под ткани волосы. Внимательно рассматривая тень, он замечает, что лишь одна рука молодого человека покоится в кармане, вторая же плотно прижата к телу и скрыта за курткой, и в голове его всплывает хруст чужой кости и немой крик. Сквоттер направил к нему посыльного. Николас осматривается по сторонам, в переулке на первый взгляд пусто, но кто же знает, какие фрики могут прятаться в тумане, а потому он рывком достает собственный телефон и бросает его на влажную пожухлую траву – «пусть она думает, что я остановился здесь» – а сам трусцой направляется к Тэсану, что так и не посмел пошевелиться, припав к стене жилого дома. — Не здороваюсь, ты все равно не ответишь, — грубо шепчет сталкер, оказавшись напротив парня. В темноте его худое лицо едва напоминает живого человека – по-мертвенному бледный юноша с большими глазами и острыми скулами больше похож на персонажа из кукольного театра начала двадцатого века. Молча кивнув, он не теряет времени и выуживает из внутреннего кармана листок. Когда письмо оказывается в руках получателя, он достает маленький, будто детский фонарик и заносит его над листом. От такого предложения Ван отказывается сразу, резко отмахиваясь от тонкой кисти приспешника экс-мафии. Николас предполагал, что Ыйджу в очередной раз решит над ним поиздеваться исключительно из-за своей гадостной натуры, но когда он разворачивает сложенный в четыре раза листок, то ему кажется, что за эту неудачную шутку Тэсану придется лишиться ключицы и на второй стороне – только лишь за то, что посмел принести ему это. На бумаге красуется целая аппликация – множество газетных и книжных вырезок выстроены в ровные линии, напоминающие строки; где-то по слову, где-то фразой, а где-то и вовсе целым абзацем. Все это создает орнамент, который Ван должен прочитать, игнорируя всякое уважение к себе. Он кусает губы до крови и на мгновение поднимает разъяренный взгляд на гонца, что делает вид, словно ему все равно. От: Ван Исяна Для: НиколасаНе уверен, что в своей жизни ты получал письма хоть единожды, ведь письмо – это самый тонкий и сложный способ межличностного взаимодействия. В зависимости от того, какие именно слова подберу я, и как их сможешь прочитать в своей голове ты – так и будет трактован основной заложенный в текст смысл.
Мы перешли на новый уровень отношений, тебе не кажется? Я трачу свое время, чтобы составить для тебя это важное послание. Остается лишь надеяться, что ты оценишь старания по достоинству.
«Жизнь человека – такой пустяк, а между тем какие широкие возможности она открывает! Увы! – воскликнул принц. – Кажется, ничто в жизни не приносит такого разочарования, как достижение цели, как исполнение задуманного»
«Люди бессовестно лгут, говоря о радостях, которые им доставляют эти наслаждения. Они играют любовью. А я вам скажу, что любовь отнюдь не самая сильная из страстей. Страх – вот сильнейшая страсть человека. Играйте страхом, если вы хотите испытать острейшее наслаждение в жизни»
«Лишить человека жизни – пустяк, а сколько человек может натворить за свою жизнь!»
Эту книгу я написал под псевдонимом Роберт Льюис Стивенсон, имя ей «Клуб самоубийц», и, возможно, ты изучал текст ее в своей второсортной школе, а может быть уже тогда был слишком занят уничтожением себя, чтобы обратить внимание на литературу.
Не исключено, что я и не Стивенсон вовсе. Чарльз Диккенс, Редьярд Киплинг, Артур Конан Дойл...
В твоей голове, должно быть, много мыслей, много вопросов, а в моей голове лишь желание, чтобы ты перестал бесцельно слоняться по коридорам моего дома и кричать как пленник в тисках похитителя.
Потому я скажу в этом тексте, что стоит всего лишь перестать ходить по тропе к главному входу, а обойти здание и найти графитово-черную дверь, что ведет к изолированным палатам. Пожалуй, они были изолированы не просто так, но это я смогу рассказать лично.
P.S. (постскриптум, с латинского post scriptum – после написанного):
Должно быть, непривычно оказаться на поводке, не так ли?
Когда послание подходит к концу, а Николас поднимает голову от листа, Тэсан одним точным движением забирает листок из его рук и снова опускает во внутренний карман куртки, кивком головы указывая, как экран брошенного в траве телефона светится от входящего звонка со скрытого номера.
