Звезда Земли

Шестой взрыв прогремел в вечернем небе с почти что театральной неспешностью. Огонь полыхнул в воздухе, разлетевшись облаком обломков, и по равнине прокатился привычный звук. Это уже было даже не пугающе, а, скорее, раздражающе-узнаваемо. Сенку хмыкнул, Ксено тихо выдохнул через нос, Ген вскинул брови в профессиональном выражении участливого оптимизма, а Льюис, который в этот раз наблюдал на запуском, молча скрестил руки на груди. За их спинами кто-то из деревенских пробормотал: "Опять". Больше никто не произнёс ни слова. В этом молчании звучала не тревога, не страх, а знакомое, почти уже даже домашнее чувство досады. Сенку первым нарушил тишину, в которой ещё витал лёгкий запах горелого топлива: – Хронометраж сработал, но стабилизаторы на переходе не выдержали. Ксено кивнул, нахмурившись, и достал планшет. – Вращение корпуса начало усиливаться за три секунды до сбоя. Тут что-то механическое. Льюис стоял немного поодаль и сначала молча слушал их. Затем сделал шаг в их сторону, слегка наклонился вперёд, взглянув на обоих: – Вы проверяли аэродинамическую симметрию после установки нового обтекателя? Сенку и Ксено одновременно взглянули на него. – При резонансных колебаниях даже минимальное отклонение от центральной оси может вызвать турбулентный сдвиг. Если оно совпало по фазе с разгоном, это объяснило бы нестабильность. Ксено замер на полуслове, затем опустил глаза в планшет, пролистал почти до конца. – Точно, – произнёс он с едва заметной ноткой удивления. – Отклонение в ноль целых три сотых градуса по правой секции. Достаточно, чтобы запустить цепную реакцию на этих скоростях. Он поднял глаза и впервые взглянул на Льюиса с новым выражением. – Ты, должно быть, Вейнрайт? Ксено протянул Льюису руку в знак приветствия. Льюис ответил без промедления. Затем Ксено чуть нахмурился, задумчиво вглядываясь в его лицо, словно пытаясь мысленно пролистать архивы памяти. – Мы участвовали в одной конференции? – спросил он. – У тебя знакомое лицо. – Не исключено, что пересекались, – коротко ответил Льюис и сразу перевёл взгляд на Сенку, делая следующий шаг в вежливом ритуале знакомства. – А ты, должно быть, Ишигами Сенку. Он протянул руку, и Сенку, слегка приподняв бровь, пожал её в ответ, без лишнего пиетета, но с интересом. – Проделанная тобой работа впечатляет, – сказал Льюис. – Особенно для твоего возраста. Тон был сдержанным, но Ген, как раз подходивший ближе, уловил в нём нечто особенное. Не просто дежурную похвалу, а уважение. Тихое и сдержанное, но настоящее. От Льюиса он прежде слышал в основном спокойствие, скепсис или иронию. – Ну, я не был совсем один, – Сенку пожал плечами. Лёгкое удивление промелькнуло на лице Льюиса, и Ген заметил это. Сенку и Ксено видели его впервые, но сам Ген, пообщавшись с ним в последние дни, уже начинал считывать такие тонкости. В разговор включился Ксено: – Я бы хотел, чтобы ты курировал следующий цикл, Вейнрайт. Таких специалистов, как ты, нужно использовать по максимуму. Льюис чуть приподнял брови, затем слабо улыбнулся. – Я прошёл что-то вроде проверки? – Не было проверки, – вмешался Сенку, сложив руки на груди и усмехнувшись. – Скорее, мы просто признаём, что без помощи не справимся. Надоело смотреть на взрывы. – Он ткнул локтем Ксено в бок. – Верно, Ксено? Тот с раздражением отстранился и скривил лицо, изображая недовольство, но молча подтвердил жестом. Льюис на секунду отвёл взгляд, а потом сказал: – Я не против курировать следующий цикл. Но я бы хотел сделать пару предложений насчёт конструкции. Если вы не возражаете. – Почему бы и нет? – задумчиво проговорил Ксено, дотронувшись до подбородка. – Послушаем. Примем к сведению. Ген, наблюдая за этим, испытывал странные ощущения. Всё выглядело слишком гладко. Если бы не их общение с Льюисом, он бы даже решил, что у этих троих всё складывается. Он вообще заранее предполагал, что здесь мог возникнуть какой-нибудь конфликт. Льюис был негативно настроен к Сенку и Ксено. Но вдруг внезапно оказалось, что всё в порядке? "Это, должно быть, игра?" – сделал он вывод. Остался вопрос: зачем? Но ведь может он и ошибаться? Ведь даже люди с разными взглядами могут найти общий язык, если работают ради общего дела. Когда они позвали Льюиса в местную лабораторию, чтобы обсудить идеи, тот согласился, и троица двинулась от места запуска. Ген пару секунд постоял на месте, но потом всё-таки двинулся за ними. Он вряд ли поймёт половину того, о чём они будут говорить, но вдруг уловит что-то важное, чего не заметят даже самые гениальные из них. Лаборатория была совсем рядом, путь занял не больше пары минут. Вчетвером они вошли внутрь, и Льюис сразу огляделся, окидывая взглядом оборудование и содержимое полок. Помещение было почти копией лаборатории в деревне Ишигами: те же стеллажи, аккуратно разложенные пробирки, чертежи, закреплённые кнопками к стенам. Рабочий хаос. Никаких вступительных речей не последовало. Приступили к делу сразу. Ген остановился у двери, оставив тройке пространство для обсуждения. Льюис занял позицию у стола, раскладывая схематичные эскизы, Сенку встал напротив, быстро подхватывая суть идей, а Ксено расхаживал по комнате с планшетом в руках, хмурясь и время от времени вмешиваясь. Минут двадцать разговор нёс технический характер. Как вдруг Льюис произнёс то, что заставило всех, включая Гена, слушать внимательнее прежнего: – Проблема в распределении веса и перегреве. Если бы у вас был РИТЭГ, скажем, киловатта на два, то можно было бы перераспределить энергию иначе. В воздухе повисла оценивающая тишина. – Радиоизотопный генератор? – усмехнулся Сенку. Ген при этом невольно нахмурился: даже ему знакомо это словосочетание. – Элегантно, – Ксено бросил на Сенку взгляд, полный интереса. – Просто мысль, – пожал плечами Льюис. – Хотя в НАСА мы такие системы использовали в ситуациях, когда нельзя было полагаться на солнечные панели. Он при этом смотрел на Ксено. Не в поиске одобрения, а скорее как коллега, сверяющий опыт. Ксено кивнул, подтверждая: – Это помогло бы справиться с перегревом. Особенно при долгом ускорении. Сенку почесал затылок, пока ещё не зная, что сказать. – Тебе не нравится эта идея, Ишигами Сенку? – спокойно спросил Льюис, не настаивая, но явно желая услышать довод. Ген перевёл взгляд с одного на другого. Он уже видел, как Сенку реагировал на спорные темы, но сейчас всё выглядело иначе. Даже Ксено, уловив паузу, не удержался от провокации: – Боишься, Сенку? – Не в этом дело, – отозвался тот, с лёгкой улыбкой. – РИТЭГ – на десять миллиардов процентов крутая штука. Постоянное питание, не зависит от солнца и переживёт нас всех. Он поднял голову и посмотрел прямо на Льюиса серьёзнее, чем прежде: – Несколько лет назад я повёл своего друга Хрома на источник с серной кислотой. Без защиты для глаз. Мы были идиотами. Повезло, что вернулись. Ген при этих словах прикрыл глаза, улыбнувшись. Льюис, напротив, слегка сощурился, уловив, как сменилась интонация. А Сенку продолжил: – Но радиоактивные изотопы это не кислота. Здесь второй попытки не может быть. Льюис выслушал внимательно, и выражение на его лице изменилось. Чуть больше уважения и лёгкое удивление. Будто его застали врасплох. И Ген понял, почему: Льюис, видимо, ожидал от Сенку прагматичного, хладнокровного подхода, чего-то в духе Ксено. А получил осознанную осторожность. Ответ, в котором прозвучала забота о жизнях. Затем Льюис спокойно сказал: – Тогда для этого нужен хороший специалист по радиационной безопасности. Есть кто-нибудь на примете? – Нет таких, – быстро ответил Сенку. – Вообще-то... – Ксено задумался, опустив взгляд вниз. – Есть. Он поднял глаза, сначала на Льюиса, потом перевёл взгляд на Сенку: – Сейчас пока отложим этот вопрос. Но я поработаю в этом направлении, – Ксено кивнул. – Оставь это на меня, Сенку. В следующие минут десять разговор уже снова ушёл в сферу высоких формул и сложных расчётов. Внимание Гена постепенно рассеялось. С чуть скучающим видом он стал переминаться с ноги на ногу, внутренне отсчитывая минуты до окончания обсуждения. Когда они наконец закончили, Ксено, подводя итог, протянул Льюису руку для второго рукопожатия, уже как жест признания. Ген вышел первый, Сенку вышел за ним почти сразу. Они неспешно отошли от лаборатории, ступая по утоптанной тропке и о чём-то болтая. Гравий негромко хрустел под подошвами, а воздух стал прохладным. Совсем скоро они услышали, как Льюис окликнул: – Ишигами Сенку. Оба остановились и обернулись. Льюис медленно подошёл к ним, а Ген, лишь взглянув на него, сразу догадался, что он будет говорить. – Не ожидал от тебя такого мнения. Ген хмыкнул про себя. Попал в точку. – Про РИТЭГ? – уточнил Сенку, не сводя с него взгляда. Льюис сухо пояснил: – Я исходил из того, что такие, как ты будут только рады такой возможности. Ген вскинул брови. Звучало резковато, но в духе Льюиса. Похоже, что он начинал быть прямолинейным, если кто-то вызывал у него интерес. Это было даже почти лестно. – Но я рад ошибиться, – добавил Льюис, чуть кивнув. Сенку хохотнул и, положив руки на пояс, прищурился: – "Такие, как я", – повторил он. – Ты сам это предложил и рад, что я сомневаюсь. – Иногда приятно, когда кто-то рушит паттерн, – с прежней невозмутимостью отозвался Льюис. Сенку сдвинул брови и слабо улыбнулся. Ген, да и сам Сенку, оба в этот момент поняли, что вот это сейчас и было настоящее знакомство с Льюисом. А всё, что раньше лишь поверхностная разведка. – Мне было бы интересно поработать над этим, это правда, – решил признаться Сенку. – Если Ксено найдёт нужных инженеров, то я не буду возражать. С такими штуками должны работать только специалисты. А я помогу сделать средства защиты. Льюис одобрительно и молча кивнул. Ген на прощание коротко улыбнулся, и вместе с Сенку они развернулись, неспешно направляясь в сторону деревни. Льюис остался стоять на месте. Порыв ветра тронул кромку его воротника. Он смотрел им вслед, пока их фигуры не начали теряться среди деревьев. Только тогда он чуть качнул головой и перевёл взгляд к горизонту. Отплытие на материк только завтра. А сегодня можно было позволить себе роскошь одиночества. Он медленно повернулся к морю. На фоне выцветшего небосвода багровело закатное небо, блики которого цеплялись за рябь волн. Море было в этот час особенно холодным на вид. Из водоёма сейчас вытаскивали обугленные фрагменты шестой ракеты: скелет конструкции, пережившей всего несколько секунд полёта. Льюис медленно зашагал по берегу, оставляя чёткие отпечатки на песке. Он смотрел перед собой, но мысли его блуждали где-то глубже. Сенку интересный парень. Со светлой головой и ясным взглядом. Но слишком уж живой и человечный. Льюис с тоской подумал, что таким как сейчас Сенку останется ненадолго. Время беспощадно, особенно к тем, кто верит, что можно идти вперёд и никого не потерять. Время выжжет это тепло, вытравит из него мягкость. Возраст сделает его жёстче, прямолинейнее, упрямее. Всё, что сегодня делает Сенку живым, завтра станет неудобным балластом. Так бывает всегда. Это неизбежно для таких, как он. Льюис остановился, глядя, как один из рабочих с трудом тянул к берегу оплавленный кусок обшивки. Взгляд его задержался на обломке, но в мыслях вновь всплыли слова Сенку. Он говорил так искренне, будто и правда знает, что делает. Но знал ли он цену? Понимал ли, что каждое его решение запускает смертельную цепочку, которую каждая ракета тянула за собой? Раненые, погибшие во время всего этого строительства, этого пути к космосу, они не были жертвами этих ракет напрямую, но были звеньями той самой цепи. И пусть в его словах слышалась искренняя забота, она не совпадала с тем, что происходило вокруг. Не складывалась с тем, как выжимали людей в Королевстве Науки. И пока что Сенку замечал только передний край: только тех, кто рядом. В нём сквозила неопытность. Мягкость. Признак молодости. Это пройдёт. Пройдёт. И останется то же, что осталось у Ксено. Холодная эффективность. Расчёт. Взгляд, направленный за горизонт, но не вниз. Не на тех, кто шёл следом. Не на тех, кто падал. Но пока что в Сенку ещё держалась эта человечность. И это напоминало ему о ней. Льюис аккуратно достал из кармана монокуляр. Он вновь стал привычным спутником, как и три тысячи семьсот лет назад. Поднёс его к глазу и с тоской разглядел горизонт, усыпанный обломками и отблесками. Он прищурился, вглядываясь в багряный отблеск на воде. Ветер стих, но море по-прежнему волновалось. Льюис опустил монокуляр. Его лицо оставалось неподвижным. И лишь лёгкое напряжение вокруг глаз. Еле заметное.

***

Прошло несколько дней с взрыва шестой ракеты. Работа на строительной площадке в Гранд-Сайте не прекращалась ни на день. Хотя активные сборки временно приостановили до завершения анализа причин катастрофы – этим занимались Сенку и Ксено, – большая часть команды, включая Льюиса, продолжала работать над тем, что подлежало реконструкции или ещё могло пригодиться. День был сегодня серым и пасмурным. Льюис стоял на промежуточной платформе высотой с четырёхэтажный дом, проверяя затяжку балок и стыков. Его напарник, молодой рабочий со сбившейся набок каской, трудился метрах в пяти от него, лениво пристёгнутый к страховке, но без особого энтузиазма ей пользовался. – Эту балку чуть левее, – бросил ему Льюис. – Сейчас, – начал было парень, но в следующий миг металлическая перекладина под его ногами предательски дрогнула со скрежетом. Всё произошло мгновенно: ноги ушли вперёд, руки не удержались за перила, и тело соскользнуло вниз. Льюис не успел сделать ничего. – Агх! – выкрик был коротким, больше удивлённым, чем испуганным. Льюис резко выпрямился, бросившись к краю платформы, но удара не последовало. Снизу донёсся чей-то голос, отчётливый, громкий, почти даже весёлый: – Всё окей! Падение прервал какой-то парень, буквально появившись из ниоткуда. Похоже, это кто-то из новоприбывших. Светлые волосы, не отсюда. – Ты как? – спросил тот у рабочего. – Хах, спасибо тебе, – ответил тот с облегчением в голосе, выдохнув, и осторожно опускаясь на ноги. – Да не за что, – коротко бросил парень, показал большой палец и без промедления направился куда-то по своим делам. Будто подобные спасения были для него частью ежедневной рутины. Льюис проследил за ним и решил спуститься, чтобы познакомиться с новичком. К тому же, он точно был уверен, что у подножия конструкции за секунду до падения никого не было. Это подогрело интерес. У него сразу появилась мысль кто бы это мог быть, но нужно было удостовериться. Новичка он нашёл у одного из временных складов. Тот остановился, перекинув через плечо сумку с инструментами. Заметить его было легко. Даже если бы он не двигался, взгляд всё равно зацепился бы: яркий красный жилет с синими пуговицами, рубашка с неаккуратными краями, шорты, по крою почти как юбка, и узкие тёмные штаны под ними. Всё в этом образе выглядело вызывающе индивидуально. Даже ремень и длинная чёлка, небрежно закинутая за ухо, скорее театральный жест, чем необходимость. В руках парень держал портативный дозиметр, и Льюис мгновенно догадался, кто он такой. – Хорошая реакция, – сказал ему Льюис по-английски, приблизившись. – Благодарю за помощь. Парень обернулся. Теперь, с близкого расстояния, Льюис разглядел шрамы от окаменения. Они не портили лицо, но делали его запоминающимся: один тянулся от центра губы к подбородку, ещё два от глаз вниз, как будто застывшие следы старых ожогов. Но выражение живое. Ни следа замкнутости или заученной вежливости. Только лёгкая, открытая усмешка. Практически актёрская, только без фальши. Он с улыбкой ответил Льюису на том же языке: – Да ерунда. – Льюис Вейнрайт, – протянул он руку. – Уильям. Гирс, – он ответил на рукопожатие. – А ты один из главных, значит? – С недавних пор. Про меня уже новичкам рассказывают? – Льюис слегка усмехнулся. – Мне Ксено сказал про тебя, – пожал плечами Уильям и снова взглянул на счётчик. Тот щёлкнул дважды, а Льюис мысленно подтвердил свою догадку. Ксено всё-таки решил заняться РИТЭГом. – Ты специалист по радиационной безопасности, – произнёс Льюис. – Ага. Ну, был, – с ленцой кивнул Уильям, перекатывая в руке счётчик. – В основном на АЭС по всей Европе. А в самом конце своей карьеры, – он изобразил в воздухе кавычки двумя пальцами: – работал над ITER в Японии. Льюис коротко кивнул. ITER – тяжеловес науки. Туда просто так не попадали. Перед ним настоящий профессионал. – А что же это, если не карьера? – негромко спросил он, сложив руки на груди. Уильям фыркнул, едва не усмехнувшись: – Да брось. Десять лет только и делаешь, что шаришься по техотсекам. Проходишь военную подготовку, потому что объект особо охраняемый, – он махнул рукой. – Ну, здесь почти то же самое, только с безопасностью ещё хуже. Внешность и манера речи Уильяма слабо сочетались с биографией инженера-ядерщика. Но Льюис понимал, что такие несоответствия обычно не случайны. – Не понравилось Королевство Науки? – уточнил Льюис. Уильям чуть отклонился назад, оценивающе глянув в сторону строительной площадки, где кипела жизнь посреди ржавого металла и грязи. – Ну, не пойми неправильно. Еда тут неплохая, – усмехнулся тот. – Хотя, на мой вкус, слишком много риса. И девчонки красивые. И весело вроде. Он чуть помолчал, и в его взгляде промелькнула задумчивость. – Но странно тут. – Почему? – не без интереса спросил Льюис. – Ну, знаешь... – Уильям почесал шею. – Ощущения как в какой-то компьютерной игре. Все такие воодушевлённые. Чистенькие и мотивированные. А как только спросишь почему, то в ответ одно и то же, – он пожал плечами. – А ещё детей многовато. Ремарка про детей Льюису показалась любопытной. В ней не было слышно раздражения, напротив – тон у этих слов был спокойным, даже каким-то будничным, и оттого особенно запомнился. Льюис уловил в его голосе не усталость, а, скорее, недоумение, как будто тот видел перед собой что-то чужеродное, где дети и тяжёлое строительство никак не должны были пересекаться. Он вдруг подумал, что дело может быть даже и в сочувствии. Уильям, быть может, из тех, кто внутренне задевается, когда видит хрупкость в опасной среде? Не из сентиментальности, а из логики: если ты способен представить, что может случиться, то просто не сможешь это игнорировать. И дети в Гранд-Сайте действительно были повсюду. Если и не трудились наравне со взрослыми, то уж точно старались быть рядом, хватались за тачки, подавали детали, возились в пыли и часто попадали под ноги. Никто их не гнал, наоборот, им улыбались и подбадривали. Льюис уже видел, как один мальчишка упал с настила, как девочка в синем платье запуталась в проводах и расплакалась, пока её не вытащили. Мелочи. Но не для тех, кому в будущем не хочется видеть трагедии там, где их можно было предвидеть. – Сам собрал? – тут кивнул Льюис на счётчик. – Ага, – Уильям усмехнулся и чуть потряс прибор в руке. – Сейчас дождусь своих ребят и поплывём искать уран. Льюис слегка приподнял бровь: – Уран есть в Японии? Он действительно не знал. По его предположениям, за ним пришлось бы плыть как минимум до Австралии. – Конечно есть. Немного, правда, но много и не надо, – спокойно отозвался Уильям, а потом добавил: – Севернее. Льюис кивнул. И в этот момент вдруг почувствовал, как что-то изменилось. Не в разговоре, а в пространстве. Как будто за спиной появилось новое давление воздуха. Не слишком близко, метрах в десяти, но достаточно, чтобы почувствовать. За ними наблюдают. Льюис не стал оглядываться, чтобы не давать понять, что он заметил. – Значит, Ксено вспомнил о тебе сам? – непринуждённым тоном спросил Льюис. – Хорошо знакомы? Вопрос был завуалирован под обычный, почти дружеский, но задан с точностью хирурга. Уильям отреагировал не словом, а паузой: короткой, но насыщенной. Взгляд в сторону. Угол губ чуть приподнят. Как у человека, которому задали вопрос чуть раньше, чем он успел придумать ответ. Льюис заметил это. И заметил, как Уильям в ту же секунду понял то же, что и он: их слушают. Они не переглянулись демонстративно. Их взгляды встретились мимолётно, будто случайно, но в этом пересечении проскочила молчаливая искра. – Хорошо? Да не, – бросил он. – Просто работали вместе немного. – И как? Уильям выдал усмешку шире, чем предыдущие. Показную. Но глаза оставались внимательными и изучающими. – Не знаю, как у них тут с альтернативными мнениями, – произнёс он мягко, а за вуалью иронии слышалась аккуратная осторожность. Ни одного лишнего слова. Внутреннее напряжение едва ощущалось внешне. Всё происходило между строк и в подтексте. Но ведь ничего необычного не происходит? Просто два человека, обменивающиеся наблюдениями. – Мои ребята подошли, – вдруг сказал Уильям, кивнув в куда-то в сторону. – Через пару дней вернусь. Ты тогда уж подойди, может, расскажу тебе какой-нибудь анекдот. Он подмигнул ему чуть дольше, чем просто в шутку. Развернулся и ушёл, не торопясь. Сухая пыль под его ногами поднялась мелкой волной. Льюис понял намёк. Они поговорят позже. Льюис решил, что стоять тут в одиночку не следует, иначе Ген догадается, что его заметили слишком давно. Он нарочно небрежно огляделся и поймал взглядом знакомую фигуру. – Асагири Ген, – сказал Льюис спокойно. – Тебе что-нибудь нужно? Ген сначала ответил своей привычной, дежурной улыбкой, затем чуть виновато вскинул брови, сделав несколько шагов вперёд. – Я не собирался подслушивать, – произнёс он. Льюис быстро ответил: – Я и не обвинял тебя в этом. Ген остановился в шаге от него, расслабленно сложил руки за спиной, сделав непринуждённый вид. Он слышал почти всё, о чём говорили Льюис и тот новый инженер. Английский ему в этом почти не помешал. Он уловил главное – интонации, паузы, обоюдную осторожность. Одну странность он отметил, но пока припрятал её для себя и решил не спешить. – Я тут подумал над тем, о чём мы говорили, – начал он. – Об амбициях. Льюис слегка кивнул, как бы говоря, что он помнит. Ген продолжил, взглянув на стройку, а затем снова на собеседника теперь уже увереннее: – Я пришёл к выводу, что даже если всё это ради чьих-то амбиций, то это не обязательно плохо. Если в итоге будет спасён мир. Ответ был складный, но по мнению Льюиса был результатом довольно поверхностного взгляда. Хотя он и не ожидал от идеалиста большего. Даже если это смышлёный идеалист. – Понимаю, что ты хочешь сказать, – мягко отозвался он. – Так называемый "virtue signalling". Что-то вроде благотворительности ради пиара, но по итогу всё равно кому-то помогли. – Вроде того, – кивнул Ген. Однако Ген уже внутренне подготовился, ожидая подвоха. Льюис наверняка найдёт аргументы против такого мнения. Поэтому он не удивился, когда Льюис, уже более твёрдо, произнёс: – Скажи мне, Асагири Ген, – начал он, почти с вызовом, – если ты каждый раз помогаешь только там, где это выгодно, что произойдёт? Немного учительского тона добавилось в конце. Ген внимательно выслушал, а ответ на вопрос появился сразу. Он не стал его утаивать или делать вид, что не понял: – Ты будешь выбирать. – Верно, – подтвердил Льюис. – Со временем ты начнёшь решать, кто достоин помощи, а кто нет. Он сделал короткую паузу. Ген молчал, позволяя словам лечь глубже. – Так и работает наука, – чуть погодя, добавил Льюис. – Когда она в руках тех, кто уже решил, что лучше всех знает, что правильно. Ген чуть прищурился, стараясь удержать в себе желание спорить. Это сейчас было бы бессмысленно. Тогда Ген усмехнулся и решил зайти с другой стороны: – А мне показалось, что ты нашёл общий язык с нашими учёными. Он сказал это с лёгкой улыбкой, пряча иронию, сделав шаг в сторону от конфликта. – Да, – с нажимом ответил Льюис. – Я нашёл. Со стороны действительно ведь так и выглядело. Тут Ген чуть выпрямился в спине и, взглянув Льюису прямо в глаза, сказал: – А ведь Сенку-тян тебе понравился. Эти слова вдруг будто провели ток по позвоночнику. Льюис даже не сразу смог ответить. Он и сам не до конца осознавал, насколько глубоко это попало. Потому что это была правда. Даже взгляд на Сенку отзывался звоном из самых глубин памяти. Сенку напоминал Льюису человека из прошлого. До камня и пустоты. Ген добавил: – Это было заметно. Льюис лишь подвёл черту ответом: – Я вернусь к своей работе. Без пояснений и эмоций. Больше разговаривать он не хотел. И Ген проводил его немного тоскливым взглядом, пока тот не скрылся за складскими стенами.

***

Солнечный день выдавался редкостью в этой части долины. И тем более удивительно было, как лучи пробивались сквозь узкие трещины в каменном потолке, рассеиваясь в пыли золотистыми полосами. Свет струился по воздуху, мягко касаясь стен пещеры и играя бликами. На статуе Стэнли Снайдера. Ксено зашёл тихо, будто в святилище. Он всегда приходил сюда в одиночку, хотя добраться сюда было непросто. Сюда не вёл ни один удобный путь: единственным способом попасть внутрь оставалась верёвка, прикреплённая к штырю у края скального уступа. Ксено спускался вниз уже не раз и совсем не боялся высоты, но каждый раз ощущал, как мир над пропастью отступал назад, оставляя его одного среди ветра, скал и пустоты. Сегодня, воспользовавшись короткой передышкой, выбрал не лабораторию, а именно это место. Прохладную пещеру с чуть влажным воздухом и покоем, которого не хватало в остальном мире. Статуя Стэнли стояла на небольшом возвышении, будто бы наблюдая за входом, охраняя несуществующий периметр. Он и вправду выглядел, будто был на страже. Даже вот так. Ксено подошёл и сел на камень у его ног, опёршись локтями о колени. Он достал сигарету из кармана. Покрутил её, ощущая знакомую шероховатость бумаги. Вес между пальцами. Что-то вроде жеста памяти. Утешение. Он сидел к Стэнли спиной, будто они вдвоём просто отдыхали после какой-нибудь миссии, чувствуя пустое пространство между собой и камнем. Чувствуя телом, но и не только им. Привычное чувство утраты, как рубец, который уже не болел, но всегда о себе напоминал, если дотронуться. Ксено ведь мог оживить его хоть прямо сейчас. Правда возникли бы сложности. Он понимал, почему его новые товарищи скептически относятся к идее вернуть Стэнли. Действительно, он же чуть не застрелил Сенку. Но вообще-то это Ксено отдал тот приказ. Скорее всего, они не забыли об этом. Дело было не только в покушении на Сенку. Проблема чуть глубже. Стэнли же неуправляемый. Хотя не инструмент и не пешка. Просто единственный, кто умел и имел право его направлять – это Ксено. Пока Королевство Науки, и особенно сам Сенку, не будут уверены, что Ксено надёжный до самого основания, до последнего атома, Стэнли останется здесь. И сейчас Ксено по сути зарабатывал доверие для них обоих, но сколько ещё придётся ждать? Тут Ксено поднялся и развернулся в его сторону. Камень был холоден, но гладок и чист. Ксено сам следил, чтобы на нём не оставалось пыли, чтобы мох не въелся в щели, чтобы не появилось и намёка на трещину. Он провёл пальцами по щеке статуи, вытирая невидимую грязь. Это стало почти рефлексом, как пригладить прядь волос у живого человека. Свет скользнул по его пальцам, по линии плеча статуи, и на миг Ксено показалось, будто статуя дышит. Стэнли чувствовал, что он здесь? Шорох травы снаружи вывел Ксено из задумчивости. Он выпрямился. Сигарета исчезла в кармане, лицо вернуло привычную строгость, почти без усилий, как надетый халат. Он повернулся к выходу, и через несколько шагов рассеянный свет ударил по глазам. Ксено поднялся наверх по верёвке, осторожно перебирая руками за натянутую стропу. Он уже выучил это скольжение по гладкому камню, редкие зацепы и усилие в плечах. Солнце, казалось, стало бить сильнее, стоило ему только выбраться наружу. Вдруг на фоне листвы и холмистой тропы показался знакомый силуэт. Тот двигался в своей манере: неспешно, с лёгкой небрежностью, будто гулял, а не нёс новости. – Гирс, – произнёс Ксено. – Уран на складе, – отозвался Уильям, подойдя ближе, держа руки в карманах. – Какие-то проблемы возникли? – Ну, контейнеры нагрелись сильнее, чем хотелось бы. Мы подложили воду и помолились. Помогло. – сказал он с лукавой усмешкой, затем уже серьёзнее добавил: – Герметичность не нарушена. Потерь нет. Всё доставлено. Ксено коротко кивнул, как тут взгляд Уильяма скользнул ему за спину, к выступу, с которого свисала верёвка. – Там ведь внизу есть кто-то в камне? – вдруг спросил Уильям с неподдельным интересом. Ксено хмыкнул. Об этом месте раньше знали лишь немногие, но, похоже, слухи было не остановить. К тому же, Ксено приходил сюда довольно часто и много кто мог это заметить. Уильям, похоже, посчитал эту реакцию за ответ, потому уточнил: – Почему не оживите его? В голосе не было фальши: его и правда занимал сам факт. Ксено подумал, что, должно быть, это действительно странно выглядело со стороны, так что вопрос его не удивил. Он не ответил сразу, но едва заметно улыбнулся, затем сжал пальцами сигарету в кармане, почти рефлекторно. – Слишком много разногласий, – тихо ответил он. Уильям повернулся к нему, уточняя: – Враг? Ксено покачал головой. Его взгляд скользнул мимо Уильяма и устремился куда-то сквозь. – Разногласий не со мной. Лицо Ксено вновь застыло в собранном, хладнокровном выражении. Он на миг прикрыл глаза, а затем молча двинулся в сторону деревни обратно к работе. Уильям же чуть задержался, вглядываясь в пропасть. Человек, что был в камне внизу был ему не знаком, но от самого факта, что Ксено приходил сюда ради него, означало какую-то значимость. Не профессиональную. Личную. Для Ксено? Уильям перевёл взгляд на удаляющуюся спину. Прищурился и едва слышно сказал вслух: – Интересно. Затем неторопливо развернулся, затянул ремень сумки на плече и, бросив последний мимолётный взгляд на пропасть, пошёл следом.