Звезда Земли

Сильный ливень накрыл сегодня Гранд-Сайт. Вода с шумом барабанила по крышам и лилась со строительных лесов, превращая земляные дорожки в вязкую кашу. Из-за этого почти все работы остановились. Большинство предпочло не испытывать судьбу: кто-то завалился спать, кто-то собрался, чтобы поиграть в карты и го. Столовая наполнилась смехом, возгласами и запахом свежезаваренного чая. Льюис же уселся в одиночестве под тканевым навесом, протянутым у инженерного модуля. Это место было не особенно популярным, потому что было не рядом со складом, не у жилых помещений, да и проходило мимо него мало народу. Здесь стояли ящики с запасными частями и оборудованием, которое пока не понадобилось, но могло пригодиться в будущем. Льюис открыл один из них и начал методично перебирать содержимое. Он проверял целостность деталей, иногда отщёлкивал крышку какого-нибудь корпуса, чтобы убедиться в сохранности. Это было почти механическое занятие, требующее минимального вовлечения, но всё равно полезное. Если однажды понадобится срочно что-то починить, он хотя бы будет знать, где и что лежит. Делать всё равно было нечего. В докаменном мире он бы, наверное, просто открыл книгу. Здесь книг нет, хоть сам пиши. Или поставил бы музыку. Теперь вместо музыки только стук капель по брезенту над головой, скрип рамы, а иногда отдалённый раскат грома. Льюис слышал, что в деревне Ишигами были компьютерные игры. Он геймером не был, и раньше такие развлечения его не особо волновали, но теперь само их существование казалось почти чудом. Поиграть хотя бы в тетрис – это звучало фантастически. Тут Льюис заметил краем глаза быстро приближающуюся фигуру. Кто-то пробирался по раскисшей от дождя площадке вприпрыжку в поисках укрытия от дождя, держась ближе к стенам и навесам. Он поднял голову и узнал в этой фигуре Уильяма. Тот, прикрываясь рюкзаком, как щитом, ловко перепрыгивал лужи, неуклюже поскальзываясь, но каким-то чудом не падая. Добравшись до навеса, он тяжело выдохнул и, не успев даже толком отдышаться, звонко чихнул, отчего с брезента над головой сорвалось несколько капель и шлёпнулись на землю. – И тебе привет, – флегматично отозвался Льюис, отрываясь от очередного разъёма в руках. – Салют, – улыбнулся он, подняв ладонь в воздух. Он взлохматил мокрые волосы, но больше по инерции, чем с реальной надеждой их подсушить, а затем уселся на ближайший деревянный ящик, аккуратно поставив рюкзак рядом. – Ужас, а не день, – выдохнул Уильям и, опустив плечи, потёр рукой лицо, смахивая капли воды: – Занялись перевозкой урана. Так оказалось, что наш водитель ночью напился и так и не протрезвел, а потом у тачки отвалилось колесо. Пока замену искали полдня прошло. Льюис кивнул рассеянно, продолжая перебирать детали в ящике: вот сейчас вытянул какую-то плату с нестандартным разъёмом. Уильяму, похоже, было всё равно интересно ему или нет. – Чёртова техника для креплений вообще куда-то исчезла, – продолжал Уильям. – Никто не в курсе, кто её стырил. А когда добрались до места, то один гений решил срезать путь через ангар, хотя там гигантскими буквами написано "не заходить". Три раза. Для особо одарённых. В итоге он разлил кислоту. Теперь там всё закрыто на проветривание. А ещё и этот ливень. Он вздохнул и замолчал, провёл ладонью по мокрому колену, отряхивая. – Да уж, ну и денёк, – дежурно откликнулся Льюис, не отрывая взгляда от очередной мелкой детали. – Да ты ж меня даже не слушал, – усмехнулся Уильям, сложив руки на груди и слегка покачавшись на ящике. – А что за ангар? Уильям на секунду задумался, прищурился, а затем, хмыкнув, откинулся чуть назад и произнёс: – Ладно, беру слова назад. Ангар под РИТЭГ. Там собирать будут. – Далеко? – Километрах в пятнадцати отсюда, – пожал плечами Уильям. – За рекой, возле скал. Он потянулся к рюкзаку и достал бутылку колы. Открыл с едва слышным шипением, почти потонувшим в шуме дождя. Сделал глоток, прищурился и спросил: – Просто так интересуешься? Льюис ответил спокойно, не поднимая глаз: – Можешь считать, что я беспокоюсь за радиационную безопасность. – А, да не парься. У меня всё схвачено, – отмахнулся Уильям. – Но после этого придурка с кислотой придётся подумать о дополнительной охране. Знаешь, даже когда я на АЭС работал, и то с таким идиотизмом не сталкивался. Он сделал ещё один глоток и покосился на серое небо. Тут Льюис спросил: – Кто будет собирать РИТЭГ? Ты? – Собирать – я и помощники. Проектирование и чертёж – Ксено, – коротко кивнул Уильям, крутанув в руке бутылку с остатками газировки. Услышав имя, Льюис бросил на него косой взгляд, не прекращая перебирать мелкие детали в ящике. Через секунду Уильям тоже взглянул в его сторону с лёгкой усмешкой. Дождь уже чуть стихал. Капли уже не грохотали по навесу. Теперь это был монотонный приглушённый шелест. Вдруг Уильям приподнял бровь и спросил с любопытством: – А сторожевая собачка здесь? – Он уточнил, на всякий случай: – Двухцветная. Льюис сразу понял, о ком речь. – Бродила неподалёку, пока ливень не начался. Потом я потерял из виду, – спокойно ответил он, не поднимая взгляда. Уильям чуть наклонился вперёд и, не поворачивая головы, медленно оглядел окрестности. Инженерный модуль сзади надёжно прикрывал их спины, а перед ними серые потоки дождя. Если Асагири Ген и был где-то рядом, то уж точно не слышал. Ему пришлось бы стоять буквально в двух метрах, а дождь, хоть и ослабел, всё ещё заглушал звуки. Оценив обстановку, Уильям усмехнулся уголком рта и, понизив голос на всякий случай, спросил: – А что ты такого натворил, что тебе надзирателя приставили? – Ничего. Просто у меня не было личной рекомендации, – Льюис посмотрел на него, намекая взглядом, что их положения в этом плане очевидно противоположны. Уильям хохотнул и прислонился спиной к ящику. – Слушай, Льюис, – Уильям выдержал паузу. – Радуйся. Тут они переглянулись. Уильям добавил: – Хотя, по-честному, не удивлюсь, если эта собачка и за мной следит тоже. – А что ты такого натворил? – спросил Льюис почти сразу. Уильям ответил ему, чуть погодя: – Я же говорил, что расскажу тебе анекдот? Льюис в этот момент оторвался от деталей и, чуть выпрямив спину, повернул голову в сторону Уильяма, молча показывая, что он теперь внимательно слушал. – Моё последнее место работы. – Ты про ITER? – Ага, – кивнул Уильям. – Вообще-то основные разработки шли в Европе. Он отставил бутылку газировки, откинулся назад и, скрестив руки за головой, сказал: – А потом случился анекдот. Ксено. Уильям произнёс это имя с особой интонацией, как будто уже этим одним словом подводил итог всей истории. – НАСА ведь в каждой жопе затычка, – он осёкся. – Без обид. Но ведь им везде интересно. И в термояде тоже. Вот он и притащился. Льюис заметил смену тона. Уильям сидел расслабленно, но напряжение всё равно сквозило в жестах. Пальцы рук, скреплённых за затылком, будто вцепились друг в друга слишком крепко. – Знаешь же что такое плазменный инжектор? – Имею представление. – Ксено протолкнул эксперимент с ним. Незаконный. Обошёл систему безопасности и запустил тест. Хотя команда против была. – И что произошло? Уильям усмехнулся и опустил руки, уставившись в пространство перед собой. – Реактор перегрелся. Повреждения были серьёзные. На дохреллион миллиардов. По идее – инцидент. А по факту, – он повернул голову к Льюису и усмехнулся, – прорыв. Льюис нахмурился, подбородок его чуть дёрнулся. – Материал, который он продвигал, выстоял. Результаты в три раза выше ожидаемых. В итоге: Ксено – гений, совершивший преступление против всех протоколов безопасности. – И что ты сделал? – Посрался с ним, – буркнул Уильям, отвёл взгляд и почесал шею. – А потом перевёлся в Японию, до того как сделали крайним. Почти ведь успели. Он усмехнулся снова, но в этот раз как-то безрадостно. – Хоть и так давно это было. Но, похоже, нихрена в нём не изменилось. Льюис с любопытством спросил: – Правда не изменилось? Ему стало интересно как именно Уильям сделал этот вывод. Тот в ответ сначала прицыкнул и, не сразу, но всё-таки заговорил: – А кто предложил ангар построить подальше от деревни? Ксено что ли? Нет. Я. Льюис кивнул. Аргумент. – А где хотел Ксено? А вот за этим холмом, – Уильям махнул рукой себе за спину. – Сколько тут, метров двести отсюда? Льюис проследил за его рукой. Действительно было довольно близко к Гранд-Сайту. – Типа, зачем тянуть провода на такое расстояние. "Нерационально", – Уильям спародировал голос Ксено. – "Бюджет, время, логистика". А то, что даже тут дети ходят: ну, это уже "переоценённые страхи". Льюис нахмурился, но не перебивал. – В этом проекте не было даже отдельного склада для контейнеров с ураном. Он хотел хранить их там же, где будет сборка. Типа, мы же всё делаем быстро. Не успеет фонить. Ага, не успеет. Тут Уильям стукнул по колену, слегка, но резко. – Тогда он всё списал на "научный риск", а сейчас на "экстренные условия". Только, мать твою, риск – это когда ты сам рискуешь, а не когда за тебя кто-то потом последствия разгребает. Чёрт, когда я его рожу увидел, как из камня вышел, то думал, не сдержусь... На последних словах Уильям чуть повысил голос. Ещё не выкрик, но уже явное раздражение, выпущенное наружу. – Почему не отказался от этой работы? – поинтересовался Льюис. – Насколько я слышал, вакансий по всему миру уже довольно много. Уильям хмыкнул, кинул на него взгляд искоса и ответил довольно скоро: – Я и впрямь лучше бы занялся чем-то повеселее, – он сделал паузу, а затем заявил уверенно: – Но так случилось, что я лучший специалист по ядерной безопасности из всех живых. В его тоне не было бравады, и Льюис в целом не сомневался, что в текущих условиях это могла быть истинная правда. – Учитывая, что я уже увидел, как-то не хочется теперь доверять эту работу кому-то другому, – чуть спокойнее добавил он. – А Ксено я уж как-нибудь потерплю. Уильям замолчал. И эта резкая смена тона и последовавшее молчание заставили Льюиса заметить, что дождь уже почти полностью стих. Капли больше не барабанили по навесу. Лишь редкие струи стекали с краёв, а шум уже не заглушал окружающие звуки. Он вслушался. Издалека доносился плеск шагов по раскисшей земле, рабочие возвращались к делам, бряцали инструменты. А рядом, прямо за углом инженерного модуля, вдруг услышал едва различимое движение. Льюис скользнул взглядом туда, где за мокрой стенкой исчезал звук, и чуть сузил глаза. Похоже, Уильям тоже это услышал. Он не посмотрел на источник звука, но, опуская голос до полушёпота, усмехнулся: – А вот и собачка. – Ты ничего такого не сказал, – спокойно заметил Льюис, снова вернув взгляд на него. – Всё это можно было узнать и у самого Ксено. Уильям усмехнулся и почесал затылок. – Сомневаюсь, что Ксено с радостью поделится этой историей с кем-нибудь. Но, пожалуй, ты прав. Льюис вдруг решил спросить, хотя, по правде говоря, уже знал, каким будет ответ. Просто проверял свою догадку: – Как думаешь, почему тогда он оживил тебя? Уильям пожал плечами, глядя куда-то в сторону, будто вопрос был слишком очевидным, чтобы на него всерьёз отвечать. – Так выбора не было. Очевидно же, – сказал он с лёгкой усмешкой и уселся поудобнее, закинув одну ногу на другую. Он покачал головой, усмехаясь про себя. В его взгляде мелькнула неприязнь. Не злоба, а что-то усталое, с примесью раздражённого презрения. Негативное отношение Уильяма к Ксено было очевидно, но Льюису захотелось понять, насколько глубоко это уходило. Он решил задать вопрос чуть провокационнее, чтобы посмотреть согласится ли тот сразу или начнёт спорить. – То, что он решил оживить специалиста вроде тебя для работы с ураном, разве не показывает, что он всё-таки немного изменился? Уильям тут же фыркнул, прищурившись: – Пф. А это он предложил? Льюис слегка усмехнулся, едва заметно подняв уголок губ, а зетем, чуть задумавшись, произнёс: – Кажется, это я предложил. Уильям ухмыльнулся и развёл руками, будто подтверждая его правоту. Льюис, после небольшой паузы, повёл плечом, а затем встал со стула. Его лицо оставалось почти непроницаемым, но взгляд стал внимательнее. – В принципе, я не удивлён. – Да? – Уильям приподнял бровь. Льюис повернулся к нему боком. – Я просто тоже знаю анекдот. Правда, совсем не смешной. Он произнёс это спокойно, но с лёгким нажимом, чтобы подчеркнуть намёк сильнее. Уильям усмехнулся мягко, с оттенком любопытства. – Расскажешь? Льюис перевёл на него косой взгляд и, не меняя выражения лица, ответил: – В другой раз. Уильям хмыкнул, поднялся с ящика и закинул рюкзак на плечо. – Завтра вечером мы с ребятами в столовой будем играть в покер, – сказал Уильям, отходя на шаг. В этот момент Льюис услышал, как из-за угла донеслись торопливые шаги. Уильям же слабо улыбнулся, затем развернулся и, напевая себе что-то под нос, зашагал прочь от инженерного модуля. Льюис, чуть погодя, прошёл вперёд и огляделся по сторонам. Фиолетовой накидки нигде не было видно.

***

Тучи в небе немного рассеялись. Хотя и серый покров всё ещё застилал небо, изредка всё же прорывались тонкие солнечные лучи. Воздух после дождя был свежим, пахло мокрой травой, землёй и сырой древесиной. Ген шёл в сторону деревни Ишигами, где не был уже около недели. Пришлось идти пешком, потому что никаких выездов с Гранд-Сайта в это время не планировалось, и, возможно, это даже к лучшему. Путь дал возможность подумать. Он прокручивал в голове всё, что услышал. И сегодня, и в тот день, когда их новые инженеры только познакомились. Слишком уж быстро они начали понимать друг друга, будто бы не через взгляды или убеждения, а через какие-то внутренние трещины. Как будто в каждом была та же форма потери, и каждый это мгновенно узнал в другом. Не только по словам, а на уровне чего-то глубинного. В тот момент, когда Уильям высказывался о Ксено, Льюис не возразил, а слушал с пониманием, которое нельзя подделать. Откуда было взяться такому пониманию, если Льюис, как он утверждал, не был знаком с Ксено раньше? Неужели просто сочувствие человека со стороны? Нет, он точно что-то не договаривал. Ген это почувствовал после его беседы с Суйкой: словно что-то важное он держал при себе, и не потому что хотел, а потому что пока не готов. Два сблизившихся человека со сложным прошлым и, возможно, даже в чём-то общим – это всегда либо опасно, либо полезно. Или и то, и другое. Именно поэтому Ген решил дойти до деревни, чтобы поговорить с Сенку. Ему нужно было это обсудить. Он не знал, тревожиться ли, но чувствовал, что должен хотя бы разобраться, и в одиночку не хотел делать выводы. Когда Ген дошёл до деревни, то застал Сенку не в одиночестве, а во дворе близ лаборатории в компании Хрома, Касеки, Рури и ещё нескольких девушек. Ксено поблизости не наблюдалось. Рури с остальными сидели на скамье и сшивали куски плотной ткани. Рядом, у каменной печи, где потрескивало пламя, Касеки что-то мастерил. Хром устроился прямо на земле. Он был окружён коробками и корзинами, доверху наполненными минералами. Судя по тому, как он хмурился и внимательно рассматривал каждый камень, искал что-то конкретное. Сенку же, не отрываясь, сшивал какой-то плотный материал. – Привет, Ген, – первой заметила его Рури. Она улыбнулась, не прерывая движений рук. Касеки был очень занят с печью, так что не стал отвлекаться, но Ген точно услышал, как он всё же буркнул приветствие. Хром кивнул, глядя на него. – Привет всем, – отозвался Ген, окидывая группу быстрым взглядом. – Понравилось жить на стройке, менталист? – усмехнулся Сенку, не отрываясь от работы. В его голосе прозвучала ирония, намекающая на то, что Ген давно не появлялся в деревне. – Можно и так сказать, – хмыкнул Ген в ответ. Тут он пригляделся к тому, что Сенку держал в руках: по форме напоминало маску. Ген быстро связал это с остальными наблюдениями. Похоже, они готовили снаряжение для работы в условиях радиации. – Сенку-тян, отвлечёшься? Нужно кое-что обсудить. Сенку поднял голову, выгнув бровь. Ген вряд ли бы стал отвлекать его во время работы по пустякам, и подтвердил свою догадку, когда Ген добавил: – Это по работе. Сенку кивнул, отложил маску в сторону и последовал за ним. Они направились к краю деревни, туда, где начинался лес, и, неспешно ступая, когда они отошли достаточно далеко, Ген заговорил: – Хотел поделиться своими наблюдениями. Только пока не говори об этом Ксено. – Я понял, – быстро ответил Сенку. – Я ещё немного последил за Льюисом. Послушал, – начал Ген. Его голос был ровным, но чувствовалось, что слова он подбирал заранее. – Я говорил, что он неплохой парень, и от слов своих не отказываюсь, но... Он остановился в паре шагов от опушки, развернулся к Сенку и чуть наклонился вперёд, будто хотел подчеркнуть серьёзность сказанного: – Этот новый инженер, которого Ксено оживил для работы с вашей радиоактивной штукой. Он и Льюис слишком быстро нашли общий язык. Сенку скрестил руки на груди и прищурился: – Вряд ли тебя бы взволновала просто чья-то дружба. Ген слегка усмехнулся, но в глазах улыбки не было: – Я считаю, что Льюис из тех, кто умеет влиять на людей. Направлять их. Даже я это почувствовал, – он на мгновение отвёл взгляд. – Он умеет заставлять усомниться в своих убеждениях. Представь, что будет, если рядом окажется кто-то, кто и так уже согласен. Сенку кивнул, всё ещё не перебивая, но выражение лица стало чуть серьёзнее. – Согласен с чем? – уточнил он. – Ты ведь говорил только о повышенном чувстве справедливости. Ген вздохнул. Пальцы его машинально поправили накидку. – Я тогда немного утаил. Не хотел раньше времени делать выводы и чуток переформулировал, – Ген замолчал на секунду, будто проверяя, не осудит ли Сенку его за это. – Мы с ним немного поговорили. Если коротко: он считает вас с Ксено "королями". Он сказал это со слабой улыбкой, ожидая, что Сенку тоже покажется это забавным. И не ошибся. – Как раз забыл сегодня надеть корону, – фыркнул Сенку. – Зато королевский плащ при мне. Сенку будто специально поправил свой плащ, а Ген тут же стал серьёзнее. Улыбка исчезла, а глаза уже были сосредоточенными: – Хоть он работает усердно и не создаёт проблем, но, похоже, он считает бессмысленным, – Ген выдержал небольшую паузу, – лететь в космос. Сенку отступил на шаг и устремил взгляд в землю. – Ясно. Ты поэтому спрашивал что будет, если мы остановимся? – Я уже сказал, что он умеет заставлять усомниться. Тут Ген замолчал. Повисла пауза. Ветер зашевелил листья на деревьях, а Ген вдруг почувствовал укол вины. Он не сомневался в их деле, но всё равно предположил, что это возможно. И уже одно это злило его. Однако у Сенку во взгляде не было осуждения. Ген сумел быстро расслабиться и продолжил: – В общем, этот новый инженер, Уильям. Сегодня он рассказал Льюису одну неприятную историю про Ксено. – Ген отвёл взгляд в сторону леса. – Мне показалось, что это стало для них точкой сближения. Сенку ответил, положив руки на пояс: – Значит, у нас нас тут зреет коалиция против Ксено? Или против полёта на Луну? – Я пока не знаю, Сенку-тян, – Ген покачал головой. – Возможно, я преувеличиваю. Но потому я и пришёл. Делать активных шагов пока не предлагаю. Сенку понял, что Ген не просто информировал, но и ждал реакции и совета. – Ксено и правда лучше пока не говорить, – тихо произнёс Сенку после короткой паузы. – Он захочет пресечь это на корню, не разбираясь. А это может быть и просто нытьё. – Может, – не стал спорить Ген. – Но лучше заранее быть готовыми к тому, что могут возникнуть проблемы. Больно уж много стоит на кону в этот раз, Сенку-тян. Тот задумался на пару секунд, а затем сказал: – Я думаю, что другого выхода нет, кроме как держаться к ним ближе. – Они и так знают, что я наблюдаю, – Ген пожал плечами. – Но так я много не узнаю. Гену пришло на ум единственное решение и, в общем-то, давно ими проверенное. – Я могу попробовать подружиться с ними, – сказал он. – Поддерживать их беседы. Сделать вид, что согласен. Сенку посмотрел на него чуть прищурившись, но не с подозрением, а с пониманием: – Вызов для менталиста. Они ведь знают, что ты близко общаешься с королями. Ген с улыбкой произнёс: – Да я сам тут без пяти минут король. Но тем интереснее, разве нет? Сенку хмыкнул и уже с уверенностью ответил: – Тогда скажи, если тебе понадобится помощь. Ген кивнул в ответ, затем мельком взглянул в сторону деревни и снова вернулся глазами к Сенку. В голосе его прозвучала осторожная нотка: – Есть ещё пара минут? – спросил он его, понизив голос почти до шёпота. Сенку тоже ответил тише обычного: – Только если пара. Ген шагнул ближе, обнял Сенку за талию и склонил голову ему на плечо. Движение было быстрым, но плавным. – Скучно без тебя, Сенку-тян, – произнёс он почти буднично. – Да не обманывай, – усмехнулся Сенку, обняв его в ответ и проводя рукой по его волосам. – Ты там шпионишь, людям помогаешь. Сплошное веселье. – Ага, не то слово, – иронично пробормотал Ген ему в плечо. На мгновение между ними повисло уютное молчание. И вдруг, чуть сменив интонацию, Сенку сказал: – В этот раз у меня хорошее предчувствие. Ген вопросительно промычал, не сразу отреагировав. Потом отстранился и посмотрел Сенку прямо в глаза. – Я на десять миллиардов процентов уверен, что следующая ракета долетит куда надо, – твёрдо сказал Сенку. Ген заморгал, вглядываясь в него чуть дольше обычного. – Успешный запуск? Правда? – чуть недоверчиво протянул он с улыбкой. – Долго объяснять, почему я так решил, – отмахнулся Сенку. – Просто поверь мне. – Я просто вспоминаю те взрывы. Так что я верю, но пока с трудом, Сенку-тян. Несмотря на слова, выглядеть он стал чуть более весёлым. Они развернулись и пошли обратно по тропинке к деревне. Сыроватая трава цеплялась за ноги, а где-то в ветвях чирикнула птица. Ген заговорил уже на ходу: – Значит потом можно будет немного отдохнуть? – Около месяца, – не задумываясь, ответил Сенку. – Ну надо же, – хмыкнул Ген с лёгкой иронией. – О таком мне даже и мечтать страшно. – Ты не иронизируй, менталист, – отозвался Сенку с прищуром. – А то найду ещё работы. – Ты ведь не настолько жесток, Сенку-тян, – фыркнул Ген, но в голосе уже чувствовалось, что ему стало легче. У лаборатории Ген попрощался со всеми. Голос его снова стал привычно лёгким, а выражение лица непроницаемым, и он направился к своим делам: его ждали накопившиеся просьбы рабочих, которые они озвучивали во время доверительных бесед. Когда он закончит, ему предстояло возвращение в Гранд-Сайт. И, возможно, начало новой шпионской операции.

***

Гранд-Сайт находился в том состоянии, когда рабочий день уже точно завершён, но ночь ещё не наступила. Лампы в столовой отбрасывали тёплый мягкий свет, рассеивающийся по стенам и наполнявший помещение уютным полумраком. Здесь, в этом неформальном центре лагеря, собирались те, кто отработал на пределе сил, но был готов шуметь и веселиться. Столы с тарелками с остатками еды, бутылками, кружками и игральными картами были сдвинуты друг к другу. Льюис сидел за одним столом с Уильямом и ещё несколькими рабочими. Они только закончили очередную партию в покер. Атмосфера даже ощущалась почти праздничной, хотя и не было повода, но было настроение. Ген как раз вошёл в столовую не торопясь, будто бы случайно оказался здесь. Но, конечно, случайностью это не было. И Льюис и Уильям заметили его сразу. Он выбрал сегодняшний вечер, чтобы зайти сюда намеренно, так как понимал, что во время отдыха разговоры пройдут свободнее, а люди раскроются сами. Среди простых рабочих он, в своём наряде и с характерной манерой держаться, смотрелся поначалу немного неестественно, но реакция на него была тёплой. За последнее время Ген сильно сблизился со многими. Кто-то махал ему рукой, кто-то даже подбегал, чтобы перекинуться парой слов или поинтересоваться, как у него дела. Плодом его новой ежедневной работы стало живое и искреннее доверие к нему. Ген стал здесь чем-то вроде талисмана, кому можно выговориться без опаски, и это начало работать на него. Он старался вести себя непринуждённо: слегка улыбался, отвечал лёгкими фразами, делал вид, что чувствует себя в своей тарелке. Но внимательный человек бы тут же понял по выражению лица, по чуть замирающим глазам и выверенным движениям, что доброжелательность к нему в таком количестве для него по-прежнему была немного в новинку. Он, конечно, умел быть в центре внимания, но в других обстоятельствах и ролях. А здесь его просто искренне рады были видеть. Это удивительным образом ставило его в неловкое положение. – Эй! – выкрикнул Уильям, даже не раздумывая. Ген замер, оглянувшись. – Давай-ка к нам! Льюис поднял бровь и покосился на товарища. Сам бы он не стал окликать Гена, но раз уж началось, то решил понаблюдать, к чему это приведёт. Ген легко улыбнулся и направился к ним, расслабляя плечи. В этом почти праздничном шуме, под прикрытием общего веселья, и впрямь можно будет завязать какой-нибудь полезный разговор. – Ты осторожнее с ним, – заметил один из рабочих, сидящий рядом с Уильямом. – Он мастер помухлевать. Мужчина не пытался сказать это тише, да и сказано это было скорее шутливо, чем враждебно. Местные давно уже воспринимали Гена с иронией. Вроде как опасный, но свой. А уж его психологические сеансы сделали своё. Ген уселся не напротив, а сбоку, на свободное место. Так он не создаст ощущения противостояния. – Здорово, – отозвался Уильям с улыбкой, перетасовывая колоду. – Я тоже. Играть решили на драго. К партии присоединились ещё двое рабочих – Ген с ними никогда не общался, но видел часто, так что слышал их имена – Боичи и Инагаки. Льюис откинулся на спинку стула, наблюдая. Он не вмешивался, но иногда задерживал взгляд на руках Гена, а иногда на лице Уильяма. В его взгляде будто читалось нечто большее, чем просто интерес к игре. Атмосфера за столом становилась всё более непринуждённой. Инагаки то и дело пытался заглянуть в чужие карты, Боичи шутил о том, что если проиграет, то пойдёт мыть посуду за всех. Ген посмеивался, вплетая в разговор шутки и едкие наблюдения, незаметно щупая почву. Он будто бы просто отдыхал, но в каждый взгляд и замечание прятал крючок. Уильям, в свою очередь, играл с особым весельем. Он много шутил и всё время улыбался. Его руки двигались уверенно и ловко, а карты будто сами ложились, как нужно. Партия подходила к кульминации. Последняя раздача. Фишек у Гена и Уильяма оставалось почти поровну. Боичи и Инагаки к этому моменту уже со смехом откинулись назад, окончательно приняв роль зрителей. Честной игре тут, похоже, больше не было места. Ген медленно взял свои карты. Слишком медленно. Он держал их ладонью так, что со стороны казалось, что просто осторожничал. Но был едва уловимый жест, и карта скользнула в руку из рукава. Карта из собственной колоды, которую он всегда держал при себе. Уильям сделал то же самое, почти зеркально. Между ними на миг пробежал всё понимающий взгляд. Ген устроился поудобнее и растянул добродушную улыбку, за которой скрывались истинные намерения. Хотя казалось, что он просто наслаждался процессом. Тут Уильям отпил пива из кружки, и, хрустнув шеей, будто с новыми силами вернулся к игре. Пальцы Уильяма так ловко скользнули по краю лежащей колоды, что невнимательный бы и не заметил. Ген заметил. Или почти. Это было сделано с особой точностью, словно Уильям делал это уже тысячу раз. Скорее всего, и правда делал. Время ставок. Ген подкинул в центр пару фишек, взглянув на Уильяма с вызовом. Тот добавил столько же, усмехаясь. Азарт сгущался, народ вокруг зашумел. Рабочие делали уже ставки между собой просто на удачу. Однако какой единоличной победы можно ожидать в целиком поддельной игре? Уильям – флеш. Ген – фул-хаус. За соседним столом кто-то присвистнул. Казалось, всё ясно. Льюис в этот момент хмыкнул. Это было предсказуемо. Рабочие начали громко обсуждать: ничья? Или не ничья? Тут Льюис решил внести ясность для всех, хотя Ген и Уильям и так уже всё поняли. Его голос раздался поверх общего гомона: – Фул-хаус сильнее, – он посмотрел на Гена исподлобья. – Был бы. При других обстоятельствах. По одной карте в руке, остальное на столе. Выходит, что ничья. Вокруг поднялся лёгкий хаос: одни спорили, другие смеялись. А Ген и Уильям уже молчали. Их взгляды снова встретились, но уже спокойнее. Кивок, лёгкий прищур. С таким исходом денег никому никто не должен. Партия закончилась, но что-то между ними осталось. Оба знали что за этой игрой каждый успел прочитать в другом чуть больше, чем хотел показать. Может быть, это и было ставкой. Пока шум в столовой постепенно спадал, а люди начинали разбредаться по всей столовой, делясь на небольшие группы по интересам, Уильям обратился к Гену: – Пиво будешь? Ген улыбнулся. Это было не столько предложение выпить, сколько жест, показывающий одобрение. Отказаться значило бы и отказаться и от этого знака расположения. Но и соглашаться тоже было рискованно: если Ген опьянеет, а это могло произойти довольно быстро, разговор станет вести тяжелее. Безалкогольное пиво они пока что не изобрели. Сенку рассказывал ему, что это гораздо сложнее, чем алкогольное, но Ген не запомнил почему. Он уже собирался изящно выкрутиться, как вдруг вмешался Льюис. – Зря предлагаешь, – сказал он, даже не глядя в сторону Гена, как будто знал, что тот сейчас думает. – А? – Уильям не понял. – Он же японец. Что, в ITER никогда с японцами не пил? Уильям издал протяжное "а-а", а потом резко расхохотался: – Пил пару раз! На всю жизнь запомнил, – всё ещё посмеиваясь, он повернулся к Гену. – Прости, не подумал. Тоже плохо переносишь? Ты как-то долго думал. – Да, есть такое, – признался Ген, чуть извиняющимся тоном, но сохраняя в голосе лёгкость. – Ну и отлично. Пить вредно, – отрезал Уильям, поднимая кружку, будто в тост, и добавил, уже мягче: – Хорошо сыграли. Он слегка наклонился вперёд, глядя на Гена с интересом: – Мы с тобой, кажется, ещё не разговаривали. Ген вспомнил, как Уильям назвал его "двухцветной собачкой" – образ застрял в памяти, хотя, похоже, его собеседник сейчас не вспоминал об этом. Ген чуть склонил голову и с вежливой, чуть игривой улыбкой представился: – Ещё нет. Меня зовут Асагири Ген. – Уильям Гирс, – ответил тот и, выдержав короткую паузу, добавил: – К слову, я удивлён. Когда меня вытащили из камня, я даже представить не мог, что кто-то уже успел озаботиться пивоварением. Ген усмехнулся, уловив в голосе собеседника не столько насмешку, сколько искреннее изумление. Он кивнул: – Сенку-тян сделал это, – а затем уточнил: – Ишигами Сенку. Уильям оглянулся на Льюиса. Его взгляд был кратким, но выразительным, будто спрашивал у того подтверждения. Ген проследил за этим движением. – А, тот парень, который сделал нам защитные костюмы, – сказал Уильям. – Один из ваших учёных. Он взял кружку и снова отпил. – Уже успел с ним познакомиться, Уильям-тян? – уточнил Ген. – Да. Он приезжал в ангар, – ответил тот, делая поправку, чтобы Ген понял: – Мы там собираем РИТЭГ. Он ходил сам, всё проверял. Смотрел, что всё чётко и без ошибок. Ген уловил в его голосе знакомую интонацию: не столько уважение, сколько сдержанная благодарность. Похоже, на фоне Ксено, с его холодным пренебрежением к протоколам, Сенку казался Уильяму тем, кто действительно держал на себе ответственность. – Странно. Я привык, что учёные отсиживаются где-то в уголке. Ген не отреагировал на слова Уильяма вслух, но отметил их про себя. Это замечание могло прозвучать как простая похвала в адрес Сенку. Однако менталист знал цену таким репликам. Уильям говорил это слишком легко. Ген задумался: возможно, тот делает это нарочно – рассыпает одобрительные замечания в сторону Сенку, чтобы исключить малейшее подозрение в нелояльности. Если кто-то вдруг решит искать недовольных, ему нечего будет предъявить. Но это не обязательно значило, что Уильям врал. Напротив, скорее всего, его слова были искренние. Просто в них чувствовался расчёт. Тонко, незаметно, но достаточно, чтобы Ген это уловил. Уильям тем временем переключился на рассказы о своей прежней жизни. Он говорил о работе на АЭС, с техническими деталями, местами упрощая, видимо, чтобы не перегружать собеседников. Льюис слушал краем уха, почти не вмешиваясь, но Ген заметил: его взгляд то и дело скользил в его сторону. Не враждебно, а внимательно. Как будто Льюис наблюдал не только за словами, но и за тем, как Ген их воспринимал. Разговор шёл непринуждённо. Уильям, раскрывшись, продолжал вспоминать, как сильно ему не хватает интернета – тут они с Геном неожиданно нашли точку совпадения. Потом Уильям, отхлебнув ещё глоток, признался, что раньше занимался альпинизмом. Когда выпил чуть больше, в голосе его появилась увлечённость, и он заговорил о том, как было бы здорово организовать здесь кружок, научить ребят лазать по скалам. Идея, на первый взгляд, звучала абсурдно в текущих условиях при их объёме работы. Но Ген не перебивал: сейчас важна была не реалистичность, а поток сознания, который раскрывал его. Льюис не пил. Он почти не говорил о себе, но в нужные моменты вставлял слово или два. Точно, по делу, ровно в том тоне, который нужен, чтобы поддержать разговор, не перетягивая внимание. И Ген видел, что он это делал намеренно. Всё было на тонком уровне и на способности читать собеседника. Уильям, уже немного разогретый, чувствовал себя в своей тарелке и говорил больше, чем, может быть, говорил бы днём. Со стороны это выглядело почти идиллически. Три человека, которых судьба свела в новом мире, сидели за столом и говорили о прошлом, о будущем, о жизни. Если не знать сути, можно было бы принять это за дружескую беседу. Но каждый из них по-своему прислушивался к остальным. Пробовал на прочность. Искал границы. Кто что скажет, если немного поднажать? Где проскользнёт лишняя эмоция, а где, наоборот, сработает защита? Это был разговор наощупь. Спокойный, улыбчивый, но настороженный изнутри. И Ген, пожалуй, чувствовал это чуть сильнее остальных. В какой-то момент, когда у Уильяма уже начал чуть-чуть гулять взгляд от пива, Ген решил сделать ход. Он дождался паузы в разговоре и, не меняя интонации, вдруг сказал: – Хотите загадку? Ген спросил это со своей фирменной улыбкой, а Уильям и Льюис одновременно перевели на него взгляд. – Вам дал карту тот, кого вы не знаете. И вам не сказали куда она ведёт. Это подарок или ловушка? – Ха, – тут же усмехнулся Уильям. – Психологический тест? Ген отметил, как быстро среагировал Уильям, и как намеренно лёгким тоном он это сказал. Весело, с оттенком скепсиса, чтобы вопрос прозвучал глупо и не требовал серьёзного обсуждения. Но сам по себе этот тон уже был ответом. Скорее всего, Уильям воспринимал вопрос как попытку выведать у них что-нибудь. Он видел в нём продолжение той линии, которую Ген якобы вёл с самого начала. Или, если не выведать, то хотя бы заподозрить, насколько они готовы к неожиданностям. Ген чувствовал, что они оба прекрасно понимали, что за ними наблюдали и наблюдают прямо сейчас. И именно это ощущение, даже если никто не произносил его вслух, уже влияло на их поведение. Ген знал по опыту, что когда человека начинают подозревать до того, как он вообще подумал о чём-то плохом, у него возникает естественная потребность защищаться. Защита может проявляться как угодно – от шутки до холодного безразличия. Это не стратегия, а инстинкт. И нужно суметь это распознать. Самым интересным в этом было то, как именно они начали закрываться. Никто не строил планов, никто не замышлял бунта, но внутренние щиты уже были подняты. Сами догадки окружающих и атмосфера подозрительности могли сработать как самореализующееся пророчество. Вгляд Льюиса задержался на Гене чуть дольше. В этом взгляде было лишь осторожное любопытство. Он тоже понял, что вопрос был не просто ради игры, и отметил, как удачно он был сформулирован: ничего личного, но прозвучало достаточно многозначительно. Первым на загадку ответил Уильям: – Если не знаешь, кто её дал, то на выброс. Любая непроверенная карта это риск. Может и в болото завести. Ответ прозвучал уверенно и без колебаний. Ген уловил в нём всё, что хотел и даже чуть больше. Уильям мыслил просто: есть факт – есть вывод. Неопределённость для него не пространство возможностей, а источник угрозы. Предпочитает твёрдую почву под ногами. С ним стоит говорить прямо, без обёрток и философских обобщений. Прозрачность и честность – вот что он воспринимает как уважение. Пока Ген обдумывал это, Льюис, не меняя выражения лица, вдруг добавил: – Может случиться, что болото это именно то, что ты хотел найти. А подарок или ловушка – зависит от того, сколько у тебя времени и запасных пар обуви. Этот ответ был совсем другим. В нём была ирония, но не было беспечности. Льюис не отрицал риск, наоборот, он его признавал и принимал, если видел в этом смысл. Он не играл в безопасность, как Уильям, а в значимость. Для Льюиса важнее было не избежать ловушки, а понять, зачем в неё вообще идти. Он определяет ценность ситуации сам, не передавая право оценки другим. И если с Уильямом сближение будет проходить через доверие и прямоту, то с Льюисом через вопросы и обсуждение целей, через признание его способности анализировать и сомневаться одновременно. И если что-то начнёт происходить, то лидером будет Льюис. – Ну и что это значит? – спросил Уильям, явно ожидая подведения итогов. – Что ты прагматик, Уильям-тян, – спокойно ответил Ген. – Хм-м, всегда это знал, – с неожиданным удовлетворением проворчал Уильям, откинувшись на спинку стула. Льюис искоса посмотрел на Гена, но не стал задавать вопросов. Они были лишними. И так ясно, зачем всё это было. К ним подошло несколько рабочих, поболтать и попрощаться перед сном. Ген дождался, пока стол немного опустеет, а шум утихнет. Он уже сделал выводы, и теперь почувствовал, что момент был крайне подходящий для ещё одного вопроса. – Кстати говоря, как насчёт анекдота? Вопрос прозвучал легко, как шутка. Ген вложил в него ровно столько непринуждённости, чтобы снять напряжение и при этом ясно дать понять, что он в курсе. Уильям хмыкнул и, не спеша, перевёл взгляд на Льюиса, прищурившись. – Мою историю ты уже слышал, наверное? – уточнил он у Гена, после небольшой паузы. Уильям очевидно проверял, станет ли Ген юлить. Он, конечно, слышал. И даже больше, чем Уильям, вероятно, предполагал. "И про собачку тоже". – Ага, – кивнул Ген, не добавляя лишнего. Уильям чуть заметно качнул головой в одобрении и уточнил: – И как тебе? – Я не знал об этом раньше. Всё-таки Ксено не то чтобы открытый человек. Но я не удивился, – спокойно сказал Ген. – Это вполне в его репертуаре. Он говорил искренне. И именно так, как Уильям хотел услышать. Без драматизации и лишней реакции. Если бы он ответил с чрезмерным интересом или возбуждением, это могло бы прозвучать натянуто. А сейчас выглядело естественно, словно они просто обсуждали старого коллегу. И это сработало. Ген решил продолжить развивать тему о Ксено, чтобы не дать уйти разговору в другое русло: – Думаю, если бы Ксено-тян был единственным учёным в Королевстве Науки, мы бы сейчас точно не сидели здесь, а ты не пил бы пиво, Уильям-тян, – добавил Ген, бросив взгляд в сторону его кружки. Уильям молча кивнул, выражение лица оставалось нейтральным. Но прежде чем повисла пауза, голос подал Льюис: – Будь тут только Ксено, не было бы и самого Королевства Науки, – произнёс он ровно. – Всё-таки большая часть – это заслуга Ишигами Сенку. Ген улыбнулся и чуть склонил голову набок, будто задумчиво, но тон у него остался лёгким: – Если я правильно помню, раньше ты говорил про двух королей, Льюис-тян. Теперь думаешь, что король один? – Нет, их двое. Просто пока один оказался немного сильнее второго, – ответил Льюис почти сразу, но неторопливо. – Но это может и измениться в любой момент. Ген уловил, что в этой реплике всё же скользнул уход от темы. Возможно, Льюис намеренно пытался сместить фокус, чтобы не задерживаться на том, что могло завести слишком далеко. Ген попытался не позволить разговору ускользнуть. – А что насчёт твоего анекдота, Льюис-тян? – сказал он с нажимом. Льюис слегка наклонил голову вперёд, задержался на секунду и было видно, что он подбирал формулировку. И наконец сказал: – Мой анекдот не для этого приятного вечера. Ответ прозвучал просто, без драмы, но с весом. Ген усмехнулся. Что ж, ожидаемо, но сама фраза его зацепила. Значит ли это, что позже – может быть? Или это отказ, вежливо завёрнутый в двусмысленность? Со стороны входа кто-то громко рассмеялся, отвлекая внимание. Ген по инерции обернулся на звук. Шум в столовой постепенно стихал и люди уже расходились. Уильям и Льюис тоже решили последовать их примеру. К тому же, пиво уже подошло к концу. Уильям бегло попрощался и направился к выходу. Льюис неторопливо встал со своего места. Они решили уйти именно тогда, когда беседа могла бы принять совсем другой оборот. Однако, сделав несколько шагов, Льюис вдруг замер, взглянув в узкое окно, за которым раскинулось ночное небо. На секунду он задержался, словно что-то решая, а потом, не оборачиваясь полностью, сказал, глядя на Гена через плечо: – Я скажу тебе пока кое-что другое, Асагири Ген. Тут улыбка спала с лица Гена. Он не перебивал, только слегка наклонился вперёд, внимательно слушая. – Прогресс – это инструмент. Как скальпель, – начал Льюис медленно, будто выговаривая слова, которые не раз прокручивал у себя в голове. – Все вокруг смотрят на результат и возможности, но никто не спрашивает, кто первым дотянулся до инструмента. Кто держит его в руках. Что у него в голове. Он сделал шаг к двери, но не ушёл. Повернулся к Гену полностью и продолжил: – Человек с таким инструментом может спасти или разрушить. Всё зависит от намерений и внутреннего устройства. В нашем случае их двое, но легче ли от этого обычным людям? Не так уж и важно сколько королей – один или два. Если оба короля эксцентричны, а в будущем станут идентичными, то что нас ждёт? "Идентичными?" – механически повторилось у Гена в голове. Это слово зацепило его. – Ты считаешь, что Сенку станет таким, как Ксено? – спросил Ген, чуть тише. – Конечно. Это ведь неизбежно, – ответил Льюис спокойно. А затем, скользнув взглядом напоследок, ушёл. Дверь за ним мягко захлопнулась. Ген остался стоять один в затихшей столовой.