Звезда Земли

– Будешь помогать? – спросил Льюис. На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Только стали слышны отдалённые звуки – редкие капли ударялись о крышу. Начался мелкий, но уверенный дождь, и его ритм будто подчёркивал наступившую паузу. Ген приподнялся на диване, сменив позу. Он закинул ногу на ногу, откинулся назад и, устраиваясь удобнее, потёр переносицу. – Я немного пьян, так что пока попридержу свой ответ, – проговорил он, не открывая глаз. – Понимаю, – отозвался Льюис с лёгкой интонацией, не меняя позы. Резко в разговор врезался голос Уильяма. Он, облокотившись на стену, небрежно покачивал в руке бутылку вина. – Эй, Льюис, а я вот уже ничего не понимаю. Асагири за нас или нет? Льюис чуть выгнул бровь, не поворачивая головы: – Меня-то ты зачем спрашиваешь? Уильям махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху: – А он сам, походу, не знает. Ген коротко усмехнулся, не слишком громко, словно по инерции. Он снова оглядел их обоих и, выдержав паузу, сказал: – За вас? – слова повисли в воздухе, как вопрос к самому себе. – Одна моя часть хочет сбежать отсюда и рассказать о ваших планах. Он не спеша перевёл взгляд с Льюиса на Уильяма. – Другая сидит здесь с вами и пьёт вино. Он сказал это с неожиданной лёгкостью. Возможно, то самое вино сгладило внутренние острые углы. – Уже не пьёт, – фыркнул Уильям. – Тебе налить? – Нет, хватит, – ответил Ген, чуть улыбнувшись краем губ. Льюис всё так же спокойно спросил: – И какая часть тебе больше импонирует? – Я ещё не решил, – без колебаний бросил Ген, и в голосе не было бравады, только честность, обёрнутая в усталую иронию. – Решай быстрее, – отстучал каблуком по полу Уильям, задавав какой-то неуловимый ритм. Ген хмыкнул, но ответа не дал. Льюис, немного изменив наклон головы, внимательно на него посмотрел: – Ишигами Сенку знает, что ты колеблешься? Это прозвучало не как обвинение и не как провокация, а скорее как логичный вывод. Ген почувствовал, как слова цепко обволокли его, и он вдруг захотел быть честнее, чем когда-либо с ними. – Я не говорил напрямую, – ответил он, чуть поджав губы. – Но Сенку-тян может догадываться. – Он будет что-то предпринимать в связи с этим? – Льюис спросил уже мягче. В этом вопросе уже чувствовалась цель. Это был не праздный интерес, а желание рассчитать возможные ходы. Ген ненадолго задумался. Представил лицо Сенку, его реакцию – молчаливую, внимательную, насмешливую. Он сказал, почти не думая: – Сенку-тян может считать всё это частью моей игры и не будет вмешиваться, чтобы не мешать. Ген посчитал, что его слова не нанесут никому вреда. – Он не допускает мысли, что ты будешь играть против? – спросил Льюис, на этот раз тише. Ген скрестил ноги, положив одну руку на подлокотник. Этот вопрос был другим. Глубже. Не о планах, а о доверии. И он ответил, отклонившись чуть в сторону: – Можно ли считать, что я буду играть против, если просто буду здесь? – Он чуть приподнял брови и, с лёгкой, почти лукавой улыбкой, добавил: – В конце концов, выпить вина с хорошими людьми раз в три тысячи лет – это не преступление. Его слова прозвучали почти как шутка. Льюис наконец сменил позу. Откинулся на спинку стула, выпрямился. Его голос остался ровным и спокойным: – Ты собираешься смотреть на то, как хорошие люди будут останавливать твоего друга на пути к мечте. Как по мне, это – играть против. Ген даже не успел как следует осмыслить сказанное, как Уильям отозвался громче, звонче, чем раньше: – Не все мечты прикольные. От каких-то лучше и останавливать. Вот если бы меня вовремя остановили... Ген перевёл взгляд с одного на другого. Между ними промелькнуло молчаливое взаимопонимание. – Ты бы за это вряд ли поблагодарил в тот момент, – отозвался Льюис, хмыкнув коротко, почти беззвучно. Уильям усмехнулся в ответ: – Пф, нет, конечно. Ген откинулся на спинку дивана и замер. Мысли медленно прокручивались, как плёнка старого проектора. Что почувствует Сенку, если его действительно остановить? Сможет ли он пережить это? Простит ли? Поблагодарит ли потом? Сенку хоть и гений, но не может знать всё заранее. Эта мысль зацепилась где-то внутри. И тогда в сознании Гена внезапно возник образ – чёткий, тёплый, до невозможности ясный. Захотелось подойти к Сенку. Обнять его. И просто сказать: "Извини". Не объясняя, не оправдываясь. И вернуться сюда, в эту комнату, где тихо капает дождь по крыше. Ген моргнул. Эта картина будто вспыхнула в нём, очень настоящая. Он не удержался, словно не мог больше молчать, поднял глаза на Льюиса и сказал отчётливо: – Я хочу вернуться в деревню. Комната будто стала тише. Льюис встретил его взгляд, не отводя глаз и не моргая. Его лицо осталось спокойным, но в выражении появилась едва заметная напряжённость. Он ответил с той же прямотой, с которой прозвучал вопрос: – Пока мы не можем тебя отпустить. Уильям, до этого лениво прислонившийся к стене, вдруг немного подался вперёд. Бутылка у него в руке чуть качнулась. – Ты решения пьяным не принимай, – сказал он, уже мягче, почти по-дружески. – Подожди немного. Тишина снова вернулась, но уже с другим оттенком, как после слов, от которых нельзя отмахнуться. И Ген понял, почему нельзя уйти. Он заранее знал, что ему ответят, но всё равно попытался. Хотел убедиться. Хотел – а вдруг? Может быть, и правда слишком поспешное решение? Он поймал себя на этой мысли и кивнул сам себе. Всё-таки лучше подождать. Переспать с этим, обдумать на кристально трезвую голову. Он опустил взгляд на пустой бокал у себя в руках, повертел его между пальцами. Потом поднял глаза и, будто решив отвлечь себя самого, задал вопрос одновременно и по теме, и будто в сторону: – Значит, вы украдёте платину у Ксено и сделаете установку? – произнёс он будничным тоном. – Реактор, – спокойно поправил Льюис. Ген, на этот раз с более лёгкой интонацией, добавил: – Создадите кучу оживляющей жидкости и будете раздавать её всем? Уильям и Льюис переглянулись мельком. Взгляд был короткий, но в нём скользнуло нечто большее, чем просто немая договорённость. – Если сразу расскажем все наши планы, то тебе неинтересно будет наблюдать, – с лёгкой улыбкой сказал Уильям, откинув голову на стену. Ген задержал взгляд на нём чуть дольше, чем нужно. Попытался понять, что скрывается за этой улыбкой: легкомыслие или осторожность? И пока Уильям снова наливал себе вино, он подумал о том, что слишком далеко ему всё равно не дадут заглянуть. Он знал это. Но и знал и то, что следующий шаг был очевиден. Пробраться на склад Ксено. Где хранится платина. Оттуда всё и начнётся. Он не сводил взгляда от стеклянного стакана в своих руках, пока размышлял. Станет ли он им мешать? Или...?

***

Прошло несколько дней. Лето медленно теряло хватку, хотя окончательно не уходило. В воздухе оставалось тепло, но уже без прежней густоты, а ветер нёс в себе тонкие нити осени. Листья на деревьях начали редеть, кое-где появлялись жёлтые прожилки, но общий пейзаж всё ещё сохранял зелёные тона. Ген не вернулся. Не вышел на связь. Не передал ни одного сообщения. Только раздражающая тишина. Сенку всё это время продолжал работать. Он готовил основу для будущей сети связи, настраивал компоненты, расписывал возможные схемы для передачи сигнала. Помимо всего этого, он всё ещё помогал с задачами по пилотируемой ракете, а иногда просто отправлялся в поля и проверял, как растёт пшеница. Всё шло по плану. Стоило хоть немного замедлиться и в голову немедленно возвращались навязчивые мысли о менталисте. Невозможно было игнорировать это слишком долго. Сенку чувствовал: происходит что-то, что требует внимания. Что-то, что выходит за рамки обычного затишья. Он шёл по тропинке, ведущей от полей пшеницы к деревне, и сухие стебли шуршали у него под ногами. Сейчас как раз был тот момент, когда уже не было работы, которую он мог бы на себя навесить. Из-за этого, почти на автомате, Сенку начал проводить логическую цепочку на основе того, что уже знал. Он начал восстанавливать события. Если Льюис и Уильям просили не саму жидкость, а рецепты, значит хотели делать её сами. Если хотели делать сами , значит, им нужно много. Если нужно много, значит, собираются оживить сторонников. Так? Повернув в сторону деревянных построек, он почти не глядя обогнул аккуратно сложенные стопки досок у дороги. Им не нужны промышленные объёмы, как у Королевства Науки, но всё же нужна стабильность. Значит, они воспользуются тем же, чем и он сам уже пользовался –Процессом Оствальда. Но для этого им потребуется платина. У Сенку было немного платины в лаборатории, но они вряд ли станут пробираться туда. Слишком рискованно. Сенку сразу заметит. Им нужно место, где потерю можно будет не сразу обнаружить. Место, куда они могут пробраться, не вызвав подозрений. Склад Ксено. Сенку остановился, чтобы зачерпнуть воды в фляжку у одного из колодцев, и продолжил путь. Он знал, что у Ксено были запасы платины. И знал, что Уильям имел туда доступ раньше. Мог даже видеть, где она хранится. Сенку вспомнил: когда Ген пришёл к ним с передатчиком, то Уильям упоминал склад. В тот момент ему это показалось неважной деталью, но теперь всё сходилось. Логично. Удобно. И не слишком шумно. Он уже подходил к деревне. За деревьями виднелись крыши, кто-то что-то чинил и вдалеке слышался стук. Теперь нужно было решить что делать. Как поступить, если всё действительно так? Первым делом нужно было выяснить: не забрали ли они уже платину. Если да – это многое прояснит. Тогда придётся готовиться к их следующим шагам и понять, чего именно они хотят добиться. Был шанс, что они могли забрать не всё. И если уже пропал только кусочек платины в пару граммов, то тогда останется надеяться на то, что Ксено вёл какую-то отчётность. Рассказывать Ксено обо всём пока рано. Сенку решил действовать осторожно. Понадобится предлог, чтобы выведать у Ксено код от склада, и достаточно убедительный, чтобы не вызывать подозрений. Он вспомнил, что где-то в планах у него был прототип электролизной камеры для выделения лития из морской соли. Сенку знал, что Ксено хранил кое-что из старых заготовок для работы с солями, на случай, если они будут производить металлургическую установку. Возможно, этот предлог сработает. Сенку нашёл Ксено в деревне довольно быстро, тот стоял с Саем возле чертежей и оживлённо обсуждал идею более мощного процессора для компьютера. Сай что-то чертил, Ксено подправлял формулы, слегка приглушённым голосом споря о компоновке. Сенку сдержался, чтобы не влезть в разговор. Хотелось, конечно, но не сейчас. Он звонко и непринуждённо окликнул: – Ксено, мне нужны графитовые пластины и керамические втулки. Ксено и Сай обернулись в его сторону, пока Сенку подходил ближе. – О, зачем? – с интересом спросил Ксено. – Для прототипа камеры электролиза. На складе у тебя есть? Ксено на мгновение задумался и стал перебирать в памяти содержимое склада. Сенку был уверен, что всё это там есть на десять миллиардов процентов. Именно поэтому и выбрал эти вещи. – Есть, – наконец сказал Ксено, чуть прищурившись. – Тогда код скажи. – Семь, восемь, два, шесть, пять, три, девять. Сенку коротко кивнул, развернулся и молча покинул помещение. Лишь оказавшись снаружи, под лёгким ветром, принёсшим запахи листьев и сырой земли, он хмыкнул и усмехнулся про себя. Он пробормотал цифры снова, на этот раз соотнеся их с телефонной клавиатурой двадцать первого века. "Если переложить на телефонную клавиатуру..." – усмехнулся он. ...получится "Стэнли". Сенку подумал, что такая сентиментальность от Ксено была неожиданной. Сомнительно, что это случайность. Даже Ген, несмотря на свой драматизм, вряд ли стал бы использовать личные привязки в кодах. Хотя, зная Гена, если бы у него был какой-нибудь кодовый замок, может быть, он и мог бы поставить в код дату рождения Сенку, с прицелом на эффект. Но всё равно – от Ксено это показалось почти трогательным. Не сбавляя хода, Сенку направился к складу. Пока без подготовки. Цель сейчас была просто проверить, не исчезла ли платина. Остальное позже. Склад Ксено находился в отдалении, в негустом лесу, примерно посередине между деревней и Гранд-Сайтом. Место выбрано удобно: не слишком далеко, но и не в зоне, где кто-то часто ходит случайно. Там, где звуки шагов глушит мягкий мох и в воздухе витает запах сосны и сухой древесины. Сенку вышел на знакомую тропинку, пересёк ручей по плоским камням и, пройдя ещё немного, оказался у входа. Здание было скромным, одноэтажным, порядка сорока квадратных метров, с стенами из металла. Прочное, но без излишеств. Функциональное. Ксено, конечно, хотел сначала построить что-то побольше из своей любви к большим и элегантным вещам, но Сенку его отговорил. Он подошёл ближе, ввёл код. Раздался сухой щелчок, дверь отворилась с лёгким скрипом. Сенку шагнул внутрь и огляделся. Внутри пахло металлом и пылью. Высокие стеллажи вдоль стен были уставлены ящиками, некоторые с маркировками, другие – без, кое-где старые лабораторные приборы, отсортированные аккуратно. Освещение было слабым. Дневной свет проникал только через узкое окно под потолком, но глазам Сенку этого хватало. Он медленно прошёл вдоль левой стены, скользя взглядом по ящикам, контейнерам, по вентиляции под потолком. Платина. Где она? Если забрали, то должны остаться хоть какие-то следы. Пыль, перекошенные полки, сдвинутые ящики. Сенку продолжил осмотр. Его взгляд упал на массивный металлический шкаф в углу, тот самый, где хранили теперь радиоактивные вещества. Он подошёл ближе и аккуратно приоткрыл дверцу. Внутри, в жёлтом крепком кейсе лежали остатки урана для РИТЭГа. Видимо, Ксено так и не нашёл, куда их применить. И решил отложить "на всякий случай"? Может, и хорошо, что не нашёл применения. Сенку захлопнул дверцу и двинулся дальше. Вскоре он заметил нужное – небольшой ящик с маркировкой металлов. Внутри много компактных коробочек. Он выбрал одну наугад, открыл и нашёл, что нужно. Платина. Гранулированная. Прикинул по объёму: граммов шестьдесят, не больше. Сенку осторожно закрыл коробку, вернул её на место и ещё раз окинул взглядом всё помещение. Дверь без следов взлома. Стены целые. "Подкоп?" – мелькнуло у него в голове. Он опустил взгляд на пол. Металлические листы. Судя по звуку под подошвой, из тонкой стали, уложенной поверх чего-то более плотного, возможно, дерева. Кто-то действительно мог бы вскрыть такой пол, не ломая ничего сверху. Если использовать инструменты вроде резака или механической пилы, можно было аккуратно вырезать сегмент пола снизу, проникнуть на склад, забрать нужное, а затем с внутренней стороны снова зафиксировать лист. Сваркой или просто болтами. И если после этого кто-то войдёт и посмотрит, то не заметит ничего. Только если знать, куда конкретно смотреть. Как Сенку может подготовиться к встрече с ними? Не так уж и важно как они сюда попадут, взломав замок или другим способом. Они всё равно попадут внутрь. Сенку начал размышлять. Как ему поступить? Устроить ловушку? Идея казалась заманчивой, особенно если бы это значило поймать их с поличным. Но Ген мог быть с ними. По собственной воле, или в рамках своей игры – сейчас это было неважно. Главное, что он мог оказаться внутри. А значит, ловушка должна быть не просто эффективной, а предельно точной. Такой, чтобы не дать забрать платину, но и не навредить Гену. Пока лучше отложить эту идею. Вариант второй: просто забрать платину отсюда и отнести в деревню. Простой, логичный шаг? Но если Льюис и Уильям придут сюда, ничего не найдут и всё же будут настроены решительно, то следующим шагом станет сама деревня. Этого нельзя было допускать и подвергать опасности жителей. Да и не только жителей. Конфронтация будет неизбежной. Особенно с участием Ксено. Это могло привести к расколу. Что же делать? Сенку выдохнул. Всё не так просто. Позволить им забрать платину? К чему это приведёт? Потенциальный противник укрепится. И это уже не беспочвенные рассуждения. Сенку уже видел первые признаки изменений. В Гранд-Сайте начались движения. Люди не бросали дела, не уходили открыто, но всё чаще запрашивали переводы в другие секции, на другую работу. К ним в том числе. Появилась небольшая, но всё же нехватка рук. Переработки. Усталость. Эффективность падала. Он не мог уследить за каждым. Но структура уже начинала сдвигаться медленно, но ощутимо. В определённую сторону. Нет, просто отдать платину означало признать поражение задолго до начала. Цель была ясна: не дать им получить металл. Причём так, чтобы они сами передумали. Ведь способов сделать оживляющую жидкость несколько. Льюис и Уильям могут выбрать и другой, но в таком случае это займёт гораздо больше времени. Настолько больше, что они могут не успеть помешать достроить ракету. Просто их надо заставить свернуть именно с платинового пути. Уничтожить платину? Температура плавления платины – тысяча семьсот шестьдесят восемь градусов по Цельсию. Нереально. Ни одна их печь не выдержит. Царская водка? Она способна растворить платину, но медленно. Сложный процесс, чистые реактивы, тепло, контроль. Даже если растворить, то восстановить её будет можно. Не то. Ломать, дробить, стирать в пыль – всё бесполезно. Это не уничтожение, а маскировка. Платина всё равно останется платиной. Можно превратить её в соединение, из которого тяжело извлечь металл. Или распылить в мелкодисперсной форме – уменьшить массу, сделать её непригодной. Но даже это временно. А если выбросить? В океан, с корабля, подальше, в течение. Тогда всё, прощай платина. Единственный шанс у Льюиса и Уильяма – это идти искать ещё. Сомнительно, что они решатся на это, ведь слишком долго. Тоже не лучшее решение. Платины ведь всегда не хватает. Особенно для мира, в котором нужно восстанавливать цивилизацию. Это слишком ценный ресурс. Расставаться с её запасами, даже с шестьюдесятью граммами – безумие. Нельзя позволить себе такую роскошь. Сенку прикинул сроки. Если они начали действовать с того момента, как получили рецепты от Гена, то по расчётам, они должны появиться здесь в течение ближайших дней. Не позже недели. Возможно, что чуть раньше. Если за эту неделю они здесь не объявятся, скорее всего, и не появятся никогда. Сенку подвёл итог, перечисляя про себя: "Не допустить, чтобы Льюис и Уильям получили платину. Избежать прямой конфронтации, особенно с участием Ксено. Сохранить платину, не подвергая опасности деревню и её жителей". Сенку чуть нахмурился и добавил: "Учитывать возможность, что с ними может быть Ген. Они могут использовать его как прикрытие". Сенку вдруг поднял голову. Глаза слегка сузились. Мысль, как вспышка, осветила внутреннее пространство сознания. Точно. Ничего сложного. Он вдруг хитро усмехнулся, уголки его губ дёрнулись. В голове уже складывался план, как сделать так, чтобы они решили пойти другим путём. Механизм. Материал. Принцип. Сенку чуть слышно произнёс: – Нужно немного вольфрама.

***

В течение нескольких дней Ген оставался на территории Льюиса и Уильяма. Он держался в тени, наблюдая, как продвигается строительство установки, которую Льюис назвал "реактором". Ген знал, как это важно для их дальнейших планов, но не вмешивался. Он больше не предлагал свою помощь, и, впрочем, никто её и не просил. С их стороны не было ни упрёков, ни подозрений, но всё же напряжение в воздухе чувствовалось. Будто каждый ждал, что вот-вот прозвучит сигнал к началу чего-то необратимого. Ген ощущал это всей кожей. Словно уже совсем скоро придётся выбрать сторону окончательно. Причина у этого была: тоннель почти готов. Проход, ведущий к складу Ксено. Работали все – и рабочие, и даже сами Льюис с Уильямом. Они не использовали бур, потому что это слишком шумно. Земля здесь, к счастью, была рыхлой, и они обошлись ручными инструментами, применяя простейшие, но эффективные приспособления. Всё происходило слаженно. А главное, что тихо. Одним вечером, когда последний слой земли был убран, и тоннель соединился с полом склада, стало ясно, что назад пути не будет. Ген был в коридоре подземного уровня, когда услышал шаги. Уильям появился без лишнего шума, как и всегда. Он остановился рядом с ним, выдержал короткую паузу, посмотрел на него чуть сбоку и, словно между прочим, спросил: – Пойдёшь с нами? В его голосе не было давления. Только ровный интерес. Но это не просто вопрос. Один шаг и всё начнёт меняться. Ген ведь вроде как наблюдатель. Он здесь не для того, чтобы помогать. И не для того, чтобы мешать. Его задача: держать руку на пульсе. Передавать сведения. Не дать никому зайти слишком далеко. Ну, и сколько сведений он передал? Да, у него не было возможности. Но если бы хотел, то нашёл бы способ. Разве не так? Чем дольше он находился с Льюисом и Уильямом, тем размытее становились границы. Они его не пугали. Не играли в доброго и злого полицейского. И именно это и было опасно. Ген подумал о Сенку. Подумал о том, чем он сейчас занят. Может быть, сидит сейчас, уткнувшись в очередную схему или прибор, и надеется, что Ген вернётся? Понял ли Сенку его сообщение? Он ведь должен был понять о чём речь. В конце концов, Ген ведь уже и так здесь. Отказ сейчас будет не жестом достоинства, а скорее – жестом страха. Если он не пойдёт с ними, то может потерять доступ. Может даже перестать понимать, что происходит. А если пойдёт, то сохранит какой-то контроль. Он сможет просто наблюдать. Даже делать ничего не обязан. Не обязан и одобрять или соглашаться. Ген ведь уже столько раз бывал среди людей, которым не доверял. Почему сейчас – иначе? Ген медленно выдохнул. Пальцы чуть дрогнули, будто тело чувствовало колебание лучше, чем разум. А потом он кивнул. – Пойду, – сказал он. Голос был спокоен, а на лице едва заметная улыбка. Он двинулся за Уильямом, чувствуя, как где-то внутри него рождается тревожная мысль: главное – это не начать чувствовать себя своим. Уильям и Ген двигались по коридору молча, только шаги отдавались в слабо освещённой тишине. У входа в тоннель Уильям ненадолго остановился и протянул Гену сложенный комплект одежды. – Лучше переоденься. Земля тут липкая, потом не отстираешь. Одежда была самая обычная: тёмная куртка, футболка, брюки. Без каких-либо опознавательных знаков или нашивок. Ген молча взял комплект, прошёл в ближайшую свободную комнату и переоделся. Ткань была чуть жёсткая на ощупь, куртка висела на плечах свободнее, чем хотелось бы, но в целом терпимо. Его юката и накидка остались аккуратно сложенными на стуле. В новом виде чувствовал себя чужим, немного потерянным. Но зато можно было не думать, как потом отскребать грязь от светлой ткани. Ген вернулся к Уильяму, тот молча кивнул и повёл его вперёд. Тоннель оказался длиннее, чем Ген предполагал. Земляные стены были тщательно укреплены: деревянные балки стояли через равные промежутки, под ногами была утрамбованная глина, местами покрытая досками. По левой стороне, вплотную к стене, тянулся провод. Маленькие лампы отбрасывали желтоватый свет, дрожащий от слабых вибраций воздуха. Ген шёл позади, то и дело замечая в земле крошечные отверстия, сквозь которые струился прохладный воздух. Когда они добрались до конца тоннеля, Ген завидел металлическая плиту в потолке – пол склада. Именно здесь они вдвоём остановились, Льюис уже был на месте и ждал их. Поверхность уже была обведена мелом, квадрат чуть меньше люка, чётко размеченный по краям. Льюис присел и извлёк из сумки инструмент. Ген не знал, как он назывался, но очевидно предназначался для разрезания металла. Ген пронаблюдал, как синяя дуга медленно прорезала пол, оставляя за собой раскалённый след. Запах металла и горелого масла заполнил пространство. Искры рассыпались в стороны. Вырезанный сегмент вскоре осел и с глухим звуком был аккуратно снят внутрь тоннеля. Первым внутрь склада поднялся Уильям. Он подтянулся, нырнул в проём и исчез из поля зрения. За ним Льюис. Он протянул Гену руку. Тот замер на секунду, но всё же потянулся и ухватился за запястье. Льюис не сжал пальцы, просто удержал уверенно, как трос в скале. Ген вскарабкался, отряхнулся от земли и огляделся. Внутри было тихо. Снаружи уже опустилась ночь, и лишь тусклые лампы под потолком проливали на склад мягкий, пыльный свет. Всё казалось странно спокойным, будто это не тайное проникновение, а обычная проверка запасов. Уильям не стал тянуть время. Он знал, куда идти, и уверенно направился к ряду ящиков, стоящих ближе к дальней стене. Он был здесь раньше и помнил расположение нужных контейнеров. Ген шагнул за ним, чувствуя, как под подошвами отзывается металлический пол. Всё было как-то слишком просто. Слишком спокойно. – Здесь, Льюис, – негромко позвал Уильям. Ген шёл чуть позади, когда Льюис подошёл к ящику. Слабый лязг металла, скрежет замка, крышка приоткрылась. Ген замедлил шаг. Его взгляд скользил по складу, будто случайно, но на самом деле тщательно. Он двигался медленно, ступая почти бесшумно. Внутри него сдвинулось что-то знакомое, но неоформленное. Не страх, но и не спокойствие. Что-то между. Голос Льюиса посреди тишины вывел его из мыслей: – Довольно много. Ген повернулся к ним, сделал шаг вперёд. Как вдруг замер. На деревянной балке под одной из полок, едва заметная в тусклом свете, была вырезана фраза. Аккуратно, с терпением. Ген прекрасно знал эти линии. "Космос прямо здесь". Ген затаил дыхание. Всё внутри замерло. Он почувствовал, как холодок пробежал по позвоночнику. Не от страха, а от узнавания. Ген тут же опомнился: он пришёл не один, так что расслабился за мгновение. Сенку здесь? Следит за ними прямо сейчас? Ген оторвал взгляд от надписи с трудом и медленно провёл глазами по помещению. Он не слушал, о чём говорят Льюис и Уильям. Он просто искал. И нашёл. Ген будто знал куда смотреть. Под потолком, за трубами, в углу – вентиляционная решётка. Не бросающаяся в глаза, но достаточно крупная, чтобы Сенку со своим ростом мог туда забраться. Идеальное укрытие. Ген почувствовал, как сердце стукнуло чаще, а лицо тут же смягчилось. Он смотрел в решётку, не будучи уверенным, что Сенку правда там. И всё же. Гена вдруг осенило. Если Сенку был здесь, то он точно что-то сделал. Никаких ловушек не сработало. Ничего не препятствовало их проникновению. Значит... Ген ощутил, как разум переключается на автоматическую скорость. Всё сходилось. Сенку не стал бы устраивать громкий спектакль, а просто оставил знак. Для него. Но зачем? Неужели всего лишь из-за сентиментальности? Просто знак того, что Сенку здесь? Или же функциональный? "С платиной что-то не так?" – подумал он. Ген вновь посмотрел на Льюиса и Уильяма. Те сейчас обсуждали необходимое им количество спокойно и буднично. Никто ничего не подозревает, кроме него. И Сенку может наблюдать за ними. Если Ген сейчас промолчит, то они, возможно, заберут не то, что нужно. Возможно, приступят к работе и обнаружат подмену уже в процессе. Это нарушит их планы. Возможно, Сенку рассчитывал на то, что это может их задержать и они переключат внимание на другой способ, отказавшись от этого? В таком случае потребуется участие Гена, чтобы попытаться словами сместить их фокус, и они не отправились искать платину в деревню. Но не станет ли проблемой, если Ген промолчит? Ген задумался: зависит от того, заметил ли Льюис надпись. Если Льюис заметил, то лучше Гену сказать об этом вслух. Он очевидно поймёт, что надпись не дело рук Ксено. Это явно сделал кто-то другой. С расчётом как раз на то, что Ген будет здесь. И если Ген не отреагирует на надпись, то рискует потерять их доверие, которое только начало выстраиваться. Но если он предупредит их, как это воспримет Сенку? Поймёт ли в чём дело? Задумывал ли он такой вариант, что Ген будет думать именно таким образом? Вдруг Сенку решит, что всё это уже не игра и не притворство? Что Ген правда выбрал другую сторону? Если промолчит – потеряет их доверие. Если скажет – рискует потерять доверие другого. Решение нужно принять сейчас. Ген медленно повернулся к Льюису и Уильяму, с нарочитой неуверенностью – для Сенку, который, возможно, смотрел сейчас сверху. Это был не жест предательства. Это был сигнал в ответ. "Догадайся. Пожалуйста". Затем Ген резко встрял прямо посреди разговора: – Льюис-тян, по-моему, с этой платиной что-то не так. Льюис медленно повернул к нему голову, будто что-то отметив про себя, а Уильям лишь хмыкнул и спросил с лёгкой насмешкой: – Да? Что не так-то? Льюис молча взглянул на кусочек металла в ладони чуть внимательнее, затем достал из нагрудного кармана чёрный магнит. Он поднёс его, но ничего не произошло. – Платина не магнитится. Но и какой-нибудь вольфрам – тоже, – заметил он. – Здесь не проверишь, – кивнул Уильям. – Придётся взять с собой всё, – сказал Льюис спокойно, словно это и был изначальный план. – Всё? – Уильям вскинул брови. – Если возьмёте всё – это заметят, – вставил Ген, как бы мимоходом. – Неважно, – ответил Льюис. "Неважно?" Это слово пронеслось в голове Гена. Это было не в духе Льюиса. – Мы успеем всё сделать до этого момента, – пояснил Льюис. Ген ему не поверил. Нет, дело не в этом. – Ха. Вольфрам ведь тоже неплохо, скажи? – звонко сказал Уильям, будто наслаждаясь процессом. Льюис покачал головой: – Да, но не для наших целей. И тут Гена осенило: Льюис догадался, что Сенку был здесь. Он явно стал чуть внимательнее. Заметил надпись? Значит, правильно, что Ген сказал об этом вслух. – Почему ты решил, что это не платина? – вдруг спросил Льюис. Голос его был тихий, ровный. Но взгляд острее, чем прежде. Ген не дрогнул. Ответ родился мгновенно и без напряжения. – Я просто подумал, что мои друзья могли догадаться, что вам она понадобится. Простая логическая цепочка. Я ведь их хорошо знаю. Льюис смотрел на него ещё пару секунд. Потом медленно кивнул. Ген почувствовал, что, похоже, ответ удовлетворил его лишь частично. Ген краем глаза вновь взглянул на вентиляционную решётку. В этом взгляде было всё, что он не мог сейчас сказать вслух. У него промелькнула мысль: вся эта ситуация была странной. Он только что вслух усомнился в подлинности платины, тем самым раскрыв Сенку – раскрыв ловушку, которую тот, возможно, готовил не один день. Словно спас врага от попадания в яму, вырытую своим же союзником. На секунду Ген ощутил внутренний откат, словно в шахматной партии он непреднамеренно раскрыл ход союзника, и теперь партия сместилась. И всё же... Он перебрал в голове ходы заново, один за другим. Если бы он промолчал, пытаясь остаться "за Сенку", чем бы это обернулось? "Платину" забрали бы. Она оказалась бы поддельной. Доверие могло бы рухнуть. Он мог бы потерять доступ. Потерял бы возможность наблюдать. Потерял бы контроль. Теперь же всё было иначе. Он остался в игре. Льюис, пусть и настороженно, продолжал считать его частью их системы. Сенку, если был сейчас здесь, должен был понять: Ген выбрал способ остаться рядом. Не предать, а остаться. Ради пользы. Ради возможности вмешаться, когда это действительно потребуется. И тогда Ген впервые за долгое время выдохнул по-настоящему свободно. Облегчение прокатилось волной от груди до кончиков пальцев. Как будто ему незримо подтвердили: ты всё сделал правильно. Он всё ещё на той стороне. На стороне Королевства Науки. На стороне Сенку. На стороне света, даже если пока приходится стоять в тени. Он просто мост, перекинутый между двумя берегами. И пока этот мост стоит – всё ещё можно перейти. В обе стороны. – Что-нибудь ещё нам нужно? – спросил Уильям. Ген мельком взглянул на него, как раз в тот момент, когда Уильям захлопывал крышку ящика с негромким металлическим стуком. – Нет. Идём, – коротко бросил Льюис и встал у входа в тоннель. Он раскрытой ладонью показал Гену, чтобы тот шёл первым. Ген сдержался, едва не повернувшись в сторону вентиляционной решётки. Он хотел взглянуть туда ещё раз, как на гарантию, как на молчаливое присутствие, но не разрешил себе. Вместо этого, молча прыгнул вниз. Следом за ним спрыгнул Уильям, и только потом, в тишине с шорохом одежды, приземлился Льюис. Осталось лишь скрыть следы присутствия. Сварка уже лежала в стороне, рядом с вырезанным сегментом металла. Всё выглядело до обидного просто. Льюис без слов взял квадратную пластину, аккуратно приложил её на место и принялся за сварку, не забыв опустить на глаза защитные очки, с которыми, похоже, он теперь вообще не расставался. Запах плавящегося металла заполнил проход, в воздухе повисло тепло. Когда работа была окончена, и последняя точка шва остывала, место выглядело почти неотличимым от изначального. Будто никто и не приходил. Они двинулись назад по тоннелю. Шли медленно, небольшая усталость, узкое пространство и собственные мысли делали каждый шаг тяжелее. Даже Уильям молчал. Никаких комментариев и шуточек, а только скрежет подошв по земле и гудение ламп. Тишина была слишком ощутимой, как перед грозой. И причина этой тишины стала ясна только у выхода. Когда они выбрались обратно, и Ген вдохнул более свежий воздух, Льюис вдруг остановился и повернулся к нему. В его глазах читалось спокойствие, но в этом спокойствии было что-то прицельное, как у человека, решившего задать последний вопрос перед вердиктом. – "Космос прямо здесь"? Ген встретил его взгляд. Сохранил лицо, но внутри что-то кольнуло. Сердце отозвалось коротким толчком. – Зачем бы Ксено вырезать такую надпись у себя на складе? – продолжил Льюис ровно. Уильям встал рядом с Льюисом, как бы невзначай, а руку расслабленно положил на пояс, направив внимательный взгляд на Гена. – Это был знак, что платина муляж? - спросил Льюис. – Не совсем так, – усмехнулся Ген, позволяя себе лёгкость в голосе. – Но давайте сойдёмся на том, что и у вас, и у меня будет немного секретов. Вы же не против? Он поднял на них взгляд, открытый и прямой, с долей невинного лукавства. Как будто бы на торге, и при этом знал, что уже сделал лучший ход. Уильям и Льюис переглянулись. И снова ни слова. Только короткий жест плечами от Уильяма, как подтверждение: – Он ведь сказал об этом, – произнёс тот, чуть теплее, чем прежде. Ген отметил это. Отношение Уильяма к нему менялось. В Льюисе же оставалась холодная и математическая осторожность. Льюис снова посмотрел на Гена спокойным взглядом. – Значит, ты с нами? – спросил Уильям с лёгкой улыбкой. Ген ответил тем же: естественно, не переигрывая, чуть заметно приподняв уголок губ. Льюис перевёл взгляд на Уильяма: – Проверь всё по объёму и массе. – Все кусочки? – отозвался Уильям с невольной тревогой в голосе. Льюис повторил: – Все. – Вот чёрт, – буркнул Уильям и уже развернулся к лестнице. Ген наблюдал за ним в пол-оборота, а потом почувствовал, как Льюис снова посмотрел на него. На этот раз взгляд был чуть холоднее. Однако не враждебный. Оценивающий, как будто он делал новую запись в уме. Затем, неожиданно, выражение его лица смягчилось. – Красивая формулировка, – сказал он, словно для себя. Ген чуть сощурился и почти приготовился слушать, рассчитывая, что Льюис продолжит мысль. Но он больше ничего не сказал на эту тему, и вместо этого произнёс: – Пойдём проверим прав ли ты. Ген коротко кивнул, но тут же добавил: – Только я переоденусь. Льюис, не теряя ровности, сказал ему, куда потом идти и, не дожидаясь, направился на наземный этаж. Его шаги быстро стихли. Ген зашёл за своими вещами, оставшись наедине с приглушённым светом и знакомыми складками ткани. Он переоделся молча. Казалось бы, ничего в этом особенного. Он не раз примерял чужие маски, не раз играл другие роли. Он был актёром, иллюзионистом, шпионом. Иногда даже подменял не только лицо, но и суть. Но сейчас всё было иначе. Эта тёмная куртка, в которой он спускался в тоннель, была не просто курткой. Она будто вынуждала его быть кем-то другим. И теперь, возвращаясь в свою привычную юкату, он вдруг почувствовал, как с него словно сползла тонкая плёнка напряжения. Возвращение в своё, родное. В самого себя. Он провёл пальцами по ткани, затянул пояс. Сделал глубокий вдох. Да, это он, пусть и запутавшийся до предела. Он снова на мгновение подумал о Сенку. О взгляде, который, возможно, был обращён к ним с высоты. "Ты ведь понял, Сенку-тян?" Он вышел в коридор и направился на верхний этаж, туда, где находилась комната с диваном. Так он её теперь называл про себя. Хотя на деле это был импровизированный командный пункт – с приборами, бумагами, расчётами. Но слово "диван" придавало этому месту какое-то странное почти домашнее тепло. Когда Ген вошёл, проверка металла уже подходила к концу. Уильям стоял у стола, вокруг которого были разложены образцы. Почти все уже проверены, лишь один, последний, лежал отдельно. – Ну, момент истины, – сказал Уильям, беря кусок и кладя его на весы. – Хотя и так уже всё понятно, – добавил с усмешкой. Ген скользнул взглядом по столу и заметил блокнот с записями, где шли расчёты массы и плотности. Всё было строго, технично, без шансов на ошибку. – Можно уже не считать, – сказал Уильям, глядя на весы. – Действительно вольфрам, – подтвердил Льюис, не отрывая взгляда от цифр. Затем он перевёл глаза на Гена. Тот поймал его. В нём не было обвинений. Не было и благодарности. Только констатация о том, что Ген оказался прав. Значит, он верно прочёл ход Сенку. Но сломал ловушку. Ген почувствовал, как внутри вновь нарастает двойственность. Сенку, скорее всего, не рассчитывал именно на такой исход. Но если он действительно был там, в вентиляции, если слышал всё, то должен был понять. Ген сделал это не ради Уильяма и не ради Льюиса. Он сделал это, чтобы остаться внутри игры. Но из-за того, как это со стороны могло выглядеть из-за всех этих сомнений внутри, его это беспокоило. Гену вдруг захотелось объясниться. Просто поговорить. Скорее всего, это было бы немного неловко, пожалуй, учитывая, что они отдалились. Ему стало страшно от того, что могло возникнуть недопонимание. Ген ощущал, что он скучал по Сенку. Но если он пойдёт туда, то вернётся в мир, где строилась ракета, которая однажды заберёт его. Где каждый болт, каждая схема – это шаг к моменту, когда Сенку больше не будет рядом. Когда он станет для него только эхом из тьмы. Это невыносимо. Ген чуть склонил голову, смотря куда-то в стол. Внутри всё сжалось, как будто ему подали две чаши весов и обе были пусты. Обе – полны утрат. Он выругался про себя. Нельзя ведь было выбрать что-то среднее. С самого начала было нельзя. Почему всё так несправедливо? Почему нельзя остаться, не теряя, и при этом не предав? Он ведь хотел быть просто наблюдателем, а не вовлекаться. Ген вздохнул, прикрыв глаза. Он не предатель. Не предатель? Но ведь быть просто тенью не получится. Так кто он тогда? – Нас раскрыли получается, – произнёс Уильям, затем глянул на Гена мельком. Во взгляде не было ни обвинений, ни подозрений, и даже, кажется, ни стремления уловить реакцию. Скорее, простой поиск согласия. Этих двоих, похоже, не волновало, как именно это произошло. Видимо, они понимали, что Ген не мог предупредить никого заранее без связи. Возможно, они допускали, что в деревне могли догадаться о попытке зайти на склад Ксено тайком, а потому и сделали эту подмену заранее. – Что делать будем? – спросил Уильям, повернувшись к Льюису. – Проберёмся в деревню? Ген едва заметно сощурился. Если согласие Льюиса прозвучит, ему придётся как-то вмешаться, но он ещё совсем не понимал, какими словами повлиять на их решение. Затем, спустя пару секунд, поймал себя на мысли, что сейчас он даже не пытался придумать, что именно сказать. Льюис не ответил сразу. Лицо его оставалось спокойным, даже слегка отстранённым. Он дотронулся до подбородка, словно прокручивая в голове десятки сценариев, но пока не решался выбрать ни один. Тишина зависла в воздухе, и с каждой секундой становилась более тянущей. Ген смотрел на Льюиса и понимал: тот не теряет самообладания. Он просто ждёт, когда кусочки мозаики встанут на место. Этот человек редко говорил, пока не уверен. Но именно это молчание, затянутое, предвещающее нечто важное, и подтолкнуло Гена к действию. – Мне нужно вернуться в деревню, – сказал он, когда тишина стала невыносимой. Голос прозвучал чётко, но спокойно, а сами слова будто бы машинально. Ген даже не сразу осознал, зачем именно это произнёс, но когда всё же понял, то внутренне даже чуть выдохнул. Это желание предупредить. Предотвратить. Защитить. Почти инстинктивное. Льюис не шелохнулся, только взглянул на него, не меняя позы. Уильям, наоборот, повернул голову, нахмурился, явно не ожидая этого. Ген же продолжал смотреть Льюису прямо в глаза, намеренно, без тени дерзости. И вдруг заметил, как что-то начало меняться, будто бы в них отразилась новая неожиданная идея. Похоже, Ген своими словами запустил этот процесс. – Асагири Ген, – произнёс Льюис медленно, с таким тоном, словно подбирал точную формулировку. Ген не знал, к чему готовиться. Поначалу он ставил больше шансов на отказ, и внутренне уже начинал искать выход, как сказать, как повернуть, как сохранить равновесие, если его остановят. Но это выражение на лице Льюиса оказалось другим. Ген уловил в нём лёгкую, почти незаметную ухмылку. – Принеси оживляющей жидкости. Он удивлённо вскинул брови. Даже Уильям обернулся на Льюиса с явным недоумением. – Пары бутылок достаточно. – Зачем? – сразу спросил Уильям. Льюис не ответил, а только поднял указательный палец, как бы прося подождать, и сказал Гену: – Ты оживил меня, – напомнил Льюис. – Значит, у тебя есть доступ к складу, где она хранится. Ген нахмурился. Пара бутылок? Этого количества хватит максимум на четверых. Ни на масштабную активацию, ни на массовые планы это не тянуло. Странно. В этом была какая-то подозрительная двусмысленность. Все планы Льюиса, похоже, резко сместились в какую-то пока неизвестную никому сторону, оттого и тревожило. – Тебе ведь как раз нужно в деревню. Слова прозвучали мягко, почти как констатация. Уильям косо взглянул на Льюиса, но не стал ничего говорить, выжидая продолжения. – Для чего, Льюис-тян? – осторожно спросил Ген, голос стал чуть тише. Это был не вызов. Это была попытка понять, что поставлено на кон. Льюис усмехнулся, и ответил его же словами: – Давай сойдёмся на том, что и у тебя, и у нас будет немного секретов. Ты же не против? Ген хмыкнул, не без внутреннего раздражения. Это было дерзко, и Льюис знал об этом. Но Льюис также знал, что Ген не уйдёт насовсем. Он уже слишком глубоко внутри. Уильям, услышав это, только перевёл взгляд на Гена. – А, – Ген чуть растянул губы в улыбке. – Понимаю. Это был не приказ. Это была не просьба. Это было условие. – Сюда я могу не возвращаться без неё, так? – уточнил он. – Верно, – подтвердил Льюис, ни на мгновение не изменившись в лице. Вежливые приглашения закончились. Игра на доверии закончилась. Теперь – сделка. И ему не дадут выяснить даже результат, пока он не выполнит свою часть. И не выполнить это условие было нельзя: не удастся узнать, не удастся проконтролировать. К тому же, они могут, не выдержав, сами добиться желаемого, а этого уже нельзя было допускать. Он почувствовал, как в горле пересохло, сглотнул. Пожалуй, выбор ему уже не оставили. Если он не принесёт жидкость, то доверие будет утеряно. Дверь закроется. Он потеряет возможность быть даже посредником и не сможет больше наблюдать. А значит не сможет защищать. Ген ведь всего лишь хотел остаться на грани. Не впадать в крайности. Не выбирать окончательно. Но, похоже, с самого начала выбора, остаться в стороне, не существовало. – Не забудь свои вещи, – сказал Льюис. Сказано это было ровно, в его обычной манере. Но в этой ровности прозвучало что-то лишнее. Тонкая интонация, почти незаметная, но слегка ядовитая. Как будто кто-то закрыл перед тобой дверь только не хлопком, а с лёгкой, вежливой улыбкой. Будто его выгоняют. Уильям спустя пару секунд обошёл стол, чтобы выйти. Его шаги были неспешными, но не такими расслабленными, как обычно. Ген чуть задержался. Он взглянул на Льюиса. Тот продолжал стоять, не шевелясь, но его глаза следили за ним. Ген, не говоря больше ни слова, вышел. И только за порогом, в полутьме коридора, смог выдохнуть по-настоящему. Как будто что-то холодное, незримо стоявшее за спиной, наконец исчезло. Он спустился вниз, туда, где оставил свои вещи. Шёл медленно, будто тянул время. Но на самом деле думал. Он ведь и хотел уйти сам. Вернуться в деревню, поговорить с Сенку, предупредить его. Но почему же теперь всё казалось таким резким? Ген не чувствовал обиды, но что-то внутри него стало холоднее. Скоро он окажется в деревне. Ночью. Без предупреждения. С рюкзаком за спиной. Он знал, что на поверхности всё будет выглядеть как обычно. Но что скажет Сенку? Он был там? Видел? Слышал? А если нет? Как это вообще выяснить? Он не может просто подойти и спросить: "Сенку-тян, ты был в вентиляции, когда я смотрел прямо туда во время кражи платины у Ксено?" А если Сенку не был там в тот момент – всё могло стать сложнее. Как объяснить поступок, если тот, кому он был адресован, даже не видел его? Ген застыл, держа в руках ремешки от рюкзака, не в силах закончить мысль. Он просто стоял, глядя на пустую стену. В голове шумел поток догадок, образов и реакций. Наконец он собрал вещи, подтянул лямки, провёл рукой по волосам и вышел. Уильям уже ждал у выхода. На его лице не было ни насмешки, ни тревоги. Только спокойствие. И, может быть, лёгкая тень задумчивости. Он открыл дверь молча, но взгляд задержал на Гене чуть дольше обычного. Будто теплее, но скрыто. Ген шагнул наружу. Его сразу накрыл ночной воздух – чуть прохладный, тянущий сыростью и стрекотом насекомых, будто целая армия шепталась где-то в траве. Он сделал несколько шагов, как вдруг за спиной раздался голос: – Асагири. Ген обернулся через плечо. – Нажми на правую нижнюю кнопку здесь, – Уильям кивнул на панель рядом с дверью. – Это связь. Я тебе открою. Ген моргнул, будто не сразу понял смысл сказанного. Потом коротко кивнул, не улыбаясь, но в глазах мелькнула лёгкая благодарность. Он развернулся и пошёл дальше. За спиной дверь закрылась с металлическим скрежетом. Ровный, глухой звук отпечатывался в спине. Уильям всё же неплохой парень. В своём странном, угловатом способе общения. Он дал ему понять, что ждёт обратно. Ген шёл вперёд, а в голове теперь, по мере приближения к деревне, звучал только один вопрос: а если уже слишком поздно для объяснений? Ген остановился ненадолго, глядя вперёд во тьму. Он вообще не знал, что сказать Сенку.