Звезда Земли

Сенку всё ещё находился на складе Ксено. Здесь было тихо, лишь слабо гудели лампы, нарушая тишину. Выбравшись из вентиляции, Сенку опустился на колени возле стола и, отодвинув металлическую панель, аккуратно извлёк из тайника настоящую платину. Он сам сделал этот тайник под столом пару дней назад, место было надёжное и малозаметное даже при осмотре. Возвращать металл на место он пока не стал. Положил к себе в сумку для подстраховки, а на тот случай, если Ксено вдруг заинтересуется пропажей, он что-нибудь придумает. Хотя, если честно, Ксено, скорее всего, даже не заметит. Сенку оглянулся: взгляд скользнул к тому месту в полу, где был тоннель. Сейчас он уже был надёжно скрыт под стальным листом. Без инструментов и не подлезешь. Наверняка Льюис с Уильямом решат закопать его хотя бы частично. Так было бы безопаснее. Всё-таки с этой стороны в модуль тоже теперь можно попасть, а, судя по всему, Льюис догадался, что Сенку был здесь. Как и Ген. Сенку едва заметно хмыкнул, вспомнив, как Ген сразу понял, куда смотреть. Менталистское чутьё? Или просто хорошо знает Сенку? Он караулил на этом складе уже четвёртый вечер подряд. Предполагал заранее, что Льюис и Уильям попытаются проникнуть сюда ночью – это просто было логично. Днём на складе постоянно кто-то появлялся, пусть даже и немногие имели доступ. Вряд ли они стали бы рисковать и приходить сюда среди бела дня. Так что Сенку не пришлось сидеть тут круглые сутки. Он дежурил только по вечерам, а в вентиляцию залез уже тогда, когда услышал звук резки металла. Сенку перевёл взгляд на надпись под нижней полкой, которую сам оставил. Делалось это быстро, почти импульсивно, но не без расчёта. Сначала это должен был быть сугубо функциональный жест. Он хотел, чтобы Ген понял: Сенку что-то изменил. И что Ген должен быть просто к этому готов. Как и ожидалось, Ген догадался. Сенку, правда, немного удивило, что тот произнёс это вслух. Зачем? Но потом прикинул: это могло быть сделано специально, на случай, если Льюис тоже заметил надпись. Однако Ген своими словами не разрушил смысла подмены. Эти двое всё ещё могут отказаться от идеи раздобыть настоящую платину. И раз Льюис тоже уже знал, что Сенку был здесь, то второй раз сюда они уже не полезут. А если сунуться в деревню за платиной, то Сенку сможет подготовиться к этому заранее. Сенку не знал, что ещё можно было бы написать. Хотелось, чтобы именно Ген обратил внимание. Если бы это были какие-то цифры или шифр, то могли бы подумать, что надпись оставил сам Ксено. Поэтому он выбрал слова близкие им обоим. И хотя это и должен был быть просто сигнал, Сенку поймал себя на мысли: ему всё же хотелось, чтобы Ген не забывал о том, что он его не бросает. Что он понял его послание. Что следит за происходящим. И ждёт его возвращения. Но получилось ли донести это до него? Или всё-таки придётся объяснить словами? А как, если Ген сейчас у них? И неясно, когда вернётся. К этому моменту Льюис и Уильям уже должны были проверить все образцы и понять, что это вольфрам. Что они будут делать дальше – Сенку не знал. Догадки были. Пока одна хуже другой. Сенку понадеялся, что, возможно, Ген сможет выяснить это, сообщить ему или даже повлиять на них. Отговорить от дальнейших поисков платины и предложить неопасную альтернативу. Хотя и не знал, как именно. Но Ген ведь должен суметь что-нибудь придумать? Это ведь всё ещё была его игра? Сенку вдруг подумал о том, что Ген в последнее время стал таким далёким для него. Даже в тот момент, когда он стоял здесь всего в нескольких метрах. Может быть, всё-таки стоит поговорить при следующей встрече? Если оставить как есть – чувства Гена просто съедят его изнутри. Не говоря уже о том, что уже есть люди, которые могут воспользоваться этой его уязвимостью. Но Сенку не знал, как начать разговор, который на десять миллиардов процентов не приведёт ни к чему хорошему. С этими мыслями он оглядел помещение в последний раз. Ввёл код на панели и вышел наружу. Темнота была почти кромешной, как плотная ткань, натянутая над землёй. Но над этой тьмой раскинулось небо, ясное и глубокое, усеянное россыпью звёзд. Где-то в высокой траве стрекотали насекомые, заполняя ночь спокойным, нерушимым ритмом. Свет от деревни сюда не доходил. Вокруг только темень без единого блика. Сенку достал из кармана фонарик, щёлкнул кнопкой и тусклый, мягкий луч разрезал пространство перед ним. Он шагнул вперёд, направляясь по знакомой тропе. Собственные шаги стали отчётливо слышны, как и шорох травы, хруст под ногами, дальнее поскрипывание ветки. Как вдруг – ещё шаги. Где-то впереди, едва различимые. Не потому, что были далеко. Просто кто-то шёл медленно, почти неслышно, будто стараясь не потревожить лес. В это время суток разве что кто-то из деревни. Сенку пригляделся: света фонаря впереди не было видно. Значит, тот шёл вслепую. Осторожно и сдержанно. Может, поэтому и шёл так тихо? Сенку ускорил шаг, и вскоре в тусклой глубине тропы заметил едва уловимое движение силуэта. Он даже не успел направить фонарик – это не понадобилось. Сенку узнал эту походку мгновенно даже в кромешной тьме. – Ген, – вырвалось у него. Он произнёс это так, будто тот был ближе, чем на самом деле. Сенку, недолго думая, ускорил шаг. Ген почти сразу после этого остановился. Он услышал приближающиеся шаги и заметил дрожащий свет фонаря. Повернулся медленно, как будто знал наперёд, кто идёт к нему. Сенку сбавил шаг, приблизившись. Рассеянный свет упал на лицо Гена. Оно казалось уставшим. Чуть бледнее обычного, чуть менее собранным. Он слабо улыбнулся, а Сенку негромко произнёс: – Привет, менталист. – Привет, Сенку-тян, – как обычно ответил он. Сенку вдруг понял, что хочет обнять его. Они давно не были наедине. Не разговаривали. Даже просто не сидели рядом, в молчании. Сенку хотел приблизиться, пока между ними была эта ночная тишина, но не успел. Ген заговорил первым: – Ты ведь идёшь со склада? – спросил он. – Там, вроде бы, что-то произошло сегодня? Ген выразился кратко и ёмко. Сенку сразу понял, о чём речь. – Да, произошло, – отозвался он. Ген кивнул, словно утвердил свою догадку. И тут же, не затягивая, предложил: – Пойдём? Сенку, чуть погодя, подошёл ближе, и они пошли рядом медленно и молча. Лишь шаги по траве, стрекотание ночных насекомых, еле слышный шорох листьев, касающихся друг друга под лёгким ветром. Тишина между ними очень быстро наполнилась всем невысказанным. Мысли, копившиеся днями молчания, разом нахлынули на них обоих. Для Сенку это молчание казалось давящим. Он чувствовал в нём странную тяжесть, будто каждый шаг отзывался внутри глухим эхом. Перед глазами всплыл их последний разговор. "Меня ничего не беспокоит, Сенку-тян. Видишь, как здорово. Ракета вернётся. Теперь всё будет хорошо". Сенку осторожно взглянул на Гена, словно пытаясь увидеть в его лице, едва освещённом рассеянным светом фонаря, в его походке, что-то, что подтверждало бы то, что он сказал тогда. Но никаких подтверждений не было. Ген не взял с собой передатчик. Они отдалились. Разве до сих пор непонятно – почему? Сенку пытался подобрать слова. Нужные, точные, такие, которые могли бы всё объяснить. Не только то, что случилось сегодня, а вообще всё. Почему они никогда не обсуждали выбор Сенку? Почему Сенку должен лететь? Для Гена, шедшего рядом, молчание казалось мучительным, хоть он и тщательно скрывал это. Он понимал всё это почти зеркально. Как выразить чувства и сомнения? Выразить желание быть услышанным, но не обличённым. Как-то удержать, но не просить. Когда впереди уже начал просвечиваться тусклый свет деревни, к Сенку пришло ясное осознание: ничто из того, что он скажет, не облегчит Гену боль. Ни одна причина, ни одно объяснение не сделают его решение лететь в космос менее тяжёлым. И Ген знал, что тоже не сможет объяснить всё так, чтобы Сенку передумал. Таких слов нет. И тогда Сенку понял, что именно сейчас тот самый момент, когда нужно сказать хоть что-то. Пусть их решения и останутся прежними, но, может быть, попытка понять друг друга всё же имеет смысл? Хотя бы как первый шаг. Ведь станет поздно. Ген вновь замкнётся, спрячется за своей улыбкой. Если захочет, то исчезнет, даже оставаясь рядом. А может и снова уйти. Лес начинал редеть. Ветки становились реже, а деревья ниже, и между ними всё чаще проглядывал ночной воздух, наполненный сыростью и тонким запахом листвы. Вдалеке уже можно было различить очертания домов, светлые силуэты на фоне тёмного горизонта. Они уже почти подошли к деревне. И что теперь? Просто разойтись, каждый в свою сторону? Сенку остановился на мгновение, а затем – без слов – взял Гена за руку. Мягко, но решительно. Встретившись с его взглядом, слегка кивнул, ясно давая понять, чтобы он пошёл за ним. Ген, похоже, не ожидал этого. На его лице мелькнуло лёгкое удивление, но он не отпрянул, не спросил, просто кивнул в ответ и пошёл за ним. Ген шёл чуть позади, наблюдая за спиной Сенку. Знакомая картина. Он снова следовал за ним. Как в первый раз, как много раз после. Сенку – идущий впереди, уверенный. Ген – позволяющий себя вести. Сенку выключил фонарик на ходу. Ген скоро понял, куда они направлялись. Тропинка вдоль задних дворов, едва приметная в темноте, вела к знакомому месту. Тот самый холм, где по склону был небольшой выступ. Они отдыхали здесь вдвоём совсем недавним летним вечером. И хоть воспоминания были ещё чёткие, казалось – будто совсем далёкие. Кроны деревьев расступились, и над ними раскинулось звёздное небо. Луна висела высоко. Полная, холодная, сияющая серебром. Сенку отпустил руку и первым спустился вниз. Делал это без суеты. Ген молча снял рюкзак и сбросил с плеч, а затем сам начал осторожно спускаться по склону. Сенку молча сел на мягкую траву, устремив взгляд куда-то вдаль, а Ген чуть задержался. Он замер, всматриваясь в Луну. Смешанные чувства. Но все тяжёлые. Эта Луна теперь будет связана с Сенку. Когда он улетит – она будет напоминать о нём. Если что-то пойдёт не так – напоминать всегда. Ген прикрыл глаза и медленно опустился на траву. Он попытался устроиться поудобнее, придать телу расслабленность, которой на самом деле не чувствовал. Внутри всё было немного сжато, тугое, как перед разговором, которого, возможно, и не будет. Он до конца не был уверен в причине того, зачем Сенку привёл его сюда, но начинал догадываться. По тому, как Сенку сидел, чуть наклонив голову вперёд. В его взгляде не было напряжения, но и покоя не было тоже. Он переводил глаза с травы под ногами на Гена, коротко, будто искал нужный момент, чтобы что-то сказать. Но слова, похоже, застревали где-то внутри. Ген решил начать первым и задать тон, который бы устроил его самого. С привычной лёгкой интонацией он сказал: – Я пока побуду в деревне, Сенку-тян. Захотелось немного сменить обстановку. Сенку неловко дотронулся до шеи, будто не знал, куда деть руки, и, не поднимая глаз, отозвался: – И тебя просто отпустили после этого? Ген искоса взглянул на него. Под "этим", по всей видимости, имелась в виду кража "платины" со склада всего несколько часов назад. Он ещё не успел ничего ответить, как Сенку добавил: – Или тебе дали поручение. Или тебя выгнали. Сенку не задал вопроса напрямую, но Ген всё равно ощутил желание оправдаться, однако он сдержался. Ген вдруг почувствовал, что он не хочет говорить Сенку правду. Немного подумав, он понял почему. Потому что если он расскажет, Сенку, возможно, захочет устроить очередную ловушку для Льюиса и Уильяма. И быть в курсе всех дальнейших планов. И тогда Ген может потерять доступ в их убежище. И тогда он не сможет следить за ними. И не сможет больше помочь им. Ген на миг задержал дыхание, когда подумал об этом, но быстро взял себя в руки. Сенку вдруг заговорил тем же ровным, рассуждающим тоном: – Вряд ли тебя бы выгнали за то, что ты сказал им про подмену. После этих слов он спокойно посмотрел на Гена, но в этом спокойствии мелькнуло что-то новое. Едва заметная настороженность. А ещё – неозвученная просьба объясниться. Ген машинально сжал губы. Он понадеялся, что Сенку не заметит этого в темноте, а затем собрался и наконец ответил: – Мне правда дали поручение, Сенку-тян. Но я не могу сказать. Просто. Без объяснений. Сенку понял, что Ген поставил границу. Пока ещё невысокую, которую ещё можно было перешагнуть. Но Сенку не стал этого делать. Вместо этого он, будто наконец собравшись с духом, сказал: – Ты хочешь, чтобы я остался? Его голос прозвучал чуть хрипло. Слова растеклись в ночном холодном воздухе. Где-то в ночной тишине прозвучало глухое уханье совы. Ген не сразу ответил. Он замер всем телом, чувствовал, как вокруг него движется трава. Он видел, как позади Сенку с ветвей деревьев срывало листья. А потом, к своему удивлению, произнёс тихо, почти буднично: – Угу. Без волнения и суеты. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Уханье совы прозвучало вновь. Теперь где-то совсем недалеко, среди ветвей. Звук вырвал Гена из потока собственных ощущений и чуть освободил от тяжести. Он вздохнул, тихо, почти беззвучно. А затем медленно повернул голову в сторону горизонта, не цепляясь ни за что взглядом. Сенку же остался неподвижным, только лишь чуть заметно поджал губы. Ген вдруг опустил плечи, выдохнув. Затем не спеша обернулся и поправил рюкзак, укладывая его как подушку. Лёг на него, глядя вверх, в густую синеву ночного неба. Он смотрел на звёзды. Одна, вторая, третья. Рассыпанные по небу без ясного рисунка. Он не знал, зачем следил за ними. Ген не выстраивал созвездий, не думал ни о чём конкретном. Просто позволил взгляду скользить, будто бы его мысли тоже начали плыть свободно и без цели. В такой пассивной тишине ему стало легче. Не потому, что что-то изменилось, а просто стало чуть проще дышать. Вечерний холод лёгким слоем коснулся кожи, но и он уже не беспокоил его. Сенку чуть склонил голову. – Я не могу, – наконец сказал он. Его голос был тише, чем прежде. Ген не почувствовал ни кома в горле, ни обиды, ни укола. В груди ровно. Пусто, но не больно. Он давно знал ответ. И сейчас, когда он прозвучал вслух, ничего не изменилось. – Я знаю, – ответил Ген так же спокойно. Затем – густое молчание. Оно теперь висело между ними, не давящее, но ощутимое. Как влажный воздух после дождя, как дыхание леса, затаившегося в ожидании. Тут Сенку медленно, почти нерешительно, снял с себя плащ. Плотная ткань тихо прошуршала в темноте, и он лёг рядом. Плащ накрыл их легко, пряча в общее тепло. Под плащом, наощупь, он нашёл руку Гена. Коснулся сначала осторожно, как будто проверяя, можно ли. Взял её в свою. Их пальцы переплелись. Ген не повернулся. Он продолжал лежать на спине, глядя в небо, будто стараясь остаться чуть в стороне, как будто расстояние могло помочь сохранить равновесие. Пальцы Сенку тепло и мягко двигались по его руке. Поглаживания были лёгкими, почти невесомыми, но в них чувствовалось всё, что он не смог выразить словами. Это было похоже на извинение. Самое простое, какое только можно выразить, когда не было других слов. Извинение без надежды, но не без любви. Ген просто смотрел в небо, зацепившись взглядом за медленно плывущую Луну. Та светила синим и безжизненным светом. Он чувствовал рядом Сенку – его дыхание, его плечо. Тепло от его тела. Это ощущалось почти болезненно. Это ведь скоро исчезнет. Не мгновенно, но исчезнет. Это тепло будет где-то в космосе. Ген останется здесь под этой же Луной, которая будет напоминать о том, как близко это когда-то было. Сенку не отпускал его руку. Только чуть сильнее сжал пальцы. Вдруг Ген ответил на прикосновение, сжал руку Сенку сильнее, может быть, даже чуть крепче, чем следовало. Потом медленно, без спешки, повернул голову. Их взгляды встретились. Между ними будто развернулась уже другая тишина. Личная. В ней уже не было неудобства, тревоги, стеснения. Не нужно было ни оправданий, ни длинных вступлений. Просто прямой взгляд, полный всего. Ген – человек слов. Но он никогда не говорил напрасно. Каждое его слово всегда было частью чего-то большего: замысла, роли, заботы. И потому, именно сейчас, он понял, что молчать недостаточно. Он должен сказать. Настоящее. Простое. Человеческое. Он улыбнулся. Тихо, немного грустно. Улыбка тронула губы, но отражалась даже в глазах. Сенку уловил то, как она сквозила через внутреннюю тоску. – Ты для меня самое дорогое, что есть на Земле, Сенку-тян. Ген произнёс это на одном дыхании. Концовка сорвалась почти шёпотом. Чуть тише, чем он хотел. Сенку не ответил. Его глаза слегка расширились, и на лице мелькнуло что-то похожее на растерянность. Почти детское непонимание, как принять такое признание. Не потому что он не чувствовал того же, а потому что они никогда не говорили такого вслух. Но кроме признания о бесконечной привязанности и любви, здесь было ещё кое-что. Сенку понял. Он прочёл это между строк. – Ты будешь пытаться меня удержать? – спросил он почти шёпотом. Возможно, стоило бы сформулировать иначе, менее резко. Но было уже поздно. Однако Ген не дрогнул. Лицо осталось прежним, только в глазах что-то чуть изменилось, будто на мгновение стало глубже и темнее. Он не отвёл взгляда, а лишь кивнул про себя – возможно, что так, без сентиментальности – это даже лучше. Ответа не последовало. Вместо этого Ген медленно отвернулся, отпустил руку Сенку и выпрямился в спине. Он провёл рукой по волосам, будто приводя в порядок собственные мысли. Взгляд его упал куда-то в сторону. В траву, на небо. Сенку сел следом. Всё ещё под впечатлением слов и молчания, он почти машинально протянул руку и положил её Гену на плечо. Тот не отстранился. Сенку ладонью скользнул ниже по спине. Тепло его руки пробиралось сквозь ткань. Спокойно и ровно. Он начал медленно гладить его. Это было похоже на утешение. Его движения были медленными, аккуратными. Ген чувствовал, как каждый жест сейчас впитывается глубже обычного, оставляя след. И в этой тишине, среди шелеста травы и шороха ночного воздуха, в этом простом движении была вся сложность их связи. Ген совсем не хотел завершать этот момент. Несмотря на то, что под каждым движением Сенку, под этими ласковыми прикосновениями, пряталась печаль, уходящая корнями в то, что нельзя исправить. И всё же игнорировать тепло его руки было невозможно. Оно проходило под кожу, будто растворяло пространство между ними. Вскоре Ген чуть прижал губы, словно сдерживая что-то, а затем повернул к нему голову. На лице Гена странная, лёгкая улыбка, будто для равновесия. Сенку остановил движения рукой, встретив его взгляд. Ген протянул руку и обнял его за шею, притянув ближе. Не спеша. Без усилия, но крепко. Уткнулся в его плечо и замер, прижавшись. Объятие было почти невыносимо тёплым. Теплом не тела, а связи, которую они хранили. Сенку тихо вздохнул, медленно провёл пальцами по его волосам. Осторожно, как будто боялся разрушить что-то хрупкое. Ген чуть вздрогнул, а по коже пробежали мурашки. Он опустил вторую руку к талии Сенку и сжал тонкую ткань туники, не думая ни о чём, не пытаясь выразить смысл. Просто чтобы почувствовать, что он здесь. Сенку немного отстранился и, не говоря ни слова, поцеловал его. Осторожно и коротко, словно касался дыхания. А потом посмотрел ему в глаза. Ген уже не улыбался. И в этом взгляде Сенку увидел просьбу. Молчаливую, но слишком ясную. Просьбу остаться. Сенку не мог её выполнить. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Сенку продолжал медленно гладить его по волосам. И вдруг Ген, не отводя взгляда, тихо сказал: – Команду ещё не выбрали. Но ты ведь всё равно в ней окажешься, Сенку-тян. Это прозвучало и как вопрос, и как утверждение. Тихо, с надрывом, который Ген не позволил себе выдать голосом. Эти слова были последним рубежом. После них – начиналось что-то другое. Сенку молча кивнул и просто смотрел на него внимательно, словно пытался запомнить каждую черту. Ген опустил взгляд, потом задержал его на губах Сенку, и сам потянулся вперёд. Его поцелуй был таким же осторожным, коротким, почти призрачным. Но он повторил его ещё раз. И снова. Иногда Сенку успевал ответить. Иногда – нет. Сенку провёл ладонью по его щеке, почувствовал тепло кожи, гладкость. И влажность. Он остановился и открыл глаза. Ген тут же отстранился, надавил пальцами на веки, будто от усталости. Не издал ни звука. Его дыхание не дрожало. Ген просто усмехнулся – быстро, вымучено – и, не глядя на Сенку, поднялся. Отряхнул одежду, будто ничего не произошло. Затем поднял рюкзак. Сенку не шелохнулся. Только смотрел на него молча. Ген сделал несколько шагов, но затем остановился. Он повернулся к нему, явно хотел сказать что-то. Сенку всмотрелся в его лицо, освещаемое Луной. Но Ген промолчал. Он отвёл взгляд, отвернулся и стал подниматься на холм. Когда поднялся, пошёл уже быстрее, почти поспешно. Когда Ген исчез за ветвями, взгляд Сенку всё ещё оставался неподвижным. Будто следил за ним даже тогда, когда фигура уже скрылась в темноте. Его пальцы чуть сжались в траве, а в груди отозвался порыв, почти инстинктивный – пойти за ним. Он поднялся, шагнул вперёд и быстро забрался обратно на вершину холма. Сенку чуть ускорился. Он уже принял решение: что бы Ген ни выбрал – останется ли он рядом или попытается удержать его от полёта – Сенку не будет винить его. Это не будет сражением. Соперничеством. Или враждой. Это будет борьба Гена со страхом. И Сенку знал, что он не имел права игнорировать её. Он пока ещё не знал, как ему помочь. Научные доводы, расчёты вероятностей и графики отказов – всё это было бессильно перед тем, что чувствует человек, когда боится потерять. Когда боится смотреть на Луну и знать, что не может до неё дотянуться. Такие слова не сработают. Скоро он услышал шорох листвы впереди – Ген ещё не ушёл далеко, но шёл уверенно. И, судя по направлению, покидал деревню. Когда Ген услышал шаги, то остановился и обернулся. В его взгляде сквозила колючесть. Он явно не хотел говорить сейчас. Сенку всё это понимал. Тогда он просто подошёл, остановился рядом, а потом залез рукой в поясную сумку. Порыв ветра зашевелил края его туники. Из сумки он достал небольшой предмет и протянул Гену руку. Ген чуть приподнял брови. Его взгляд смягчился, стал теплее. Он медленно поднял ладонь, позволяя Сенку вложить в неё что-то. Это был передатчик. Пальцы Сенку чуть скользнули по его ладони. Ген опустил взгляд на знакомую вещь, и уголок его губ дрогнул. Он хмыкнул без сарказма, а с теплотой, кивнул, встретился с ним взглядом. Улыбнулся сдержанно, но по-настоящему и на секунду отвёл глаза в сторону, будто что-то внутри поколебалось. Не говоря ни слова, он повернулся в сторону деревни, направляясь теперь к своему дому. Он не стал прощаться, а Сенку не стал его останавливать, а остался стоять на месте, провожая его взглядом. Возможно ли, что Ген хотел уйти? Уйти по-настоящему. Интересно, куда?

***

У Гена не было ни сил, ни желания разбирать произошедшее и тем более рефлексировать. Голова гудела, мысли путались, и он шёл скорее по инерции, чем по осознанному выбору. Когда он дошёл до дома, то, осторожно перешагнув через развалившегося прямо посреди кухни и громко храпящего Хрома, поднялся по лестнице. Не раздеваясь, не разбирая вещи в рюкзаке, он просто рухнул на своё место и почти моментально провалился в сон. Проснулся он поздно. Уже ближе к полудню. Выспался ли он? Физически – пожалуй. Тело чувствовало себя восстановленным. Но в голове всё равно стояла какая-то усталость, как будто она не имела ничего общего со сном и отдыхом. Слишком тяжёлая для одного утра. Несмотря на то что в деревне, как правило, вставали рано, его никто не разбудил и не потревожил. Он привёл себя в порядок и вышел из дома. Первым, кого он увидел, оказалась Суйка, которая буквально сияла от радости, по какой-то пока неясной причине. – Ген! Как я давно тебя не видела! Привет, – радостно воскликнула она и даже помахала рукой, хотя стояла в паре шагов от него. – Привет, Суйка-тян, – Ген чуть улыбнулся, натянуто, но тепло. – Да не так уж и давно. – Пойдём! – тут же сказала она, взмахнув рукой с привычной порывистостью. – М? – отозвался он, не успев ничего спросить. Суйка уже разворачивалась, уходя вперёд. На ходу она бросила через плечо: – Там ребята собрались, у Сенку объявление. Ген слегка изогнул бровь. Он заметно выпал из дел Королевства Науки. Так что он и понятия не имел, на каком этапе они сейчас. Он двинулся за Суйкой, решив послушать. На площади перед лабораторией уже собралась почти вся их компания. Ребята переговаривались между собой. Сенку стоял в центре. Ген подошёл не слишком близко, оставаясь чуть в стороне, но достаточно, чтобы хорошо слышать. – С помощью интернета мы объединим инженеров со всего мира, – чётко произнёс Сенку, глядя на собравшихся. – Ура, наконец-то! – радостно выкрикнул Тайджу. Интернет? Ген даже не сразу осознал, что речь действительно об этом. Он чуть прищурился. Давно же его здесь не было. Он вдруг почувствовал, сто снова становится частью всей этой безумной научной истории. Как будто возвращается на своё место. И всё как будто бы пришло в норму, но на самом деле, конечно, не полностью. Сенку рассказал о листьях эвкоммии и подчеркнул, что их нужно набрать как можно больше. Без них, по его словам, никакого интернета не будет. Как обычно, он оставил за собой толику интриги и не стал сразу объяснять, каким образом простые листики, из которых обычно заваривают чай, могут стать шагом к глобальной сети. Ребята тут же оживились, начали наперебой выдвигать версии, переглядываясь и обсуждая возможные научные ухищрения. – Нам нужно на остров Инносима, – в какой-то момент произнёс Сенку. Это было не так уж далеко, и многие приободрились. Зашевелились, заговорили громче, атмосфера в воздухе сменилась с ожидания на лёгкое воодушевление. Сенку начал спокойно, но чётко объяснять, что нужно взять с собой, и распределил задачи между участниками. Всё, как обычно: практично, быстро, без лишней суеты. Постепенно люди начали расходиться по делам, унося с собой разговоры и оживлённые планы. Сенку остался на месте. Ген тоже не сдвинулся. Их взгляды пересеклись спокойно, без напряжения. Сенку сделал несколько шагов, остановившись совсем близко, почти на грани личного пространства, но не переходя её. Где-то в метре. – Ты поедешь, менталист? – спросил он, не отводя взгляда. В его голосе не было ничего особенного. Ни давления, ни скрытых ожиданий. Если бы кто-то стоял рядом и не знал, что между ними произошло накануне, то и не заподозрил бы ничего. Просто вопрос, как и сотни других до него. – Поеду, Сенку-тян, – ответил Ген сразу, даже не задумываясь. Мысль показалась здравой. Ген ощущал себя будто смещённым относительно привычного ритма, как пластинка, сбившаяся с дорожки. Не хотелось ни решений, ни действий. Хотелось тишины и предсказуемости. Хотелось, чтобы всё снова стало простым, с понятным завтра. Хотя бы временно. Сенку развернулся, собираясь уйти, но, сделав шаг, замедлился, будто что-то переосмыслил. Он остановился, подошёл к нему уже ближе и, понизив голос, наклонился к самому уху: – Если соберёшься уходить, хотя бы скажи мне. Он чуть отстранился и посмотрел в глаза с лёгким ожиданием, но без нажима. – Хорошо, – так же тихо ответил Ген. Сенку кивнул и направился в сторону лаборатории, не оборачиваясь. Ген, проследив за ним взглядом, подумал: его удивило, что Сенку выбрал именно такое поведение. После вчерашнего он не отстранился, не оттолкнул, не стал разыгрывать равнодушие. И при этом не сделал ни малейшей попытки заставить Гена что-то чувствовать или делать. Он будто оставил ему пространство прожить свои эмоции, даже те, которые могли быть Сенку неприятны. Дал свободу, но не с позиции равнодушия, а с какой-то восхищающей зрелостью. Ген понимал, что Сенку, скорее всего, решил, что никакие слова здесь не помогут. Ничего не сгладят. Но при этом он и не оставил его одного. Он всё равно был рядом, даже если Ген сам пытался отстраниться. Это ощущение было странным. Ген чувствовал, что рядом с ним нет ни капли давления. Ни укора. Ни ожидания. Просто поддержка. Молчаливая, но ощутимая. И от этого внутри что-то дрогнуло. Ген был ему за это искренне благодарен. Кто вообще способен позволить другому пойти наперекор его собственной мечте? И при этом остаться рядом? А ещё Сенку, возможно, просто знал, что всё равно не остановится. Он продолжит идти даже один, теряя всё. Просто потому, что иначе не мог. Ген не хотел, чтобы он шёл один. Но и сейчас идти с ним был не готов. Поездка на Инносиму прошла в рабочем темпе, сосредоточенно, но с живой энергией, которая всегда появлялась, когда Королевство Науки бралось за очередное безумное дело. Все собирали листья почти без остановки. Кохаку и Тайджу, как обычно, работали с особым рвением, словно от их старания зависело всё дело целиком. Возможно, так оно и было. Сенку тем временем, наконец, объяснил остальным, что листья эвкоммии – это источник гуттаперчи, и именно из неё можно сделать устойчивые, надёжные кабели, необходимые для подводной связи. Команда осталась на острове на пару дней, чтобы собрать как можно больше листьев. Мешки наполнялись быстро. День за днём они продирались сквозь зелень, сортируя, укладывая. Кто-то ворчал, кто-то шутил. Работа шла. Ген всё это время держался как обычно. Для него это было нетрудно – привычка. Он без усилий встраивался в любой разговор, легко улыбался, поддерживал настроение в компании. Даже с Сенку он мог общаться непринуждённо, если рядом были другие. Наедине же они так и не оставались. Во-первых, потому что не было подходящего момента. Во-вторых, Ген и сам этого не хотел. Сейчас ему хотелось лишь одного – переключиться. Отключить внутренний шум и вообще не думать. После того как эвкоммия была собрана, команда вернулась в деревню. Впереди был следующий этап: многокилометровые кабели. Их предстояло не только создать, но и уложить под водой. Огромная, почти безумная задача. Рюсуй был готов выдвигаться хоть сейчас и доставить кабель по морю до Америки, провести всю линию, связать два континента. Сенку его притормозил, ведь пока рано. До этого момента ещё уйдёт немало времени, и нужно закончить производство кабелей. Работа в деревне закипела. Надо было довести до ума серверы, подготовить оборудование, спланировать логистику. Всё должно быть готово к дню, когда кабели окажутся на месте. И тогда – межконтинентальное подключение! Сами кабели решено было делать в Гранд-Сайте – там были и ресурсы, и мастерские, и всё необходимое оборудование. Впереди ждала тяжёлая, кропотливая работа. Ген довольно быстро понял, что в деревне ему стало нечего делать. Все снова ушли в с головой в труды – кто-то занимался оборудованием, кто-то доводил до ума серверы, кто-то уже начал готовиться к следующей фазе кабельного проекта. Его помощь здесь больше не требовалась. Поэтому он решил отправиться в Гранд-Сайт. Туда, где, возможно, нашлось бы занятие, в котором он действительно был бы полезен. Или хотя бы чувствовал бы себя на месте. Он понимал, что, приехав туда, почти наверняка пересечётся с Льюисом или Уильямом. Но перспектива этой встречи его уже не особенно тревожила. Льюис, скорее всего, не скажет ни слова – просто кивнёт в знак приветствия, если вообще обратит внимание. Уильям, напротив, мог бы подойти, как ни в чём не бывало, и поинтересоваться, как идут дела с оживляющей жидкостью. Ген уже знал, что скажет в ответ. За прошедшее время он обдумал всё это множество раз. Подготовился – морально и эмоционально. Когда он прибыл в Гранд-Сайт, первое, что бросилось в глаза: людей стало как будто бы меньше. Особенно это ощущалось в районе главной стройплощадки, где строилась пилотируемая ракета. Не то чтобы там царила пустота, но активность словно поутихла. Шум стал тише, а лиц меньше. "Интересно, Сенку-тян об этом знает?" – подумал Ген. Рюсуй и Челси действительно оживили большое количество людей сравнительно недавно. Но, по сути, большая их часть осталась там, где была пробуждена. В Японию привезли лишь специалистов, чьи навыки были действительно критически важны. Таких, конечно, было немного. Если это результат работы Льюиса и Уильяма, то каким образом им это удалось? Он никогда не видел, чтобы те двое ходили с речами, агитировали или размахивали флагами нового порядка. Не устраивали собраний, не собирали толпу. Всё происходило будто само собой. Это и было особенно странным. Льюис упоминал о помощи, которую он оказывал людям. Неужто в этом дело? Может, ещё и в личных разговорах? Мягкие, точные беседы. Без давления, но с точным попаданием в слабое место человека. Это долго и выматывающе, но эффективно, если знать – как. Гену стало интересно, как именно это происходило. Ему вдруг захотелось увидеть это своими глазами. Или хотя бы спросить. Не только из любопытства, но и чтобы понять: в чём их подход? Где точка, в которую они били? Возможно, в этом был какой-то навык, который стоило бы позаимствовать. Учиться ведь никогда не поздно даже у тех, кого ты не до конца понимаешь или принимаешь. Он не успел дойти до дома с вывеской, как его внимание привлёк звук приближающегося транспорта. Ген обернулся на звук. Сенку? Неожиданно. На платформе его транспорта лежал разного рода инвентарь, ящики с инструментами, оборудование, мешки с листьями эвкоммии – всё, что могло понадобиться для начала производства кабелей. Видимо, Сенку решил лично проинструктировать рабочих. Ген удивился. Обычно Сенку доверял технические инструкции своим специалистам и не тратил на это время. Однако Сенку действительно вскоре принялся за инструктаж, собрав вокруг себя инженеров и специалистов, он начал слаженно объяснять план действий. Ген стоял поодаль, наблюдая. Среди собравшихся он заметил Льюиса и невольно напрягся. В этом не было ничего опасного, но само его присутствие рядом с Сенку вызывало у него странную, противоречивую реакцию. Будто два полюса пересеклись, и в этом пересечении возникла искра, которую он не мог игнорировать. Ген находился на таком расстоянии, что почти не слышал слов Сенку. Уже собирался развернуться и заняться своими делами, как вдруг столкнулся взглядом с человеком, которому расстояние, похоже, не мешало вовсе. – Асагири! – раздался голос. Уильям уже был почти вплотную, когда Ген его заметил. – Как дела? – спросил он легко, с привычной открытой улыбкой. Ген не то, чтобы ждал этой встречи, но и не был удивлён. Пожалуй, даже наоборот – где-то в глубине души он предвидел, что Уильям не упустит случая подойти. Так что Ген лишь слегка кивнул, отвечая столь же непринуждённо: – Всё в порядке, Уильям-тян. Тот на секунду повернул голову в сторону толпы, собравшейся у Сенку. Вероятно, он заметил, что до этого Ген наблюдал за ними. – Ишигами тут давно не появлялся, – сказал он, а затем, чуть прищурившись, добавил: – Сегодняшний визит как-то связан с тобой? Ген усмехнулся: – Как видишь, не особо, – он слегка кивнул в сторону Сенку, занятых разговором инженеров, намекая, что тот явно был слишком погружён в работу. – Да? А вдруг он просто хотел за тобой проследить? – Уильям скрестил руки на груди, с любопытством глядя на него. – Проследить? – Ген фыркнул. – Это не в его стиле. – А если он хочет посмотреть, как ты себя поведёшь? Рядом с нами? Ген слегка усмехнулся, почти снисходительно и с мягким пониманием. Подобное предположение казалось ему наивным. Сенку знал Гена слишком хорошо, чтобы устраивать слежку. Если он и приехал, то, скорее всего, по работе. Разве что, может быть, отчасти, и чтобы просто убедиться, что всё в порядке. – Может да, может и нет, – пожал плечами Ген, не разочаровывая собеседника слишком прямым ответом. – Кажется, у вас там всё как-то напряжно? – с усмешкой продолжил Уильям, бросив взгляд на Сенку. – Может, не стоит нам с тобой разговаривать? Ген спросил спокойно, чуть склонив голову: – Почему же? Уильям улыбнулся шире и наконец перешёл к тому, ради чего, возможно, подошёл с самого начала: – Когда вернёшься? Ген ещё в деревне решил, что скажет не всю правду. Не из страха, а чтобы немного сместить фокус разговора. Ему было интересно: зачем им действительно нужна оживляющая жидкость и в таких мизерных объёмах? Льюис вряд ли бы поделился. А вот Уильям вполне мог выдать то, что собирался держать в секрете. Ген был уверен, что он из тех людей, кто любит раскрывать сюжетные повороты за минуту до развязки, просто ради веселья. – Я пока не вижу особого смысла в этом, Уильям-тян, – ответил он мягко, но уверенно. Уильям на секунду замер, а затем рассмеялся тихо, почти с удовольствием: – Я понял. Хочешь знать, что Льюис задумал? Наживка сработала. Ген сузил глаза, пристально глядя на собеседника. И Уильям, наклонившись ближе, прошептал: – Шоу. Ген моргнул. Это шифр? Уильям выпрямился, засунув руки в карманы, как ни в чём не бывало. Ген глядел на него с едва заметным напряжением, ожидая продолжения. – Мы скоро начнём готовиться, – сказал Уильям. – Следи за афишами. И постарайся быть вовремя. – Афишами? – переспросил Ген, приподняв бровь. После этих слов они оба зметили, что к ним приближался Сенку. Уильям перехватил момент и бодро поприветствовал: – Салют, Ишигами. Сенку лениво поднял руку в приветственном жесте, а затем обратился к Гену: – Менталист, ты вернёшься вечером? – Ага, – сразу ответил тот. Сенку кивнул и перевёл взгляд на Уильяма, быстро и сухо, а затем развернулся и ушёл к своему транспорту. Ген не уловил в этом взгляде ничего особенного, но Уильям не удержался: – По-моему, я ему не нравлюсь. – Тебе кажется, – с лёгкой улыбкой сказал Ген, с твёрдой уверенностью. – Сенку-тян вообще не способен испытывать антипатию ни к кому. – Правда? – удивился Уильям, чуть приподняв бровь, глядя Сенку в след. Ген пожал плечами: – Ксено чуть не убил его. – А-а, – протянул Уильям. – А теперь лучшие друзья? Ген кивнул. Уильям улыбнулся шире: – Может быть, и мы когда-нибудь все-все подружимся? – произнёс он с театральной бодростью. Ген хмыкнул, отвёл глаза и посмотрел в сторону стройки. Его взгляд остановился на Льюисе, который куда-то направлялся, явно занятый своими делами. Ген ответил ему тихо, почти задумчиво: – Может быть, так и будет. Уильям проследил за его взглядом, задержался на фигуре Льюиса вдали, а затем, будто немного выдохнув внутреннюю мысль, тихо сказал: – Мы-то с тобой уже в правильном направлении, скажи? Ген бросил на него взгляд и коротко усмехнулся, но не ответил. – Увидимся, Асагири, – добавил Уильям, как всегда чуть небрежно, но с лёгкой тёплой интонацией. – Ага, – отозвался Ген, кивая. Уильям шоркнул подошвой, развернулся и неспешно ушёл, растворяясь в гомоне и движении Гранд-Сайта, а Ген вернулся мысленно к их разговору. Шоу? Афиши? Раньше, в редкие минуты отдыха, некоторые энтузиасты среди жителей действительно пытались устраивать что-то подобное – небольшие представления, песни у костра, рассказы. Но это было давно. Сейчас в воздухе висела совсем иная атмосфера. Времени на импровизацию почти не оставалось. Но неужели речь и впрямь шла о настоящем шоу? И причём тут оживляющая жидкость? Ни Уильям, ни Льюис не подгоняли его с этой просьбой. Возможно, именно по этой причине? Из-за какого-то "шоу"? Ген быстро прикинул различные варианты развития событий, но ни один его не устроил. Похоже, придётся ждать.

***

Льюис сидел в командном пункте. Здесь было уютнее, чем в остальной части их модуля, особенно после того вечера, когда они втроём пили здесь вино. Атмосфера словно перестала быть только рабочей. Мягкий свет, есть диван, можно сделать чай – всё это превращало комнату почти в жилое пространство. На столе перед Льюисом лежала небольшая механическая конструкция: нечто среднее между игрушкой и механизмом из прошлого века. Вместо привычных отчётов он занимался сборкой примитивной офсетной машинки, созданной почти из подручных деталей: вал, система креплений, тонкие пластины. Рядом стояли две баночки с чернилами и закрепителем, а чуть поодаль исписанный лист для теста. Дверь отозвалась лёгким скрипом, и на пороге показался Уильям. Выглядел он уставшим. Судя по тяжёлому вдоху и слегка опущенным плечам. Не поздоровавшись, но, кажется, лениво махнув рукой в приветственном жесте, он подошёл к дивану и с удовольствием на него рухнул, вытянув ноги на подлокотник и закинув руки за голову. Льюис не обратил на него никакого внимания, а именно оно, похоже, Уильяму и было нужно. Помолчав с минуту, тот всё же решил отвлечь его: – Ты уже решил, что с реактором делать? Льюис ответил, не отрываясь от деталей: – Систему нагрева можно переоборудовать в генератор. Остальное оставить для очистки или перегонки. – Нормально, – кивнул Уильям с одобрением. Идея была действительно хорошая. Раз уж без платины полноценную азотную кислоту они теперь не получат, оставить реактор без дела было бы глупо. Переделать его под генерацию и очистку звучало куда разумнее. Уильям потянулся, лениво хрустнув плечами. – Я встретил Асагири, – сказал он как бы между прочим, скользнув взглядом по Льюису. – Только что-то он не торопится. – Он поднял бровь. – Может, передумал? – Дай ему время, – отозвался Льюис, всё ещё не глядя на него. – На что? – Ему нужно прожить с этими мыслями. Пропустить их через себя. Это не быстрый процесс. – Он аккуратно подправил крепление пластины и добавил: – Если я правильно понял, какие у них отношения, им нужно многое прояснить между собой. – Отношения? С Ишигами? – переспросил Уильям, явно не улавливая, о чём речь. Льюис объяснять не стал. Уильям задумался на секунду, но интереса копаться в чужом не выразил. Он просто сменил тему с чуть другим оттенком в голосе: – А может, не стоило ультиматум ставить? – Если Асагири Ген испугается такого ультиматума, значит, он нам не нужен, – спокойно ответил Льюис. – Хм-м... Ненадолго повисла пауза. Шелест бумаги сменился мягким, но отчётливым звуком. Льюис проверял, как равномерно ложатся чернила на тестовый лист, осторожно прокручивая вал. Рядом с машинкой теперь лежала копия одного из отчётов, которую он только что отпечатал, чтобы убедиться, что механизм работает. – Привязался к нему? – негромко спросил Льюис, по-прежнему не поднимая глаз. – Привязался? Не-е, – отмахнулся Уильям, усмехнувшись, а после короткой паузы добавил: – Но он прикольный. – Про тебя он, наверное, думает примерно так же, – Льюис на этот раз всё же чуть улыбнулся. Уильям приподнял бровь и произнёс с лёгким сомнением: – Да? – Ты – дополнительный повод вернуться. Уильям фыркнул, не без удивления: – Вернуться ради меня? Шутишь что ли? – Не столько ради тебя лично, сколько ради ощущения, что ты кому-то важен. Иногда это работает сильнее, чем кажется. Ты недооцениваешь, что может значить простая привязанность. – Привязанность? Дружба? – с сомнением повторил Уильям. Льюис наконец отложил инструменты в сторону и посмотрел прямо на него: – Ты же рассказал ему о своём прошлом. Не для манипуляции, а потому что доверился. Большинство людей, когда чувствуют это, не могут просто проигнорировать. Теплота рождает ответную теплоту. Даже если сразу не осознаётся. Уильям промычал задумчиво. Довольно долго, несколько секунд, будто нарочно пытаясь сделать этот момент комичнее, чем следовало. – Если и что-то есть в этом, то для меня это слишком сложно, – Уильям махнул рукой, откинув её затем на грудь. Льюис хмыкнул и, не удержавшись, сказал с лёгкой насмешкой: – Ну-ну. И перед кем ты притворяешься? Уильям только улыбнулся, без слов, с тем ленивым выражением, которое он обычно носил, когда не хотел ни спорить, ни соглашаться. Где-то в глубине здания скрипнули трубы. Приборы гудели ровно, как дыхание организма. Свет за пределами лампы постепенно угасал. Комната медленно погружалась в вечернюю тишину, в которой всё казалось спокойным и безопасным. Тишина была мягкой, почти уютной. Как затишье перед бурей.