Звезда Земли

Шёл мелкий дождь, но достаточно настойчивый, чтобы заглушить обычные ночные звуки, так что ни стрекота насекомых, ни шорохов травы не было слышно. Дождевые капли мерно стекали по стеклу, но и этот звук не проникал туда, где находился Льюис. Свет Луны сюда тоже не доходил. Небольшую комнату освещали лишь экраны, расставленные вдоль одной стены. Их холодное голубовато-зелёное мерцание выхватывало из темноты резкие очертания углов, металлических панелей и тонкой пыли в воздухе. Перед экранами стояла панель управления. Её корпус выглядел так, словно его сняли с какого-то старого списанного оборудования. Некоторые кнопки даже отсутствовали вовсе, а из их гнёзд торчали цветные провода. Однако, несмотря на слегка потрёпанный вид, панель явно функционировала. На экранах поочерёдно сменялись изображения, когда Льюис нажимал на клавиши. Знакомые пейзажи с разных ракурсов – Гранд-Сайт. Он проверял всё быстро, наверняка просматривая уже в сотый раз, но всё равно не позволял себе невнимательность. Из коридора послышались глухие шаги, почти неразличимые за фоновым гудением техники. Дверь мягко открылась, и в проёме появился Уильям. Когда Льюис посмотрел на него, то он молча поднял руку и показал большой палец. Льюис лишь коротко кивнул и тут же нажал на кнопку, которую до этого обходил стороной. Один из экранов, до этого чёрный, ожил. На нём возникло новое изображение: строительная площадка ракеты. Камера была установлена где-то высоко, показывала пустую площадку, залитую мягким искусственным светом, как театральная декорация, в ожидании действия. Льюис изучил картинку всего пару секунд, а затем, вновь повернувшись к Уильяму, лишь сказал: – Скоро начнём.

***

Сенку без особой спешки начал делегировать свои многочисленные обязанности другим людям: контроль за безопасностью, управление инженерными процессами, координацию команд и множество других задач, которыми прежде занимался сам. После завершения строительства ракеты и полёта в космос, кто-то должен будет заниматься всем этим и двигать цивилизацию вперёд, если... Всё пройдёт плохо. А если всё пройдёт хорошо – тем более придётся. Сенку всегда стремился двигаться вперёд, а не оставаться администратором на достигнутом рубеже. Эти полномочия и лидерство были ему не нужны. Так что теперь в его расписании неожиданно появилось немного свободного времени. Казалось бы, пора бы позволить себе отдохнуть, но это было непросто, особенно когда в голове начали вертеться подозрения. Пропал один из дозиметров. Это был совершенно обычный дозиметр, но в отчёте, связанным с ним, было странное. Указано, что он вышел из строя настолько, что восстановлению не подлежал, а потому был отправлен на переработку. Однако Сенку был абсолютно уверен, что видел именно этот прибор уже после того, как отчёт был составлен. Ошибка? Или... Он бы не обратил на это внимания, если бы пропало что-то менее подозрительное. Ведь дозиметр – прибор для измерения уровня радиации. Если его не уничтожили, как было указано в документации, то где он? Спустя несколько дней Льюис Вейнрайт запросил кое-какие данные. Формально они не касались ракеты и не были засекречены – их мог получить любой, и причин ему отказывать не было. Однако Сенку не мог не отметить, что эти сведения могли использоваться для расчётов устойчивости конструкции при определённой температуре, а также технические параметры особенностей изоляции и герметизации. Всё это могло использоваться для создания замаскированного контейнера для взрыва. И всё же это даже не косвенные улики. Просто предположения, идущие друг за другом. С другой стороны, хуже точно никому не будет, если подозрения насчёт Льюиса и Уильяма никуда не денутся. Тем не менее, делиться этими мыслями Сенку ни с кем не спешил. Времени уже было в обрез, чтобы расследовать очередной саботаж. Любая попытка вскрыть план приведёт к новой паранойе со стороны Ксено, а на этом этапе даже мимолётная паника могла привести к срыву запуска. Кроме того, сейчас обвинения звучали бы голословно. Сенку понимал, что в таких случаях это могло навредить больше, чем само преступление. И всё же, настоящая причина, по которой он хранил молчание, была в основном в другом: ему реально интересно. Он сомневался, что Льюис ещё способен нанести серьёзный вред проекту. А если и способен, то Сенку верил, что сумеет выкрутиться. И ему хотелось увидеть, попробует ли Льюис что-то ещё. За этими двумя до сих пор была слежка, и никаких подозрительных действий они не совершали. Никаких встреч втихую, никаких странных маршрутов или лишних предметов. Сложили ли они оружие? Или же просто могли готовиться лучше, чем все ожидали? Могли, конечно. Но каким образом? К слову, не только у Сенку появилось больше свободного времени – это стало заметным и вообще для всех жителей. Население увеличилось, прибывали всё новые люди, а работа распределялась равномернее. Даже среди строителей, где раньше царила постоянная спешка, теперь чувствовалась размеренность. Сенку ожидал, что ближе к моменту запуска ракеты всё ускорится, а каждый день будет становиться всё нервознее, но получилось наоборот. Сейчас было куда спокойнее, чем несколько месяцев назад. Ген, со своей стороны, "активно пользовался бездельем", как он сам выразился. И, как Сенку и хотел, он не пытался с головой уйти в работу, чтобы заглушить мысли. Если Ген мог позволить себе это, то значит, что ему действительно становилось легче. Прошло ещё несколько дней, когда внезапно Рюсуй объявил, что собирается устроить "праздничный вечер". Правда, в честь чего праздник – непонятно. Судя по всему, слово "праздник" пришлось просто к слову, а по сути – Рюсуй просто хотел выпить в хорошей компании. И решил, что либо сейчас, либо никогда. Ведь потом может быть слишком поздно. Возможно, он наконец смирился с тем, что в космос не полетит. И, может быть, именно это он и хотел "отпраздновать", чтобы снять напряжение и поставить точку в этом вопросе для себя. Для этого дела он выбрал привычное для себя место – палубу "Персея". О том, что намечается гулянка Рюсуй объявил заранее, даже почти официально: задействовал своих матросов для агитации и даже разослал приглашения. Атмосфера и масштабы даже стали слегка фестивальными – люди оживились, кто-то обмолвился, что можно нарядиться по такому случаю, кто-то отложил важные дела, чтобы не работать с похмелья. Ген, к удивлению Сенку, заинтересовался. Он явно хотел побыть среди людей, рядом с шумом и огнями, подальше от тишины, в которой мысли звучали слишком громко. Сенку был рад, что тот не замкнулся, но теперь, похоже, и ему тоже придётся пойти за компанию. Что ж, может быть, и ему расслабиться не помешает. И вот праздничный вечер настал. Солнце ещё не спешило скрываться за горизонтом, а тёплый летний воздух пропитывали запахи еды, смех, звонкий плеск воды и музыка, доносящаяся с берега. Там, на песке, резвились дети, кто-то пел, кто-то уже пустился в пляс, а на прибрежных камнях устроился с кружками в руках. Звуки вечеринки доносились до самой палубы корабля, где царила более камерная, но всё ещё весёлая и уже более азартная атмосфера – сюда поднимались только по приглашениям. На палубе всё было устроено с размахом. Франсуа с привычной грацией развернул свой бар. Вдоль стола стояли аккуратно разложенные чашки, бутылки и небольшие угощения. Пиво, вино, и теперь даже саке: благодаря богатым урожаям риса его, наконец, начали варить. Ген стоял у стойки и рассматривал содержимое своего стакана. Он чуть покачал его, наблюдая, как напиток переливается на свету, затем сделал глоток, поморщился на мгновение, словно не ожидал такой крепости, но всё же отпил ещё немного. – Что, решил выпить, менталист? – раздался знакомый голос. Сенку подошёл ближе, приподняв бровь, наблюдая за Геном с нескрываемым интересом. – Мне сегодня не охота вести серьёзные беседы, Сенку-тян, – с лёгкой ленцой отозвался Ген, делая ещё один глоток и откидывая прядь волос со лба. – К тому же, вполне неплохо. – Ага, судя по твоему лицу, – ответил Сенку с иронией, опираясь локтем о край стойки. Ген протянул ему стакан: – Хочешь попробовать? Сенку взял его, принюхался, затем попробовал. На мгновение прищурился, как будто оценивал состав на уровне молекул, и кивнул: – Хм? Не знал, что мы так продвинулись в производстве саке, – уголки его губ расползлись в одобрительной ухмылке. – Всего процентов на десять хуже, чем из супермаркета. Ген усмехнулся и забрал у него стакан обратно. Он уже собирался что-то добавить, когда неподалёку энергичный и заразительный голос Рюсуя прорезал вечернюю суету. Он зазывал всех к большому столу в центре палубы. – Игровой стол открыт! Готовьте монеты, честь и удачу! Рюсуй с широкой улыбкой размахивал картами, зазывая к блек-джеку. Тут же к столу стеклось приличное количество народу. Ген проводил взглядом разгорающуюся активность, но взгляд его скользнул в сторону. – О, и они тоже тут, – тихо сказал он, слегка прищурившись. По трапу неспешно поднимались Ксено и Стэнли. Ксено, как всегда, строгий, собранный и с прямой спиной. Стэн шёл чуть в стороне, на ходу прикуривая сигарету, дым от которой лёгкой струйкой уносился за борт. Они обменялись парой слов, после чего направились ближе к носу корабля. Ген проследил за ними откровенно заинтересованно. – Хм, кажется, Ксено-тян уже не считает, что нам некогда веселиться, – заметил он, чуть ухмыльнувшись. Сенку хмыкнул: – Так ведь финишная прямая. – Думаешь, в этом дело? – он чуть склонил голову, а его бровь вопросительно изогнулась. Ген явно намекал на изменения в поведении Ксено в последние дни, которые были связаны с возвращением определённого человека. Ксено стал оживлённее и даже чаще улыбался, хоть и пытался это скрыть, но Ген всё видел. – Ну, пожалуй, не только в этом, – ответил Сенку и кивнул. Ген ещё некоторое время пронаблюдал за тем, как один говорил, оживлённо жестикулируя, а другой молча слушал, выпуская ленивые кольца дыма. "Финишная прямая?" – повторил Ген про себя. И впрямь. Конец миссии. То, что совсем недавно казалось бесконечно далёким, уже дышало в затылок. Близкое и зреющее завершение, от которого никуда не деться. Финишная прямая была не только для него. Для всех. Интересно, как Ксено это переживает? Сейчас, стоя рядом со Стэном, с тем, кто только что вернулся к нему, и кто скоро снова уйдёт. Что он чувствует? Боится ли? Уверен ли Ксено, что Стэн вернётся? А ведь у него, чтобы смириться с этими мыслями, времени было ещё меньше, чем у Гена. Смирился ли он? Ген отвернулся от них и посмотрел на свой стакан. Затем сделал короткий вдох и, не колеблясь, залпом допил остатки. Сенку, до этого молчаливо стоявший рядом, чуть округлил глаза: – Ты не торопись так. Ген выдохнул через нос. По телу разлилось тёплое, приятное расслабление. Щёки будто начали слегка пощипывать от жара, а взгляд стал мягче. Он повернулся к Сенку с ленивой, немного озорной улыбкой: – Сенку-тян, а чего ты со мной сейчас? Сенку замер, а потом коротко бросил: – Ха? Ген мягко пояснил, не спуская с него глаз: – Обычно на вечеринках ты вечно куда-то ускользаешь от меня. Сенку ответил не сразу, оценивая сказанное. – Что, уже так быстро напился? – с усмешкой спросил он. – А ты уходишь от вопроса, – уже чуть серьёзнее заметил Ген. Сенку хмыкнул, словно соглашаясь, но не сдаваясь: – Странный вопрос – странный ответ. Ген фыркнул и развернулся к стойке, поставив пустой стакан с тихим стуком: – Франсуа-тян, дай ещё, пожалуйста. Франсуа как раз разливал пиво в массивные кружки, но ответил без промедления: – Как насчёт коктейля с саке, Ген-сама? Саке, абрикосовый и лимонный сок, немного сахарного сиропа. – О, да, именно это я и хотел. Ты читаешь мысли, Франсуа-тян. Ген чуть театрально взмахнул рукой, а Франсуа долил пиво и, прежде, чем уйти, решил сначала сделать коктейль. Когда напиток был готов, он подал его с изящным наклоном головы. Ген с благодарной улыбкой взял стакан, сделал достаточно большой глоток, и в этот раз не поморщился. Сенку, наблюдавший за этим со смесью любопытства и лёгкой тревоги, произнёс: – Осторожнее с этим. Ген чуть склонил голову, улыбаясь одним уголком губ: – Чего ты так боишься? Сенку на мгновение задержал взгляд на нём: – Вижу, что ты настроен серьёзно. Следить за собой явно не будешь. Ещё пара стаканов и похмелье. – Ну, тогда ты последишь за мной? – А я это и делаю, менталист. В этот момент Франсуа вышел из-за стойки с подносом, усыпанным кружками пива. Он двинулся к игровому столу, но прежде чем отойти, слегка наклонился к Сенку и шёпотом сообщил: – Я налил ему меньше саке, Сенку-сама. Сенку коротко кивнул. Ген заметил этот жест, но значения придавать не стал. Алкоголь уже ощущался не только в теле, где будто отстегнулись ремни напряжения, но и в мыслях. Ген на миг сжал пальцы на стакане, а на лице мелькнула отстранённость. Сенку заметил эту перемену, но спрашивать ни о чём не стал. И тут, словно спасая обоих от тишины и мыслей, от игрового стола донёсся голос Рюсуя: – Кто-нибудь ещё? А то начнём без вас! Ген встрепенулся, вместе с голосом вернувшись обратно в вечер, к шуму и свету фонарей. Он поднял голову, решил что-то про себя и, улыбнувшись, повернулся к Сенку: – Пошли играть, Сенку-тян. Да, так точно будет лучше. Лучше сыграть, чем погружаться в мысли, особенно когда они пьяные и цепкие. И если уж выпивать, то с кем-то. Сенку, чуть погодя, кивнул, и они направились к столу, где уже собралась пёстрая компания. Хром неожиданно даже для себя решил поучаствовать. Сай с лёгкой наивностью на лице ждал раздачи. Укё стоял рядом, не участвуя, но наблюдая и улыбаясь, будто готовясь наслаждаться чужой удачей. Суйка устроилась напротив Рюсуя, её глаза блестели в ожидании. Рядом подсел и Сенку, по привычке закинув одну ногу на другую. Ген устроился рядом, поставив коктейль на стол. – Начнём! – торжественно возгласил Рюсуй и ловко начал раздавать карты. Хром, неуверенно подмигнув Саю, поглядывал на свои карты с напряжённой мимикой. Сай, как всегда, считал – его губы чуть шевелились, будто он мысленно высчитывал вероятности. Сенку лениво подбрасывал на пальце фишку, взглянув на руку ровно на одну секунду, как будто и так всё понял. Рюсуй то и дело громко смеялся, посмеиваясь над неудачными ходами соперников, но и сам рисковал без оглядки. Хром перебрал, Сенку остановился на восемнадцати, Сай сдался, потеряв веру в свою комбинацию. Ген подлил себе ещё немного коктейля и, смеясь, прокомментировал чужие ставки. Укё тихо хмыкнул, когда Суйка, сверяясь с тем, что у неё в руке, вдруг тихонько сказала: – Ещё одну... пожалуйста. Рюсуй приподнял бровь, будто считал это наивностью, но подал ей карту. Двадцать один. Полная тишина. На лице Рюсуя застыло выражение благородной обречённости. Он театрально упал на спинку кресла, прижав руку к сердцу: – Боги удачи сегодня явно выбрали тебя! – Я... Победила? Она осторожно улыбнулась и склонила голову, краснея. Ген с весёлым вздохом поднял бокал, поздравляя победителя. Суйка сияла, а вечер, несмотря на близившееся к закату сллнце, становился всё ярче. После игры Ген выпил ещё немного, и, конечно, у него появилась идея. Мысль была простая, почти детская: вытащить Сенку к воде, подальше от людей, туда, где можно было бы искупаться. Он, правда, не сказал Сенку о последнем, а просто предложил прогуляться. Сенку метнул на него чуть подозрительный взгляд, будто сразу уловил подвох, но вслух ничего не сказал, только заметил, что нужно кое-что взять перед уходом. Ген остался ждать его внизу, сойдя с палубы, и, когда тот вернулся с сумкой на плече, они вдвоём двинулись в сторону от корабля и гула голосов. Солнце медленно опускалось к горизонту, вытягивая по небу мягкие, размытые мазки фиолетового и золотого. Ген шёл чуть впереди, время от времени оборачиваясь, чтобы продолжить разговор или просто убедиться, что Сенку не отстал. Воздух был тёплым, но уже с лёгким намёком на вечернюю прохладу. Песок приятно хрустел под ногами, так что Ген решил даже снять обувь, как делал раньше, чтобы пройтись по нему. Он знал эти места, так что шёл уверенно, ведя Сенку за собой, а тот, хоть и молча, позволял себя вести. Вскоре Ген остановился у места, которое ему понравилось – не было шума с корабля, песок ровный, влажный только у самой воды, неподалёку тёмная полоса леса, но никаких опасных скал или обрывов. Идеально. Сенку остановился рядом и спросил, прищурившись: – Что ты задумал на этот раз? – Хочу искупаться! – радостно раскинул руки Ген, словно провозглашая что-то грандиозное. Сенку едва слышно вздохнул. Хотя он, похоже, этого ожидал. Ген тут же весело хлопнул в ладоши, подступая к нему чуть ближе: – Тебя же от воды ещё не воротит? Ген намекал на тренировки Сенку, которые в последние недели проходили исключительно в воде. Сенку покачал головой в ответ, и Гену хватило этого, чтобы начать раздеваться. Накидка соскользнула с плеч прямо на песок, затем и юката следом. Галстук был отброшен чуть в сторону, словно надоел. Ген остался только в рубашке и штанах, затем вытянулся в полный рост, с широкой ухмылкой повернувшись к Сенку. Сенку снял свой плащ с плеч и бросил сумку рядом, но раздеваться дальше или подходить не спешил. Он приподнял бровь, скрестил руки на груди и произнёс: – А я не соглашался. Ген сощурился, потом подошёл к нему неторопливо, взял за руки, обхватив запястья и мягко, но настойчиво, потянул к себе, расцепляя. Сенку, несмотря на тон своего ответа, не сопротивлялся. Только чуть наклонил голову, глядя ему в глаза. – Менталист, – чуть твёрже сказал он, как предупреждение. Но Ген попятился спиной вперёд, к воде, не отпуская рук. Прилив уже поднимался, и прохладные волны накрыли их ноги. Вода впивалась в кожу, как тончайшая пелена, а мокрый песок втягивал стопы. Сенку чуть отвёл взгляд, когда волна дошла до его щиколоток и не успел опомниться, как Ген, развернув его, вдруг рванул вперёд и повалил вниз, сам наваливаясь сверху. – А! – воскликнул Сенку, выдох сбился. Падать было совсем не больно. Влажный песок под водой пружинил, сминаясь под телом. Плечи Сенку чуть погрузились в ил, вода плеснулась сбоку, прохладой облепляя спину и затылок. Ген засмеялся, нависая над ним, капли скатывались по его волосам и падали на грудь Сенку. От их соприкосновения в воздухе будто проскочило короткое электричество: тепло тела Гена, опиравшегося коленями в песок по бокам, контрастировало с прохладной водой, с тем, как ткань липла к коже. – Ну и зачем? – лениво спросил Сенку. Он словно из вредности разыгрывал недовольство, но в уголках его губ уже затаилась улыбка. Ген не стал отвечать, зная, что стояло за этим тоном. Вместо слов он, пригладив волосы за ухо, медленно наклонился. Губы легко коснулись губ Сенку тёплым прикосновением. Вкус саке сразу отозвался на языке и остался в дыхании. Сенку прикрыл глаза, ощущая горьковатую сладость. Ген отстранился и, когда Сенку взглянул на него вновь, увидел, что выражение его лица изменилось. Улыбка всё ещё оставалась, но к ней примешалось что-то более уязвимое. Ген чуть сжал губы и тихо сказал: – Сенку-тян, – уголок его губ непроизвольно дёрнулся. – Давай оставшееся время проведём только вдвоём. Это прозвучало двусмысленно, почти несерьёзно, с обычной шутливостью, но в глубине слов чувствовалась просьба. Было понятно, зачем Ген сказал именно так – чтобы не уводить разговор в печальный тон. Сенку усмехнулся и в этот момент лёгкий прилив подтянулся сбоку, охватывая тёплой волной. Вода медленно подползала по песку, обвивая тело. Волосы намокли, а пряди разметались по влажной земле, прилипая к шее и вискам. Ген провёл пальцами по его лицу, сдвигая влажные локоны со лба. Кожа была холоднее, чем ожидалось, но под пальцами чувствовалось мягкое тепло. Сенку моргнул от этого жеста и спокойно ответил: – Это ни на миллиметр невозможно. Ген замер, присматриваясь, и Сенку добавил: – Но мы можем к этому стремиться. После этих слов Ген, чуть погодя, выдохнул, сдвинул брови и произнёс негромко: – Ненавижу это в тебе. Сенку сузил глаза, не отводя взгляда, но ничего не сказал. Ген чуть наклонил голову набок и продолжил уже громче: – Твоё вечное стремление к невозможному. Ген говорил спокойно и трезво, несмотря на алкоголь. Эти слова были взвешены и сказаны намеренно. Он хотел, чтобы Сенку понял – всё, что между ними, в том числе и это, – результат этой неудержимой тяги. Ему не нужно было объяснять больше. Он знал, что Сенку услышит суть. Сенку открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вдруг вода попала в ухо. Ген заметил и, не спрашивая, подсунул ладонь под его голову, мягко приподняв. Его пальцы бережно потонули в мокрых волосах. Тогда он сказал уже тише, с чуть большей теплотой: – Но если бы не эта твоя черта, мы бы сейчас вряд ли были живы. Сенку усмехнулся: – Кто-то сегодня не хотел вести серьёзные беседы. – Кто-то просил меня не держать в себе, – ответил Ген в точности с его интонацией. – Ага, – улыбнулся Сенку. – Говори, что хочется. Было видно, что Ген хотел сказать многое. Он чувствовал, как алкоголь растворяет границы, но всё же фильтровал слова, не пытаясь вываливать всё разом. Собирал мысли, выстраивал из них что-то цельное. Чтобы было ёмко. И честно. Он провёл пальцами по затылку Сенку, слегка сжимая их. Голос дрогнул едва заметно, когда он произнёс: – Ты ещё здесь, а я уже скучаю по тебе. Сенку чуть вздохнул, не шевелясь. Он заметил лёгкий отблеск у Гена в глазах. Сенку знал, что Ген бы не хотел проливать тут слёзы, а значит говорить нужно точно и осторожно. – Это совсем нерационально, Ген, – сказал он тепло, с мягкой улыбкой. – Думаешь, я не знаю? – хмыкнул тот. Сенку поднял руку, коснулся его щеки и провёл большим пальцем под глазом, где кожа была чуть влажной. Должно быть, просто капли от воды. Он спокойно сказал: – Не трать на это силы. Затем голос стал чуть громче, будто он сам себя вытаскивал в другое русло: – Лучше заняться какими-нибудь бесполезными делами. Ген наклонил голову набок и усмехнулся: – А это рационально? Он уже улыбался не так тревожно, а блеск в глазах исчез. Сенку скользнул ладонью ниже к шее, просунув пальцы под влажный ворот рубашки, прилипшей к телу. – Это на десять миллиардов процентов лучше, чем скучать заранее. Бесполезно, но приятно. Ген улыбнулся в ответ, чуть приподнялся и потянулся за поцелуем. В этот раз уже чуть глубже, но осторожно и медленно. Ощущения переплелись – чуть прохладная вода вокруг, мягкий и вязкий песок под телом, прилипшая ткань, влажные волосы, вкус саке и запах. Сенку разомкнул губы шире, встретив его движение, и когда язык Гена скользнул внутрь, появился сладкий привкус абрикоса с лимоном. Ген остановился на секунду, не отстраняясь, и прошептал прямо в поцелуй: – Не так уж и бесполезно. Сенку усмехнулся в ответ и продолжил поцелуй уже сам, притянув Гена ближе к себе. Его пальцы скользнули в мокрые волосы на затылке. Тело Гена чуть дрогнуло от этого касания, он опустился к нему корпусом, согнувшись, тяжелея над ним с ласковой уверенностью. Одной рукой он всё ещё поддерживал Сенку за затылок, а второй опёрся о влажный песок у самой головы, так что пальцы утопали в нём, чувствуя, как песчинки прилипли к коже. Нога Гена скользнула между ног Сенку, он переставил её осторожно, будто не хотел нарушить равновесие. Когда волна снова накрыла берег, немного воды прокралось между их телами, освежая дыхание и щекоча сквозь ткань. Сенку чуть наклонил голову набок, губы разомкнулись. Ему пришлось отодвинуть одну ногу чуть в сторону, когда колено Гена прижалось, мягко, но с нажимом. Это движение словно разом замкнуло пространство, сделав его теснее. Сенку мягко сжал пальцы на шее Гена, ощущая под ними его учащённый пульс. Ген углубил поцелуй, его движения стали быстрее, он приоткрывал рот всё чаще, тянулся и захватывал губы, оставляя после себя чуть горячие, влажные следы. Звуки этих поцелуев сливались с шумом прибоя, и Ген почти не слышал чужого дыхания. Только чувствовал, как грудная клетка поднималась чаще, мышцы напряглись, но сам звук терялся. Тогда он остановился. Остался совсем близко, глядя на Сенку. Дождался, пока тот открыл глаза, и затем с улыбкой медленно наклонился к его уху. Его губы едва задели кожу, а дыхание обожгло. – Хочу тебя слышать. Сенку дёрнулся, словно его ударило током. В груди кольнуло, как будто это он выпил. Ген в это время отнял руку от затылка и накрыл шею Сенку всей ладонью, обхватывая так, словно хотел почувствовать не просто тепло, а саму суть дыхания. Пальцы двигались вдоль шеи, мягко, с осторожной нежностью, будто он знал, насколько эта точка уязвима. Ген молчал, глядя в глаза и явно ожидая ответа. Сенку понял, что придётся что-то сказать. – Прямо сейчас у меня... вряд ли получится... – чуть нервно улыбнулся он. – М? Нужно поэкспериментировать? – нарочито невинным шёпотом произнёс Ген. – Ага. Тут Ген отвёл руку вниз, к ноге Сенку, что тот отодвинул в сторону. Пальцы скользнули от колена выше, подушечками, едва касаясь. Он медленно оголял её от ткани туники, обнажая прохладную, влажную поверхность бедра. – И что мне сделать, чтобы ты был громче? – сказав это, Ген мягко дотронулся пальцем его лба. – Или мы оба знаем, что? Сенку прикрыл глаза на секунду, вдохнул глубже, потом снова открыл и сдвинул брови. Улыбка вышла чуть неловкая, но тёплая, будто он не знал, что чувствовать первым. – Думаешь, здесь для этого хорошее место? – спросил он. Ген, убрав палец, отозвался спокойно: – А где хорошее? Сенку понял, куда его ведут. Снова. Ген не столько добивался согласия, сколько играл в уговоры, но делал это легко, с привычной мягкой настойчивостью. Не было сомнений, что он мог ждать и дальше, пока Сенку не захочет сам, но хотел проговорить это вслух, чтобы запомнилось. – Не здесь, – коротко сказал Сенку. Ген улыбнулся шире. Видимо, он и не рассчитывал на согласие прямо сейчас, но этот ответ его всё равно устроил. Он явно верил, что момент придёт. И он снова потянулся за поцелуем. Сначала в губы, потом к щеке, к подбородку и чуть ниже. Ген опустился к шее, и когда тёплые губы скользнули по влажной коже, у Сенку будто невзначай из губ вырвался короткий, приглушённый стон. Ген ведь сказал, что хотел слышать его. И он услышал, хоть и не отреагировал внешне. Неожиданно Ген остановился, скользнул корпусом в сторону, оседая на бок. Его бедро прижалось к боку Сенку, а рука легла на грудь – лёгкий нажим, чтобы попросить не двигаться. Сенку понял и остался лежать на спине, чувствуя, как под ним сминается мокрый песок и вода чуть уходит вниз, оставляя прохладной кожу. Ген мягко подложил ладонь под затылок, поднял чуть выше, словно укладывая заново, как что-то хрупкое. Вернулся к губам под новым углом, заставив Сенку повернуть к нему голову. Движение было медленным и направленным, будто Ген хотел поймать каждый выдох. Он согнул одну ногу, перекинул её через бедро Сенку, прижавшись плотнее. Вторая рука скользнула под полы туники, почти беззвучно. Пальцы были тёплыми, но когда они соприкоснулись с влажной кожей, на границе тела и прохладного воздуха, возник странный контраст – то ли мурашки, то ли тихое напряжение, быстро растущее от точки касания. Сенку, почти машинально, но не без желания, повернул бёдра в его сторону, давая Гену больше пространства. Движение вышло медленным и податливым. Сенку чуть сдвинул ноги и потянулся рукой к животу Гена, коснулся его сквозь мокрую рубашку. Под пальцами ткань была липкой и прохладной, и он стал медленно приподнимать её, чтобы добраться до кожи. Но в тот момент, когда его пальцы скользнули под край, Ген перехватил его запястье и мягко, но уверенно отвёл в сторону. Поцелуй прервался. Сенку открыл глаза, глядя на него с немым вопросом. Ген встретил этот взгляд и ответил негромко, почти весело, но с определённой интонацией: – Нельзя. Сейчас только мне можно. Сенку застыл на миг с выражением, в котором смешались лёгкий вызов и сдержанное принятие. Он хотел бы возразить, но не стал. Ген, очевидно, наслаждался происходящим. Он демонстрировал свою инициативу, выстраивая сцену, в которой Сенку не был ведущим. И сейчас он будто давал ему попробовать эту ситуацию, как бы предлагая посмотреть, как это – когда направляют тебя. После этих слов он уверенно, и с явным нажимом, начал гладить член Сенку сквозь одежду, не отводя взгляда. В его глазах было что-то спокойное, внимательное, может, даже изучающее. Сенку чуть сжал губы, не отвечая ни звуком, ни словом. Он прикрыл глаза на короткий миг и стал дышать глубже. Просьба не трогать Гена теперь настойчиво отдавалась ноющим желанием где-то в животе и груди. Было странно слышать только своё учащённое и срывающееся дыхание, и не ощущать чужого рядом. Ген наверняка это заметил. Сенку сам выдал себя тем, как неловко приподнял руку и тут же расслабил запястье, не зная, куда деть ладонь. Рука зависла в воздухе и снова опустилась на мокрый песок. Тогда Ген склонился ближе, губы едва коснулись губ Сенку, как будто дразнили или гладили их, но не целовали. Лёгкое, почти невидимое движение воздуха между ними щекотало и подначивало. Сенку попытался поймать этот поцелуй, но Ген ускользнул, почти беззвучно хохотнув, словно отвечая на эту попытку. И только после этого, без предупреждения, его ладонь скользнула под бельё, а пальцы мягко, но точно коснулись самого чувствительного. И один палец аккуратно проник внутрь, не спеша. Вода хоть и смягчила момент, но от неожиданности Сенку вздрогнул всем телом. Мурашки прошли от поясницы вверх по спине. Он нахмурился, плотно зажмурил глаза и прикусил нижнюю губу. Свободная нога невольно подогнулась, а бедро напряглось. Нельзя было сказать, что это было неприятно, но Сенку, скорее, просто не понимал, что должен был чувствовать. Эмпирических знаний об этом аспекте у него не было до этого момента. В нём сейчас не было контроля, не было логики. Не было ничего, кроме тела, и чужих пальцев внутри него. И рядом с ней – что-то другое. Ясное и обезоруживающее ощущение, что его хотят. Что его трогают не для ответа, а потому что хотят сделать приятно. Что с ним хотят быть медленно и внимательно. Что его держат ради того, чтобы остаться с ним дольше, чем обычно. Ген двигал пальцем осторожно, круговыми движениями. Иногда проникал чуть глубже, но плавно. Он не отрывался взглядом от лица Сенку. Смотрел, как морщинка между бровей то появлялась, то исчезала, как подрагивали ресницы, как рот приоткрывался, а дыхание становилось громче. Как он жмурился и едва двигал головой, почти после каждого вдоха. Было видно, что Сенку напряжён, и сейчас эти ощущения ему неприятны. Ген сделал вывод про себя и запомнил, что нужно будет быть ещё внимательнее. Мягче. Он склонился и бережно поцеловал его. И в этом поцелуе Сенку вдруг полностью расслабился. Плечи осели, мышцы отпустили. Он отдался этому жесту, как будто только его и ждал. Чувствуя это, Ген добавил второй палец. Осторожно, не торопясь, продолжил медленные круговые движения, и в то же время поцелуй стал влажнее. Сенку почувствовал, как низ живота сжался. Всё внутри заныло и отозвалось желанием. Было слишком мало прикосновений. Почти машинально он двинул бёдрами, усилив ощущения. Такое плавное и непривычное для него движение, но оно не показалось ему неестественным. Оно было нужным. Ген почувствовал это своей рукой и, возможно, он не подумал, а просто отозвался телом: пальцы проникли глубже и резче. На этот раз Сенку не смог сдержаться – стон сорвался у него на выдохе, прямо в рот Гена, в самый разгар поцелуя. Это был не просто звук, это был вздох, срывающийся с глубины. Ген поймал его, впитал, остановился на секунду и, дождавшись, пока Сенку откроет глаза, прошептал с озорной ухмылкой: – Попался. Сенку нахмурился и резко потянулся вперёд, впиваясь в губы Гена, будто возвращая ему то резкое движение. Поцелуй стал другим – насыщенным, с жаром. И в этот момент ощущения внутри уже изменились. Теперь они отзывались мягкими волнами внизу живота и не тревожили, а требовали чего-то большего. Не разрывая поцелуй, Сенку осторожно, будто боясь спугнуть, коснулся свободной рукой плеча Гена сквозь мокрую рубашку. Ген не возразил, и тогда Сенку позволил себе провести ладонью по линии плеча, докуда мог дотянуться, затем выше, к шее. Он зарылся пальцами в мягкие волосы, где прохлада запуталась в прядях, но сквозь неё чувствовалась тёплая под пальцами кожа. В этот момент Ген добавил ещё один палец. Движение было аккуратным, с плавной настойчивостью. Сенку почти не вздрогнул, но на выдохе у него вырвался короткий, тихий стон. Не громкий, но достаточно выразительный, чтобы Ген заметил. Он улыбнулся, не отрываясь, и Сенку даже с закрытыми глазами почувствовал эту улыбку губами. Внезапно Ген остановился. Поцелуй оборвался, движение стихло. Они открыли глаза и посмотрели друг на друга. Сенку дышал часто, неглубоко, совершенно не осознавая, насколько распалённое и налившееся румянцем лицо у него было. Ген чуть сузил глаза, губы изогнулись в одну сторону, будто он что-то про себя отметил. Затем медленно, почти задумчиво, начал доставать пальцы, не спеша. Сенку едва заметно сдвинул брови и сжал губы, ощущая, как тело отзывается на это лёгкое, уходящее прикосновение. Тогда Ген, всё ещё удерживая ладонь у него на затылке, другой рукой скользнул вверх, обхватывая чуть прохладными от воды пальцами горячий член. Сенку резко прикрыл глаза, сквозь губы вырвался глухой, короткий звук, смешанный с выдохом. Он инстинктивно сжал пальцы на плече Гена и почувствовал на себе взгляд. А открыв глаза, заметил, как Ген наблюдал за ним с почти благоговейным вниманием. Его глаза были полны неподдельного интереса, будто он видел что-то драгоценное и редкое, из тех мгновений, что не повторяются. Ген считал то, что он видел сейчас, таким красивым. Не только Сенку. А весь этот момент. Сенку, чувствуя нарастающее тепло внизу живота, не сразу понял, что не отвёл взгляда, как делал это обычно. На лице Гена проскользнула мимолётная улыбка. Сенку заметил её сквозь дрожащие ресницы, уловил неосознанно. Ген начал плавно ускорять движения рукой. И в тот момент, когда Сенку приоткрыл рот от нарастающего удовольствия, он приподнял его голову, подхватывая рукой, и склонился к шее. Мягко и мокро Ген скользнул губами по коже, облизал её, задержавшись в ложбинке между шеей и ключицей. Сенку дёрнулся всем телом, хрипловатый звук сорвался с его губ, будто он пытался сдержаться, но не смог. Он рефлекторно вжался шеей в плечо Гена, и сам подался навстречу губам. Ощущения от движений снизу и от поцелуев слились в единый пульс, затопив сознание. Сенку чувствовал, как тело напрягается всё сильнее и как внутри поднимается жар, тянущий к разрядке. Он притянул Гена за шею ближе, вжимая его в себя. Пальцы зарылись в мокрые волосы, и через несколько секунд Сенку кончил, выдохнув расслабленно и глубоко. Напряжение схлынуло, оставив приятную тяжесть в теле. И только когда он чуть отдышался, то заметил, что почти стемнело, а в небе уже появились звёзды. Ген в этот момент лежал у него на плече, его голова удобно устроилась в углублении между шеей и ключицей. Он не спеша убрал руку из-под туники и опустил её в воду, чтобы промыть. Затем, бросив в сторону Сенку почти лукавый взгляд и улыбку, слегка склонил голову набок и с явным самодовольством сказал: – Не так уж и сложно, согласен? Но пока ещё недостаточно громко. Если бы у Сенку оставались силы, он, вероятно, за такую реплику, как минимум сказал бы что-нибудь ехидное. Но в голове совсем не было никаких слов. Ген, не дожидаясь ответа, снова потянулся за поцелуем, но Сенку нахмурился и тут же накрыл его губы ладонью. Ген, однако, не растерялся, а просто ласково поцеловал его руку. Сенку усмехнулся, а Ген ответил тем же, отразив в глазах. Тогда Сенку провёл рукой по его волосам, сдвинув пряди, прилипшие ко лбу, и убрал их за ухо. Ген снова наклонился, не встретив препятствий, и одним коротким, едва ощутимым касанием поцеловал Сенку в лоб. – А ты? – тихо спросил Сенку, когда Ген опустился рядом на песок. – Не сегодня, – просто ответил тот. Ген хоть и чувствовал, что ему хотелось, но решил оставить, как есть. Он добился чего хотел. Ведь будет лучше, если Сенку запомнит этот вечер именно так, не распаляя своё внимание ни на что, кроме собственных ощущений. Сенку не стал возражать. Через некоторое время Ген медленно поднялся, встав, тяжело оперевшись на ладони. Отряхнулся от песка, насколько это было возможно с влажной ткани, а затем протянул руку Сенку, помогая встать. Сенку не отказался. Он чувствовал, что его ноги всё ещё были ватными, и даже чуть подкашивались. – Вещи бы высушить, – заметил Ген. Сенку, пригладив мокрые волосы назад, предложил: – Можно зажечь костёр. Вскоре они уже возились с хрустящими ветками, собранными буквально в паре шагов от берега. Лес начинался сразу за линией песка, и там в избытке валялись сухие сучья. Огонь развели посреди круга из гладких камней. Одежду сняли и развесили на низкой ветке ближайшего к костру дерева. Ночь уже была совсем летняя, с лёгкой влажностью у воды, с редким ветром и с гладью чёрного неба, где серебро Луны отразилось даже в тёмной воде. Сенку расстелил свой плащ прямо у костра, стряхнув с него песчинки. Присев, начал искать что-то в своей сумке, сосредоточенно копаясь. – Жаль, поесть нечего, – заметил Ген, устроившись рядом и подтянув колени. – Придётся возвращаться. – А вот ты не угадал. Сенку выудил из сумки две упаковки сублимированной лапши. – Откуда ты знал, что понадобится, Сенку-тян? – Ген не удержался от улыбки. – Я выучил, что если идти куда-то с тобой вдвоём, то лучше с едой. Ген хохотнул в ответ и забрал у него из рук свою порцию. Сенку взял и термос с горячей водой, так что нагревать воду на костре отдельно не пришлось. Лапша начала ждать своего часа, а Сенку, сцепив пальцы, подержал ладони над огнём, периодически проверяя, не высохли ли уже волосы. Густой запах древесного дыма обволакивал пространство, мешаясь с солоноватым ароматом от воды. Ген между тем откинулся назад, опираясь руками о землю, оглядываясь по сторонам. Не слышно было ни насекомых, ни птиц, только ровный, ритмичный шум прибоя и треск тонких веток в пламени. Небо было чистое, уже без золота в цвете. Ген задержал взгляд на Луне, сиявшей посреди звёзд, поначалу не думая ни о чём конкретном. Как вдруг заговорил негромко и неторопливо: – Сенку-тян, ты ведь ждёшь этого полёта. Так сильно, как ничего другого. Сенку поднял на него взгляд. Ген не выглядел печальным или отрешённым, но сквозь внешнее равнодушие и спокойствие в осанке проступала задумчивость. – Да, – коротко ответил Сенку. – А ты не боишься? Ген всё ещё смотрел на небо, но затем повернул голову. В глазах был искренний интерес с долей беспокойства. Для Сенку это был неожиданный вопрос. Ген прежде не спрашивал ничего подобного. – Было бы глупо не бояться совсем, – сказал Сенку, а затем добавил с лёгкой улыбкой: – Но оптимизма всё же больше. Ген улыбнулся сквозь сжатые губы, прикрыв глаза, будто получив ответ, который и ожидал услышать, но при этом всё равно не знал, что с этим ответом делать. Он погрузился в себя ненадолго, молча посидел так ещё немного. Потом вздохнул, опустил плечи и наклонился вперёд, щекой прижавшись к коленям, вглядываясь в пламя костра. – Знаю, что ты прав во всём. Бесполезная трата сил думать о том, что будет, – его голос прозвучал спокойно. В груди всё ещё тяжело. Он подумал о том, что было бы лучше, если бы существовал способ заставить себя окончательно принять эту ситуацию. Сенку не останется. А страхи никуда не денутся, пока это чем-то не закончится. Хорошим или плохим. Но вряд ли, если просто повторять это снова и снова, то изменится внутри хоть что-нибудь. Сенку опустил взгляд к огню. Ещё до того, как Ген стал неотъемлемой частью его жизни, он думал о том, какими сложностями это может обернуться для них обоих. Недосказанности, недопонимания, ошибки. Боль, которую не облегчить одномоментно. И страх потерять. Сенку тоже чувствовал его. Но каждый человек справляется с ним по-своему. Кому-то нужно больше времени, чтобы отпустить. И, несмотря на то, что происходило сейчас, даже если бы была возможность прожить всё сначала, он не изменил бы свой выбор. Ни один из них. Огонь замерцал ярче, древесина наконец разгорелась как следует. Тепло от него разливалось по ногам, дышалось легко и спокойно. Ген вдруг нарушил тишину, не меняя позы: – Надо было заниматься боевыми искусствами. Сенку глянул на него, слегка приподняв бровь, не понимая, к чему он. Тогда Ген добавил в голос лёгкую иронию: – Был бы шанс оказаться полезным в космосе. Сенку, осознав сказанное, коротко засмеялся. – Хотя амбиций у меня всё равно нет, – сказал Ген с нарочито печальной улыбкой, будто сам над собой подшучивая. – Соревноваться я бы вряд ли смог. Он потянулся за своей порцией лапши, аккуратно открыл крышку, убедился в готовности, затем устроился поудобнее и начал есть, стараясь не расплескать бульон. Сенку тоже приступил к еде, неторопливо размешав лапшу палочками. Несколько молчаливых секунд прошли в привычном жующем ритме. Затем, задумчиво глядя на содержимое своей тарелки, Сенку вдруг сказал: – Они всем и не нужны. Ген начал слушать, не отвлекаясь от еды, но слегка повернул голову, показывая, что внимателен. – Амбиции – это как топливо. Мощно и эффективно, но без стабилизатора движок взорвётся. Он остановился, чтобы прожевать, а когда проглотил, продолжил уже более серьёзным тоном: – Если каждый будет рваться быть первым, тогда некому будет видеть картину целиком. Без тех, кто умеет вдохновлять и успокаивать, наука вообще бы никуда не двинулась. Ген чуть улыбнулся и опустил тарелку, оставив её на согнутых коленях, и сказал с лёгкой усмешкой: – Получается, мы с тобой хорошо сбалансированы. – Ага, – отозвался тот, не глядя, сосредоточенно доедая последнюю лапшу. Повисла короткая, но тёплая пауза. Ген решил спросить: – А я тебя успокаиваю? – Сейчас нет, менталист, – бросил Сенку, не поднимая головы. – Эй, жестоко, – протянул Ген с преувеличенно обиженным тоном, картинно прижав ладонь к груди, будто в него попали стрелой. Сенку допил бульон и, поставив пустую тарелку рядом на песок, повернулся к нему. Черты смягчились, а голос стал тише: – Зато вдохновляешь. Ген на пару секунд застыл, затем глаза чуть сузились, а лицо просияло радостью. Сенку, заметив это, поспешил вставить иронично: – Но только иногда. Не постоянно. Так что не расслабляйся. Ген коротко рассмеялся, глядя прямо на него, и кивнул, будто принял вызов. Огонь потрескивал рядом, а над ними уже вставала глубокая летняя ночь. Они разговаривали о разном, никуда не спеша. Темы сменялись непринуждённо, и хотя никто из них не пытался избегать разговоров о предстоящем полёте или о неизбежных рисках, к этим вопросам они так и не подошли. Не специально, а, скорее потому, что сейчас хотелось чего-то другого. Они спорили о самых нелепых изобретениях, вспоминали старые фильмы, которых уже было не посмотреть, и воссоздавали сцены из них в словах, смеясь и перебивая друг друга. Разговаривали о еде, по которой скучали, о вкусах, что сохранились в памяти как часть другой, забытой жизни. Иногда разговор переходил в серьёзное русло, и тогда они начинали обсуждать, какое производство нужно наладить. Ген во время этих разговоров почувствовал прилив сил и абсолютную ясность в мыслях, словно внутренний шум стихал. Пожалуй, это именно то, чего бы ему хотелось в будущем. Жизнь, где не приходится думать о выживании, разрушении, саботаже, смерти. Раньше он часто скучал по прошлому. По своему образу жизни, по привычной бытовой роскоши, по работе, по миру, где было легко быть харизматичным лицом с экрана. Но старый мир не вернётся. Пришёл новый. И пусть наука возвращает утраченные вещи, но ощущение покоя она так и не вернула. И вот в этих простых разговорах с Сенку, среди ночи, у костра, в этих перекатывающихся фразах и редком смехе Ген вдруг ощутил то, чего так долго не было. Спокойствие. Размеренность. Постоянство. Уверенность в завтрашнем дне. Он не хотел уходить отсюда. Время тянулось незаметно. Глаза слегка начали тяжелеть, но сон пока не побеждал. Ген чуть повернул голову к Сенку, заметив, что тот проверяет, высохла ли его туника. – Будем возвращаться в деревню? – спросил он. Сенку не обернулся, продолжая ощупывать ткань. – Зачем? Ген слегка удивился: – Хм? И тебе даже не надо работать? На самом деле дел было навалом, список задач мог бы занять три страницы, но Сенку даже не задумался. Он решил слукавить: – Сегодня нет. С другой стороны, он сам выбрал не работать и сделал вечер свободным, так что по сути не соврал. Туника была почти сухая, и Сенку, немного поёжившись, натянул её на себя. – К тому же довольно тепло. Не страшно, если останемся здесь. Он вернулся на своё место, на плащ, расправил его чуть шире, сел и поджал ноги. – Зачем ты оделся? – с лёгкой грустью в голосе спросил Ген. – Ха? – Без одежды тоже хорошо. С этими словами Ген протянул руку и легонько коснулся колена Сенку. Тот, улыбнувшись, хлопнул его по пальцам, не сильно, но решительно. – Не трогай. Ген в отместку щипнул его за бок. Сенку дёрнулся и из кармана его туники что-то выскользнуло. На фоне огня поблёскивал знакомый кулон. Подарок от Луны. – Ты до сих пор его с собой носишь? – приподнял бровь Ген. Сенку хмыкнул, убрал кулон обратно в карман, пригладил ткань и, уже спокойным голосом, сказал: – Менталист, помнишь, я говорил про отражатели из этой штуки? – Ну да, помню. – Запомни это хорошо, – проговорил Сенку чуть тише. – Поймёшь зачем, когда придёт время. Ген моргнул, дважды, задумчиво, не отрывая взгляда от Сенку. – Это какая-то загадка? Сенку кивнул: – Вроде того. Странно. Выглядело так, будто у Сенку был какой-то план, но Ген даже не видел причин, по которым этот неизвестный план мог вообще быть нужен. И как кулон с блёстками мог играть какую-то важную роль? Он не стал настаивать. Если Сенку не сказал сразу, то и не скажет. Выпытывать подробности сейчас смысла не было. Они поболтали ещё немного, лениво и ни о чём. Костёр уже почти сдался. Свет от него падал приглушёнными всполохами, окрашивая лица и руки в тёплые оттенки. Ген, уже к этому моменту уставший, потянулся, зевнул широко, и лёг на расстеленный плащ. Он вытянулся сначала в длину, потом свернулся калачиком. Его лицо осветилось лёгкой улыбкой, отчасти от неожиданного удобства пружинящего песка под плащом, отчасти – от сегодняшнего вечера. Сенку сел рядом, скрестив ноги, обхватив их руками. Сон пока не приходил и он слушал, как Ген дышал. Вдохи становились тише и ритмичнее. Ген прикрыл глаза и почти в полудрёме сказал: – Такой хороший день. – Мне тоже понравился, – ответил Сенку негромко. Ген улыбнулся, не открывая глаз. И, чуть погодя, едва слышно пробормотал: – Сенку-тян... Тот повернул к нему голову и вслушивался, не двигаясь. – Сенку-тян, я тебя... Ген уснул. Сенку смотрел на него ещё несколько секунд, потом медленно потянулся к накидке Гена, что осталась рядом, и бережно накрыл его ей. Затем, не отрывая взгляда от его лица, прислушался к звукам вокруг. Шелест среди листвы. Не ветер. Что-то другое. Лёгкое, почти неслышное движение. Он заметил его ещё раньше, когда проверял, высохла ли туника. Мелькнула тень между стволами – слишком высокая и слаженная для животного. "Не показалось?" – подумал Сенку. Он сунул руку в карман, нащупал кулон, сделал короткое движение, почти невидимое в темноте. Затем сел обратно, отвернувшись от леса, и застыл. Мысли закрутились, перебивая друг друга: "Слежка могла быть давно. Час. Больше. Зачем? Кто?" Самый вероятный вариант – те, с кем были проблемы. "Льюис. Уильям. Или оба. Цель – я. Почти наверняка. Ген – под вопросом... Нет. Только я". "Если они пришли сейчас, значит, решили действовать. Но не убивать". "Сделали бы это раньше. Издали. Без шума". Он шевельнул плечом. "Бежать бессмысленно. Не успею и не скроюсь. Только спровоцирую погоню". "Будить Гена – ещё хуже. Если им нужен я, то нельзя, чтобы взяли обоих". Он быстро скосил на него взгляд. "Оставить след. Но если они начнут возню, оставить его будет сложнее". Если Сенку заберут сейчас, то Ген должен его найти. Он догадается, где искать. И, скорее всего, не будет искать его один. "Эффективнее всего – сдаться". Он поднял глаза, глядя вперёд, но уже прислушиваясь. Сквозь шум воды почти неразличимые шаги. Мягкие. Осторожные. Но они были. Сенку рассчитал расстояние: "Пять метров. Три. Один". Сенку задержал дыхание. Язык к нёбу. Веки опущены. Тело расслаблено. Рывок сзади. Рука – в перчатке. Обрывок ткани – резко к лицу. Сенку успел почувствовать запах. Чуть вишни, чуть гари, чуть металла. Он узнал хлороформ мгновенно. "Не дыши". Глаза мгновенно заслезились. В висках начал нарастать тупой звон. Сердце заколотилось глухо, будто в груди вода. Резкий толчок. Воздух резко стал плотным и тяжёлым. Кто-то надел мешок на голову.

***

В это же время Слабое гудение приборов и ровный, ритмичный щелчок переключающихся данных на экране нарушали мёртвую тишину ночи в центре связи. Стены ловили свет от мониторов, отбрасывая мягкие блики на клавиатуру и лицо сидящего у панели Ксено. Он сосредоточенно работал, внося какие-то данные, то в компьютер, то на бумагу. Его глаза, чуть усталые, но по-прежнему внимательные, ловили каждую строку. Сон к нему так и не пришёл, а потому он решил не терять времени и, как бы между делом, сделал за Сенку ту часть работы, которую тот с лёгким сердцем проигнорировал. Ксено лишь тихо вздохнул, сдерживая раздражение, но в следующую же секунду смягчился. Пусть Сенку побудет с Геном. Времени осталось не так уж и много. Он убрал одну из папок в сторону, когда кресло под ним вдруг издало странный и сдавленный скрип. Не просто движение конструкции, а будто что-то внутри, под сидением, коротко зазвенело. Ксено замер, а взгляд сузился. Он осторожно привстал, затем опустился на корточки, заглядывая под кресло. Сердце внезапно ударило сильнее, как будто прочитав информацию раньше разума. Под сидением, прикреплённая к основанию, скрывалась прямоугольная металлическая конструкция. Прочная, аккуратная, с проводами, уходящими внутрь. Сомнений не было. Ксено почувствовал, как из груди будто вытеснили воздух. Пальцы всё ещё сжимали край кресла, он успел лишь нахмуриться, но не успел подумать, что предпринять, как вдруг, за его спиной с хрустом сорвался кусок обшивки. Он резко обернулся. Металл с грохотом ударился об пол, пронзительно, как выстрел в глухом помещении. Из проёма в потолке, с опалёнными краями, опустился Льюис. В руках он сжимал инжекторный резак. Свет от экранов отразился на металлических краях инструмента, пробежал по рукоятке, мелькнул в глазах. Было слышно его дыхание, чуть сбившееся от усилий. Ксено замер. Он знал, что оружия рядом нет. Со Стэнли не связаться быстро. Льюис сделал шаг вперёд. Медленно, уверенно, будто наслаждаясь тем, как тянется время. Улыбки на его лице не было, но что-то в его взгляде напоминало предвкушение. Он знал, что Ксено не убежит. Некуда. – Я ведь обещал, – сказал Льюис негромко, почти мягко. – Что первую бомбу заложу под твоё кресло. Ксено не успел ни двинуться, ни вымолвить ни слова. Только тонкое движение зрачков. Последнее, что он увидел, как Льюис занёс руку с резаком. И как в полумраке его очертания всё растворилось.