Зоны ответственности

Памятка по хоккейной команде «Волков»

Главный тренер - Пьеро Ассистент тренера, менеджер - Панталоне 1 звено: Нападение: №10 Ризли Меропид ‒ капитан, центральный нападающий №67 Элай Брукс ‒ левый нападающий №48 Доминик Кеннан ‒ правый нападающий Защита: №4 Кэйа Альберих ‒ ассистент капитана №77 Абрам Вуд 2 звено: Нападение: №23 Итто Аратаки ‒ центральный нападающий №31 Лестер Харингтон ‒ левый нападающий №54 Мэтью Ривера ‒ правый нападающий Защита: №5 Тома Камисато ‒ ассистент капитана №38 Саймон Торрес 3 звено (неполное из-за чистки команды) Нападение: №17 Аякс Тарталья ‒ центральный нападающий №29 Макс Саво ‒ левый нападающий №89 Кит Джонсон ‒ правый нападающий Защита: №83 Фредерик Майлз Вратарь: №15 Аль-Хайтам

Основные правила хоккея

Звено ‒ 5 полевых игроков + 1 вратарь. Роли: Центр ‒ организация игры, оборона, вбрасывания. Крылья (левый и правый нападающие) ‒ завершение атак, скорость, броски. Защитники ‒ защищают зону, блокируют броски, выводят шайбу. Вратарь ‒ последний рубеж, ловит шайбы, управляет защитой. Можно временно играть в меньшинстве при штрафе (согласно правилам замену оштрафившемуся игроку на лёд не выпускают). При необходимости можно убирать вратаря с ворот и выпускать шестого полевого игрока. Игровое время и тайм-ауты 3 периода по 20 минут «чистого времени». Перерывы между периодами ‒ 15 минут. Если по окончании основного времени ничья ‒ дополнительное время (овертайм) с форматом «до первого гола». Игровая площадка Стандартный размер NHL: 60 × 26 метров. Разделена на зоны: защитная, нейтральная, атакующая. Cиние линии (зоны команд), красная линия (центр) и воротная зона. Штрафы Minor (малый) ‒ 2 минуты. Major (большой) ‒ 5 минут, чаще за грубость или драку. Misconduct ‒ 10 минут, не влияет на меньшинство. Game misconduct ‒ удаление до конца матча. Bench minor ‒ штраф всей команде за нарушения на скамейке. Офсайд Игрок не может входить в атакующую зону, пока шайба не пересекла синюю линию. Нарушение ‒ остановка игры и вбрасывание в нейтральной зоне. Игра рукой и клюшкой Клюшка не должна быть поднята выше плеч при игре шайбой. Нельзя ловить или кидать шайбу рукой в направлении ворот. Передача рукой разрешена только для отбития/ловли на своей половине, не в атаке. Силовые Силовые приемы разрешены только в отношении игрока, контролирующего шайбу. Толчки сзади, задержка клюшкой, высокие удары, опасные приёмы ‒ штраф. Вбрасывания Игра начинается вбрасыванием. Вбрасывание происходит после каждой остановки игры: в центре, углах или зонах ворот. Игра в меньшинстве/большинстве Если игрок удалён, команда играет в меньшинстве. Противник может получить преимущество 1–2 игроков. Удаление заканчивается при забитом голе в большинстве (minor). Гол Забитый гол считается, если шайба полностью пересекла линию ворот между стойками и под перекладиной. Гол не засчитывается при офсайде, броске рукой или нарушения правил. Капитан команды – нашивка С на форме Основная роль: официальный представитель команды на льду. Права и возможности: - Единственный игрок, имеющий право общаться с судьями по спорным моментам во время игры (если он на льду). - Может уточнять трактовку эпизода, но не спорить и не давить. - Участвует в предматчевых процедурах (выбор ворот, порядок вбрасывания). Лидер на льду: контроль дисциплины, темпа и эмоций команды. Ограничения: - Не имеет права выходить со скамейки для разговора с судьёй. - Не может влиять на решения судей. - За давление и споры получает штраф на общих основаниях. Ассистенты капитана (2 шт.) – нашивка А на форме Роль: заместители капитана. Права: - Если капитан не на льду, право общения с судьями переходит к ассистенту, находящемуся на льду. - Могут передавать позицию команды, задавать краткие вопросы по эпизоду. Функции: - Поддержание дисциплины на льду. - Помощь капитану в управлении сменами и настроем команды. - Часто ассистенты – связующее звено между капитаном и тренером. Капитаном или ассистентом капитана не может быть вратарь! Вратарь Роль: последний рубеж обороны и ключевая фигура в контроле зоны. Основные права и возможности - Единственный игрок, который может играть шайбой руками в своей вратарской зоне. - Может останавливать игру, зафиксировав шайбу ловушкой. - Имеет право блокировать шайбу всем телом и экипировкой. - Может подсказывать защитникам (расположение соперников, выход из зоны). - В некоторых лигах – разрешено выходить за ворота и начинать атаку передачей. Ограничения и запреты - Нельзя накрывать шайбу вне вратарской зоны – штраф за задержку игры. - Нельзя бросать шайбу рукой в сторону центра площадки. - Нельзя играть клюшкой выше плеч. - Запрещено умышленно сдвигать ворота. - За задержку времени или провокации – малый штраф (через полевого игрока). Контакт и защита - Вратаря нельзя атаковать, если он находится во вратарской зоне. Любой контакт без необходимости – штраф. - Если контакт произошёл по вине защитника, гол может быть засчитан. - Если вратарь сам покинул свою зону, он считается обычным игроком в плане контакта. Штрафы вратаря - Вратаря редко удаляют физически. Его штраф отбывает полевой игрок, назначенный тренером. - Game misconduct – вратарь удаляется до конца матча и заменяется запасным. Важная тактическая роль - Руководит обороной: крики «лево», «право», «за спиной». - Запускает быстрые атаки пасом после сейва. - При необходимости может быть заменён на шестого полевого игрока. Главный тренер Роль: управление командой со скамейки. Права: - Коммуникация с судьями – только через капитана или в строго ограниченных случаях (тайм-аут, видеопросмотр). - Может оспорить гол или офсайд, если правила лиги это допускают. - Определяет состав, тактику, спецбригады, игрока для отбывания bench minor. Ограничения: - Не имеет права спорить с судьями во время игры напрямую. - За давление, крики или выход за пределы скамейки – bench minor или штраф тренеру. Судьи общаются не с командой, а с одним официальным представителем. В студенческом хоккее правила общения строже, чем в НХЛ. Ну, с богом...       Ранним утром следующего дня, ещё затемно, хоккеистов погрузили в автобус, который должен был отвезти их в аэропорт: «Волки» вылетали на северо-восток, чтобы встретиться с пятью командами на их домашних аренах в рамках выездной серии игр. Пять матчей ‒ по одному каждые три дня, перелёты, отели, тренировки на чужих катках, плюс накапливающиеся за это время долги по учёбе. Но это ерунда. Каждый спортсмен знает цену успеху.       Ключевые игроки «Волков», включая Ризли, учились по частичному или полному гранту. За то, что они представляли университет на чемпионатах, им компенсировали часть или всю стоимость обучения, проживания и питания. Однако от учебных долгов это не спасало, ибо в академическом плане все обучающиеся по гранту находились на общих правах с остальными студентами.       Сам Ризли был на полном обеспечении: его спортивные достижения университет приметил ещё тогда, когда он выступал за юниорскую команду под началом отца. После школы ему сделали предложение, от которого он в теории мог отказаться, но зачем? Университет крупный, известный, хоть и стоит в глуши (что, кстати, и придавало ему особую уникальность), рядом с домом, покрывает все расходы ‒ родителям не нужно напрягаться. К тому же специальность, на которую хотел поступить Ризли, здесь преподавалась на очень достойном уровне. А ещё ему нравилось сочетание чёрного и красного ‒ фирменные цвета хоккейной команды. Хотя после того, как Ризли пришлось лично утверждать оттенки при ребрендинге, восторг поутих.       Зато форменные бомберы со скалящимся волком на спине, выданные им перед посадкой в автобус, были объективно хороши. Команда в них выглядела не как хоккеисты, а, скорее, как банда гангстеров, что, по мнению Ризли, им было только на руку ‒ пусть соперник не дремлет. По возвращении надо не забыть сказать спасибо помощнику Нёвиллета ‒ Кавеху; насколько знал Ризли, именно он занимался дизайном.       Джерси для матчей тоже были новые и в том же стиле. В автобусе Ризли не удержался и развернул свою ‒ красную выездную (чёрная была для домашних игр) ‒ с его фамилией, номером «10» и капитанской нашивкой на груди. Сидящий рядом Итто, разумеется, не смог промолчать:       ‒ Ой, а что за лишняя буква у тебя на форме? «C»? Что она значит? ‒ прикинулся дураком он.       ‒ Это чтобы он не забывал, где перед, где зад, ‒ откликнулся с переднего кресла Харингтон ‒ левый нападающий второго звена.       ‒ Это значит камикадзе! ‒ подал голос Аякс, сидящий сзади.       ‒ Это значит криворукий! ‒ послышался голос Кэйи аж с конца салона.       ‒ Здесь написано «капитан», а не «король», так что расслабьтесь, ‒ сказал Хайтам, надел наушники, и его больше ничего в этом мире не волновало.       Когда автобус остановился на парковке аэропорта, Пьеро, сидящий сразу же за водителем, встал и загородил проход. Засобиравшиеся было хоккеисты вернулись на свои места, мгновенно считав безмолвный посыл. Ризли тоже остался сидеть, уже примерно догадываясь о сути предстоящей речи тренера.       Пьеро обвёл суровым взглядом притихшую команду.       ‒ Если я похвалил вас за сносные анализы, ‒ начал он, ‒ это не значит, что я размяк и полюбил вас всем сердцем. И уж тем более не значит, что можно сесть мне на шею и свесить ножки.       Он сделал паузу, давая словам осесть в их головах.       ‒ Надо ли говорить, ‒ продолжил тренер, ‒ что случится с теми, кто позволит себе малейшее нарушение дисциплины?       ‒ Нет, сэр, ‒ низким хором откликнулись «Волки».       Пьеро кивнул.       ‒ Тогда на выход.       Забрав каждый свой баул, хоккеисты дружным строем направились к зданию аэропорта. Жальче всех в этой процессии было, конечно, Хайтама: вратарская экипировка с его щитками, ловушкой, блокером и прочими «доспехами» весила немало. Но всякий раз, когда Ризли, Итто или кто-то ещё предлагали помочь, Хайтам отвечал одинаково ‒ сухим и категорическим отказом.       Шагая рядом с Аяксом и глядя на самолёт, уходящий в небо, Итто громко вздохнул:       ‒ Вот звёздам НХЛ экипу таскать не надо…       ‒ Да и в экономе, втроём на трёх узких местах, им тоже не приходится сидеть, ‒ тоскливо подхватил Аякс. ‒ Я слышал, им по три места на каждого выкупают, чтобы можно было разлечься. Или вообще чартер для всей команды заказывают.       ‒ Мечта! ‒ Тома, шедший впереди, обернулся. ‒ Лежи себе, пей просекко и смотри кино…       ‒ Вы не звёзды НХЛ, ‒ безжалостно вернул их с небес на землю Кэйа. ‒ И никакого частного джета вам не светит. В бизнес-классе будут Пьеро и Панталоне, а нам главное, чтобы распределение не подвело. Только бы не рядом с Майлзом сидеть. Его задница занимает как минимум два места. Представляете, если его ещё и посередине посадят?       Все невольно покосились на могучего защитника второго звена, который мирно шагал впереди, даже не подозревая, что только что стал главной угрозой для остальной команды.       ‒ Но куда смешнее будет, ‒ продолжил Кэйа с коварной улыбкой, ‒ если рядом с ним посадят нашего малыша. ‒ Он кивнул на Итто.       Итто, услышав это, тут же с преувеличенным ужасом возвёл глаза к небу, сложил пальцы, перекрестился и со всей возможной для его гангстерского образа набожностью поцеловал воображаемый крестик.       ‒ Упаси меня Господь от такой участи! Лучше уж в багажном отделении лететь!       Эксцессов при регистрации на рейс и сдаче багажа на удивление не возникло. То ли парни ещё не до конца проснулись, то ли их парализовало от нервов из-за предстоящей игры, но процесс прошёл гладко и организованно.       Однако, когда команда ожидала посадки в зоне вылета и на горизонте появились отлучившиеся за кофе Пьеро и Панталоне, притихшие было игроки заметно напряглись. Даже Хайтам снял наушники. Ризли тоже уловил изменение в атмосфере ‒ предвестие важных новостей, ‒ и отложил книгу, которую читал.       Пьеро, не произнеся ни слова, поднял руку и жестом велел всем собраться. Парни мгновенно сомкнулись вокруг него, образуя живое кольцо.       Первым заговорил Панталоне:       ‒ Схема по прилёту, ‒ начал он. ‒ Сразу из аэропорта выдвигаемся на арену. Там у вас будет час ОФП и сорок минут лёгкого льда. Потом ‒ заселение в отель, обед и время на подготовку к игре. Выезд на арену в пять после полудня, матч в восемь вечера.       Он закончил и кивнул Пьеро, передавая слово.       ‒ Я знаю, что у вас мои наставления уже оскомину набили, но хочу, чтобы вы помнили то, что я дальше скажу, каждую минуту, каждую секунду ‒ в самолете, сидя на толчке, в разговоре со своей дамой сердца. Поняли?       Команда синхронно кивнула, и Пьеро продолжил:       ‒ С составами всё остаётся, как на последних тренировках. Десятый ведёт первое звено, ‒ он кивнул на Ризли. ‒ Двадцать третий ‒ второе, ‒ указал на Итто. ‒ И семнадцатый ‒ третье.       ‒ Но тренер, почему я в третьем звене? ‒ оскорбился Аякс.       ‒ Потому что четвёртого у нас нет, ‒ ледяным тоном отрезал Пьеро. ‒ Ассистенты те же? ‒ спросил он у Ризли.       Тот кивнул:       ‒ Тома и Кэйа.       Надо было видеть в этот момент лицо Альбериха, но Ризли было не до него.       ‒ Тогда по обороне так, ‒ продолжил Пьеро. ‒ Связки остаются стандартные: четвёртый и семьдесят седьмой ‒ идут с первым звеном, пятый и тридцать восьмой ‒ со вторым. Третье звено ротируем по ситуации, в зависимости от нагрузки и большинства.       Тренер окинул взглядом игроков и вычленил среди них центральных нападающих, включая Ризли.       ‒ Центры, когда ведёте игру, на входе в зону не теряйте шайбу, прижимайте к борту, хоть кардебалет там устройте, но она должна оставаться нашей любой ценой. Передача через центр только если есть открытое окно, слепые броски не делаем. Крайние, ‒ настала очередь внимать левых и правых нападающих, ‒ играем шире, растягиваем оборону противника. В углах работаем до конца.       Пьеро дождался, пока они тоже кивнут.       ‒ Ваше главное кредо на эту игру ‒ строгая позиционная дисциплина. Никаких слепых пасов, особенно когда противник в нашей зоне. Защиту не бросать, на льду не задерживаться дольше положенного, в соло не геройствовать. Хотите блистать в одиночку ‒ вам в фигурное катание. Матчи выигрывает командный хоккей.       Он сделал паузу, чтобы до всех точно дошло сказанное.       ‒ И ещё, ‒ добавил Пьеро. ‒ Удаляться нельзя. Сядете в штрафбокс ‒ считайте, что сами себе забили, «Койоты» вторые в топе по реализации большинства. Так что держите руки при себе, играйте клюшкой и мозгами. Всё ясно?       ‒ Да, сэр! ‒ откликнулись волки хором.       Пьеро вдруг повернулся к Ризли:       ‒ Капитану есть что сказать?       Ризли растерялся. Он ожидал, что ему придется толкнуть речь в раздевалке перед игрой, но не думал, что Пьеро вытянет его на это здесь и сейчас.       ‒ Ладно… ‒ пробормотал Ризли и прочистил горло. ‒ У нас хороший хоккей, когда мы включаем голову. Думаю, вы и сами заметили это на последних тренировках.       Он сразу поймал на себе несколько скептических взглядов ‒ потому что всё, что было на последних тренировках, это тренер Пьеро, который повторял, что с такими навыками им разве что с трибуны ещё не забили, и то лишь потому, что там никого нет.       Но Ризли не лукавил. Да, ребята этого не видели, но он ощущал по себе: тренировки Пьеро действительно способны вывести их на новый уровень хоккея. Он пока не был уверен, что они сыграются настолько, как того хотел тренер, но уже замечал маленькие сдвиги. Как их с Кэйей вынужденная связка стала работать куда более отлажено. Как Аякс стал чаще читать игру и реже врываться в одиночку, предпочитая отдать шайбу тому, кто выгоднее расположен под голевой бросок. Всё состояло из мелочей, и с каждой тренировкой эти мелочи медленно, но верно складывались в систему.       ‒ Противник не прост, но перед нами не стоит задача «переиграть чудом», ‒ продолжил Ризли. ‒ Всё, что нам нужно для победы, ‒ уже у нас в руках.              ‒ Вот это уровень пафоса, кэп!       ‒ Ты для этой речи дневником какой-нибудь школьницы вдохновлялся?       ‒ С таким настроем тебя в НХЛ разве что воду подавать возьмут.       ‒ Наконец-то взял консультацию у отца ‒ как быть не просто звёздным мальчиком, а капитаном?       Ризли, запихивающий рюкзак на верхнюю полку, молча развернулся и схватил проходившего мимо Кэйю за грудки.       ‒ Ого, нервы шалят, капитан? ‒ ухмыльнулся тот, нарочито аккуратно отцепляя пальцы Ризли от своей командной куртки. ‒ Или жить надоело? ‒ он кивнул в сторону бизнес-класса, прозрачно намекая на то, что Пьеро сидит совсем рядом.       ‒ Так, что тут за драка и почему меня не позвали? ‒ на горизонте объявился Аякс. ‒ Альберих, дружище, ты чего тут завис? Потому что, судя по билетам, тут сижу я и вот эта прекрасная леди.       За ним плелась миниатюрная старушка, чью сумку он нес в одной руке, а свой рюкзак ‒ в другой.       ‒ У меня 44B, ‒ сухо бросил Кэйа, поправляя куртку, когда Ризли его отпустил.       Аякс просиял.       ‒ О, да ладно? Прямо рядом с Майлзом! Ставлю двадцатку, что к концу полёта тебя от него шпателем отдирать будут.       Кэйа лишь усмехнулся и ушёл.       ‒ Он правда сидит с Майлзом? ‒ спросил Ризли, принимая у Аякса рюкзак и сумку старушки, чтобы закинуть их на полку.       ‒ Я тебе больше скажу, ‒ Аякс многозначительно заиграл бровями. ‒ Он сидит между Майлзом и Итто.       Ризли и Аякс прыснули со смеху, а потом заметили, что перекрывают проход и не дают своей спутнице сесть.       ‒ Прошу прощения, мадам, ‒ галантно произнёс Аякс, пропуская её на среднее место ‒ ровно между ним, сидящим у прохода, и Ризли у окна.       Ризли не был настолько наивен, чтобы поверить, что, стоило Пьеро взять команду в тиски, все моментально забудут о его кандидатуре. Он прекрасно понимал ‒ капитана принимают не по назначению, а по делу. И теперь важно было не только выложиться на льду всей команде, но и самому Ризли грамотно проявить себя. Неважно, какие предубеждения у Альбериха или у кого бы то ни было ‒ лёд всё расставит по местам.       Самолёт пошёл на взлёт, и Ризли, устроившись поудобнее, раскрыл книгу, купленную в книжном, куда он накануне заходил вместе с Нёвиллетом.       ‒ Oh, vous étudiez le français? ‒ спросила сидящая рядом пожилая дама.       Ризли растерянно моргнул, не уловив ни грамма смысла.       ‒ Прошу прощения… я не совсем понимаю.       Она добродушно улыбнулась и повторила уже на доступном ему языке:       ‒ Изучаете французский? ‒ старушка кивнула на книгу в его руках - обычный учебник. ‒ Как давно?       Ризли смутился.       ‒ Честно говоря… ‒ пробормотал он. ‒ С сегодняшнего дня.       Женщина удивлённо приподняла брови.       ‒ Вот как? И что же вас вдохновило?       ‒ Просто… хочу наконец понимать, что один пловец говорит мне, когда вдруг ни с того ни с сего переходит на французский.       По приземлении их снова сгрузили в один автобус и повезли на арену. Ризли не без удовлетворения отметил, каким помятым выглядел Кэйа после четырехчасового перелёта между двумя самыми габаритными парнями команды. Но злорадствовать было некогда. Впервые в жизни он чувствовал себя иначе перед игрой ‒ а ведь когда что-то идёт не так, как обычно, это дурной знак. Нет людей суевернее спортсменов.       Всю тренировку Ризли был таким мрачным, что даже самые ядовитые шутники, раззадоренные своими собственными нервами, натыкаясь на его тяжёлый взгляд, предпочитали помалкивать. Да и у остальных настроение было не самое радужное ‒ особенно после того, как команда «Волков» уже прибыла на арену непосредственно для игры. Видимо, местные фанаты решили демотивировать гостей: стоило тем выйти из автобуса, как толпа у входа встретила их громким свистом и улюлюканьем.       Что ж, это большой спорт.       Ризли заметил, с какой яростью парни заматывали изолентой свои клюшки перед раскаткой. Все были на взводе ‒ измученные жёсткими тренировками, разозлённые и абсолютно не уверенные, что все их усилия окупятся.       Время игры неумолимо приближалось, и вот они уже вышли на раскатку. Ризли выпустили на арену первым, как кошку, чтобы, если что-то пойдёт не так, ответственность легла на него. Он рассыпал горсть шайб и как ни в чём не бывало выехал на лёд, ведь его собственный предматчевый ритуал был совершенно иного характера, нежели это раздражающее суеверие.       Разумеется, во время раскатки трибуны хозяев не умолкали, освистывая их едва ли не при каждом движении. Ризли видел невооружённым глазом, как это злит ребят. Кто-то сказал бы, что ярость мешает игре, но Ризли так не думал. Расстреливая пустые ворота шайбами, он думал совсем о другом.       По окончании раскатки команда вернулась в раздевалку ‒ для последних наставлений тренера перед матчем. Однако тренер оказался на редкость краток.       ‒ Всё, что мог, я сказал вам на тренировках, ‒ произнёс он, затем кивнул Панталоне, и они вдвоём вышли, оставив раздевалку только за игроками. Ризли сразу понял, что этим жестом они вверили последнее слово ему.       Парни поднялись ‒ уже полностью экипированные, с клюшками в руках. Но выйти из раздевалки отчего-то никто не решался. Сначала они и сами не поняли, в чём дело, начали переглядываться, а потом дошло ‒ Ризли всё ещё сидел на своём месте, методично и не торопясь обматывая клюшку изолентой. Никакой показной крутости и бравады ‒ просто во время раскатки размоталась лента. Все взгляды обратились к нему.       ‒ Капитан скажет нам напутственное слово или так пойдём? ‒ подал голос Кэйа. Ехидства в нём было столько, словно он не нервничал, как смертник перед казнью.       Ризли, заканчивая последний виток изоленты, поднял на него взгляд.       ‒ А что говорить? Трибуны нас уже похоронили. ‒ Ризли не умел и не хотел прикидываться вдохновенным оратором вроде медово-ободряющего в такие моменты Альбериха. ‒ Вы разве не слышали? ‒ он обвёл взглядом команду.       Парни переменулись с ноги на ногу, кто-то шмыгнул носом ‒ вот и весь ответ.       ‒ Думают, что мы подожмём хвосты и сольём, ‒ продолжил Ризли, обрезая ленту и убирая моток в сторону. ‒ Охуеть как уверены, что нас так просто напугать свистом и парой выкриков.       Ризли был зол. Очень зол. И хотя голос звучал ровно, глаза метали молнии. Он наконец встал и, сжимая клюшку в руке, выпрямился во весь рост перед своей командой.       ‒ Я знаю, что я не тот капитан, которого вы, возможно, хотели бы видеть. Но если честно, прямо сейчас мне на это кристально поебать. Мне плевать на победу как на цифру в таблице. Плевать на НХЛ и на ожидания Пьеро.       Грудь вздымалась от поднимающейся ярости, но он по-прежнему держал себя в руках, сохраняя хладнокровие ‒ ярость понадобится ему чуть позже, на льду.       ‒ Всё, чего я хочу в данный момент, ‒ продолжил он, ‒ стереть эти самодовольные ухмылки с их лиц и заставить подавиться собственными свистками. Но чтобы это сделать, нам нужно победить. А чтобы победить, нужно следовать тому, чему нас учили.       Он ещё раз окинул взглядом свою стаю.       ‒ Так что? Может, вместо того чтобы грызть друг друга, выебем их?       Парни молча таращились на него, не решаясь обронить ни слова. То ли не находили, что сказать, то ли прикидывали, какой он, их новый капитан, всё-таки долбоёб. Но в целом Ризли не лгал ‒ ему действительно было плевать, кто и что о нём подумает. Он знал, что парней разрывает тот же страх, что и его самого ‒ страх после стольких стараний обосраться в самый важный момент. Знал, что у них трясутся руки так, как никогда раньше перед игрой не тряслись. Что внутри всё сжимается в тугой узел от нервов и морального давления ‒ и того, что исходило извне, и того, что распирало изнутри.       Попав под опеку Пьеро, они, возможно, впервые в жизни прикоснулись к тому, что называется большим хоккеем ‒ к его высшему эшелону, где требования к уровню игры становятся почти нечеловеческими. Там недостаточно быть просто хорошим игроком. Там мало просто «стараться» и «выкладываться». Там либо соответствуешь, либо вылетаешь.       До этого они могли думать, что играют хорошо ‒ на кураже, на таланте, потому что когда-то папа так захотел. Но большой спорт не про это. Истинному спортсмену нельзя показывать верхнюю планку ‒ потому что, увидев однажды, он будет всю жизнь хотеть преодолеть её. И каждый раз, претерпевая неудачу, поднимется и пойдёт дальше, либо пока не достигнет, либо пока не сломается.       Да, чутьё Ризли не подвело: сегодня действительно всё шло не так, как обычно. Но было ли это дурным знаком? Или просто сам Ризли стал другим?       Когда «Волки» выходили на лёд, зал заметно притих. Ризли не сразу понял, в чём дело, но вскоре стало ясно: местный диджей, ко всеобщему удивлению, и правда включил им на выход Rammstein. Болельщики хозяев, одетые в фиолетовое, как и их кумиры, тут же присмирели, настороженно оценивая, с чем именно пожаловали гости.       А вот черно-красная команда, напротив, была заряжена как никогда. Как и соперники, выстроившиеся вдоль синей линии, они ‒ злые и взвинченные, науськанные Ризли в раздевалке ‒ не могли устоять на месте от внутреннего нетерпения выпустить пар, пока звучал гимн. Когда последние ноты стихли и игроки потянулись к своим позициям, Ризли первым делом поехал к Хайтаму и стукнулся с ним шлемами. Тут же с удивлением заметил, что за ним последовали и сделали тоже самое ещё несколько игроков ‒ вся защита и почти все нападающие.       Хайтам был, мягко говоря, ошарашен, ибо подобного бесчинства в этой команде с ним ещё не вытворяли.       Но Ризли было всё равно, в какую сторону мотать изоленту на клюшке, с какой ноги выходить на лёд, креститься, молиться или слушать один и тот же трек перед матчем. У него было своё суеверие: любая его игра начиналась и заканчивалась у его вратаря. Вратарь ‒ святое.       После выполнения своего маленького ритуала, соблюдая хоккейный этикет, Ризли направился поздороваться с полевыми судьями, арбитрами и, наконец, с капитаном команды-хозяев.       ‒ Будешь сосать так же глубоко, как с «Гадюками», Меропид? ‒ с мерзкой улыбочкой протянул парень в фиолетовой форме «Койотов», пожимая Ризли руку.       ‒ Если я решу кому-то отсосать, то только одному человеку. И это не ты, ‒ даже бровью не поведя, отозвался Ризли и, подарив ему самое что ни на есть крепкое рукопожатие, отправился к точке вбрасывания.       Игроки заняли позиции: Ризли ‒ на центральной точке, напротив своего оппонента; его звено замерло на своих местах в полной боевой готовности, низко опустив клюшки. Сердце Ризли гулко ухало в висках, отсчитывая секунды до начала первого периода.       ‒ Покажите нам красивый и честный хоккей, ребята, ‒ произнёс главный судья и ввёл шайбу в игру.       И это вбрасывание Ризли… проиграл. Причина была неважна ‒ важно лишь то, что шайба мгновенно ушла к сопернику.       Однако Ризли не собирался зацикливаться на первой неудаче. Проигранное вбрасывание ‒ всего лишь момент, а не приговор. Он мгновенно отступил, уходя глубже в свою зону, и его звено откатилось вместе с ним ‒ как и вбивал им Пьеро: «Не скидывать всё на защиту!»       Соперник сразу полез нагло и агрессивно, Ризли пришлось буквально вдавить чужое нападение в борт, где в тесноте, в толчках плечами и скрежете лезвий, он наконец почувствовал, как внутри щёлкает тумблер и включается нужный режим. Он включался у него всего в трёх случаях: в драках, в хоккее и в сексе. В такие моменты Ризли переставал сомневаться и просто делал то, что должно. Подавлял. Задавал ритм. Отнимал пространство.       Работающий в связке с Ризли Кэйа тоже влетел в борьбу, приходя на подмогу. Второй нападающий поднырнул под клюшку соперника, пытаясь выцарапать шайбу. В стеснённом коридоре из чужих коньков и локтей Ризли увидел шанс ‒ толкнулся бедром, грубо вклинился и выбил шайбу, словно в бильярде, запуская её вдоль борта.       Не теряя ни секунды, он развернулся и пошёл в атаку. Противник ожидаемо рванул за ним ‒ именно этого Ризли и ждал и сделал обманный пас назад, под свою синюю линию, ‒ прямо на клюшку Кэйи. Альберих принял шайбу идеально: Пьеро заставлял их с Ризли отрабатывать такие передачи до автоматизма, так что они могли исполнять их хоть с закрытыми глазами. Коротким движением Кэйа перевёл шайбу на правый фланг.       Правый вингер звена Ризли ‒ прыткий парень с фамилией Кеннан, одна из закадычных «подружек» Кэйи, ‒ подхватил пас, развернулся на скорости и прорвал нейтральную зону.       Стоило ему пересечь синюю линию соперника, как всё звено «Волков» синхронно влетело в чужую зону, и началась холодная, не терпящая сантиментов распасовка.       Пас ‒ левому вингеру, Бруксу. Обманный, с замахом в противоположную сторону. Ризли сделал вид, что готов принять передачу через центр, и соперник тут же рванул к нему. Но Пьеро порвёт их в клочья, если они будут раскидываться передачами через центр, напоминающий «Волмарт» перед Рождеством, поэтому Брукс отдал шайбу назад Кеннану. Кеннан ‒ защите. Защита ‒ Ризли. Ризли ‒ обратно.       Противник дёргался, как собака на привязи, пока шайба ёлочкой переходила от одного «Волка» к другому. Ризли и его звено обводили соперника, ломали ему ритм, навязывали свой. Доминировали. Давили.       Кэйа протащил шайбу вдоль синей линии зоны атаки и резко отдал на дальнюю. Оттуда ‒ в центр. Из центра ‒ обратно, под бросок. И вот шайба снова оказалась у Ризли: он принял её как родную и тут же отправил в прореху между защитниками соперника прямо в ворота.       В створ.       Вратарь каким-то чудом поймал шайбу в ловушку. Прозвучал свисток, и арбитр подъехал, чтобы забрать её.       Разворачиваясь, Ризли пересёкся взглядом с капитаном соперников. Его взгляд из-под визора говорил сам за себя: «Ну и кто сегодня будет сосать?»       Следующее вбрасывание прошло в зоне соперника, так как шайбу остановили в их воротах. И снова Ризли оказался в центре. И снова напротив него ‒ капитан противника, но теперь уже без прежней нагловатой ухмылки. Напряжённо поджатые губы и внимательный взгляд ясно давали понять: он уже понял, с кем связался.       Судья дал сигнал, шайба упала ‒ и на этот раз Ризли выиграл вбрасывание.       Шайба тут же ушла к его вингеру, и звено соперника сцепилось с нападающими «Волков» у борта. Началась тяжёлая борьба: толчки плечами, попытки сместить чужую клюшку, подрезы коньками ‒ грязные, но всё ещё в пределах правил; чужие перчатки под локтями, лезвия слишком близко к щиколоткам.       Секунды тянулись, толчея становилась всё плотнее, и судья наконец остановил это побоище, разводя игроков и разнимая начинающуюся потасовку. Удалений не последовало ‒ слишком велико было желание победить с обеих сторон, но без явного выхода за грань.       Пьеро махнул Ризли, подавая сигнал на смену. Тот, тяжело дыша, вернулся на скамейку запасных, уступая место Итто и его звену, которые ринулись на лёд с энтузиазмом разъярённых быков.       Тренер стоял, спокойно жуя зубочистку, хотя каждый в команде прекрасно знал: это вовсе не означало, что он действительно спокоен. Когда Ризли немного перевёл дыхание и прополоскал рот, Пьеро наклонился к нему:       ‒ Они тебя боятся, значит, дальше будут играть грязнее. Будут цеплять, подрезать и провоцировать. Не ведись.       Ризли молча кивнул, сжимая клюшку и всё ещё тяжело дыша.       ‒ Видишь, что их защита снова проваливается к борту ‒ режь угол без заминки. Хватит строить из себя святошу, не жалей их.       ‒ Да, сэр.       ‒ Отдышись. Следующая смена за тобой.       Он хлопнул Ризли по спине и выпрямился, снова являя собой образец дзен-спокойствия, которому верил ровно никто из его игроков.       Пока Ризли сидел на скамейке, переводя дух, Итто и его вингеры устроили на льду настоящее представление. Они так плотно запрессовали противника, что даже Пьеро удивлённо приподнял бровь ‒ но, что самое поразительное, не заработали ни одного удаления.       Соперники явно предпочитали не сталкиваться с таким шкафом, как Итто, лоб в лоб. Они пытались обходить его, играя в скорость, ведь Итто был заметно медленнее, к примеру, того же Ризли и уж тем более Аякса, который со своим звеном всё ещё томился без дела и едва ли не подпрыгивал от желания оказаться в гуще событий. Но Пьеро поставил Итто в напарники двух быстрых вингеров, и те отлично компенсировали массивный центр, подбирая шайбы и перехватывая линии передач.       Однако несмотря на это, противнику всё же удалось завладеть шайбой и прорваться в зону «Волков» ‒ но тут включились вышедшие на смену защитники. Тома со своим напарником встретили нападающих грудью, буквально врезавшись в них, не давая завладеть ни сантиметром территории у вратарского пятака.       Как раз в этот момент, прорвавшись в толкотню перед воротами, Итто выцыганил у них шайбу и рванул в контратаку. Его охотничьи псы сорвались следом, но стоило им пересечь синюю линию соперника, как раздался свисток. Судья взмахнул рукой и указал на точку вбрасывания ‒ офсайд: один из вингеров «Волков» оказался в зоне атаки раньше шайбы.       Итто, услышав свист, прокатился ещё пару метров по инерции, вскинул голову к потолку и выдохнул так, будто намеревался проклясть весь хоккейный мир целиком. Но несмотря на эту ошибку, полная картина была куда более обнадёживающей: их звено справлялось более чем хорошо. За одну смену Итто противник вынужден был смениться дважды. Ну ещё бы, Ризли как никто знал, насколько потно играть против такого здоровяка. Они были приятелями с первого курса, но на льду друг друга никогда не жалели.       ‒ После следующего вбрасывания ‒ на смену, ‒ коротко бросил Пьеро. ‒ Двадцать девятый, семнадцатый ‒ тоже.       Аякс, сидящий на другом конце скамейки, моментально расцвёл так, словно ему сообщили, что он выиграл в лотерею.       Когда подошёл нужный момент: шайба ушла к защитникам «Волков», судья дал знак, разрешающий игрокам смениться, и те сделали это буквально на ходу: Итто и его вингеры скользнули к борту, перепрыгнули через него, и почти в ту же секунду на лёд влетели Ризли, Аякс и Саво ‒ левый вингер из третьего звена.       От защиты шайба ушла к Саво, тот тут же передал её Аяксу, и всё звено рвануло вперёд, пересекая нейтральную зону.       Но соперник тоже не спал. Они бесцеремонно полезли на Тарталью, попытались подрезать и стукнуть клюшкой по крюку. Приходилось отталкивать их плечом, закрывать шайбу корпусом, уходить от зацепов, едва не впечатываясь в борт. Но Аякс справлялся, он был быстрый и ловкий, вот только, чтобы создать голевой момент нужно было нечто большее, чем одна лишь проворность.       Уходя от прессинга, Аякс бросил шайбу вдоль борта, Саво подхватил и сыграл на центр ‒ Ризли уже ждал. Но соперники давили, не оставляя ни сантиметра пространства для манёвра. Ризли решил прибегнуть к обману: повёл корпус вправо и тут же отдал шайбу Аяксу влево. Аякс сделал полукруг за воротами и вернул передачу на дальнюю Саво, тот в одно касание снова перевёл на центр ‒ и шайба вновь оказалась у Ризли.       Защитник противника попытался ткнуть его клюшкой, буквально нарываясь на удаление. Ризли зарычал и уже собирался обводить, когда заметил просвет.       Вот оно.       Разворот плеч. Замах. И мощным ударом Ризли послал шайбу стрелой прямо в ворота: мимо коньков защитника и колен вратаря, который уже не успевал опуститься и закрыть брешь. Диск прошил сетку, вспыхнул красный свет индикатора, и над ареной взвыла сирена.       Гол. Первый, мать его, гол.       Публика недовольно гудела и освистывала, но «Волкам» было всё равно. Ризли уже не замечал ни трибун, ни шума ‒ только свою команду. Он прошёл по небольшой аллее славы вдоль скамейки, где каждый подставлял кулак под его.       ‒ Ну, вожак! ‒ хлопнул его по спине Итто.       Но радоваться было рано ‒ впереди вся игра.       ‒ Ризли, поздравляем с первым голом матча. Команда выглядела очень собранной. Это был заранее отработанный отыгрыш или импровизация по ситуации? ‒ спросила девушка-репортёр у Ризли, которого бросили на растерзание прессе после завершения первого периода.       ‒ Частично отработанный, ‒ всё ещё тяжело дыша и обливаясь потом, ответил он. ‒ Мы знали, что соперник будет плотно встречать в зоне, поэтому делали акцент на быстрых передачах. Но момент открылся сам ‒ ребята отлично разогнали комбинацию, моя задача была просто завершить. Тут заслуга всей тройки.       ‒ «Волки» весь период играли как настоящие охотники ‒ прессинг, выжидание, практически не давали сопернику дышать. Это тактическая установка на матч от тренера или заявка на новый командный стиль?       ‒ Мы отталкивались от игры противника. Они любят разгоняться, если дать им центр. Наша задача ‒ лишить их скорости и заставить принимать неудобные решения. Где-то выглядело агрессивно, но всё в рамках правил. Мы не гнались за быстрым вторым голом, нам нужно было контролировать темп игры. Думаю, получилось.       ‒ Под конец периода была нервная ситуация: соперник вырвался в контратаку и был очень близок к голу. Можно сказать, что вы расслабились?       ‒ Нет, скорее они перешли на эмоции. Когда команда загнана, она начинает метаться и идти ва-банк ‒ мы этого ожидали. Ошибка была в смене звеньев, поздно ушли, дали им коридор. Но наш вратарь сделал шикарный сейв. После перерыва поправим детали и будем играть так же внимательно.       Репортёр поблагодарила его, и Ризли отправился в раздевалку, где уже вовсю кипело обсуждение.       ‒ Они сейчас злы. Очень злы, ‒ Пьеро мерил шагами помещение, заложив руки за спину. ‒ А злость ‒ это оружие, если дать ей пространство для реализации. Во втором периоде они точно перекроят структуру: ждите агрессивного входа в нашу зону и попыток продавить нас через силовые. Они полезут даже ценой удалений.       Он развернулся и ткнул пальцем в сторону Хайтама.       ‒ Не заставляйте своего голкипера ползать весь период, как шлюха на коленях. И это касается не только защиты. Мы уже сделали им подарок на последних минутах ‒ они едва не сравняли счёт. Больше таких подарков мы себе позволить не можем.       Пьеро зыркнул на тех, кто вёл звенья.       ‒ Держите темп. Если они начнут срываться, значит, действуйте умнее. Добавляйте больше диагоналей, больше смен темпа. Вместо того, чтобы лезть в лоб ‒ заставляйте их ошибаться. Пусть носятся за вами и тратят силы. Они в ярости, потому что мы играем правильно. Не поддавайтесь на провокации, пусть беснуются. Мы на охоте, а охотник не дёргается почём зря ‒ он выжидает момент.       Второй период начался именно так, как и предсказывал Пьеро: соперник бросился в атаку с яростью зверя, которого слишком долго дразнили сочным куском мяса. Но «Волки» были готовы и встречали каждый натиск плотной стеной, играли хладнокровно, будто заранее знали каждый ход оппонента. В какой-то момент противник начал медленно иссякать, выдыхаться на попытках проломить то, что не проламывалось.       На пятой минуте периода «Волки» всё-таки дождались момента. Ризли вытащил шайбу из угловой мясорубки, перекинул на одного из своих вингеров, тот рванул по борту, обманул защитника и прострелил под пятак ‒ там Аякс в одно касание подправил шайбу прямо под ловушку вратаря. Два ‒ ноль. Чисто и красиво.       Тем временем соперник всё больше выходил из себя. Накатывающая безысходность и отборный мат, летящий со скамейки запасных от тренера, толкали их на всё более отчаянные меры.       Итто держался долго ‒ по его меркам. Но уже на десятой минуте в нём что-то треснуло, и он сцепился с форвардом соперников так, что судьям пришлось разнимать их втроём. Ризли, сидевший на лавке, видел, как Итто кипел едва ли не с самого начала смены: видимо, противник успел что-то ему сказать, пока арбитры были не рядом. А насколько знал Ризли, Итто, конечно, был добряком в жизни, но в игре в драки с чужими лез с завидной регулярностью и был тем ещё ценителем хорошего мордобоя.       В итоге после долгих разборок, в которые пришлось вмешаться ассистенту капитана ‒ Кэйе, поскольку Ризли, находившийся в это время на лавке, не имел права вмешиваться в споры согласно правилам, а остальные игроки рисковали получить за это собственный штраф, ‒ Итто отправили на скамейку штрафников. Пьеро посмотрел на него, одним лишь взглядом обещая, что из штрафбокса этот форвард отправится прямиком на кладбище.       Это удаление не прошло даром для команды «Волков». «Койоты», несмотря на то что были изрядно вымотаны, всё-таки являлись топовыми реализаторами большинства. И, оказавшись в этом самом большинстве, они смогли продавить оборону соперника: долго возились с последним рубежом защиты прямо перед воротами, а затем, обманув Хайтама, с угла забили первый гол в ворота «Волков». Итто, сидевший в штрафбоксе, побледнел ещё сильнее, прекрасно осознавая, что всё это… из-за него.       Когда прозвучала сирена, возвестившая об окончании периода, Итто был уже морально готов к распятию. И Пьеро не разочаровал.       Он с ноги вошёл в раздевалку, и уже по одному его виду было ясно, что сейчас грянет гром. Итто, огромный, как шкаф, стоял, опустив голову. Шлем был снят, волосы взъерошены, плечи поникли ‒ здоровенный детина, стоя перед своим тренером, вмиг превратился в виноватого первоклашку.       Пьеро остановился прямо перед ним. Они были одного роста, но сейчас казалось, будто тренер нависает над ним скалой.       ‒ Ты, блядь, что о себе возомнил?! ‒ рявкнул Пьеро. ‒ Тебя специально провоцируют, а ты ведёшься, как малолетка на халявные коктейли!       Итто молчал, не смея поднять глаза. Команда делала вид, что их здесь нет, каждый старательно был занят своим.       ‒ Они вторые в лиге по реализации большинства, ‒ процедил Пьеро сквозь зубы. ‒ Или ты думаешь, я просто так вам твердил: без удалений? А ты великодушно даришь им шикарный шанс нас поиметь! Просто на блюдечке преподносишь!       Он шагнул ближе, заставляя Итто едва ли не пятиться.       ‒ У меня к тебе вопрос… ‒ голос Пьеро стал тише, но от этого только опаснее. ‒ Ты, щенок, за кого играешь? За нас или за них?       В раздевалке повисло гробовое молчание. Все усиленно продолжали делать вид, что их здесь нет и никогда не было.       Пьеро шумно втянул воздух, силой возвращая себе контроль. Выпрямился и перевёл взгляд на притихшую команду.       ‒ Хотите махать кулаками, защищая честь своих матерей? Вперёд. Но если вы собираетесь ставить драки выше командной тактики ‒ хоть сейчас собирайте манатки и валите нахер. Пока я ваш тренер, эта команда будет играть головой, а не яйцами. Понятно?       ‒ Что, огрёб? ‒ спросил Ризли, когда они с Итто шли плечом к плечу к скамейке. С минуты на минуту начинался третий период, и по наставлению Пьеро им предстояло как минимум удержать свои ворота. Как максимум ‒ забить ещё, но Пьеро в это, кажется, не особо верил, закономерно предполагая, что «Койоты» сосредоточатся на том, чтобы сравнять счёт и выйти в овертайм.       ‒ Пиздец, ‒ проворчал Итто, шмыгнув носом. ‒ Тренер Уилкинс так орал на нас только после матчей, никогда по ходу игры. Это же… демотивирует.       ‒ У тренера Уилкинса и Майлз с Саво не обыграли бы пятилеток, ‒ резонно заметил Ризли. ‒ Но ты объективно проебался. Что он тебе такого сказал, что ты на него кинулся?       ‒ Да чёрт… ‒ Итто издал нервный смешок. ‒ Высрал, что ему, мол, смешно смотреть, как мы корчим из себя профессионалов. Что до Пьеро мы были жопной дырой ‒ ею, говорит, и остались.       Ризли приподнял бровь: неприятно, но всё ещё не повод лезть в драку. Итто поймал его взгляд и добавил:       ‒ И потом… ‒ он скривился. ‒ С барского плеча посоветовал мне не перенапрягаться. Мол, моё дело ‒ грызть лёд, потому что наше звено ‒ это просто мясо, чтобы потом вышел ты и красиво забил. Такая, говорит, роль у чернорабочих.       ‒ А, ну вот это явно было лишнее, ‒ пробормотал Ризли.       ‒ А я о чём! — Итто всплеснул руками. ‒ Он прямым текстом леща просил. Ну я и втащил.       ‒ Слушай, они сейчас начнут истерить, ‒ начал Ризли. Итто заметно напрягся, явно ожидая нотаций. ‒ Снимут вратаря, выпустят шестого полевого, чтобы сыграть в большинстве. И провоцировать нас станут так, будто им за это премию платят. ‒ Ризли глянул на него из-под визора; в глазах вдруг заплясали искры. ‒ Давай наваляем им сразу, как только прозвенит сирена?       ‒ Серьёзно? ‒ удивился Итто.       ‒ Мне сейчас как-то не до шуток, ‒ отозвался Ризли.       Он бы солгал, сказав, что и сам не любил хорошенько с кем-нибудь сцепиться по ходу матча и выпустить пар. А сегодня хотелось особенно сильно. Но он не мог, потому что… как там Пьеро сказал? Командная тактика превыше всего.       Поняв, что Ризли не шутит, Итто просиял и широко ухмыльнулся.       ‒ Да не вопрос, кэп. Оформим в лучшем виде.       Предположения оправдались ‒ соперник действительно рвал и метал. «Койоты» рвались вперёд с отчаянной настойчивостью тех, кому отступать уже некуда, и на восемнадцатой минуте третьего периода им всё-таки удалось сравнять счёт.       Отчаявшись и одновременно почуяв кровь, они сняли своего вратаря и выпустили шестого полевого игрока. Чаши весов мгновенно склонились в их сторону. «Волков» прижали к собственным воротам, как к последнему рубежу, и начался настоящий расстрел. Шайба металась по зоне с пугающей скоростью, щёлкали клюшки, скрежетали коньки. Хайтам ловил всё, до чего мог дотянуться: щитком, ловушкой, плечом, головой. Но он был живым человеком, а не супергероем. В какой-то момент рикошет сыграл против него, и шайба, предательски проскользнув между щитков, оказалась в воротах.       На табло загорелись равные цифры. До конца периода оставалось чуть меньше двух минут.       Трибуны шумели. Болельщики «Койотов» ликовали, уже празднуя овертайм и возможность дожать соперника в этой изматывающей игре. Они кричали, вскакивали с мест, словно исход матча был уже предрешён.       Интересно… а что там болельщики «Волков»? Точнее, один конкретный болельщик, тот самый, который пообещал Ризли смотреть сегодняшний матч во что бы то ни стало.       Где бы он ни находился ‒ в тишине своей комнаты в общежитии или среди университетской суеты ‒ он смотрит на него? Думает о нём? И как часто бьётся его сердце? Стучит так же бешено, как и сердце Ризли?       Во время коммерческой паузы Ризли поднял голову и посмотрел на этот чёртов счет на табло. 2:2. Серьёзно? Так всё и закончится? Команда уже устала ‒ не меньше, чем «Койоты», конечно, но осталось две минуты, а вероятность ошибок сейчас была крайне высока, и в овертайме ошибки непростительны.       Ризли повернулся к тренеру.       ‒ Сэр? ‒ позвал он. ‒ Могу я?..       Пьеро какое-то время смотрел на него, а потом, поняв без слов, спокойно сказал:       ‒ Иди. И принеси мне гол, Меропид.       Ризли кивнул и мгновенно вышел на лёд ‒ коммерческая пауза уже подходила к концу. С ним Пьеро отправил и Итто с Аяксом ‒ спустя долгое время они снова оказались втроём в одной смене.       На этот раз «Койоты» вратаря снимать не стали. Видимо, их целью был всё же овертайм, а может, увидели самую опасную связку за этот матч. Это значило, что забить им до конца основного времени будет куда сложнее, чем в пустые ворота. Да, все были измотаны: «Волки» ‒ постоянной обороной, «Койоты» ‒ выцарапыванием голов, чтобы сравнять счёт. Но как учил Ризли отец, именно в этой усталости включается наработанный профессионализм, ибо настоящий рост начинается в момент, когда ты уже без сил.       Ризли вышел на бесконечное по количеству выполненных для него сегодня вбрасываний, не видя и не слыша никого вокруг. Всё, что его волновало, ‒ маленький чёрный круг в руке судьи. И как только этот круг коснётся льда, он должен стать его, и только его.       Всё вокруг замедлилось, словно во сне. Ризли даже не моргал. Издалека раздался свисток, и крюк его клюшки мгновенно завладел шайбой, отправляя её на клюшку Итто. Противник рванул к нему, но шайба снова вернулась к Ризли, а затем ушла к Аяксу. Сделав эффектный разворот на ходу, Аякс ворвался с ней в зону противника, за ним ринулись Ризли и Итто, и даже защита «Волков» поспешила на подмогу.       Аякса впечатали в борт, но он успел передать шайбу по борту на противоположную сторону. Её принял Итто, опережая защитника «Койотов», пободался за неё, но удержал. Ризли услышал отчетливый стук клюшки об лёд со стороны их зоны ‒ Хайтам предупреждал, что времени оставалось совсем мало. Но бросать сейчас по воротам, переполненным людьми, было безумием в чистом виде: защитники на страже, а вратарь контролировал всё пространство перед собой.       Ризли всё же решил рискнуть, но по-иному. Он повёл шайбу напрямую к воротам, и его партнёры мгновенно поняли, что он собирается делать ‒ был в его арсенале один коронный приемчик, который он перенял по наследству. И если у него не получится, после гнева Пьеро на кладбище он ляжет аккурат рядом с Итто.       Пока Итто и Аякс отвлекали защитников, делая вид, что Ризли вот-вот отдаст шайбу им, он искал просвет в плотной обороне перед воротами. Дёрнулся влево, дёрнулся вправо, обошёл ворота сзади и таки передал пас Аяксу, пока у него было свободно. Все бросились к нему, но Аякс вернул шайбу обратно ‒ тем временем Ризли уже нашёл брешь. Он сделал обманный бросок, оставив шайбу на крюке, затем по льду обвёл её с другой стороны и абсолютно свободно отправил в ворота. Вратарь, опустившийся для заслона в первый раз, предотвратить это уже не смог.       Счёт на табло был 3:2 в пользу «Волков». До окончания периода оставалось всего десять секунд. Но плох тот фанат, который думает, что на этом всё окончено и ничего не может измениться. Это хоккей, и здесь достаточно всего одной секунды, чтобы перевернуть ход событий.       Но всё-таки не в этот раз.       Сирена, оповещающая об окончании последнего, третьего периода, застала их ровно в тот момент, когда звено Ризли сцепилось с противником за шайбу перед пятаком Хайтама. И стоило ей прозвенеть, как Ризли, не раздумывая, отбросил клюшку и перчатки и с размаху влупил первому попавшемуся игроку соперника. Не только он ‒ всё его звено, включая защитников, а затем и ребята, сорвавшиеся со скамейки, влетели в общую кучу-малу.       Лишь один Хайтам стоял и смотрел на этот массовый мордобой с выражением глубокой озадаченности.       Когда арбитры с трудом растащили бойцов, парни, побитые, задыхающиеся и сплёвывающие кровь, наконец осознали, что победили. И тут же кинулись, но уже не в драку, а обниматься прямо на вратарском пятаке, втянув в это сомнительное мероприятие и его хозяина, у которого просто не осталось шанса, кроме как радоваться победе вместе со всеми.       Так Ризли завершил собственный ритуал: он начинал и заканчивал игру у своего вратаря. Но на этот раз вместе со своей командой ‒ как капитан и как победитель.       Ризли растянулся на кровати в гостиничном номере. Аякс где-то тусил с ребятами, так что Ризли был предоставлен сам себе. Он лежал на животе и разговаривал с Клориндой по телефону.       ‒ …ну вот так мы и отбились, ‒ закончил свой длинный, как режиссерская версия «Властелина колец», пересказ матча Ризли. ‒ А когда сирена прозвучала, мы прямо у Хайтама на пятаке сцепились так, что арбитры нас едва растащили.       ‒ Я видела, ‒ терпеливо отозвалась Клоринда. Она уже много лет как свыклась с тем, что Ризли будет выбалтывать ей каждую деталь своих ледовых подвигов.       ‒ Просто… вдруг ты не смотрела, ‒ пробормотал он, не без труда переворачиваясь на спину ‒ после игры все тело ныло так, что было впору купаться в обезболивающей мази.       ‒ Этот матч смотрели вообще все. Весь универ ‒ точно. Если вы продолжите в том же духе, вас дома будут на руках носить. И у тебя прибавится поклонниц. Может, среди них ты наконец найдёшь ту самую?       ‒ «Ту самую»?       ‒ Ту самую, которой я торжественно делегирую обязанность внимать твоим увлекательнейшим рассказам о хоккее.       Ах, если бы она только знала, что «ту самую» Ризли, кажется, уже нашёл. Точнее, «того самого». Но вслух он этого, конечно, не сказал.       ‒ Ты знаешь, что я ценю твое доверие, но я не вечная, ‒ Клоринда щёлкнула чем-то, наверное, ручкой ‒ видимо, параллельно делала домашку. ‒ Найди уже себе человечка, которому будешь всё это рассказывать, и вам обоим это будет в кайф.       ‒ Найду, ‒ буркнул он. ‒ Когда появится тот… кому вообще захочется всё это слушать.       ‒ Не драматизируй. Твой многочисленный фан-клуб уже давно стоит в очереди. И кстати, почему вообще ты торчишь в номере, а не празднуешь победу с командой?       ‒ Кто сказал, что команда празднует?       На другом конце провода повисло очень выразительное молчание, говорящее: «Да-да, рассказывай. Хоккеисты после долгожданной победы сидят по комнатам и смотрят мультики».       ‒ Я посидел с ними немного, ‒ наконец признался Ризли. ‒ Потом ушёл к себе.       ‒ Ты не боишься, что они натворят что-нибудь без тебя? ‒ настороженно спросила Клоринда. ‒ Судя по прошлому году, вполне могут.       ‒ С учётом того, какой у нас состав в этом сезоне, натворить они могут куда больших бед, чем в прошлом. Но… нет, не боюсь. Ну, если чуть-чуть.       Клоринда недоверчиво усмехнулась.       ‒ Пьеро, когда уходил спать, так на них зыркнул, ‒ продолжил Ризли, ‒ шаг вправо, шаг влево ‒ расстрел на месте.       ‒ Вау, ‒ протянула она. ‒ На вас, оказывается, может найтись управа.       ‒ Не делай выводы раньше времени, ‒ Ризли вздохнул. ‒ Они как дети: сначала притихнут от страха, а завтра уже начнут прощупывать Пьеро на слабости. И, как только найдут брешь…       ‒ …тут же воспользуются ей, ‒ закончила за него Клоринда. ‒ Все как в игре, знаем.       ‒ Слушай… а чего там спорткомитет? ‒ вдруг спросил он как можно небрежнее. ‒ Пока меня нет, никто подрыв не устроил? От Нёвиллета указаний не поступало?       ‒ Ничего нового, ‒ бесстрастно ответила она. ‒ Разве что нам пришло меньше денег из финансирования, чем должно было. Придется играть в русскую рулетку на то, какая секция останется ни с чем.       Ризли нахмурился.       ‒ В смысле меньше? С какого перепуга?       ‒ Если бы я знала, ‒ флегматично ответила Клоринда, будто речь шла о погоде на завтра. ‒ Финансирование идёт через студсовет, и, видимо, часть где-то там и оседает. Помнишь те несостыковки в бухгалтерии, которые мы списали на ошибки? Так вот, я почти уверена, что это не ошибки.       У Нёвиллета и что-то «оседает»? Человек-моральный-кодекс, способный любого прижать к стенке за нецелесообразное использование офисной бумаги ‒ и вдруг покрывает теневую бухгалтерию? Что-то тут не сходилось.       ‒ Уж слишком подозрительно Нёвиллет мутит воду с этим своим винным клубом, ‒ продолжила Клоринда. ‒ Что он там задумал? Клуб не клуб… полузакрытая тусовка каких-то избранных.       ‒ Я тоже об этом думал, ‒ пробормотал Ризли, стараясь, чтобы его «думал» не звучало так, будто он засыпает и просыпается с мыслями о Нёвиллетe.       ‒ Он тебя звал?       ‒ Вряд ли это можно считать приглашением, ‒ уклончиво ответил Ризли. ‒ Скорее уточнил, не будет ли мне интересно.       ‒ А ты что?       ‒ А что я? Ты знаешь ‒ я быдло, мне такое не по вкусу, ‒ ответил он и задумчиво добавил: ‒ Но свой человек нам там нужен.       ‒ Читаешь мысли, ‒ откликнулась Клоринда. ‒ Но мы с тобой слишком заметные фигуры. Может… Арлекино?       ‒ И как ты себе это представляешь? ‒ Ризли усмехнулся. ‒ «Привет, Арлекино, не хочешь побыть нашим кротом? Кстати, мы там с командой лёд так усрали, что вам теперь ледовую крошку с лопатой убирать ‒ ну а что, дополнительное ОФП никому не помешает. А ещё я чуть не трахнул двух твоих подопечных, но спасибо Нёвиллету, уберёг».       ‒ Кого ты чуть не трахнул?! Кто уберёг?! ‒ послышалось изумлённое в трубке.       Ризли шумно выдохнул, проклиная себя за то, что проговорился.       ‒ Это долгая история, ‒ сказал он, ловя себя на мысли, что его теперь даже близко не возбуждает перспектива заняться сексом ни с двумя привлекательными девушками, ни вообще с кем угодно, кроме… него. Была у Ризли такая черта с детства ‒ полюбить что-то и больше никогда отпускать: хоккей и старые кеды, в которых его забрали из детского центра и которые до сих пор висели в его комнате на крюке рядом с медалями ‒ тому доказательство.       Клоринда продолжала многозначительно молчать в трубке, и Ризли пришлось пересказать события того вечера. Не в деталях, конечно, и опустив все свои поползновения в сторону Нёвиллета ‒ он себе-то ещё толком не был готов признаться в своей бисексуальности, а уж кому-то другому тем более.       Однако его рассказ ничего не изменил ‒ Клоринда всё продолжала красноречиво молчать.       ‒ Господи, да скажи хоть что-нибудь, ‒ не выдержал Ризли. ‒ Я чувствую себя полным идиотом, хотя вроде как победил сегодня в матче и даже сделал дубль.       ‒ Заведи себе девушку, Ризли, ‒ наконец сказала подруга. Она говорила «девушку», будучи полностью уверенной, что Ризли натурал.       Сюрприз, сюрприз, дорогая Клоринда!       ‒ А это тут при чём? ‒ не понял он.       ‒ Тебе станет легче, ‒ просто сказала она. ‒ Я знаю, что тебе тяжело сблизиться с кем-то. Знаю, что у тебя карьера. Знаю, что ты хоккейный псих. Но тебе правда станет легче, когда тебя будут ждать, когда тебе будет кому посвящать свои дубли и хет-трики.       ‒ Намекаешь на то, что меня надо прибрать к рукам?       ‒ Намекаю? Говорю прямо! ‒ Клоринда не колебалась. ‒ Тебе нужна рука, которая будет гладить тебя хоть по шерсти, хоть против неё ‒ ты позволишь ей всё.       Ризли поймал себя на мысли, что это описание вполне себе подходит Нёвиллету.       ‒ На самом деле… ‒ заговорил он. ‒ Есть кое-кто.       Клоринда на том конце молчала.       ‒ Но я не уверен, свободен ли этот человек, что уж говорить о большем.       ‒ Это кто-то из студсовета? ‒ уточнила она.       ‒ Да… ‒ честно ответил Ризли, полагая, что студсовет большой, и она вряд ли догадается, кто именно стал объектом его внимания.       В трубке снова повисло молчание, а затем Клоринда вздохнула:       ‒ Ладно, ты большой мальчик, справишься со своими сердечными делами. Лучше скажи мне, как мы Арлекино уговорим?       Ризли был рад, что она перевела тему, потому что обсуждать Нёвиллета он сейчас точно готов не был.       Он ждал хотя бы сообщения от него, и как только вошёл в раздевалку после игры, тут же проверил входящие, но среди всех поздравлений не нашёл ни одного от контакта «Месье». Не было его и после возвращения в отель, и сейчас тоже ничего. Немного грустно осознавать, что Нёвиллет либо не смотрел игру, либо, придерживаясь своего холодного образа, не посчитал нужным поздравить. Не смертельно, конечно, но всё же грустно.       Поэтому, когда телефон в руке завибрировал, первой мыслью Ризли было, что это он. Но взгляд на экран мгновенно охладил душу.       ‒ Извини, Кло, я тебе перезвоню, ‒ сказал Ризли и отключился.       На дисплее высветился входящий вызов: «Отец».