И всё это из-за книг, серьёзно?

      — Цзецзе, аккуратно!       Хун в мгновение ока обогнал её и дернул рукав чёрного плаща за собой. В двух шагах от места, где до этого застыла погружённая в очередной старый трактат цзецзе, на землю с громким стоном приземлился трухлявый гроб.       Обычное дело в Сычуане.       Прилетел гроб почти с самой вершины отвесной скалы, а потому по приземлению развалился без всякой скромности да поднял облако щепок и пыли.       Цзецзе с живым интересом разглядывала и прогнившие насквозь разбитые доски, и высыпавшиеся на свободу пожелтевшие древние кости.       — Этому милому другу должно быть не менее…       «Цзецзе, даже если ты будешь с таким вниманием разглядывать эту старую рухлядь, тебе всё равно влетит за невнимательность!»       — Цзецзе! — Хун действительно был очень зол: он свирепо нахмурил брови, крепко сжал губы и нетерпеливо тянул цзецзе за собой.       Та упорно оставалась в своих мыслях.       На такой случай Хун знал одну хитрость…       — Цзецзе, я проголодался!       Хитрость и в самом деле сработала — заклинательница, пару секунд мечтательно разглядывая останки очередного чудака из Бо, моргнула и развернулась к Хуну.       Сурово осмотрев его с головы до ног, она, убедившись, что Хун не врёт, споро двинулась в сторону поселения.       Это был его шанс.       — Цзецзе, — вокруг Хуна начала сгущаться тёмная ци. Он не очень удачно справлялся с её контролем во время сильных эмоций, но иногда это было даже на руку. — Ты же точно знала, где мы находимся. Ты сама привела нас сюда!       По привычке из смертной жизни Хун глубоко вздохнул и продолжил:       — Нельзя постоянно ходить, уткнувшись в книгу! Тебе так не то что трухлявый гроб на голову упадёт — ты в Диюй свалишься, не заметив!       И вовсе Хун не дулся, нечего так ухмыляться!       Ещё раз усмехнувшись, цзецзе устроилась под деревом, похлопав рукой рядом с собой в приглашении.       — Ну что ты, Сяо Хун, не злись так на свою бестолковую цзецзе, — она ласково погладила по голове упавшего на траву Хуна, точно зная, как его успокоить. — Со мной бы ничего не случилось.       Понимая, что и в этот раз говорить с цзецзе бесполезно, Хун злобно вгрызся в переданную ему паровую булочку. Сочное мясо, не потерявшее своего тепла благодаря правильному талисману, на секунду приглушило голод Хуна.       Ощущая тянущее чувство в животе и с тоской глядя на пустые руки, он вздрогнул, когда цзецзе положила ему на ладони ещё одну булочку.       — Но цзецзе… — Хун точно помнил, что булочек оставалось ровно две. Разве мог он неблагодарно умять их в одиночку?       — Цзецзе умелая заклинательница и давно практикует инедию.       — А Сяо Хун и вовсе уже мёртв! — он всё пытался впихнуть булочку обратно в нежные девичьи руки. — Демонам вообще есть не надо!       Было обидно до слёз: Хун и здесь отличился!       Они с цзецзе вовсе не бедствовали, как мог бы подумать путник, случайно услышавший этот спор. Проблема была в другом — Хун просто постоянно хотел есть. Да вот только еда усмиряла голод демона лишь на пару мгновений — после пытка становилась только болезненнее.       Хун до последнего пытался скрывать происходящее с ним от цзецзе. Та, как он подозревал, всё равно уже догадалась.       — Я бы с тобой поспорила, но, вижу, смысла нет, — она вздохнула и опять резко попыталась впихнуть проклятую мясную булочку Хуну. — Сяо Хун, я…       Отбивавшийся от еды свирепый, вложив ци в удар, оттолкнул руку цзецзе. Та, отказывающаяся сдаваться, только хотела было впечатать проклятый кусок теста в чужую грудь, как…       Хун совершил резвый наклон вперёд и, зарычав, вцепился зубами в оголившееся из-за борьбы тонкое запястье.       В рот демона хлынула тёплая кровь.       Он довольно сжал чужую конечность в безжалостной хватке и уткнулся носом, не прекращая давление.       Хун глотал и глотал, и глотал…       С закрытыми от наслаждения глазами, он, ощущая гудение и рокот в груди, обхватил чужую руку своими и поддался мягкому давлению на спину, прижимаясь лбом к чему-то мягкому.       Голод, пьющий Хуна сутки напролёт почти с самого обретения нового тела, наконец утих.       И вот так, сытый, в тепле, ощущая запах чернил…       Хун в ужасе распахнул глаза. Негу мгновенно смыло страхом и сожалением.       Он, словно бездомная псина, грыз руку своей цзецзе!       И… и он не мог остановиться!       Урод!       Клыки двигались всё дальше, глубже.       Проклятое отродье!       Он слышал только треск и скрип кости в его зубах.       Чудовище!       Гудение в груди сменилось скулением, а сладкий вкус крови смешался с солью.       Цзецзе нежно гладила трясущегося Хуна по волосам.       Он шмыгнул носом.       — Всё в порядке, цзецзе не против.       Ровный тихий голос в этот раз совсем не успокаивал.       Убийца!       Хун зажмурился и заскулил громче.       — Спокойно ешь и пей столько, сколько тебе нужно, — её свободная рука не прекращала мягкие поглаживания по макушке свирепого. — Но, малыш, давай в следующий раз сначала попробуем просто передать тебе моей ци?