И всё это из-за книг, серьёзно?

      Сяо Хун, полностью соответствующий своему имени, грустно сидел на траве.       — Цзецзе, я не маленький… — слова звучали немного странно из-за рук, тянущих его мягкие щёки.       — Только слегка менее маленький, чем до этого, — голос Су Цзинжу искрился весельем.       Ещё немного потыкав в округлившиеся щёки Хуна, она усмехнулась, снова погладила его по голове и откинулась на ствол старого дерева.       Глядя в небо сквозь шелестящую крону, Цзинжу задумалась:       — Интересно, это ци небожителя так повлияла? — ребёнок, до этого выглядящий лет на семь, после сытного перекуса подрос до нормы своего возраста. — Или физическая составляющая имеет решающее значение?       Пока она с радостью размышляла об интересном феномене, которому стала свидетелем, Сяо Хун продолжал дуться и отводить взгляд.       — Цзецзе, прости… — и вот он опять. — И разве ты не говорила, что ты заклинательница? Цзецзе соврала Хуну?       Он наконец встретился с ней слезящимся глазом. Было непонятно, что расстраивало Сяо Хуна больше: потеря самоконтроля или предполагаемая ложь его цзецзе.       Мило.       Су Цзинжу не удержалась и ещё раз ткнула пальцем в чужую очаровательно надувшуюся детскую щёчку.       — Ты сам решил, что я заклинательница. Я же просто не стала тебя разубеждать, — наконец, к радости Сяо Хуна, окончательно убрав свою руку от чужого лица, она решила всё же дать малышу немного конкретики: — И технически, я всё ещё считаюсь заклинательницей: я никогда не была изгнана из своей школы и никогда не отрекалась от неё сама.       Она устало прикрыла глаза, вспоминая века мучений.       — Вознесение ничего не изменило — просто дало мне целую гору неблагодарной, тупой и откровенно унылой работы да заставило терпеть несносных идиотов, называемых богами войны, и их подобие отчётов.       Цзинжу раздражённо выдохнула, вспомнив о своей главной головной боли.       — Великие боги войны, действительно. Даже я, скромная богиня литературы, справлялась бы с большей частью их работы куда быстрее, — секунда молчания. — И с куда меньшими разрушениями.       Сяо Хун, уже, казалось, не собирался плакать, но всё ещё обиженно смотрел на неё своим блестящим чёрным глазом.       — Цзецзе не доверяет Сяо Хуну?       «Этот умный ребёнок…»       Су Цзинжу могла только смириться с этим.       Стоило паршивцу заметить её слабость к его детскому очарованию — он без стыда начал во всю этой слабостью пользоваться.       И если быть до конца честной, Цзинжу полностью одобряла этот подход.       — Цзецзе совсем не хотела обидеть Сяо Хуна. Прости.       Любезно приняв её капитуляцию, он робко прижался к Су Цзинжу и закрыл глаза.       Этот ребёнок действительно мог играть на ней, как на скрипке.

***

      Упреждающе метнув в мужчину в её руках заклинание молчания, цзецзе, продолжая игнорировать полный ужаса взгляд, с ласковым вопросом повернулась к Хуну:       — Малыш, этот уродец кажется тебе аппетитным?       — Цзецзе, я не маленький! — уже привычно отозвался Хун, но задумался.       Она без всякой жалости продолжала крепко держать незнакомца за горло.       И Хун был готов кричать от восторга: цзецзе такая сильная!       Так что, конечно, дурак перепугался до смерти — но совсем не выглядел хоть сколько-нибудь аппетитно.       Жалкий.       Тем не менее он вполне годился на роль «подопытного», как говорила цзецзе. Хун был склонен с ней согласиться: в этом насильнике ощущалось достаточно большое для обычного человека количество ци, а сам он был крупным, так что мяса в нём должно было быть много.       — Он мерзкий, но можно попробовать, — Хун, конечно, не испытывал энтузиазма, но лучше покусать отброса вроде этого, чем в момент потери контроля кинуться на цзецзе.       Вспомнив Тот Самый Случай, Хун сразу же приуныл.       Да, определённо лучше грызть вот этого. Он, в конце концов, не слишком отличался от животного.       Цзецзе утешающе потрепала Хуна по голове свободной рукой.       — Не расстраивайся так, мы можем попробовать зажарить его с перцем, — дразняще протянув ободрение, она двинулась прочь из переулка. — Но сначала тебе всё же придётся куснуть мерзавца сырым.       Мужчина, полностью игнорируемый и хрупкой на вид красавицей и злобным демоническим ребёнком, уже тысячу раз успел пожалеть о том, что вышел на свой промысел именно в этот вечер.       «Кто же мог знать, что за дурочку Лихуа вступится кто-то вроде этих монстров?»       В отчаянии моля о спасении у Небесного императора, мужчина не заметил, как изящная белоснежная рука быстро приблизилась к его затылку.       Молитва не была услышана.       Но ужин был сытным.