Совместимость

Четверг был самый обычный, следовательно, ничто не предвещало замаячившего на горизонте пиздеца. Или, во всяком случае, преддверия бури не почуял конкретно агент Рамлоу. Парни в тот день от него не отставали: хохмили и хохмили, пока торчали в раздевалке. Впрочем, теперь это в целом было их новой нормой — обретение Броком Истинного сделалось горячей сплетней, поводом для обсуждений, и истосковавшиеся торчать на базе мужики в отсутствие прочих развлечений превращались в любопытных омег. Брок у них был теперь чем-то вроде местной знаменитости, а Кэп в ЩИТе особо не светился, один дьявол знает каким образом умудряясь довольно успешно скрываться от глаз широкой публики и при этом зажимать его по подсобкам. Так что шуточки и неудобные вопросы прилетали именно и только агенту Рамлоу. Пока что, слава яйцам, лишь в пределах команды. Но парни явно выкладывались за весь чёртов ЩИТ. Какой-нибудь Келлер пихал его кулаком в грудь, показывая класс; какой-нибудь Дэвис окидывал взглядом россыпь не успевших сойти засосов на его голых плечах, когда Брок стягивал футболку; какой-нибудь Хан ухмылялся, показательно втягивая носом в воздух, стоило Броку приблизиться; и кто-то из них непременно озвучивал: — Эй, командир, когда свадебку-то сыграете? Или: — Темпераментная она у тебя, а? Или: — Сделай морду погрустнее, смотреть тошно на то, как ты сияешь! Не всем тут отсыпали Пар! Если Брок был в благодушном настроении — как сегодня, после того восхитительного траха на столе, закончившегося погромом и тактическим отступлением на другой этаж, — то он отшучивался каким-нибудь: — Не раньше, чем получу благословение от Фьюри лично. Или: — Ты бы охуел, приятель. Таких больше нет. Или ещё: — Не ной, Келлер, и на твоей улице перевернётся грузовик с красотками. Парни ржали, подхватывали шутки, давали ему пять, и неловкие ситуации сходили на нет. Но сегодня всё пошло наперекосяк. Сегодня Стив, намеренно и очевидно избегавший его команды всю неделю, соизволил выйти-таки из шкафа. Явиться на тренировку. Совершить этот сраный каминг-аут. Брок его почуял сразу же: всем собой, от раздувшихся ноздрей до вскинувшегося сердца. Наглотался им, терпко-сладким, ещё в дверях, то ли благодаря, то ли проклиная Господа за этот запах. За то, что после встречи с Парой никакие блокаторы уже не справлялись с тем, чтобы подавить его полностью. За то, что природа — уж помудрее некоторых придурков, думавших, что они смогут её объебать — препятствовала и мешала какому-либо сокрытию созданной ею связи. И всё же стрёмная это была херь. Разом заставившая его почувствовать себя голым, вывернутым наизнанку, выставленным напоказ. К последствиям обнародования их с Роджерсом истинности Брок вроде был готов — в пределах сил, настолько, насколько это было возможно. А всё равно сбился с ритма дыхания, выйдя в зал и уловив шлейф знакомого аромата. Роджерс пах собой — своей силой, своей нетерпеливостью, своей абсурдной, запредельной какой-то чистотой, не пропавшей и после двух десятков вязок. Роджерс пах Броком — его жадным зверем, злобным, но прирученным чудовищем, вскидывающимся каждый раз, когда Пара оказывалась на расстоянии нескольких футов от него. Ими обоими — и ещё, неуловимо и мягко, домом. Таким, какого у Брока сроду не было, а поди ж ты, появился вдруг, свёлся к широкоплечей фигуре напротив. Как будто меня и не существовало до тебя. Они сошлись на середине зала, застыли друг напротив друга. Жадно пялясь, лапая, раздевая взглядами. — Агент Рамлоу, — негромко сказал Роджерс, скрестив руки на мощных, чуть кевлар не лопался, сиськах. Его сияющие глаза улыбались. — Капитан Роджерс, — кивнул ему Брок, не удержавшийся от кривоватой ухмылки. Переросшей практически в гримасу, когда позади него раздались шаги остальной команды. А потом замерли. Остановились. Затихли. И в воцарившемся вдруг — разом, как отрезало — молчании послышалось чьё-то тихое: — Матерь Божья… Парни у него были не дураки, хотя иногда Брок начинал сомневаться в их адекватности. И всё же извилин на то, чтобы осознать, кто именно являлся пресловутой темпераментной пассией Брока Рамлоу, которую уже обсудили вдоль и поперёк, им вполне хватило бы. Тут вообще достаточно было взгляда. Двух запахов, слившихся в один. Такое разве спрячешь. — Охренеть, — констатировал другой голос. Брок запоздало подумал о том, что им с Роджерсом стоило поменьше трахаться, как оголодавшие кролики, забивая на нормальную человеческую коммуникацию. Что им следовало обсудить хоть какой-нибудь план на этот случай — потому что плана, по существу, здесь и сейчас не было никакого. Ну, у Брока. У Стива-то, возможно, и был, но Стив вообще оказался на редкость скрытной личностью, когда дело касалось его намерений и решений. Брок эту фишку просёк уже, понял, что Кэп — с его постным невыразительным еблом — попросту не считает нужным ставить окружающих в известность о своём следующем шаге. И хер бы с Капитаном Америкой, может, на миссиях оно суперсолдату и пригождалось. Но в данной ситуации имелась Пара Стива Роджерса. И было бы славно, если бы эту Пару посвятили в их ебучие дальнейшие действия. Связь неприятно потянуло, Роджерс взглянул на него косо, будто бы мысли прочитал. Подобрался — и Брок каким-то внутренним чутьём понял, что сейчас будет длинная и прочувствованная речь о том, что их с агентом Рамлоу «особые обстоятельства» не навредят миссии, не повлияют на совместную работу и, уж конечно, не приведут ни к какому фаворитизму. — Что ж, — неуклюже начал Роджерс, прерывая неприлично затянувшуюся паузу. — Думаю, нам следует кое-что… прояснить. Серьёзно, Стив? Вот этим тоном обделавшегося ребёнка, не уверенного в том, что ему делать с дерьмом в своих штанах? А пиздодельным Мстителям ты тоже так обо всём рассказал? Брок закатил глаза, развернулся лицом к парням и, расправив плечи, рявкнул: — Чё уставились? Хотели познакомиться с моей Парой — получите и распишитесь. Есть вопросы? Сомнения? Желание получить в морду? Хан — младший из них, ещё необъезженный, не обломавший на службе зубы — открыл было рот, но раньше, чем он успел бы озвучить сакральное «Какого хуя?», вмешался Джек. Храни тебя Господь, дружище. — Эй, мужики, у нас здесь не кружок юных сплетниц, — заметил Роллинс своим извечным рассудительным тоном. Он в отряде вообще был чем-то вроде голоса разума: его, Брока, спокойной и стрессоустойчивой заменой, приходящей на выручку, когда агенту Рамлоу сносило башню. — Так что завалитесь, ага? И займитесь делом. Иисусе, да Брок бы его засосал. Исключительно по-братски, но со всей отдачей. Хан неохотно кивнул. Келлер и Дэвис переглянулись. Брок дёрнул щекой, злясь то ли на них, то ли на себя — на Стива злиться не получалось при всём желании, — и приказал: — Сорок кругов. Роллинс, добавляй им по десятке за каждый неуставный разговорчик. Джек отсалютовал ему. Мрачные парни неохотно сдвинулись с места и побрели на пробежку. Брок остался рядом со Стивом, у безликой серой стены, жадно дыша его запахом и собственной нелепой, абсурдно острой паникой. — Зачем ты с ними так? — недовольно спросил Роджерс, когда отряд умотал далеко от них. — Так — это как? — Брок сжал зубы и сосредоточился взглядом на бойцах: смотреть на Стива, почти контача своим плечом с его, было чревато последствиями, в данных обстоятельствах нежелательными для них обоих. Кэп тяжело вздохнул: — Грубо. Я мог бы объяснить им… — Не надо нихера им объяснять, — перебил его Брок. — Они альфы, Роджерс. И понимают только язык силы. — Это твоя команда, — напомнил ему Стив, нахмурившийся, как будто собственная фамилия царапнула ему слух. Брок и сам не любил называть его так — не теперь. Но это неплохо помогало абстрагироваться от его близости, от терпкого аромата, в который Брок с удовольствием добавил бы ещё парочку ноток из своего. Часиков эдак через пять. — Ага, — вяло согласился он, наблюдая за тем, как Джек пихает замешкавшегося Келлера в спину, придавая тому дополнительное ускорение. — И мне, конечно, нравится играть с ними в демократию, да и выслушивать их догадки касательно того, кого там мне подсунула сучка-природа, было забавно, но чёрта с два я позволю им доёбывать всем этим тебя. Так что свои выводы и свои вопросы мои подчинённые могут засунуть себе в жопу. — В демократию не играют, — сухо ответил Стив. Линия связи постепенно промораживалась изнутри его ледяной яростью, оплавлялась подавляемым раздражением самого Брока. — Её смысл в том, чтобы возможность озвучить мнение была у каждого. — Скажи это Америке, — скривился Брок. — И вообще, тебе публичности мало, или как? Может, интервью им ещё дашь? Сенсационный материал из первых рук: «Как меня пялит мой Истинный»? От Стива полыхнуло бешенством, и Брок, осознав, что зарывается, не без усилий взял себя в руки и добавил чуть более миролюбиво: — Нам же всё равно перемоют все кости, детка. Так пусть делают это, пока мы не слышим. Роджерс молчал, и в молчании этом угадывались неудовольствие и осуждение. — Ну что? — не выдержал Брок, всё-таки повернув к нему голову и невольно вздрогнув, словно за прошедшие с их последней встречи часы он успел позабыть о том, до чего же Стив блядски красив. — Что опять не так? Стив поморщился. — Обсудим это вечером, — отрезал он своим фирменным Тоном Большого Начальника, который нравился Броку значительно больше, когда использовался в пределах койки. Кстати, об этом. Он огляделся, убедился, что никто из отряда на них не пялится, и, потянувшись вправо, ткнулся губами куда-то Стиву в скулу. Моментально порозовевшую. Очаровательно. — Вечером, — шепнул Брок, — я собирался тебя выдрать. Уверен, что хочешь поменяться местами и трахнуть мне мозг? Чужие губы дрогнули, но в улыбку так и не сложились, а в следующую секунду Брока мягко — по меркам суперсолдата — оттолкнули. — Встаньте в строй, агент Рамлоу, — приказал собравшийся, заледеневший, обросший с головы до ног этой своей невидимой бронёй Капитан Америка. — Пока вас не хватилась команда. Какой же он всё-таки был невыносимо занудный. Брок тащился в нём и по этой унылой срани — даже если на голых инстинктах, одной тягой природы, которую было не оспорить и не переломить. — Есть, сэр, — насмешливо отозвался он и отдал честь. — Слушаюсь и повинуюсь. Пристальный взгляд Роджерса жёг ему спину и что пониже на протяжении всей оставшейся пробежки. В целом, как заключил Брок по результатам тренировки, прошло оно не так уж и ужасно. Конечно, он предпочёл бы, чтобы всей этой в высшей степени неловкой ситуации вообще не случилось, но она уже произошла, так что приходилось мириться с последствиями. А последствия, ясное дело, были: всегда весёлые, общавшиеся с ним с лёгкостью и нагловатым задором парни залупились и к командиру обращались редко, сквозь зубы и исключительно по уставу. Но Брок хорошо знал, как всё устроено в башке у альф: минуло бы два, три, четыре дня, в крайнем случае неделя, новость и открытие приелись бы, и его отряд пришёл бы в норму. Так бывало после каждой стычки. Плохо, что здесь и сейчас, в преддверии и без того один раз уже отложенного задания, недели этой у них не было. И ещё — что рты всем в условиях хвалёной роджеровской демократии было не заткнуть. Своим-то сможешь, справишься, задавишь авторитетом — Брок не сомневался, что парни, даже взъёбанные его резкостью, придержат шокирующее открытие об идентичности его Пары при себе хотя бы из уважения к командиру, — а с другими что прикажешь сделать? С вот этими вот многочисленными, с-сука, другими, которые теперь не сводят с тебя глаз, ухмыляются, качают головами, переговариваются, пока ты ковыляешь до толчка, еле переставляя отваливающиеся после тренировки ноги, и внимательно наблюдают за тем, как ты жуёшь запеканку в столовой. Только что не фоткают для «New York Times». Публичность оказалась внезапной и сокрушительной. И Брок, как выяснилось почти моментально, был нихера к ней не готов. К чему угодно — к открытому противостоянию, к драке, к ебучей дуэли за честь его чёртовой Пары — был бы. Но не к этим взглядам. Не к этим шепоткам. Не к этому колкому, граничащему с враждебностью интересу. Каким таким образом новость об их с Роджерсом связи за считанные часы облетела всю базу, достигнув даже тех, кто и имени-то его не знал? Моего, разумеется. Твоё известно всем. Кто ж знал, что меня переедет этим фактом, как асфальтоукладчиком. — Это просто надо перетерпеть, — уверенно заявил ему верный Джек, мужественно усевшийся рядом за ужином, хотя вокруг стола Брока образовалась своего рода мёртвая зона — на него пялились, но не подходили. Видать, боялись приблизиться, подхватить страшный вирус имени Стива Роджерса, и Брок невольно начинал чувствовать себя прокажённым. — Ну да, — уныло ответил он, воткнув вилку в твёрдую, как ебучий кирпич, запеканку с большей силой и яростью, чем полагалось. — Тебе-то легко говорить. Твоя баба не играет бицепсами на каждом билборде в стране. Роллинс хохотнул и похлопал его по плечу: — Забей, чувак. Угомонятся. В первый раз будто. В его, Брока, жизни реально было — в первый, но он не стал сообщать Джеку ни об этом, ни о том, что уже успел краем уха уловить в сортире болтовню о них с Роджерсом. Разговорчик из тех, которые всегда стихают, стоит предмету обсуждения появиться на горизонте. Брок тяжело вздохнул и отправил в рот кусок остывшей, плохо жующейся запеканки. Пора было привыкать к этому дерьму. В конце концов, он инициировал всё это сам. Сам полез к ебучему национальному символу; сам повязал его, закрепив связь; сам прыгнул в их странные, не подпадающие ни под одно из существующих определений отношения, переобувшись в воздухе с позиции «потрахаемся и разбежимся» на тупое и идеалистичное «хочу, чтобы ты был только моим». Вот он, Стив, и был теперь — его. Весь, от своей изумительной чувственности, которую Брок боготворил и которая стоила некоторых потерь… чего угодно, любого риска, любых жертв …до бешеной популярности, которую Брок, как оказалось, ненавидел каждой клеточкой. Кушать подано, агент Рамлоу. Жрите, за всё уплачено.