Совместимость

Впервые за всю свою жизнь — а это, на минуточку, сорок с хреном лет — Брок ощущал себя застигнутым врасплох, избитым до потери пульса и очень, очень растерянным. Вытраханным в душу. Изнасилованным в сердце. Просто парад абсурда. Смешно даже: сроду от омег нихера не хотел, кроме перепиха. И Пару встретить не рассчитывал, а встретив, долго убеждал себя в том, что она ему не нужна. И вот — теперь, когда Брок благополучно пришёл к тому, что Стив Роджерс всё-таки был ему нужен позарез — этот самый Роджерс его поимел. Получилось реально неплохо. Убедительно до чёртиков. Ему б развивать этот великий талант — казаться влюблённой ромашкой, ублажая эго своего несчастного Истинного и тайно желая большего. Кого-то другого. Не такого — недостаточного, обычного, ни разу не супера. Кого-то, кто в силах его понять. Кого-то очень конкретного. Супергероя, суперсолдата, суперальфу. Чтоб его черти в Аду драли. Про Баки Барнса Брок знал мало. Имя-то слышал, но никогда не интересовался почему-то, всё мимо проходило. А теперь вот торчал в постели, забив на сон, и лихорадочно гуглил. Быстро выяснилось, что в посвящённом Кэпе музею есть целый стенд имени этого говнюка — и что в военные времена тот был Роджерсу другом, братом, семьёй и, очень может быть, ёбырем на полставки. Пусть без метки, но кого это волнует-то? Уж точно не Барнса. На старых фотографиях плечистый Баки приобнимал ещё тощего, трогательно мелкого Стива, в котором из нынешнего сиятельного Капитана Америки были только светлые волосы, голубые глаза и наивный, но болезненно упрямый взгляд. Иисусе, Роджерс был хорош и в той — исключительно омежьей, не изменённой сывороткой — ипостаси. А Барнс оказался красавчиком. И тогда, когда был всего-навсего сержантом американской армии, и сейчас. Откопанный, отмороженный, отвоёванный у прочистившей ему мозг Гидры: душещипательную историю о том, как Капитан Америка посрался с половиной Мстителей ради спасения Зимнего Солдата от тюремной робы, Брок тоже прочитал. Назло самому себе, с каким-то даже мазохизмом — исключительно душу потравить, выжечь себя изнутри вместе с обезумевшим от бешенства и тоски чудовищем. Приходилось признать: романтичные истории о нежной дружбе между Роджерсом и Барнсом имели под собой солидные основания. Кэп реально был готов ради него на всё. Кто бы, сука, сомневался. Ты бы не сдался так просто, а, Стив? Не отдал бы своего Барнса без боя. В скупом перечне данных о Баки ожидаемо обнаружился альфа-статус. Вместо даты смерти стоял прочерк — текущий возраст насчитывал практически сотню лет. О личной жизни было известно крайне мало. Интернет фонтанировал догадками и теориями заговора, и Брок, начитавшись постов на Реддите, быстро принял на веру самую популярную из них. Что сияющий нахальной улыбкой с архивного фото Баки Барнс, с недавних пор больше известный как чёртов Зимний Солдат, был стародавней большой и светлой Стива Роджерса. Равный по силе. В самом деле. Тут Пирс не солгал. Суперзлодей, с лёгкой руки Капитана Америки переквалифицировавшийся в хорошего парня. И действительно. Теперь Брок смутно припоминал недавний скандал с его появлением. Самого агента Рамлоу тогда сослали в ебучую Африку, причинять добро и наносить справедливость, и миссия затянулась настолько, что, когда он вернулся в Вашингтон, вся шумиха вокруг игрищ Кэпа и Зимнего уже поулеглась. А он, предельно равнодушный к очередной супергеройской хуебени, не потрудился как следует это дело изучить. Стоило бы. До того, как он полез к Стиву. Может, тот дом, в котором состоялся их первый серьёзный разговор о происходящем между ними пиздеце, принадлежал как раз Барнсу? Но тогда возникал закономерный вопрос, что — и, главное, нахера — вытворял Роджерс. Хотел досадить любовничку запахом Брока, вызвать ревность, подразнить? Играл с Барнсом в свободные отношения — в то время как с Броком, похоже, не собирался вступать вообще ни в какие? Да какого ж хуя, Стив. Ну, а Романова, сопровождавшая его к Роджерсу на случку? Она — и она тоже, прямо как Пирс — знала о Баки? Потому и хмурилась? Тайно осуждала своего названного брата, выбравшего стандартный экземпляр вместо модернизированной улучшенной модели? Господи Иисусе. Брок решительно ничего не понимал. Всё это дерьмо было совершенно не похоже на справедливого, честного и до трясучки правильного Капитана Америку. Тем не менее смотрелись они — широкоплечий хмурый Баки с металлической рукой, подаренной ему Гидрой, и красивый, яркий, мощный Стив — хорошо. Брок признал это с какой-то неясной болью, со смутной яростью и с неизбежным смирением. Барнс подходил Роджерсу больше, чем он сам. И по росту, и по силе, и — уж конечно — по всей супергеройской параше, которой простые смертные обыкновенно не выдерживали. Но почему тогда Стив затеял всё это — с ним? Чего ради? Брок ведь оставил ему выбор. Дал это ебучее право не прийти. Что Стиву стоило провести течку с Барнсом, уничтожив их с Броком связь в зачатке? Почему он поступил иначе? Вспомнилось вдруг то, что Стив сказал ему перед их первым разом. «Не в этом веке». Значит, в прошлом у него всё-таки что-то было? Тогда, с Барнсом, после сыворотки — а может, и до, когда Стив ещё был слабым и хрупким, по-омежьи беззащитным? В нынешнем столетии — до Брока — от Стива не пахло никем и ничем. Но это ещё ничего не значило. Хер его знает, какие блокаторы жрал сам Барнс. А может, у них вообще было сугубо платоническое, недоступное кому-то вроде Брока чувство. В которое агент Рамлоу влез с этим своим «натянуть Америку». Натянули по итогу исключительно его. Твою ж мать. А что, если, встретив Пару, Роджерс решил мужественно порвать с Барнсом? Типа, не рушить жизнь своим отказом Истинному, который после него не смог бы ни с кем и никогда? Благородно пожертвовать собой. Обосраться просто, как великодушно. Но Брока не устраивал и такой расклад — он не собирался быть заменой, тягаться с планкой, заданной другим мужиком, довольствоваться Роджерсом, выбравшим его только потому, что так было правильно. Сам он в жизни не нацепил бы на себя ошейник лишь из-за того, что так полагалось поступать, встретив Пару. Его выбором был Стив — не пиздодельная совместимость, навязанная ему насильно. Окажись на месте Кэпа кто-то другой, и Брока не размазало бы с такой силой. Ничего бы у них не было, кроме — максимум — траха по расписанию, чтобы сгладить симптомы. Будь это кто угодно ещё, кроме Роджерса. По крайней мере, Брок для себя определял ситуацию именно так. До сих пор он считал, что это более или менее взаимно. Теперь же нихуя не был в этом уверен. Брок проворочался без сна всю ночь, думая о Роджерсе, о Барнсе, о Роджерсе с Барнсом, а когда, не выдержав этой пытки, решительно откинул одеяло, за окном было светло. Давно наступила суббота. Через считанные часы подошло бы время давно запланированного свидания. Сталось бы с Роджерса притащить на него Барнса, чтобы доступно разъяснить Броку, как они теперь будут жить? Сука, да он в жизни не согласился бы на тройничок, на отношения с кем-то ещё, на всратое «ну, я хочу вас обоих». Эта тема была им уже прохавана и отвергнута как совершенно отстойная затея, и Брок не намеревался повторять подобный печальный опыт. Даже ради Стива. Завибрировал скинутый им в порыве чувств на пол телефон. Брок неохотно поднял его, ожидаемо обнаружив протянувшуюся через весь экран трещину — да и хер бы с ним; удивительно ещё, что не доломал, — и со странной болью уставился на новое входящее от Роджерса. Просто охренеть, как тот чувствовал, когда Брока разматывало. И сразу появлялся на горизонте, чтобы его добить. Стив был привычно — привычно? какого ж чёрта, Рамлоу? — лаконичен. Скупые несколько слов: «Сегодня всё в силе?» Брок открыл диалог, и его палец замер над экраном. Идти никуда не хотелось. Вести взрослый тяжёлый разговор, наверняка завершившийся бы его, Брока, эмоциональным разгромом, тоже. Пирс посоветовал спросить у Роджерса про его Баки, но Брок не обнаружил в себе никаких сил на то, чтобы это сделать. Может, потом. В другой раз. Он закусил губу, разодрав её в кровь, и нажал на кнопку питания. Экран погас, сообщение осталось неотвеченным. Брок Рамлоу был вне зоны действия сети. В жопу, Стив. И тебя, и твоего Барнса, и эту странную шутку про фондю. Конечно, ему всё равно предстояло встретиться с Кэпом лицом к лицу — уже завтра, на борту вертолёта, — но к тому моменту Брок намеревался переварить произошедшее, обдумать всё наедине с самим собой и, возможно, парой шотов текилы. Пережить это. В конце концов, он был грёбаным альфой, а не каким-то там нытиком. Справился бы. Уж как-нибудь. Всю жизнь провёл без Роджерса — и ничего, не помер от тоски. Продолжали же как-то существовать те, кто отказывался от Пары. Вот и его в итоге попустило бы. А пока что Брок больше всего на свете нуждался в том, чтобы съебаться с базы. Туда, где Роджерс, уставший ждать его на свидании, на которое Брок не собирался приходить, не сможет его найти. Если, разумеется, вообще станет искать — но Брока иррационально успокаивала мысль о том, что Стив должен был хотя бы попытаться. Интересно, дойдёт до него, почему Брок не явился? Хорошо бы, если да. Одним неприятным диалогом меньше. Брок принял душ, оценил в зеркале свою побитую морду — ни синяк под глазом, ни разбитый нос лучше выглядеть не стали, но зато теперь его еблет отлично сочетался с его душевным состоянием. И потащился к Пирсу, выпрашивать день на гражданке. Тот то ли просто пребывал в приподнятом расположении духа, то ли и правда искренне сочувствовал зарвавшемуся, забывшемуся, объёбанному агенту Рамлоу. Во всяком случае, разрешение Пирс выдал и, когда Брок направился к двери, ограничился скупым: — Не переусердствуйте, агент. Настоятельно рекомендую вернуться не позже полуночи: вылет в шесть утра. — Так точно, сэр, — невыразительно откликнулся Брок и свалил. Его ждала попойка — и, быть может, пара-тройка склок, хорошо помогающих выпустить пар. Сойдёт за тренировку перед миссией. И за сеанс психотерапии заодно.