Совместимость

Брок провёл вот так, прижимая Стива к себе, весь остаток пути до Трискелиона. Отброшенная в сторону пушка валялась под ногами у парней, и при посадке его, безоружного, с лёгкостью могли скрутить и вывалять в дерьме безымянные агенты, посланные Пирсом в качестве конвоя, или жаждущий мести пилот. Но это было неважно. Неважен был даже чёртов Барнс — не сейчас. До чего же маленьким и незначительным казался теперь повод для ссоры. Брок мог бы поговорить с Роджерсом перед миссией, обсудить ситуацию с этим его Баки, найти в себе силы и благоразумие на то, чтобы выслушать его объяснения. Не выключать телефон, не пропускать свидание и, в конце-то концов, не превращать то, что между ними было, в американские горки. Понятное дело, теперь откровенный разговор откладывался на неопределённый срок: Стиву было паршиво, Брок чувствовал это каждой вибрирующей ниточкой связи, каждым дюймом их соприкасающейся кожи, каждым гулким ударом ополоумевшего сердца. И, пока Брок лихорадочно гладил его по шее, Роджерс поминутно соскальзывал в беспамятство. Как будто тот отчаянный прыжок был совершён на одном только упрямстве, на голой вере, на последних крохах сил — и упрямства, веры и сил этих в Кэпе больше не оставалось. Крепко же его приложило взрывом. Брок и подумать не мог, что когда-нибудь увидит его в таком состоянии — и вот, получите и распишитесь. Капитан Америка в своей наиболее беспомощной и уязвимой версии. Но ты со мной, а значит, тебе ничего не грозит. Брок не произносил этого вслух, но ему казалось, что Стив чувствует, слышит, понимает эту безмолвную мантру на каком-то особом, практически тантрическом уровне. Том, для которого слова, в сущности, и не требовались. Молчали и парни, единодушно решившие не задавать ему вопросов. Поразительная чуткость, обычно не угадывавшаяся в его бойцах, а могли же, когда хотели. Или когда боялись, что в следующий раз наглухо ебанувшийся агент Рамлоу наставит дуло автомата уже на них. У них были все основания этого опасаться. Ведь Брок действительно наставил бы, если бы пришлось — из-за Стива, — и осознавать подобное было стрёмно, неуютно, но при всём при том до нелепого правильно. Словно так и надо. Словно по-другому и быть не может. Уже на базе их растащили в разные стороны, хотя Брок отчаянно этому сопротивлялся — кажется, даже рычал, окончательно обезумев от ощущения чужой усталости и боли. В себя пришёл, только когда Джек тряхнул его за плечо здоровой рукой и прошипел: — Не усугубляй ситуацию. Было бы куда усугублять. Впрочем, судя по каменной роже спустившегося к ним Пирса, всё-таки — было. — Роджерса в медпункт, — распорядился тот, скрестив руки на груди. И, когда полубессознательного Стива увели под руки другие агенты, продолжил: — Роллинс, туда же. Хан, рекомендую обработать рану на лице. Рамлоу… Помедлил. Их взгляды встретились, и Брок с ошеломительной ясностью понял: ему, агенту Рамлоу, наступила пизда. В прямом эфире. Онлайн, бесплатно, без регистрации и смс. — Вы ранены? — спросил Пирс с чем-то, что могло бы быть участливостью, не будь его глаза полны ледяной ярости. О, его исключительно мало ебала царапина Брока. — Нуждаетесь в медицинской помощи? Броку на мгновение захотелось ответить ему: да, сэр, нуждаюсь. как можно скорее. похоже, тварь была ядовитой, и мне срочно требуется антидот, переливание крови, госпитализация и далее по списку. ну, я пойду? Но Пирс смотрел так, будто ожидал, что он это скажет. Что отмажется, что отмахнётся, что сбежит к Паре. И с Пирса сталось бы потащиться за ним в медпункт, а там всё-таки был Стив. Стив, который выложился даже на свой суперсолдатский максимум на этом задании и уж точно не нуждался сейчас в обществе говнюка, просиживающего жопу здесь, в Трискелионе, пока Капитану Америке пытались откусить голову экспериментальные монстры. Стив, которого Пирс — грёбаный ублюдок — и не почесался спасти. Которого не было бы с ними, если бы Брок не нарушил этот пиздодельный приказ. За что теперь, несомненно, огрёб бы по полной: ошибочное или нет, распоряжение курирующего операцию агента не подлежало никаким обсуждениям. Так что Брок, конечно, обосрался с подливкой, когда послал нахер мнение Пирса и наставил пушку на сослуживца. Формально. По факту поступить иначе он не мог. Ни на уровне звериных инстинктов, его чудовища, требующего вытащить Пару даже ценой собственной жизни, ни в каком-то общечеловеческом масштабе. И ты серьёзно обвинишь меня в этом? Правда, что ли, мудила? Пиетет перед высоким начальством как-то подзабылся. Нет, Брок Рамлоу не собирался трусливо ныкаться по палатам, страшась гнева великого и ужасного Пирса. Хера с два — у Брока были вопросы и претензии, которые нуждались в том, чтобы их озвучили. — Я в норме, — произнёс он, опустив вежливое обращение, и Пирс сощурился: распознал, учуял-таки его бешенство. Но не отступил. Только холодно усмехнулся: — Славно. В таком случае жду вас у себя в кабинете. И, повернувшись к хранящим гробовое молчание агентам, фамилий которых Брок так и не узнал — тем самым, что отобрали у него холодильник с образцами сыворотки, — кивнул им: — Вы знаете, что делать. Брок покосился на Джека, и тот пожал плечами. Судя по всему, Роллинса судьба трофея волновала мало. Ещё бы. Джек ведь не получал того приказа. Понятия не имел, что находилось внутри. Для него это была лишь маленькая морозильная камера, только и всего. Не бомба замедленного действия, не разработка, однажды едва не разрушившая мир, не супероружие, которое Пирс сперва приказал уничтожить, а после — велел изъять. Роллинс был спокоен и счастлив в своём неведении. В отличие от него — и теперь невесть почему посвящённого в эту тайну Брока начинало одолевать дурное, безрадостное, гаденькое такое предчувствие. Это ощущение можно было списать на мандраж перед головомойкой от Пирса, но Брок знал, что дело вовсе не в нём. Сложно уважать — а стало быть, и бояться — человека, который с такой лёгкостью способен бросить одного из своих подчинённых умирать. Бросить умирать Стива. Аж сердце заныло, закололо, перехватило от смутной злости, значительно более сильной, чем Броку полагалось испытывать в текущих обстоятельствах. Ну да, Рамлоу. Негодяй Пирс обидел твою Пару. Как только наглости-то хватило. Зато ты сразу же забыл всё дерьмо про Барнса и с ног до головы обмазался розовыми соплями. — Ты точно в порядке? — спросил верный Джек, вырвавший его из ожесточённого спора с собственным подсознанием, и Брок, очнувшись, обнаружил, что в загоне остались лишь они двое. — Выглядишь хреново. — А чувствую себя ещё хуже, — буркнул Брок, пошевелившись и с неудовольствием отметив, что руку до сих пор неприятно дёргает. — Сегодня достанусь Пирсу готовеньким, вали и еби. Роллинс хохотнул — и сразу же скривился от боли. Чёрт, Брок только сейчас вспомнил о том, что Джек был ранен. Лишь теперь обратил на это внимание. Не видел и не замечал никого, кроме Стива, дебил безмозглый. Какой он после этого командир? — Сильно задело? — Брок покосился на чужую руку: ткань форменной куртки была порвана, в обнажившейся прорехе виднелась неряшливо приделанная заплатка и часть глубокой раны с неровными краями. Месива из мяса и крови. — Жить буду, — Джек проследил за его взглядом и натянуто улыбнулся. — Один из наших лабораторных приятелей попытался урвать себе кусочек меня на память. Хорошо хоть мышцу не повредил. — Вали к врачу, — посоветовал Брок, похлопав его по спине. — От бешенства прививку поставь, что ли. И стребуй с отдела кадров оплачиваемый больничный. Умотаете с твоей куда-нибудь на Гавайи. — Точно, — на этот раз улыбка у Роллинса вышла куда более живая и естественная. — Мелисса давно хочет выбраться из Штатов в большой мир. А насчёт больничного… после такого дерьма, как эта миссия, я рассчитываю как минимум на внеочередной отпуск. Для всех нас. Брок пожал плечами: сам он не был уверен даже в том, что всё ещё числится в списках агентов ЩИТа — Пирс был на редкость принципиальным козлом, додумался бы уволить по статье за самовольные действия, подвергающие жизни других солдат риску, и бла-бла-бла. Но где вылет со службы, а где — спасение человека? Особенно когда человек этот — твой. Нет, Брок не собирался посыпать голову пеплом и каяться во всех смертных грехах. Нихуя. Он бы и за Джеком так рванулся, насрав на приказ. И за Келлером. И за Дэвисом. И даже за норовистым Ханом полез бы в пекло. Так оно должно было работать — чтоб своих спасали, а не оставляли позади. Вне зависимости от того, кто там кому был Истинным, с кем трахался и кого любил. То, что под удар попал именно Стив, просто добавило ему очков безумия. А так — какой же ты боец, если своя жопа дороже жопы ближнего? Но Пирс почему-то считал иначе. Роллинс двинулся к лестнице. Брок, намеренно оттягивая неприятный момент, в который ему пришлось бы отправиться на сеанс незапланированного траха с начальством, остался на месте. И вздрогнул, когда Джек, остановившись на верхней ступеньке, глухо произнёс, странным колючим тоном, обычно ему совершенно не свойственным: — Просто чтоб ты знал… Я считаю, что ты поступил правильно. Если Пирс пожелает выслушать моё мнение, я ему об этом сообщу. И за Кэпом твоим пригляжу, пока ты огребаешь. Брок моргнул. Не сразу въехал в смысл этих слов. А когда дошло, не успел выдавить из себя даже хриплого «спасибо» — Джек уже покинул загон. Его хренов лучший друг, готовый получить по шее вместе с ним. Пообещавший присмотреть за Роджерсом. Который ему-то, Джеку, был вообще никем. Так, красивой картинкой с глянцевой обложки. Благословил, стало быть? Ох, Стив. Уверен, вы с ним быстро поладите. Если ты, конечно, ещё захочешь иметь со мной и моим отрядом что-то общее после… этого всего. Брок постоял немного в одиночестве, часто и неглубоко дыша, пропуская через себя пульсацию далёкой боли в раненой руке и много более ощутимое и близкое натяжение в связи, а потом всё-таки неохотно направился к выходу — существенно отсрочить неизбежную анальную кару всё равно бы не удалось. Пирс был закономерно и ожидаемо мрачен. Когда Брок постучался и открыл дверь после короткого «войдите», тот не предложил ему присесть, не поинтересовался здоровьем и в целом, глобально, доброго дядюшку Сэма больше не изображал. Еблет у него был суровый. Эдакий праведный гнев хорошего начальника, вызванный своеволием подчинённого. Как будто как форменный урод тут себя повёл кто-то другой, а не он. Но нет, опущенным дерьмом себя, похоже, чувствовал только Брок Рамлоу, а Пирс — в пижонском костюмчике с иголочки, а не в загаженном бронежилете, как он сам — блистал, цвёл и пах готовностью проводить воспитательные беседы с нерадивыми подчинёнными. Которых, на минуточку, кое-кто ждёт в медпункте, а на Роллинса всё же целиком и полностью полагаться нельзя, у него половина руки оттяпана. Так что побыстрее давай, ага? Чтоб я с чистой совестью свалил к тому, кому я сейчас нужнее, чем тебе. Сердце зашлось восторженным рёвом в самом горле, активно поддерживая подкинутую мозгом идею. И Броку стало, в общем-то, глубочайше поебать на последствия его выходки в вертолёте. На всё, кроме Стива. Надо было лишь перетерпеть то, что предстояло ему теперь. — Итак, Рамлоу, — тяжеловесно уронил Пирс, когда Брок встал навытяжку перед громадным столом, оскверняя своим чумазым и окровавленным присутствием сияющую чистоту кабинета. — Вы знаете, зачем вы здесь. Брок не ответил, но Пирсу и не требовалось его живое участие в диалоге — тот уже продолжал: — Не буду скрывать, несмотря на успешно завершённую миссию, я чрезвычайно вами недоволен. Вы ослушались прямого приказа, подвергли сомнению мой авторитет и угрожали другому аге… — Я спас сослуживца, — перебил его Брок, скрипнув зубами. Если уж его собирались вышвырнуть из Трискелиона за шкирку, он намеревался хотя бы высказаться напоследок. — Никто из моих людей при этом не пострадал. Удивительно, но нас почти не задело взрывной волной. Видимо, опасность была не такой уж и серьёзной. Не настолько ощутимой для того, чтобы ты имел право на тот ебучий приказ. Так о ком ты пёкся, а, Пирс? О нас ли — или о содержимом холодильника? — Вы забываетесь, Рамлоу, — процедил вскинувшийся Пирс. Точно мысли его подслушал. — Я не собираюсь спускать вам с рук подобную ошеломительную наглость. Даже с учётом ваших… прежних заслуг. И Брок понял, что переборщил, перегнул, зарвался. По одним только глазам напротив определил. А остановиться уже не мог. Только не сейчас, когда в груди клокотал гнев. — Желаете назначить мне взыскание? — прошипел Брок, наглотавшись ярости под завязку. — Сослать на пенсию или, может, понизить в звании? Так валяйте, если считаете, что боец, не позволивший одному из членов своего отряда тупорыло сдохнуть хер знает за что… — Следите за языком, Рамлоу! — рявкнул с силой ударивший ладонью по столу Пирс. — Перестаньте отчитывать меня, как обделавшегося щенка! — в тон ему ответил окончательно потерявший берега Брок. — Я готов держать ответ за свои действия, но не стану извиняться за то, что поступил так, как мог и обязан был поступить по отношению к каждому из моих сослуживцев. Или, по-вашему, лучше было оставить Роджерса там, даже не попытавшись? И запоздало добавил нихрена уже не смягчившее и не исправившее: — Сэр. Пирс шумно выдохнул, как разъярённый бык, откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок. Теперь его взгляд сделался почти подозрительным. Острым. Просчитывающим вероятности. Вопреки ожидаемому, он не был так уж зол, хотя Брок сознательно и намеренно перешёл на хамство. Но это ещё не означало, что агент Рамлоу сумеет избежать наказания за дерзость. Что ж, мудила, у меня есть козырь в рукаве, и, уверен, он тебя не обрадует. Моё маленькое тайное знание. О том, что именно находится в том холодильнике, которому ты не позволил пойти ко дну вместе с лабораторией Гидры. Уверен, что хочешь выяснить, как долго меня будет останавливать положение о неразглашении деталей миссии третьим лицам? Судя по всему, схожая мысль посетила и Пирса, потому что тот прищурился, покачал головой, побарабанил пальцами по столу, а потом усмехнулся, как если бы пришёл к какому-то выводу или к некой идее, и неожиданно миролюбиво произнёс: — Свободны, Рамлоу. Поговорим, когда вы придёте в себя. Брок уставился на него озадаченно. Первоначальная реакция — примитивное ликование зверя, избежавшего взбучки — быстро сменилась настороженностью. С чего это вдруг ты стал настолько великодушен? — Я… могу идти? — голос дал петуха, в горле застрял мёрзлый ком. Нет, Пирс мог обманывать зелёных новичков этой своей покладистостью, широтой американской души — а уж Брок-то не понаслышке был знаком с его бульдожьей хваткой и знал, что этими челюстями можно перемалывать булыжники. Что ты задумал, мать твою? Их взгляды вновь пересеклись. В глазах Пирса таилось странное удовлетворение, малопонятное торжество, у которого не было причин — по крайней мере, известных агенту Рамлоу. С чего бы вдруг? — Что-то не так? — вкрадчиво осведомился тот. — Желаете остаться и продолжить диалог, нарвавшись на несколько дополнительных выговоров за нарушение субординации? Или обсудить лишний раз ваши, несомненно, неуставные отношения с капитаном Роджерсом? Пришлось судорожно сглотнуть и сжать пальцы в кулак, чтобы не сорваться и не вмазать ему. — Нет, сэр, — ровно отозвался Брок, справившись с раздражением. — В таком случае выметайтесь из моего кабинета, — холодно припечатал Пирс. — Немедленно, Рамлоу. Брок скрипнул зубами и, развернувшись, шагнул к двери. А когда уже собирался открыть её, Пирс неожиданно произнёс, суше и безжалостнее, чем когда-либо разговаривал с ним прежде: — Надеюсь, вы будете держать язык за зубами, агент. Неозвученное «ради вашего же блага» повисло в воздухе многотонной тяжестью. Предупреждением, угрозой, практически объявлением войны. Брок не был настолько тупым для того, чтобы развязывать её здесь и сейчас. Так что он уставился прямо перед собой и, сражаясь с взбунтовавшимся, совершенно не удовлетворённым этой уступчивостью зверем у себя в рёбрах, чётко ответил: — Не понимаю, о чём вы, сэр. Не переживай, нихера я никому не скажу. Если сделаешь одолжение и отвалишь. От меня, от Джека, от моего отряда, но в особенности — от него. От грёбаного Стива Роджерса, которого ты едва не похоронил. Смешок Пирса врезался ему в спину, как пуля.