Совместимость

Отпуск закончился, не успев толком начаться. Без Стива на гражданке Броку делать было нечего, а Роджерс, которому оперативно доставили щит и новый, ненамного приличнее прежнего, костюм, вряд ли вернулся бы в Штаты в ближайшие дни. Не стоило, наверное, поминать Тони Старка всуе, пусть бы и мысленно: на вызов Стива дёрнул именно он. Брок, и без того недолюбливающий всех без исключения Мстителей, окончательно утвердился в своей особенной неприязни к отдельно взятому Железному Человеку. Впрочем, смягчившейся, когда уже упакованный в супергеройские шмотки Стив виновато поцеловал его на прощание и шепнул: — Дождись меня, хорошо? — Да куда я денусь, — буркнул Брок, проводил тоскливым взглядом восхитительную жопу, обтянутую кевларом, и упал обратно на подушку. Перед возвращением в Трискелион можно было ещё немного поспать. Конечно, перспектива провести целую неделю на базе, слоняясь по коридорам под перекрестьем заинтригованных взглядов, была не слишком-то привлекательной — без Роджерса Брок лишился бы той естественной защиты от неудобных вопросов и конфликтов, которую ему предоставлял неприкасаемый Капитан Америка. Но агент Рамлоу был не из пугливых и отсиживаться в норе, пока шквал внезапной заинтересованности общественности в его скромной персоне не уляжется, не собирался. Семи дней должно было с лихвой хватить на то, чтобы доходчиво разъяснить всем жаждущим подробностей сплетникам, насколько бывает важно вовремя завалить ебало. К тому же на базе находился отменный спортзал — а Брок, подрасслабившийся за последние двое суток, уже ощущал каждой мышцей тоску по железу. Его Парой был ебучий суперсолдат — приходилось соответствовать. Чтобы трахнуть тебя на весу, пока ты уязвимо сжимаешься на моём узле, царапаешь мои плечи и скулишь. Ох, блядь, за такое и умереть не жалко. Но на тот свет Брок всё-таки не собирался — только не теперь, когда он наконец-то зажил на полную, на пределах обострённых нервов. Со Стивом. С тем, что между ними было. И со всем, что Брок к нему испытывал. К счастью для него, Трискелион к его возвращению в родные пенаты вообще значительно опустел: видать, распоряжение об отпуске коснулось не только его команды. А может, другие отряды разъехались по миссиям, разлетелись по свету, наносить добро и причинять справедливость в духе старой доброй Америки. Не то чтобы Броку было до этого дело. Так что он тренировался, жрал, спал, дрочил, а в промежутках между первыми тремя пунктами — и частенько во время четвёртого — накидывал недоступному, молчащему в диалоге Роджерсу сообщений, фоток и видосов. Стиву предстояло знатно прихуеть по возвращении, но у Брока имелся неопровержимый аргумент в свою защиту: он, как-никак, тосковал. Каждой своей частью. Особенно некоторыми. В этом ленивом ритме прошла пара дней, за которые ничего существенного не произошло. Разве что Джек прислал несколько смс — они с женой укатили на Кубу, которую сам Брок считал самым тупым выбором курорта на свете. Но Роллинсу, кажется, нравилось: тот хвастался тем, что курит толстенные сигары, глушит первоклассный ром и наслаждается повышенным вниманием благоверной в связи с повреждённой рукой. Келлер тоже был вне пределов досягаемости. Дэвис и Хан Штаты вроде не покидали, но и на базе не появлялись. Словом, из всего отряда только Броку хватило тупости на то, чтобы протирать жопу в Трискелионе. Не сказать, что он от этого страдал. Ну, до пятницы. Потому что в пятницу ему на коммуникатор пришло распоряжение немедленно явиться к Пирсу, а приказы такого уровня не полагалось игнорировать даже в нерабочее время. Проклятущий Пирс, естественно, был прекрасно осведомлён о том, что агент Рамлоу торчит прямо у него под боком. И, вероятно, решил, что отсутствие на горизонте остальных членов команды и в особенности Стива Роджерса станет прекрасной возможностью для проведения повторной головомойки в интимной обстановке его уёбищного кабинета. Чёрт, об этом нюансе Брок не подумал. Пришлось переться — прямо с тренировки, мокрым и потным, как затрахавшаяся мышь. Пирс был у себя, и — это оказалось неприятным сюрпризом, ударом, скверным предчувствием, накрывшим Брока с головой — за спиной у него торчали те самые агенты, с которыми Брок уже был шапочно знаком из-за истории с сывороткой. Два здоровенных громилы ростом с Роджерса. Ёбла у обоих были нечитаемые, а у Пирса — торжественное. И нихрена хорошего это, конечно, не означало. Не для него. — Рад, что вы приняли моё приглашение, агент Рамлоу, — лживым шёлковым голосом произнёс Пирс, когда Брок остановился напротив его кресла. Брок поморщился: — Будто у меня был выбор. Сэр. Пирс хмыкнул, но не одёрнул его и не отчитал за дерзость. Просто удивительно: с его-то нетерпимостью к любому проявлению неуважения. Настолько покладистым бесценное начальство бывало лишь в одном случае. Когда ему, начальству этому, что-то было от Брока нужно. И это что-то грозило обернуться мучительной болью в его заднице — Брок понял это сразу же, как только Пирс указал ему на кресло для посетителей. Исключений из железобетонного правила не имелось: если в этом кабинете тебя приглашают присесть, значит, через минуту твоё очко судорожно сожмётся. Но вариантов у Брока не было, и пришлось опуститься на мягкое сидение. — Как ваш отпуск? — поинтересовался Пирс со своей фирменной змеиной вежливостью. Брок пожал плечами: — Не жалуюсь. — Славно, — чужая усмешка была полна яда. — Вы, несомненно, его заслужили. И всё же обстоятельства вынуждают меня снова привлечь вас к делу, агент. Окажете мне эту любезность? Брок с удовольствием ответил бы искренним «нет, катись-ка ты на хуй, гондон штопаный». Но подобная выходка была чревата неприятными последствиями, а Пирс ясно дал ему понять — ещё в прошлую их встречу, — что его поразительная лояльность к наглости, грубым формулировкам и непослушанию агента Рамлоу имеет определённую цену. Похоже, должок с него собирались взыскать прямо сейчас. — С удовольствием, сэр, — сквозь зубы ответил Брок; в действительности же ни о каком удовольствии говорить не приходилось. — О чём идёт речь? Пирс склонил голову набок, сделавшись похожим на огромную птицу — вроде стервятника, терпеливо выжидающего, пока его добыча не издохнет, чтобы приступить к трапезе. Наслаждающегося предсмертной агонией своей жертвы. Жуткое сравнение стало ещё более правдоподобным, когда он промурлыкал: — О вашем прошлом задании. О том, что именно вы вытащили из лаборатории, прежде чем она взлетела на воздух. И, когда Брок неуютно поёжился, ёрзая в кресле, немилосердно присовокупил: — О сыворотке, Рамлоу. Иисусе. Так и знал, что это ещё мне аукнется. — Вот как, — с трудом контролируя голос, выдавил Брок вслух. — И какое отношение это имеет ко мне? Что тебе теперь-то нужно? Что тебе нужно лично от меня? Пирс неприятно оскалился: — Самое прямое, агент. Сыворотку для нас добыли именно вы, и мне не хотелось бы никоим образом умалять ваших заслуг в этой связи. В конце концов, каждому должно воздаться по справедливости. Брока передёрнуло. Пирс продемонстрировал широкую чеширскую улыбку, посветив отбеленными зубами, и неторопливо, растягивая гласные, произнёс: — Я предлагаю вам повышение. В должности, в статусе, в том, кто вы есть. И кем можете стать. Что это, блядь, означает. Броку стоило усилий удержать за зубами изумлённый вздох или ругательство, ограничиться хриплым: — Ну что вы, сэр. Не стоит. — Разумеется, стоит, — не согласился чрезвычайно довольный собой Пирс. Побарабанил пальцами по столу. И, взглянув на одного из молчаливых агентов подле себя, нетерпеливо кивнул ему. Тот отлип от панорамного окна, шагнул к сейфу, в котором, как шутили в ЩИТе, Пирс держал свою совесть, и принялся вбивать цифры, закрыв собой дверцу. Потом что-то оттуда достал, но почему-то не к Пирсу вернулся, а замер неподвижной глыбой за спиной у подобравшегося Брока. В считанных дюймах от него. Близко-близко. То, что опустилось на стол прямо перед агентом Рамлоу, совестью однозначно не было. К несчастью, Брок очень хорошо знал, чем оно — было. Приходилось уже сталкиваться. Нет, нет, нет. Ты же не думаешь, что я… — Боюсь, я не понимаю, к чему вы клоните, сэр, — хрипло начал он, справившись с первой волной шока и отчаянного, трусливого неверия. — Правда? — Пирс эффектно вскинул брови. — А мне кажется, что вы уже догадались. Брок рванулся в сторону — и потерпел сокрушительное поражение: застывший позади него агент удержал его на месте, сдавил плечи практически до хруста костей. Склонился к нему, обдав дурным запахом изо рта. Шепнул в самое ухо, когда Брок взбрыкнул, намереваясь броситься в атаку: — Только попробуй — и пожалеешь. В отличие от Роджерса, старающегося контролировать свою непомерную силу, этот уёбок сдерживаться не собирался. Брок скрипнул зубами, сделал глубокий вдох и покорно уставился на то, что лежало на столе между ним и Пирсом. Ёбаную колбу с сывороткой. Ярко-голубой. Почти как глаза Стива. Те образцы, которые Брок успел разглядеть в кишащей монстрами лаборатории, выглядели иначе. Были более мутными и блёклыми, будто бы не стабилизированными или, может, недостаточно концентрированными. Пирс доработал их. Довёл до совершенства — или, во всяком случае, значительно улучшил — используемый Гидрой состав. Боже, блядь, правый. Значит, он… неужели он реально был… — Это большая честь, Рамлоу, — сладчайшим тоном заметил Пирс, скрестив руки на груди. — Разве вы не хотели бы стать супергероем? Всё, чего я сейчас хочу, — это набить тебе ебальник. Вырвать тебе глотку. И станцевать на твоих костях. — Почему я? — сипло выдавил Брок спустя долгую секунду: губы отказывались подчиняться, тело ощущалось далёким и чужим, принадлежащим кому-то другому, вовсе не ему. Пирс остро, колюче рассмеялся. — Потому что вы один из моих лучших агентов, — ласково отозвался он. — Вы сильны, подготовлены, проверены многолетним опытом службы. Но это, конечно, не главная из причин. о чём ты Брок уставился на него с опаской — и мгновением спустя Пирс озвучил именно то, что он так боялся услышать. — Куда важнее то, что судьба связала вас со Стивом Роджерсом, — теперь Пирс практически шептал, сверля Брока исступленным торжествующим взглядом. — И уверяю вас, Рамлоу: я искренне надеялся на то, что связь эта ничего для вас не значит. Мне хотелось бы, чтобы истории с Зимним Солдатом хватило для вашего разрыва. Чтобы вы начали думать головой и вспомнили о том, кому вы верны. Чтобы Капитан Америка не вернулся с той миссии. Брок заледенел — а Пирс продолжал, неторопливо и чётко, с ошеломительной прямолинейностью и абсолютным, ненормальным каким-то спокойствием: — Однако мой первоначальный план не удался. Похоже, ревности и сомнений оказалось недостаточно для того, чтобы вы помогли нам избавиться от Роджерса. Вашей лояльности мне оказалось недостаточно. Брок снова дёрнулся и взвыл — на этот раз под хваткой безымянного агента в его правом плече в самом деле что-то хрустнуло. Боль была оглушительной. — Но это ничего, — Пирс, равнодушный к его дискомфорту, странно, жутковато улыбался. — Поразмыслив на досуге, я решил, что открывшийся мне альтернативный путь может принести нам даже больше выгоды, чем предыдущий. В конце концов, зачем убирать с карты идеального бойца, если можно создать второго, связанного с ним, и подчинить себе обоих? — Ты… — прошипел Брок, давясь мешаниной из слов и скулежа. — Ты, уёбок… хотел убить его… А я — сам, собственными руками — притащил тебе сырьё для очередной сверхсильной марионетки. В ответном смешке Пирса было что-то от жалости. — Нам не нужен неуправляемый суперсолдат, — мягко заметил тот. И подмигнул ему. — Вы понимаете, о чём я, Рамлоу? Брок, обезумевший от пульсации в плече и жжения в сердце — сукин сын за его спиной продолжал давить ему на плечо, а он продолжал сопротивляться, и это был ебучий замкнутый круг из боли, физической и душевной, — понимать ничего не хотел. Пирс тяжело вздохнул, подался вперёд, взял в руки колбу и, покачав ею перед слезящимися глазами Брока, промурлыкал: — Что ж, я озвучу очевидное. Это, агент, — ваш золотой билет, ключ к вашему успеху, залог вашего счастливого будущего. Одна инъекция, и вы станете сверхчеловеком. Получите силу, о которой и не смели и мечтать. Займёте место под солнцем, отныне принадлежащее вам по праву. Сравняетесь с тем, кому так не хотите уступать, — исказившая его лицо гримаса изуродовала линию рта, придала глазам фанатичный блеск. — А взамен я попрошу лишь о вашей преданности. О вашей готовности служить интересам организации, приказы которой вы, догадываясь об этом или нет, выполняли последние несколько лет. И о Капитане Америке на нашей стороне. На стороне Гидры. Брока затрясло, сходящий с ума зверь в нём заорал, завыл на ультразвуке, и этот рёв переплавился в дрожащее: — Я… никогда… на это… не соглашусь. — Неужели? — ласково переспросил Пирс и отдал сыворотку второму из агентов — чтобы тот вернул её обратно в сейф. — В таком случае готовьтесь к последствиям. Для вас. Для ваших близких и друзей. Для всех, кто вам дорог. Для всех, кого вы любите. И в первую очередь — для вашей Пары. нет нет нет заткнись тупая злобная тварь завали своё чёртово ебало — Ах ты… мразь, — прорычал Брок. убью тебя ты гондон душу тебе выжгу Совершил этот последний — отчаянный, бессмысленный — рывок к Пирсу, жаждая поймать, уничтожить, стереть, блядь, с лица земли, не оставить от него даже горстки пепла. Пытаясь ударить, укусить, прогрызть насквозь. И моментально за это поплатился. Хватка на его плечах сделалась невыносимой, а мгновением позже одна из рук безымянного агента вцепилась ему в волосы, сжала, дёрнула, направила — мордой в стол, до столкновения с твёрдым деревом. Замерла на мгновение, будто в ожидании приказа, которого Брок не услышал. А потом приложила снова, и снова, и снова. Рожу будто обожгло, захрустела многострадальная переносица, ещё немного, и Брок помешался бы от боли, ёбнулся бы, отъехал… …но почему-то остался в сознании — и, когда всё тот же агент оторвал его пульсирующую, разрывающуюся на части башку от стола, поймавший его расфокусированный взгляд Пирс, фантастически равнодушный к попытке Брока ему вмазать, холодно бросил ему, как кость оголодавшему псу: — Вы расстроены. Я это понимаю. Но вы тоже должны меня понять, Рамлоу. Должны понять нас. сука сука су — Живым Стив Роджерс устроит меня только на коротком поводке, — Господи, до чего же самодовольно Пирс ухмылялся. Брок видел это даже сквозь пелену невольных слёз, сквозь алое марево перед глазами. — Так что вы предпочтёте — возросшую силу, небывалое могущество и относительную свободу вместе с тем, кому вы так трогательно преданны, или… его смерть? блядство что же мне теперь Брок сплюнул кровяной сгусток на ёбаный стол. Кажется, вместе с осколком зуба. — Откуда… тебе… знать… что я… ему… не рассказал… — прогундосил он, отчаянно пытаясь выиграть время, сблефовать, придумать план. Но Пирс лишь широко улыбнулся: — Поверьте, мне доподлинно известно, что вы этого не сделали. Вы были слишком увлечены своей Парой для того, чтобы думать о сыворотке, не правда ли? Головой покачал, ублюдок: — Ах, это так романтично. Почти как свидание в баре или разговор о музыкальных предпочтениях. Сбоящее, ломающееся, крошащееся по кусочкам сердце Брока пропустило удар. Господи, насколько же нужно было быть тупым, чтобы не догадаться, не понять, не предположить, что Пирс пойдёт на это — что будет следить за ним, что установит прослушку, что влезет ему в самую душу, выпотрошив по пути все внутренние органы, только чтобы убедиться, что Брок Рамлоу действительно любит Стива Роджерса? идиот жалкий никчёмный болван ёбаное ничтожество — Я предоставляю вам выбор, агент, — пугающе ласково проурчал Пирс, насладившись театральной паузой. — И два дня на принятие решения. Посуровел, замкнулся, кивнул тому из своих прихвостней, который продолжал потихоньку выламывать Броку плечевую кость нечеловечески сильной хваткой: — В карцер его. Пусть подумает обо всём, что произошло, в одиночестве. И торжественно добавил: — Хайль Гидра. — Хайль Гидра, — отозвался здоровяк, вздёрнувший дезориентированного Брока на ноги.