Совместимость

Брок, наверное, всё-таки подспудно ожидал, что Стив сбежит после секса. Вскочит и умотает на очередное архиважное задание, на котором без присутствия единственного и неповторимого Капитана Америки было не обойтись. Вот почему его повергло в ступор негромкое роджеровское: — Позавтракаем? — А? — Брок аж полотенце выронил. Они только выползли из душа, в котором, если начистоту, больше обтирали спинами друг друга стенки кабины, чем мылись. И Стив — в его голом и мокром совершенстве — без зазрения совести и какого-либо намёка на смущение расхаживал по конуре Брока, разглядывая нехитрое убранство спальни. И куда только что подевалось. Где они были, эти краснеющие щёки, этот неловкий, подрагивающий от напряжения тон? Впрочем, ты нравишься мне любым. И в этой новой бесстыдной версии тоже. — Завтрак, — повторил Стив, повернувшись к нему лицом и рассеянно почесав шею. Наверняка он не отдавал себе отчёта в том, что постоянно тянулся к ней, чтобы потрогать метку; а вот Брок замечал каждый подобный жест. Замечал — и внутренне вздрагивал от восторга, как довольный зверь, подношение которого приняли и оценили по достоинству. — Какая-нибудь… м-м… яичница с беконом. Я страшно голоден. О. Так мне не послышалось. — Сейчас? — глупо уточнил Брок и нарвался на насмешливый взгляд. — А ты предпочитаешь завтракать вечером? — вкрадчиво поинтересовался Стив. Над язвительными интонациями ему ещё нужно было поработать, но в целом положительное влияние агента Рамлоу было налицо. Интересно, появлялось ли и в нём самом что-нибудь от Стива? Что-то кроме запаха, кроме патологически острой привязанности, кроме жажды прикасаться к нему каждую ебучую секунду? Может, суперсила, полученная от сыворотки, передавалась половым путём? Было бы славно. — Ну, я думал, у тебя опять нарисуются какие-нибудь невероятно срочные дела, — Брок пожал плечами, отвернулся и, распахнув шкаф, вытащил из кома шмоток чистые спортивные штаны. — Не то чтобы мы проводили вместе каждое утро. Только и успел, что натянуть спортивки — а потом Стив подтянул его к себе со спины, обнял поперёк груди, ткнувшись губами в висок. Прошелестел: — Я знаю. Извини. Но я правда хочу, чтобы у нас это появилось. — Яичница? — скептически осведомился Брок, и Стив со смешком покачал головой, обдал его ухо волной тёплого воздуха: — Общие традиции. Брок помолчал немного, обдумывая ситуацию, а потом развернулся в кольце его рук, бегло поцеловал, коротко погладил по щеке и кивнул: — Хорошо. Но с желающими выяснить пару пикантных подробностей о нашей связи общаешься ты. — Эй! — возмутился Стив, хотя его лучистые глаза улыбались. — Тебе тоже стоило бы научиться взаимодействовать с такими личностями без применения грубой силы. — Не будь ссыклом, Кэп, — посоветовал ему Брок и, легонько отпихнув его от себя, потянулся за толстовкой. — Это ж твоё призвание: заслонять простых граждан Америки своей широкой грудью. И тихонько добавил себе под нос: — Давая им возможность передёрнуть на твою задницу. Стив этот дополнительный комментарий то ли не услышал, то ли пропустил мимо ушей — он вообще обладал какой-то невероятной способностью моментально фильтровать и отбраковывать любой спам, попадающий в его инфополе. А может, его попросту отвлекла от ведущегося диалога внезапная мысль — потому что в следующее мгновение Роджерс сухо кашлянул и пробормотал: — Полагаю, мне… понадобится одежда. Ауч. И правда. Почему до Брока раньше-то не дошло? — с трудом переживший миссию костюм, который и прежде следовало объявить вне закона за исключительную порнушность, теперь мог открыть взглядам случайных агентов ЩИТа больше, чем Брок кому-либо из них простил бы. Не говоря уже о том, что вид перенёсший драку и взрыв прикид имел наипаршивейший и подлежал в лучшем случае перераспределению в половые тряпки. Интересно, кто клепал Роджерсу эти облегающие кэповские шмотки? Отдел дизайнеров во главе с Эдной Мод? — Возьми что-то из моего, — решил Брок, указав на шкаф. — Мы почти одинаковой комплекции. Стив беспомощно проследил за движением его руки и нахмурился. Брок вскинул одну бровь: — Что? Если хочешь пойти голышом, отговаривать не стану. Соберёшь толпу благодарных зрителей, и от меня точно отстанут все любопытствующие. — Ты просто невыносим, — со вздохом констатировал Стив, хотя в его голосе промелькнула беззлобная насмешка: значит, не злился. — Да? — оскалился Брок. — А мне говорили, что ты выносливый. Шутливая перепалка продолжалась до тех пор, пока Стив не сдался и не полез копаться в полках с его шмотьём, подыскивая что-нибудь подходящее. Зато Броку быстро стала ясна реальная причина его заминки. Одинаковые в развороте плеч, они критически не совпадали в росте и длине ног — и из всего скромного гардероба агента Рамлоу на Роджерса налезли только свободные бермуды и безразмерная футболка с логотипом Rage Against The Machine. Иисусе, Брок и не помнил о том, что она вообще у него есть. Как давно он фанател от этих чуваков, лет десять назад? Или все нахрен пятнадцать? Из бесплодных попыток подсчитать, когда Брока попустило по «Evil Empire», его вырвал обеспокоенный голос Стива. — Это что-то должно означать? — спросил тот, тревожно нахмурившись. — Надпись. В суть вопроса Брок въехал не сразу. Наверное, не сумел сопоставить название группы, окольцевавшее изображённый в аккурат в районе груди кроваво-красный кулак, с абсурдным уточнением. В его мире как-то не водилось тех, кто не знал о Заке де ла Роча. Но это же был Стив. Стив, считающий, что фондю — это что-то непристойное. Его сногсшибательная развалина. — Иногда я забываю о том, какой ты всё-таки древний, — с нежностью сказал Брок. Роджерс опасно сузил глаза: — Ну, так найди себе помоложе. Ради всего святого. — Зачем? — искренне изумился Брок. — Я ещё рассчитываю на твою пенсию. И поцеловал его, стоило Стиву, не распознавшему иронии, помрачнеть. Целовал до тех пор, пока тот не выдохнул, не расслабился, не разомкнул губы под напором его языка. Словом, на завтрак они чуть не опоздали. Что не помешало Броку читать напряжённо внемлющему Стиву бесплатную лекцию о рок-группах девяностых на протяжении всего пути до столовой. А уже там, внутри, ему стало не до культурного просвещения Капитана Америки: едва переступив через порог, они с Роджерсом моментально попали под перекрестье взглядов всех, кто находился в помещении — от поваров на раздаче до вялых, как сонные мухи, агентов, которым, уж конечно, не перепало отменного утреннего траха для бодрости души и тела. Зато совместное появление Брока Рамлоу и Стива Роджерса произвело фурор: сперва в столовой воцарилась тишина, а после её прорезали отдалённые приглушённые шепотки, похожие на постепенно нарастающий гул. — Пойдём, — поторопил его Стив, пугающе безразличный к всеобщему вниманию. И первым двинулся вперёд, к одному из пустующих столов. Гул всё набирал силу, пока Брок плёлся следом за ним, кожей чувствуя любопытные, испытующие, сканирующие его — их обоих — взгляды. Жаждущие узнать, насколько всё между ними было всерьёз. Как если бы то, что Стив заявился сюда в шмотках Брока, воняя им с ног до головы, а сам Брок светил багровыми пятнами на шее, ни о чём не говорило местным ослам. Господи, до чего же Брок их ненавидел. И до чего любил Стива — за то, что на этот раз переживал пытку публичностью не в одиночестве. Как оказалось, если делить ситуацию надвое, она становится чуть менее невыносимой. К тому же Стив, давно свыкшийся со своей популярностью, вёл себя как ни в чём не бывало, и это успокаивало и подкупало. Именно Роджерс организовал им пожрать, заставив поднос таким количеством тарелок, что у Брока возникли серьёзные вопросы к его метаболизму. Это он первым упал на скамейку, ошеломительно непринуждённый даже в сложившихся обстоятельствах. И он же усадил Брока рядом с собой, по правую руку — не напротив. Будто намекая всем и каждому, что какие-либо сомнения в отношении их статуса были излишними. — Не нервничай, — шепнул, найдя пальцы Брока и сжав их под столом, там, где никто не увидел бы этого маленького ласкового жеста. — Рано или поздно им надоест пялиться, и всё устаканится. Брок хотел сказать, что привычному ко всеобщему ажиотажу Стиву легко было говорить и раздавать ценные рекомендации, но почему-то вместо этого подумал о том, что Роджерс, наверное, знал, о чём толковал — он ведь тоже должен был когда-то проходить через это впервые. Тогда, после сыворотки, в сорок втором, когда амбициозный эксперимент сделал его сенсацией. И Пары под боком у него при этом не было. Никого, кто мог бы перетянуть на себя часть одеяла. Значит, и ты справишься. Соберись и вытри сопли. Брок тяжело вздохнул, расправил плечи и незаметно кивнул ему, заслужив мягкую улыбку. Сцапал тарелку с мясом и овощами, отправил в рот первый кусок, проглотил, практически не жуя. А когда вновь поднял голову и разглядел среди повёрнутых к ним лиц избитую опухшую рожу уёбка, которому навалял на прошлой неделе, даже нашёл в себе силы ухмыльнуться, уставиться на него в упор. Громила отвёл взгляд первым. Ревнивое чудовище у Брока в рёбрах торжествующе оскалилось, и первый совместный завтрак на публике сделался вполне терпимым. Постепенно они и правда поулеглись, сгладились, затихли, эти шепотки. А может, Брок просто научился их игнорировать, делать вид, что их нет, отмахиваться, как от навязчивого жужжания над ухом. В конце концов, окружающим нечего было ему предъявить: Стив был его Парой, его человеком, его омегой, и недовольные могли пройти на хуй. Жаль, Пирса туда было не сослать, но Брок надеялся, что эта проблема тоже со временем отвалится сама собой. Ну, в это хотелось верить. Всем нахрен сердцем. В конечном итоге к ним так никто и не подошёл. Не поинтересовался тем, правдивы ли слухи, не втянул носом их общий, один на двоих запах, не отпустил колкого комментария. Должно быть, пиетет перед Капитаном Америкой был слишком велик; значительно выше, чем перед рядовым агентом Рамлоу. Что ж, в кои-то веки популярность его звёздной пары была Броку на руку. — Что теперь? — спросил Стив, когда они поели. Этот вечно занятой Стив, внезапно не знающий, чем заняться. И Брок вдруг с оглушительной чёткостью понял, что Роджерс предоставляет ему выбор намеренно — пытается, в этой своей неуклюжей и неумелой манере, показать, что готов разделить с ним все побочные эффекты их публичной, очень несвоевременной связи. В любой момент, хотя здесь и сейчас этого уже не требовалось: столовая опустела, заскучавшие агенты разбрелись кто куда. А Роджерс, которому наверняка пора было мчаться на ковёр к начальству, сверкая пятками, торчал рядом с ним, гладил его ладонь и выглядел так, будто подвинул бы и Старка, вздумай Брок этого от него потребовать. В самом деле мог бы, да? Послать блистательного, поцелованного в очко главу «Старк Индастриз» в жопу ради меня? Это осознание заставило его усмехнуться — и пробормотать: — М-м… свидание под кодовым названием «попытка номер два»? — Прямо сейчас? — слабо улыбнулся Стив. Конечно, нет, идиотина. По-твоему, я забыл о том, кто ты такой? Попробуй выкинь из головы Капитана Америку. — После того, как ты отчитаешься перед Фьюри и заполнишь весь свой супергеройский чек-лист, — ответил Брок, поднимаясь из-за стола и потягиваясь. — Завтра. Часиков, скажем, в восемь вечера. Завалимся в бар на Двадцать второй улице и нажрёмся до потери пульса, глуша текилу на брудершафт. Романтично, а? — У тебя довольно странные представления о романтике, — рассмеялся Стив, взглянувший на него с благодарным пониманием. И — после паузы — еле слышно добавил совершенно другим тоном: — Оно… правда состоится на этот раз? Свидание. Что-то дрогнуло у Брока в горле — то ли сердце, то ли вой раскаивающегося зверя. — Конечно, детка, — хрипло пообещал он, подхватывая со стола заставленный пустыми тарелками поднос. — Я приду. И сдержал своё слово. Свидание действительно было, хотя Брок, задержавшийся в медпункте у Джека, немного на него опоздал. Роллинс фонтанировал планами на всё-таки выданный отряду начальством мини-отпуск и жаловался на неприятные ощущения в руке, под повязкой, восстанавливающей ткани. Врачишка утверждал, что раз чешется, значит, заживает, но Джек, безукоризненно чётко работающий во время заданий, всегда становился чуточку ипохондриком, если получал ранение. Так что Брок улепётывал от него со всех ног, с горящей жопой, за пять минут до Часа Икс. Успел-таки. Ворвался в бар в начале девятого, взмыленный и вспотевший. И Стив — его Стив — ещё был там. Сидел за стойкой и задумчиво потягивал коктейль, напоминающий «Куба либре». Брок аж споткнулся на ровном месте, жадно разглядывая Роджерса. Заново влюбляясь в то, какой тот был. Нереально, оглушительно горячий в штатском: в футболке, облегающей мощные плечи как вторая кожа, и узких джинсах. Без маски, без костюма, без щита — но зато с его, Брока, меткой, выставленной напоказ. Истинный, принадлежащий только ему. Едва заметно улыбнувшийся, когда задыхающийся Брок упал на стул рядом с ним и кивнул бармену: — Мне то же самое, что и этому красавчику. — Ты опоздал, — сообщил ему Стив, обхватив ладонью бок прозрачного стакана. — А ты охуенно выглядишь, — отдышавшись, ответил Брок. И поиграл бровями. — Ну что, у меня ещё есть шансы? Стив рассмеялся. Позже они перебрались за один из столиков в тёмном углу бара, туда, где на них никто не пялился. Хотя выбор места вообще оказался удачным: немногочисленные посетители обращали на них не больше внимания, чем на жужжащую где-то под потолком муху. В гражданском Стива узнавали не все, и это было просто-напросто ве-ли-ко-леп-но. Великолепно было всё. И Стив, негромко рассказывающий о той своей довоенной жизни, о Барнсе, к которому зверь Брока почти уже не ревновал, об астме, которой он страдал тогда, и о желании пригодиться на фронте, в конце концов оказавшемся важнее физических данных. И выпивка, которую они, забыв, кто что заказывал, цедили по очереди, из одного стакана, занимаясь, как нравилось думать Броку, непрямыми поцелуями. И столик этот маленький, настолько тесный, что им приходилось жаться друг к другу, соприкасаясь бёдрами и плечами. И — глобально — это внезапное, ни разу не запланированное свидание. Первое из очень многих. — Не ходил на них лет двадцать, — в какой-то момент честно признался Брок. К тому времени его левая рука уже лежала на чужом колене, а Стив, разморенный выпивкой и болтовнёй, лениво щурился. — А я никогда, — тихо откликнулся тот, и Брок страдальчески застонал: — Вот чёрт. Так и знал, что надо было в ресторан. — Это не наш стиль, — Стив легонько пихнул его ногой под столом, улыбнулся всем лицом, позой, дыханием, Бог знает, как у него получались эти восхитительные улыбки, даже по связи отдалось. — Терпеть не могу пафосные места. Ты-то? Брок скептически хмыкнул, и Роджерс медленно добавил: — Тони как-то пытался объяснить мне, какие столовые приборы для чего используются в высшем обществе, но я так ничего и не понял, кроме того, что есть пудинг вилкой — дурной тон. Так что мне здесь нравится. С алкоголем хотя бы не приходится судорожно вспоминать правила этикета. — Он был идеален, — пробормотал Брок себе под нос и, когда Стив весело сверкнул в его сторону глазами, подался вперёд и коротко поцеловал его. Вообще-то это было совсем маленькое, аккуратное, невинное прикосновение. Но за ним последовало ещё одно, и ещё, и ещё, и в какой-то момент Стив жарко выдохнул ему в губы что-то невнятное, обняв за шею, а его, Брока, рука поднялась по крепкому колену выше, до обтянутого грубой джинсой бедра, до выступа ширинки, и… да что ж ты творишь-то со мной …свидание завершилось в толчке. Они ввалились туда, лихорадочно целуясь, шаря по спинам друг друга ладонями. Броку ещё хватило здравомыслия убедиться в том, что туалет был пуст, и запереть его изнутри — случайный зевака, не вовремя заскочивший отлить, мог озолотиться на скандальных фото Капитана Америки, — а потом Стив, это его чёртово совершенство с тёмными бесстыдными глазами, запрыгнул на широкую столешницу возле одной из раковин, оперся на выставленные назад руки, так, что из-под задравшейся футболки обнажился подтянутый рельефный живот, поманил одним взглядом блядским, хриплым шёпотом: — Иди ко мне. И Брок пошёл. Туда, где было его место — между разведёнными ногами грёбаного национального достояния. И был горячий, твёрдый, пульсирующий член Роджерса у Брока в руке, а после — во рту; был его собственный стояк, который Стив отполировал ладонью до практически обозначившегося узла; был он — его Кэп, — исключительно порочный на этой каменной столешнице, на которой Брок его и натянул. Сиятельный Капитан Америка был слишком хорош для торопливого перепиха в пусть чистом, но всё ещё общественном сортире; нетерпеливый, жадный, изумительно тугой Стив, елозящий задницей по нагревшейся под ним поверхности, врезающийся затылком в зеркало, ёрзающий, всхлипывающий, выпрашивающий случку, против подобных экспериментов ничего не имел. И Брок обожал его, обожал, обожал. До предела, до боли, до щенячьего визга. Кажется, он сказал ему это на пике, в самую шею, вжимаясь голодными губами в раскалённую, пульсирующую под его прикосновениями метку. Пока Стив поскуливал и сжимался, принимая в себя его сперму. И — хотя в тот момент у Брока слишком шумело в ушах для того, чтобы быть уверенным в чём бы то ни было, — похоже, Стив сказал ему это в ответ. как же мне с тобой охеренно Стародавний роджеровский ультиматум про «обойдёмся без фондю» оказался забыт, и Брок похоронил его без сожалений. Свидание удалось что надо — особенно та его часть, в ходе которой они едва не развалили сраную раковину. Конечно, им ещё пришлось пережить возвращение в зал и недовольное ебло бармена, наверняка слышавшего, чем они занимались в уборной. В другой ситуации Броку, может, стало бы чуточку неловко, но сейчас он чувствовал себя совершенно пьяным — хотя коктейли здесь безбожно разбавляли — и очень, очень счастливым. Так что бармену достались щедрые чаевые, а им со Стивом — ночная прогулка вдоль набережной, в ходе которой они держались за руки, спотыкались, смеялись и то и дело сворачивали с маршрута для очередного раунда поцелуев под каким-нибудь деревом. — Как подростки, — шепнул Стив, когда их немного попустило от этой эйфории. Губы у него были припухшие, покрасневшие, исключительно порочные. — А ведь мне… на минуточку… практически сто лет. И у тебя ни разу этого не было, ничего не было, Стив: ни альфы, ни Истинного, ни свидания, ни спонтанного секса в самом неподходящем месте, ни, в конце-то концов, этого ебучего клёна, в который ты вмял меня с такой силой, что у меня уже начинает болеть спина. — Наслаждайся, — ответил Брок вслух и дёрнул его к себе за волосы. Ночь, плавно перетёкшая в утро, прошла лучше, чем в его самых смелых фантазиях. И как-то оно всё заглохло, затихло, вылетело у Брока из головы, отошло на второй план, не выдержав конкуренции с Парой: и Пирс, и Гидра, и сыворотка, о которой он Стиву так и не рассказал. К слову не пришлось, времени не было, обстоятельства не позволили. А может, просто воспротивился малоприятному диалогу зверь, которому отчаянно не хотелось портить идеальный день. Это уже на рассвете, рядом со спящим Стивом, в его — всё-таки обновлённой — кровати в резиденции Капитана Америки, соскальзывающий в дремоту Брок подумал, что днём обязательно с ним всё это обговорит. И не успел: через пару часов Роджерса выдернули на срочное задание прямо из постели.