Here comes the sun

Запись №10 «Полагаю, раз уж я дожил до юбилейной отметки в моем бывшем планере — нынешнем дневнике, то удача, или же что-то более обывательское из разряда маневренности все же у меня присутствует. Как-то, читая реддит наткнулся на рассуждения насчет зомби апокалипсиса. Не могу с уверенностью утверждать, что происходящее вокруг связано с зомби, но бешенные человечки и приходящий в хаос город говорят сами за себя — апокалипсис налицо. Хён не хочет задерживаться ни в одном из наших ранее изведанных мест для ночлега дольше одной ночи, поэтому мы занимаемся дурацкими перебежками. Снова потерял мысль. В ответах к тому посту кто-то говорил, что проблема людей в фильмах про зомби — пренебрежение существованием велосипедов. Так вот, покатались мы на двухколесных лошадках, которые угнали с парковочки у ларька. Велосипеды идея так себе. А тем, кто говорил о использовании рогатки хочется из этой самой рогатки зарядить в глаз. Херня эта ваша заливная рыба. Мы в метро, а тут абсолютно гнилое местечко. Есть и здоровые и обращенные, в вагонах темно и сомнительно тихо, мы пока заходить в поезд не решаемся, ютимся в газетном киоске, где я позаимствовал пару ручек, карандаш и еще один блокнот Ёнджун сказал, что я могу стать писателем. Как будто это куда интереснее моей беготни в отделе кадров…» — Все что угодно интереснее, — бубнит себе под нос, покручивая запястьем, разминая правую руку, держа в кулаке простой карандаш.       На фоне поскрипывает пыльный пружинный диван, подле которого сидит молодой человек. Фигура, разместившаяся на самом диване склоняется над отложенной в сторону рукописью, бегает по диагонали, особо не вчитывается — глаза и без того замыленные, уставшие и в меру воспаленные. Поспать бы. — Уж лучше бы ты бумажки свои перебирал на работе, чем сидел сейчас тут, доедая холодный рис, срок годности у которого заканчивается через пару часов, — вздыхает тот, кто на диване, ладонью тянется к щеке почти писателя, мягко, почти невесомо поглаживает, легонько стирая большим пальцем какую-то пыль со скулы. — Мы выберемся из этой заварушки и ты сможешь вернуться в свою студию, а я да, я продолжу копаться в макулатуре, но не исключено, что посттравматически и писать что-нибудь начну, — задумчиво тянет он последнюю фразу. — Все хорошо будет, хён.       В ответ ладонь спутника перемещается с щеки на темную смоляную макушку, которая за эти дни нарушения гигиены потеряла свою мягкость и насыщенность, с которой волосы переливались на свету. Вчера, когда непутевая привела их в небольшой торговый комплекс, где удачно никого не оказалось, они помылись в душевых при спортзале, воспользовавшись брусочком мыла, забытым кем-то из клиентов. — Я найду маму, а потом мы втроем доедем до поста.       Парень вздрагивает не из-за поглаживаний по голове, да и не из-за холода. Собака зарыта на поверхности, но пока сообщать о столь неприятном кладе в начале огорода желания мало.       Страшно. — Может она уехала раньше? — начинает он, слегка переведя дух. — Знаешь, Ёнджун-и хён, она ведь мне доверяет целиком и полностью, тебя я защищу обязательно, выберешься за пределы города и все хорошо будет. — Если уехала — еще лучше, — кивает, беря в учет и такой вариант событий. Парень у его ног совсем поник, носом клюет, да и карандаш давно уже бережно отложил в сторону. — Бомгю, ты устал, может, хоть сегодня попробуешь нормально поспать?       Бомгю опрокидывает голову к потолку, ловя беспокойный взгляд склонившегося над ним Ёнджуна. Нет, не надо ему пока рот лишний раз открывать, он и без того паникер жуткий. — Люблю тебя, — шепчет он еле слышно, одними лишь губами, встает на колени и мостится на пропахнувший временем и сыростью неудобный диван. — И я тебя.       Бомгю начал вести дневник скорее из-за гложущей тревоги, нарастающей с каждым днем все большей темной тучей, нависающей над ним и Ёнджуном. Они делили одну фамилию, квартиру уже второй год, а еще старший любезно вытаскивает из его салатов и бургеров в маке помидоры, зная о вкусовых предпочтениях. В их скромной однушке вся пробковая доска на стене увешана десятками полароидами с нелепыми и милыми подписями. А еще сердце Бомгю трепещет каждый раз, как в первый, стоит его парню задержать на нем взгляд на долю секунды. Они знакомы с песочницы во дворе, поэтому Чхве Бомгю считает их время достаточным аргументом, чтобы отдать свою жизнь взамен на сохранение жизни Ёнджуна.       Уткнувшись лицом в колени Ёнджуна, Бомгю чувствовал себя в безопасности, насколько это возможно в их нынешнем положении. Тепло чужого тела, пусть и пропитанное запахом пыли и страха, было единственным якорем в этом хаосе. Он знал, что Ёнджун тоже устал, но никогда не жалуется, стараясь поддерживать его самого. Эта забота проникала в самое сердце, вызывая одновременно благодарность и мучительную вину.       Тишина метро давила своей неизвестностью. Каждый шорох, каждый отдаленный звук казался предвестником опасности. Бомгю знал, что им нужно двигаться дальше, искать более безопасное место, но ноги отказывались повиноваться. Он просто хотел, чтобы все это закончилось, чтобы они могли вернуться домой, к привычной жизни, где единственной проблемой был выбор фильма на вечер.       Ёнджун осторожно перебирал его волосы, успокаивающе гладя по спине. Эти прикосновения были лучше любых слов, они говорили о любви и поддержке, в которой Бомгю так нуждался. Он прижался сильнее, стараясь запомнить каждое мгновение, каждое ощущение, как будто это могло стать последним. «...Знаю, что как прежде уже не будет, но я буду молить звезды, чтобы те указали нам верный путь и дали мне еще немного времени рядом с ним.»

***

      Тэхён и без всего прочего чувствовал некий дискомфорт уже не первый день, и дело даже не в нормальном душе и его отсутствии, а в том, что привычная рутина рассыпалась в прах, оставляя лишь струящийся по спине то ли холодный от нервозного страха пот, то ли то был просто манифест об отсутствии базовой гигиены.       Но сейчас, когда твою руку выше локтя оккупировала чужая ладонь размером куда больше его, сжимая достаточно сильно, чтобы Кан понял — парень напуган посильнее него. — Ты можешь нас заправить? — шепчет он, оборачиваясь, сталкиваясь взглядом с высоким парнем позади, практически проходится носом о его щеку.       Новый знакомый растерянно кивает и поворачивается к окнам, пытаясь рассмотреть в темноте машину у колонок, а когда нужное не обнаруживает смотрит на Тэхёна с неким замешательством. — Я сейчас пригоню ее сюда, пару минут, хорошо? А вы с Каем побудете тут, — объясняет он, кивая в сторону Хюнина, который забивает карманы снеками с витрин. — Если что-то пойдет не так — бегите. И, пожалуйста, раздобудь канистры для дополнительного топлива. — Да, да… Конечно, я помогу, — наконец подал голос собеседник. — Спасибо.       Тэхён выскользнул из помещения заправки, стараясь не создавать лишнего шума. Ночь окутала все вокруг плотной пеленой, лишь тусклый свет луны пробивался сквозь серые облака. Холодный воздух обжигал легкие, заставляя его поежиться. Он быстро направился к машине, мысленно проклиная свою беспечность. Как он мог позволить баку почти опустеть в такой ситуации?       Добравшись до автомобиля, Тэхён запрыгнул за руль и завел двигатель. Мотор взревел, нарушая тишину ночи. Он плавно тронулся с места, направляясь обратно к заправке. Ему нужно было действовать быстро, пока ничего не случилось. В голове мелькали разные сценарии, один страшнее другого. Стоявший у сломанных автоматических дверей Кай держал коробку, завидев припарковавшегося Тэхёна, он поспешил к машине, открывая заднюю дверь, ставя свой улов назад. — Никогда не покупал ничего на заправках из-за жутких наценок, — присвистывает он, смотря на пачки орешков, сублимированных фруктов и различные пёстрые упаковки батончиков. — И сейчас не покупал, — отвечает ему выскочивший из машины кан, тихо прикрывая дверь, чтобы не создавать лишний шум. — Нашли канистры? — Угу, — отвечает с набитым ртом, стараясь побыстрее пережевать что-то, Кай. — Тот парень выставил их у двери, ты пока машину заправляй, а я перетаскаю их сюда. Тэхён оборачивается к минимаркету, действительно замечая с десяток канистр красного цвета. — Скажи ему, чтобы бежал сюда, как только закончим с этим всем. Те обратившиеся в подсобке подозрительно шумели, боюсь, что времени у нас в обрез. — сказал Тэхён и направился к бензоколонке, быстро вставляя пистолет в бак.       Запах бензина ударил в нос, заставляя поморщиться. Он старался не обращать внимания на нарастающую тревогу, сосредоточившись на заправке автомобиля. Каждая секунда казалась вечностью.       Кай, закончив с перетаскиванием канистр, забежал обратно в магазинчик, чтобы предупредить незнакомца. Тот суетился за прилавком, собирая в пакет какие-то мелочи. Услышав о приближающейся опасности, парень заметно побледнел, но без лишних вопросов кивнул и схватил пакет, выбегая навстречу Каю.       Вместе они быстро направились к машине, стараясь не привлекать внимания. Но было уже поздно. За спиной раздался оглушительный грохот — дверь подсобки не выдержала натиска, и оттуда вырвалась толпа обезумевших тварей.       Тэхён, услышав шум, резко отбросил заправочный пистолет и бросился к машине. Новый знакомый, споткнувшись, выронил пакет, содержимое которого рассыпалось по асфальту. Не раздумывая, Кан схватил его за руку и потащил за собой, заталкивая в автомобиль. Через лобовое стекло было видно, как те, кого Тэхён людьми назвать уже не мог, слонялись по местам в минимаркете, где минуту назад суетился кассир. Они реагируют на запах или на тепло? Кан уверен, что видят они плохо, потому что помнит, как случайно столкнулся с пустым взглядом одного такого создания несколькими днями ранее, застыл на месте, готовясь к участи, но ничего не произошло — зомби просто двинулся дальше, не обратив на Тэхёна ни малейшего внимания. Но слух у этих тварей превосходный. Наверное, тут обычный принцип замены. Когда обостряется определенный рецептор, заменяя редуцированный.       Тэхён резко вдавил педаль газа в пол, и машина рванула с места, оставляя позади разбросанные по асфальту вещи и толпу разъяренных существ. Сердце бешено колотилось в груди, адреналин зашкаливал. Он понимал, что они едва успели ускользнуть. — Ты в порядке? — спросил Кан, бросив взгляд на незнакомца, сидевшего на заднем сиденье. Парень выглядел перепуганным до смерти, его руки дрожали. Он лишь кивнул в ответ, не в силах произнести ни слова.       Кай, сидевший рядом с Тэхёном, достал из кармана батончик и протянул его новому знакомому: — Вот, поешь, станет полегче.       Водитель на сие действие лишь сощурился и демонстративно скукожился, мол, какая еда, когда этот бедолага и сам чуть не стал чьим-то ужином минутой ранее. Но что удивило Тэхёна сильнее, заставляя пересмотреть свои приоритеты, так это то, как ловко новый спутник запихнул малюсенький (на фоне его громадных ладоней маленьким кажется все, даже сам Тэхён) батончик-мюсли и потянулся за какими-то сырными шариками.       Ну, все борются со стрессом по разному. Главное, чтобы несчастного не стошнило по пути.       Тэхён сосредоточился на дороге, стараясь не думать о том, что произошло. Им нужно было как можно скорее покинуть это проклятое место и найти безопасное убежище. Он чувствовал огромную ответственность за этих двоих. — Куда теперь? — спросил Кай, прервав молчание. — Хочу помыться, — выдыхает Тэхён, попутно открывая окна в машине. — Вам тоже не помешает. Я, кстати, Тэхён. Кая уже представлял.       Пару мгновений безымянный на заднем сидении пережевывает остатки пищи, сглатывает. Смотрит сначала на одного, потом на второго рядом, после возвращая взгляд обратно в сторону Тэхёна. — Субин. Чхве Субин. — Тебе подходит, — бросает Тэхён, отворачиваясь обратно к дороге, стараясь игнорировать хвойный, сосновый запах, пробирающийся через смесь пота и грязи.       Тэхён размышлял о природе зомби. Что это — вирус, мутация, проклятие? Откуда они взялись и как так быстро распространились? Он не был ученым, но интуитивно чувствовал, что дело не только в укусах. Должна быть какая-то другая причина, что-то, что превращает обычных людей в этих безумных тварей. И Чхве Субин… Этот парень казался словно потерянным щенком, большим и неуклюжим, но с испуганными глазами. Почему-то Тэхёну казалось, что их пути пересеклись не случайно. Он уже второй час за рулем и все еще чувствует его взгляд на себе. Не давит, не раздражает. Любопытствует.       Темный, непривычный Сеул преобразился всего за неделю. Улицы, которые раньше бурлили жизнью, теперь были пустынны и зловеще тихи. Здания, украшенные яркими огнями рекламы, стояли мрачными силуэтами на фоне темного неба. Город словно замер, ожидая своей участи. И все же в этой тишине чувствовалась какая-то опасность, скрытая угроза, которая могла вырваться наружу в любой момент. Кан уже привык к ночной езде, к тому, что на улицах можно увидеть только обратившихся или мародеров, если сильно «повезет». Все «здоровые» уже засели по норам, Тэхён уверен, что их достаточно, но в последние дни натыкался на незараженных все реже.       Они доехали до одной мелкой бани у станции метро. Тэхён помнил это место — пару раз заходил сюда после тяжелого рабочего дня во время стажировки, чтобы расслабиться. Сейчас, глядя на заколоченные окна и обшарпанную вывеску, он сомневался, что здесь еще кто-то есть. Но другого выбора у них не было. Это был их единственный шанс привести себя в порядок, немного отдохнуть и обдумать дальнейшие действия. Кан не исключает варианта, что им придется искать другое убежище, но сейчас, в данный момент, его больше всего привлекала возможность смыть с себя запах бензина и пота.       Тэхён заглушил мотор, и тишина обрушилась на них с новой силой. Он оглянулся на своих спутников, пытаясь уловить их настроение. Кай выглядел уставшим, но решительным, а Субин все еще казался немного потерянным, но уже более собранным. Кан вышел из машины первым, осматриваясь по сторонам. Все было тихо. Слишком тихо. — Возьмите с собой ту арматуру, которая у Кая под ногами, вдруг наткнемся на кого-нибудь не очень дружелюбного. — Зомби? — Знаешь, Субин, сейчас время такое, что лучше не доверять и людям. Мало ли.       Тэхён осторожно приблизился к двери бани, прислушиваясь к каждому шороху. Он потянул за ручку, но дверь оказалась заперта. Тогда он толкнул ее плечом, и она с треском поддалась, открывая проход в темное помещение. Запах сырости и застоявшегося воздуха ударил в нос. — Аккуратно, — предупредил Кан, проходя внутрь. Кай и Субин последовали за ним.       Было не особо-то и плохо, да, воздух затхлый и сырой, потому что помещение не проветривали, а еще кое-где были разбросаны стопочки полотенец и деревянных дощечек: наверное работники впопыхах убегая, случайно немного наследили. — Как будто тут никого нет, — сказал Кай чуть громче, окончательно растеряв прежнюю настороженность и боязливость. Тэхён изначально был уверен, что тот сможет привыкнуть, пускай и давал ему больше времени.       Тэхён проигнорировал реплику Кая, продолжая внимательно осматривать помещение. Он прошел к душевым, проверил каждую кабинку. Пусто. Он облегченно выдохнул. — Чисто, — бросил он, — Кай, ты в мужскую, я в женскую, Субин, ты с нами.       Кан скинул с себя грязную одежду, с отвращением комкая ее в углу кабинки. Тело покрылось мурашками от холода. Он открыл кран, и из душа хлынула ледяная вода. Тэхён поморщился, но не стал выключать — сейчас ему нужно было взбодриться. Он подставил голову под струи, смывая с волос грязь и пыль.              Вскоре дверь в душевую скрипнула, и Тэхён услышал шаги. Он не обернулся, зная, что это Субин. Через пару минут тот стоял рядом с ним, тоже голый. Тэхён невольно засмотрелся на его вены, вздувшиеся на руках от напряжения, на широкую спину, казавшуюся еще более внушительной в полумраке душевой. Субин был высоким, намного выше его, и Кан вдруг почувствовал себя рядом с ним каким-то маленьким и беззащитным.       Субин поймал на себе взгляд Тэхёна, и тот неловко отвел глаза. Он вдруг осознал, что разглядывает парня как какого-то экспоната в музее. Но Кан не мог с собой ничего поделать — его привлекала сила и уверенность, которые он видел в Субине, пускай на деле тот был куда более пугливей Кая при их первой встрече. Он вдруг задался вопросом, а что если бы они встретились при других обстоятельствах? Наверное, не было бы всей этой грязи, крови и страха. Был бы шанс узнать друг друга лучше.       Тэхён мотнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Сейчас не время.       Им нужно было выжить. Он взял кусок мыла и начал энергично намыливать тело, стараясь не думать о том, что рядом стоит практически незнакомый ему голый парень. Но мысли все равно возвращались к Субину. — Моя семья живет в Пусане, но мне все равно как-то боязно, — вдруг начал Чхве, уже не обращая внимания на их неловкий вид, в любом случае они оба парни и сейчас что-то вроде апокалипсиса. — Но мы ведь не знаем что происходит за пределами столицы — связи нет. Кто знает, куда эта зараза распространилась.       Тэхён вздыхает, понимая его переживания. — Не уверен, но мы с Каем были на выезде, у одного из военных блок постов. — Значит, не выпускают. — Ага.       Субин выглядел как самый нуждающийся в объятиях человек на планете. — Ты плачешь, Тэхён, — растерянно прокомментировал все еще нагой парень. — Да неужели.       Поэтому он, как самый главный страдалец сейчас утыкается в плечо человеку, с которым знаком пару часов, будучи при этом полностью обнаженным.