Демонизация Целителя

Рассвет над орденом Сердечного Света не предвещал беды. Небо на востоке лишь начало светлеть, окрашиваясь в нежные персиковые и лиловые тона. Тишину нарушало только пение первых птиц, да далёкий шелест деревьев. Но эта идиллия была тонкой плёнкой, натянутой над пропастью. На стене главного укрепления, сложенной из тёмного, отполированного временем камня, стояли двое. Не бок о бок, как союзники, а на почтительном расстоянии друг от друга, как два чуждых друг-другу человека. Лу Синьфэн, Глава ордена, — мужчина в годах, с лицом, высеченным из грани заботы и холодной ответственностью. Мужчина смотрел на тёмную сторону северного леса. Лу Шэнян, его супруга и формальная со-правительница, — женщина с осанкой цапли и лицом, сохранившим следы былой красоты, но застывшим в вечной маске неприступной холодности. Их брак был прямым договором, скрепляющим два враждебных ордена, скреплением трещины золотом, которое не могло скрыть пустоту внутри. Они не обменивались взглядами, не говорили. Они просто ждали своей учести, прекрасно зная, что сегодняшний рассвет — возможно последний для «них». Гул донёсся с самых глубин леса. Сначала тихий, как рой разъярённых шершней, но, он нарастал с каждым мгновением, превращаясь в зловещий гром сотен ног, лязг оружия и гортанные крики. Из-под сенья деревьев, ломая кустарник, на поле перед стенами вывалилась тёмная река – адепты ордена Золотого Дракона. Их золотисто-белые ханьфу сливались в единое, угрожающее пятно. Впереди, на чёрном коне, восседал Цын Фу Чжэн, его лицо искажено гримасой надменной победы. Лу Шэнян не повернула головы, но быстро отдала приказ тем, кто стоял возле стены: — К оружию! Ни шагу назад! Не дать им прорвать ворота! Воины Сердечного Света, бледные, но дисциплинированные, заняли позиции. Лучники натянули тетивы, мечники сомкнули щиты. Лу Синьфэн молча обнажил свой длинный цзянь. Его лицо не выражало ничего, кроме привычной, тяжкой решимости. Они даже не смотрели на друг-друга.. в них текла только ответственность за, тот самый договор, который они когда-то подтвердили перед своими орденами. Стена оглушительного гула ударила о каменные укрепления. Первые стрелы взмыли в небо, первые проблески энергии ци расцвели ослепительными, смертоносными вспышками у подножия стены. Лу Синьфэн сражался, пристально следя за всеми адептами вражеского ордена. Его меч описывал точные, экономичные дуги, находя щели в энергии, отсекая конечности, укладывая одного за другим золотых воинов. Он не кричал, не проявлял эмоций. Он был воплощением холодной, расчётливой смерти. Лу Шэнян, её меч более изящный, но не менее смертоносный, сражалась рядом, но не с ним. Они были двумя отдельными центрами обороны, двумя одинокими бурями, не связанными друг с другом. Но волны врагов не ослабевали. Их было слишком много. Цын Фу Чжэн, наблюдая с безопасного расстояния, бросал в бой все новые силы. Прорыв был неизбежен. И.. вскоре: он случился. С грохотом рухнули массивные ворота, сметённые талисманами и натиском такой силы. Толпа золотых воинов хлынула во внутренний двор. — Назад! К главному залу! - скомандовал Лу Синьфэн, его голос впервые за день прозвучал напряженно. Он и группа его личных стражей стали отступать, прикрывая отход остальных. Именно тогда он увидел это: Лу Шэнян, отрезанная от основных сил, оказалась в кольце из пяти воинов Золотого Дракона. Меч свистел, отбивая атаки, но силы были неравны. Один из врагов занес свой меч для удара сбоку, который она бы не парировала. Решение пришло мгновенно, без мысли, без эмоций. Чистый, отточённый годами долг. Это был не долг мужа перед женой. Нет. Это был долг Главы ордена перед своим активом. Лу Синьфэн рванулся вперёд. Он не крикнул её имени, даже не посмотрел ей в глаза. Он просто вклинился между ней и адептом, приняв удар на своё плечо. Глава ордена  не вскрикнул. Лишь резко выдохнул и, развернувшись, проткнул горло адепта своим цзянем. Лу Шэнян на мгновение застыла, увидев его спину перед собой, искалеченное плечо. Что-то мелькнуло в её ледяных глазах – не благодарность, а настоящий шок.. от того, что этот человек, этот холодный стратег, этот формальный супруг, которого она презирала за его безэмоциональность, совершил акт, граничащий с безумием. — Двигайся! - хрипло рявкнул он ей, пытаясь сохранить командный тон, — Это приказ! Она отступила на шаг, всё ещё в ступоре. И в этот момент Цын Фу Чжэн, наконец, сошёл с коня и вошёл в пролом ворот. Его взгляд упал на них. — Какая трогательная сцена! Лебединая песнь несчастного брака по расчёту! Позвольте мне положить ей конец! Он двинулся на них, его огромный меч с свистом рассекал воздух. Лу Синьфэн, истекая кровью, повернулся к нему лицом, приняв боевую стойку. Он знал, что это конец, что он не выживет.. но сражаться будет до последнего вздоха, как и подобало главе ордена. Лу Шэнян, отброшенная своими защитниками, наблюдала, как два лидера схлестнулись. Её муж, с окровавленным плечом, сражался с отчаянием обречённого, но с невероятным мастерством. Цын Фу Чжэн был сильнее, яростнее. И каждый его удар, заставлял Синьфэня делать шаг назад... Тогда это случилось. Цын Фу Чжэн сделал обманное движение и нанес молниеносный удар в грудь Лу Синьфэна. Тот попытался парировать, но раненое плечо подвело его. Меч пронзил оедежды и вошёл глубоко в грудь. Лу Синьфэн замер. Он ничего не сказал, его глаза, всегда такие холодные и неуловимые, на мгновение встретились с глазами Лу Шэнян. В них не было страха, не было боли. Было лишь.. пустое удивление. И может быть, самая крошечная, мимолетная искра чего-то, что могло бы быть сожалением. Потом свет в них погас. Он рухнул на колени, а затем на землю, бездыханный. Лу Шэнян остолбенела. Мир сузился до тела её мужа, лежащего в пыли, и до торжествующей физиономии Цын Фу Чжэна. — Один готов, ‐ произнёс он с отвратительным удовлетворением, вытирая окровавленный клинок о плащ. — Теперь твоя очередь, госпожа Лу. Ваш жалкий союз распался.. ну, как и ваш орден. Он сделал шаг к ней. Лу Шэнян не двинулась с места. Она не подняла меч. Она смотрела на тело Лу Синьфэна. На его последний взгляд.. он за секунду перевернул всё внутри неё. Вся их совместная жизнь, вся холодность, все немые укоры и тихая ненависть – все это вдруг обесценилось перед этим одним, немым поступком. Он умер за неё, защищая. Может хоть и не из-за любви, возможно, из-за долга, но всё равно... Разве это не была самая чистая форма того самого договора, которому они оба служили всю жизнь? Цын Фу Чжэн занёс меч для последнего удара. — Прощай, госпожа... Он не договорил. Лу Шэнян медленно подняла голову. Её лицо было бледным как мрамор, но на нём не было страха. — Наш союз, - прошипела глава, — Был договором... Но его смерть.. его смерть сделала его чем-то большим. Ты не просто убил Главу ордена. Ты убил человека, который сдержал своё слово до конца. А я… - Шэнян выпрямилась во весь рост, и в этот момент она была не просто побеждённой главой, а воплощением самого духа Сердечного Света, пусть и искажённого холодом, но не сломленного, — …я буду последней, кто падет здесь. Твой орден, Цын Фу Чжэн, будет стёрт с лица земли. Это моё последнее пророчество. Она не стала ждать его удара. Она сама ринулась на него, свой изящный меч направленный прямо в его горло. Это был не бой на победу. Это был акт самоубийственного рывка. Цын Фу Чжэн, ошеломленный её яростью, на мгновение застыли. Но, рефлексы всё таки сработали: его меч описал дугу и встретил её клинок. Сила её отчаянного рывка была такова, что он не смог полностью парировать. Меч Лу Шэнян скользнул по его ребрам, оставляя глубокую рану, а его собственный клинок вонзился ей в живот. Жена главы ордена рухнула рядом с телом своего мужа. Она не смотрела на своего убийцу.. её взгляд был устремлён на постепенно светлеющее небо. На ее губах играла странная, горькая улыбка. Они умерли не как муж и жена — они умерли как союзники, как правители, которые так и никогда не познают теплоты от друг друга. Цын Фу Чжэн, хватаясь за бок, с ненавистью посмотрел на два тела. Его победа была горькой, ведь даже так, он потерял много людей. Да и плюсом получил рану от умирающей женщины. Орден Сердечного Света пал. Но семя мести было посеяно. И оно должно было прорасти в далёком убежище, в сердце юноши, который ещё не знал, что его мир только что рухнул, и что долг, холодный и безжалостный, уже лёг на его плечи. Не как брачный договор, а как клятва на крови. *** С самого утра Лу Цзань уже был на ногах. Его постель была заправлена с безупречной точностью, ханьфу сидело безукоризненно, а мысли, как всегда, были упорядочены и готовы к новому дню учёбы. Он вышел из своего флигеля, направляясь к небольшому озеру, где обычно медитировал перед занятиями. А Мо Синьшэ, напротив, вывалился из своего флигеля, зевая во весь рот и потирая глаза. Его одежда была слегка помятой, волосы торчали в разные стороны, но на лице играла привычная беззаботная улыбка. Он уже планировал, как после медитации стащит Жань Сюнчжэна на кухню за свежими паровыми булочками. — Лу Цзань! Эй, генерал, подожди меня! - крикнул он, подбегая к другу и хлопая его по плечу. — Медитировать — это хорошо, но на пустой желудок мысли разбегаются, как испуганные кролики! Как насчёт... Он не закончил. Из-за угла главного павильона стремительно появился гонец. Это был не ученик, а один из старших курьеров ордена, тот, что доставлял срочные депеши из внешнего мира. Лицо парня было бледным, одежда покрыта дорожной пылью. Он, тяжело дыша, почти влетел в крыло наставников, даже не замечая учеников. Лу Цзань замер. Его острый взгляд уловил детали: грязь на сапогах курьера, не сбитая у ворот; его спешку; отсутствие привычного кожаного трубного футляра для обычных посланий — вместо этого из-за пояса торчал маленький, туго свёрнутый свиток, перевязанный алой лентой. АЛЫМ цветом.. который обозначал чрезвычайную важность. Сердце Лу Цзаня пропустило удар. Странная чуйка внутри.. резко дёрнулась. Он выпрямился, делая глубокий вдох. Мо Синьшэ, видя перемену в друге, тоже замолчал. Улыбка тут же исчезла. Он следил за курьером, пока тот не скрылся в дверях, а потом перевёл взгляд на Лу Цзаня. Он видел, как тот застыл, как статуя, как быстро напряглись его плечи, как пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Думаешь, что новости из.. - не успел договорить Синьшэ. — Я не знаю... Прошло несколько томительных минут. Тишину нарушал лишь шелест листьев и их собственное дыхание. Потом дверь в крыло наставников распахнулась. Это был не курьер, а сам Чжань Нинь Вэй. Его лицо было суровым, с лёгкими нотками шока и печалью. Рядом с ним — Чжань Лао-ши Хао и первый нефрит ордена — молодая Чжань Линь Юй. Обычная строгость учителя сменилась на лёгкую озабоченность, а лицо нефрита выражало настоящее недоумение. Их взгляды метнулись по площади и остановились на Лу Цзане. Лу Цзань понял все без слов. Ледяная волна накрыла его с головой. Он сделал шаг вперёд, но ноги резко оказались ватными. Чжань Нинь Вэй подошёл к нему самым первым. Он не стал уводить его в сторону, не стал искать уединения. — Юный господин Лу Цзань. Только что были получены плохие вести. - он сделал микроскопическую паузу, глядя прямо в глаза юноше, давая тому подготовиться. — Ночью на орден Сердечного Света было совершено нападение. Силами ордена Золотого Дракона. Нанесён значительный ущерб внешним постройкам. Практически.. Голос мужчины, который никогда не сбивался.. резко прервался — это было ещё хуже. — Глава ордена Сердечного Света Лу Синьфэн и госпожа Лу Шэнян — героически погибли прошлой ночью, защищая ворота и внутреннюю территорию ордена. Мир сузился для Лу Цзаня до лица Главы ордена. Звуки пропали. Он не слышал больше ни шелеста листьев, ни своего собственного сердца, которое вдруг заколотилось с бешеной силой. — Мои родители? - вырвалось у него.. это была не его интонация.. он практически прошипел. Нет.. не может такого быть! Не может! Ещё несколько дней назад они присылали ему посыльного! Что всё хорошо, что они держатся! Опять то, что он выстраивал несколько лет возле родителей — разрушилось. Весь мир, казалось, остановился. Лу Цзань уже не слышал, как отошёл глава ордена. Родители.. их больше нету. — Сожалею... - тихо добавил Чжань Нинь Вэй, после чего развернулся, и, оставил его стоять с Мо Синьшэ. Его дом, его земля, его люди.. — все были атакованы. Пока он тут, в безопасности, медитировал и учился! Без единого слова, резко, он развернулся и рванул прочь. Не к своему флигелю и, не к наставникам, чтобы отпраситься. Он помчался к главным воротам. Лу Цзань бежал на каком-то зверином инстинкте внутри... нужно помочь! — Лу Цзань! Стой! - быстро с командным тоном прокричал Мо Синьшэ. Лу Цзань не услышал: хотя, скорее не захотел слышать. Он уже пробежал полпути к воротам. Но Мо Синьшэ быстро рванул к нему, не думая. Он рванулся вперёд, догнал Лу Цзаня и схватил его сзади за плечи, с силой закручивая вокруг себя. — Лу Цзань! Остановись, я сказал! - Мо кричал ему прямо в лицо, а пальцы вцепились в рукава ханьфу. — Куда ты?! Сдохнуть хочешь?! — Отпусти! - прокричал Лу Цзань, пытаясь вырваться.  — Мой дом! Мой орден! Они напали! Я должен быть там! Отпусти меня, Мо Синьшэ! Они сцепились посреди площади, как два молодых тигра: Лу Цзань — сильный, отчаянный, ослеплённый гневом, а Мо Синьшэ — цепкий, упрямый, использующий все свое умение, чтобы удержать, а не поранить. — И что ты сделаешь?! - в ответ крикнул Синьшэ, едва уворачиваясь от слепого удара. — Прибежишь один? С одним мечом против целого ордена? Ты попадешь прямо в их ловушку! Твоя смерть им будет только на руку! Ты же в прямом смысле наследник! Ты их главная цель! — Мне плевать! - голос Лу Цзаня был больше похож на вопль, чем на крик. В нём звучала не ярость, а отчаяние, граничащее с истерикой. Такое, которого Мо никогда раньше не слышал. — Они тронули мой дом! Я должен.. я обязан... — Ты должен думать! - Мо Синьшэ изловчился и, применив болевой приём, заставил Лу Цзаня замедлиться, хотя тот все ещё энергично вырывался. — Слушай меня, Лу Цзань! Думай головой, а не кулаками! Это то, чему ты учил меня! Бежать сломя голову — это самоубийство! И настоящее предательство! Последнее слово, кажется, на мгновение пронзило туман ярости. Лу Цзань замер, тяжело дыша, его грудь быстро вздымалась. Он смотрел на Мо, и в его глазах, помимо гнева, появилось недоумение. — Пре...дательство? - он выдохнул. — Да! Предательство по отношению к тем, кто остался там навсегда! И если ты примчишься, а тебя убьют прямо на пороге? Что это даст? Тогда никто не сможет восстановить орден! Ты хочешь этого?! Он тряхнул друга за плечи, стараясь достучаться до того рационального ядра, что всё ещё тлело под пеплом ярости. — Ты не простой воин, Лу Цзань! Ты — будущее Сердечного Света! Ты — знамя! Пока ты жив — орден жив! Твоя жизнь сейчас — не твоя собственность! Она принадлежит всему ордену! И бросать её в пыль, под ноги врагам — это и есть самое страшное предательство! Лу Цзань слушал, и ярость в его глазах понемногу начала сменяться каким-то ужасающим осознанием.. и бессилием. Его плечи под руками Мо Синьшэ вдруг обвисли: он перестал вырываться. Лу просто стоял, тяжело дыша, глядя в пустоту перед собой. А потом его тело содрогнулось.. не от рыдания, а от одного-единственного, тяжёлого, сухого всхлипа, который вырвался из самой глубины его души. Он закрыл глаза, и по его безупречным, гордым щекам медленно покатились две единственные, яростные, непрошеные слёзы. Мо Синьшэ видя это, отпустил его. Он не стал обнимать его, не стал утешать словами. — Мо просто стоял рядом, заслоняя его от любопытных глаз других адептов ордена, создавая своим телом живой щит. — Мы отомстим им, - сказал Мо Синьшэ, глядя куда-то в сторону ворот, за которые так рвался его друг. — Мы заставим их заплатить. Но мы сделаем это с умом.. и не в одиночку, а вместе. Ты не один, Лу Цзань, слышишь? Ты не один. Лу Цзань не ответил. Он стоял, сжав кулаки, слёзы текли по его лицу, смешиваясь с пылью на щеках. Но он больше не рвался бежать. Слова Мо, жестокие и правдивые, стали тем якорем, что удержал его в бушующем море гнева и отчаяния. Он наконец-то понял цену своей жизни. Понял тяжесть короны, которую ему предстояло надеть.