Боль заставляет меня жить

      Пустота.       Тишина.       Они там. Они молчат.       Почему они молчат? Они выбрались или я опоздала?       Я должна пойти туда.

21 октября. День.

      Просыпаюсь от разряда тока по телу. Не кричу. Только плачу. Мне казалось, что в моих глазах не осталось слез. Очевидно, что это не так. Сон всегда награждал меня событиями, о которых я хотела забыть, поэтому я старалась спать как можно реже. Сегодняшняя беседа с доктором Мотисом напомнила мне про Джейка, про Ричи, про Дасквуд...       У меня не хватало сил, чтобы выдержать все это, и я уснула. Просто решила провалиться в другую реальность в надежде, что я увижу Джейка.       Сегодня я нарушила свою рутину, которая убивала меня все это время. С сегодняшнего дня либо моя жизнь вернется обратно в мои руки и я смогу себя контролировать, либо мое сознание решит запустить программу самоуничтожения.              Сажусь на кровати, чуть встряхнув голову, чтобы отогнать от себя остаточную тень кошмаров. Туман все еще стоит перед глазами и я с силой зажмуриваю глаза, чтобы в следующее мгновение распахнуть их и посмотреть на мир новым, ясным взглядом.       Ступаю на холодный пол, ожидая знакомое ледяное прикосновение, которое я чувствовала каждой клеточкой тела ежедневно.       Ледяных языков нет.       Сегодня я ощутила приятную прохладу. Не шевелясь, пытаюсь воссоздать в памяти проникающие сквозь тонкую кожу лезвия бритвы, которыми сопровождался каждый спуск с теплой кровати.       Их больше нет.       Их никогда и не было.       Разум играет со мной в русскую рулетку, дразнит меня. Я не знаю, как долго барабан револьвера Вселенной будет принимать мою сторону, но постараюсь уловить эти мгновения и задержаться в них как можно дольше.       Подхожу к окну и открываю его, чтобы впустить в спальню прохладный осенний воздух, пропитанный сыростью и запахами листвы. Дождавшись, пока прикосновения ледяных порывов ветра станут ласкающими, выхожу на балкон. По привычке беру в руки сигарету и смотрю на нее, словно пытаюсь поджечь силой мысли.       Проходит несколько секунд.       Минута.       Две.       Осознание пришло мгновенно. Я больше не вижу смысла травить себя.       С медитативным спокойствием сжимаю в руке полупустую пачку сигарет и бросаю ее на пол. Сигаретный табак высыпался плавно, как будто осеннее дерево решило сбросить всю листву разом.       Проходя мимо зеркало в коридоре, намеренно останавливаюсь. Нужно изучить себя заново. Вспомнить себя заново.       Светло-русые волосы, ниспадающие по спине, больше не выглядят тусклыми в лучах солнца. Они, скорее, выгоревшие или чуть обесцвеченные. Лицо все такое же бледное, но теперь оно не похоже на маску живого мертвеца. Глаза, еще вчера не отражающие ничего, сегодня похожи на лед. Если присмотреться, то можно увидеть в них узоры морозного окна. Моя татуировка колибри на левом запястье чуть размахивала крыльями, когда я сгибала руки. Раньше я могла часами наблюдать за этим искусным полетом. Искусанные губы, когда-то ставшие картиной из красных красок яростного художника, сегодня похожи на ягодное многообразие. Есть оттенки малины, вишни и клубники.       Клубника.       Когда-то я любила ее. Она напоминала мне о беззаботном детстве, проведенном в бескрайних садах фамильного поместья. Все лето я то и дело бегала между яблоневыми деревьями и кустами клубники, иногда забегая на тропинку до небольшого прудика, где подружилась с семейством уток.       Я грустно улыбнулась, мысленно вернувшись в то время. Тогда не было зияющей раны в сердце, напоминающей о моих ошибках и решениях. До пожара в шахте мне жилось легко. Я знала, куда я должна прийти, чем буду заниматься после обеда, во сколько будет ужин.       Нужно вспомнить свой режим, написать его на бумаге и разрушить его, пока он не разрушил меня.       Пока я сама себя не разрушила.       Нужно вспомнить хобби. Чем я любила заниматься? Пытаюсь побороть свою память, напрягая каждую мышцу тела, пока стальные оковы забытья не отпускают. Я работала в издательстве. Не ради денег. Ради удовольствия. Мне нравилось рисовать обложки и иллюстрации для книг с мрачным содержанием и трагичным финалом истории любви. Иронично.       Еда. Что я любила есть? Не помню. Сейчас мой рацион ограничивается кофе и пиццей, иногда покупаю китайскую еду. Мазохистка. Открываю приложение с доставкой еды и просто, не глядя, тыкаю пальцем в рандомный ресторан. Кондитерская. Я хочу вафли с клубничным джемом. Сделав заказ, возвращаюсь к своему списку.       Посещения психолога решаю оставить, но продолжу их после поездки в Дасквуд. Неизвестно, с кем или с чем мне предстоит столкнуться, нужно оставить себе путь отхода в безопасность. Или в глубокую яму, из которой мне уже так просто не выбраться.       Переписываю ритмы, восстанавливая сердцебиение. Через пару часов, после двойной порции вафель с джемом, мой новый режим жизни готов.       Теперь нужно добавить в мою жизнь оттенки двухлетнего страдания, чтобы я видела, куда мне идти. Я стараюсь вспомнить, куда могла положить свои рисунки. Они не должны лежать в спрятанном месте, но и в последние месяцы я их не видела. Перешариваю тумбу у письменного стола, обхожу кругами мольберт, как будто рисунки должны чудесным образом на нем появиться. Взгляд задержался на книжном стеллаже. Вот они!       На самой верхней полке я увидела уголок ярко-красной папки, бережно прикрытой стопкой книг. Тогда мне казалось, что красный - это очень красивый и страстный цвет для хранения воспоминаний о Дасквуде. Если бы тогда я могла заглянуть хоть на неделю вперед...       Взбираюсь на стул и, с охами и ругательствами, достаю папку.       Естественно, в тот момент мне не пришло в голову как следует закрыть ее или хотя бы заклеить скотчем. Моя неосмотрительность только что сотворила водопад из листов бумаги, на которых резкими и жесткими линиями были выведены такие знакомые силуэты.       С высоты стула я смотрела, как вся моя боль и слезы кружатся по комнате, медленно опускаясь на пол водоворотами.       Нет...       Нет.       НЕТ!       Я не могу так.       На меня снизу вверх смотрел Ричи.       Такой близкий. Такой живой.       На его лице не было ни капли страдания, все та же улыбка и хитрый взгляд.       В глазах резко потемнело, стул начал опасно покачиваться, удерживая меня в вертикальном положении. Хватаясь руками за воздух, я старалась удержаться на стуле, но воспоминания окунули меня в темный омут.       Секунда падения.       Мне показалось, что я увидела Джейка. Он стоял около окна в своем худи и не шевелился.       — Джейк?..       И темнота...       Я видела Ричи в лесу. Он звал Ханну. Он бежал к ней.       — Ричи! — Я позвала его, но из моего горла вырвался лишь жалкий хрип.       Снова стало темно.       Теперь я видела Человека без лица. Даже когда Ричи молча смотрел на меня в этой жуткой маске, он мог наводить на меня неописуемый ужас, так что волосы на голове вставали дыбом, а противные колющие мурашки пробегали вниз по спине.       Он просто смотрел. Ничего не делал. И вдруг...       Гримаса Человека без лица сменилась страдающим лицом Ричи. В его глазах было столько горя, словно он взял на себя всю боль мира.       — Десять лет назад Ханна и Эми появились на пороге моего дома...       — Ричи, нет, перестань! — Я закричала, но из меня не вырвалось ни звука.       Я пыталась вопить, я хотела сделать хоть что-нибудь, но мое тело упорно отказывалось мне подчиняться. Меня сжали путы страха, бессилия и беспомощности. Ричи не хотел меня слушать, я не могла ничего сделать. Мне оставалось только смотреть на него из темноты.       — Ричи! Вернись ко мне!       Ричи протянул раненую руку в мою сторону, но я не успевала схватить. Его пальцы окутал пожар.       Я шарила руками повсюду, кричала его имя, но слышала только треск горящего дерева. Мое тело охватывали языки пламени, оставляя ожоги, но я не могла бросить его снова. Внезапно, моя ладонь нащупала чью-то спину, такую теплую, такую живую.       — Кэсси...       — Джейк?..       Пламя перестало обжигать. Больше не было запаха бензина и дыма, не было удушающей темноты. Мы с Джейком, в объятиях друг друга, стояли напротив входа в китайский ресторанчик на оживленной улице. Его лицо скрывала маска, однако я всем телом понимала, что это он. Мне не нужно было видеть его лицо или слышать его голос, чтобы понимать - он рядом.       Джейк разомкнул наши объятия и взял мое лицо в свои руки.       — Кэсси, ты жива, ты все это пережила, — он смотрел прямо на меня сквозь прорези на маске. Его глубокий тембр отзывался эхом в моих ушах, заставляя время остановиться. Я отчетливо слышала металлические нотки, как будто он все еще пользовался модулятором голоса.       Эти серые, почти туманные глаза, смотрели на меня с такой нежностью, что хотелось утонуть в них.       — Джейк, вернись ко мне, я без тебя больше не смогу, — я плакала, с силой сжимая его худи в районе талии.       — Ты сможешь летать, — он отпустил мое лицо и сделал шаг назад, отступая дальше в темноту.       Я отпустила его. Но я не могла снова его потерять.       — Джейк, нет!       Мои ноги стали ватными. Я не могла сделать ни шага к нему, только тянуть к нему свои дрожащие руки. Силуэт становился все более размытым, пока он уходил от меня.       Снова.       Я очнулась от собственного крика.       — Джейк!       Минута осознания.       По моим щекам стекали горячие слезы, а грудь сдавили тиски.       Я лежала на полу в изображениях Джейка, Ричи и других друзей из Дасквуда. Мое сердце билось со скоростью леопарда, который гонится за антилопой.       Этого не было.       Я не видела все сама. Я только смотрела через экран телефона и ловила глюки воображения.       Меня не могло быть там.       Но тогда откуда это стойкое ощущение запаха листвы из леса и сырости шахты? Неужели мое воображение теперь в сговоре с разумом? Неужели программа самоуничтожения запущена?       Я сажусь на колени, все еще не сводя взгляда с глаз Ричи.       Ну почему, Ричи? Почему ты сразу ничего не рассказал? Почему заставил нас всех пережить кошмары наяву?       Я не хочу ничего забывать. Я помню, какой он. Или каким он был. Я пока не готова смириться с тем, что, возможно, никогда его не увижу.       Я вешаю портрет Ричи на стенку напротив кровати и какое-то время любуюсь его улыбкой.       — Я постараюсь найти тебя, Ричи, — говорю я портрету, словно он действительно может меня услышать.       Осталось убрать все остальные рисунки. Вот Джесси на фоне Эйфелевой башни в париже. Тут я изобразила Клео с шоколадным тортом, по стенкам которого так аппетитно стекают шоколадные капли. Дэн выглядит великолепно за рулем шикарной красной машины, очень похожей на мою. Лили обнимает Ханну на берегу моря, они очень счастливы. Томас с гитарой около домика в лесу. Джейк...       Я до сих пор не знаю, как выглядит Джейк, поэтому нарисовала лишь его силуэт. Этого мне было достаточно, чтобы мечтать о нем перед сном. Джейка я поместила в центр этой композиции из хаоса больных мыслей отчаявшегося художника.       Впрочем, таковой я и являлась.       По бокам от коллажа я разместила другие рисунки и наброски, когда то отображавшие мою жизнь и желания. Эскизы обложек книг для издательства. Горстка клубники, поблескивающая от утренней росы. Пачка сигарет, из которой торчит зажигалка с эмблемой гаража Роджерса. Вывеска «Добро пожаловать в Дасквуд», раз уж Джесси мне его подарила.       Картинка выглядит слишком идеальной. Моя жизнь действительно была такой? Я не знаю, получится ли у меня вернуться к этому. Стоит хотя бы попробовать, пока у меня вновь не возникло мысли уйти.       Уйти из этой жизни.       12:38.       Через 22 минуты мне нужно сделать звонок.       Маме.       Собираюсь с мыслями, расхаживая по комнате, изредка поглядывая на цветастую стену напротив кровати. Думаю, что я могу ей сказать. Мы не общались несколько месяцев. Мое состояние убивало ее, и я решила, что проще не показывать ей мой разрушенный мир и оборвать все связи. Мама не знала ни про события в Дасквуде, ни про деятельность Джейка. Я лишь абстрактно рассказала ей про новых друзей. После событий в шахте я написала ей: «Все кончено. Дасквуда больше нет.».       Это мама нашла для меня доктора Мотиса, потому что больше не могла смотреть на меня. Я ни с кем не говорила, не ела, не ходила на работу. Просто лежала на кровати и смотрела в потолок.       Мама плакала, кричала, трясла меня за плечи, вызывала врачей, угрожала психиатрической лечебницей. Ничего не помогало.       А он помог.       Я не знаю как, но он смог расшевелить меня.       Я забыла, что он делал или говорил. Моя память скрывает это от меня до сих пор. Видимо, это либо слишком травмирующе, либо исцеляюще. Разум не хочет моего выздоровления.       13:00.       Звонок.       Мама взяла трубку в первые секунды звонка.       — Кэсси?       — Мам…       Наконец-то настоящие эмоции. Разрушенные стены.       Я сползла на пол и заплакала. Это были не слезы потери или горя.       Слезы облегчения.       Я могла почувствовать телом, как кирпичи стены, закрывающей меня от всего мира, падают к моим ногам. Все эмоции разом нахлынули на меня.       Я вспомнила облегчение, когда увидела Ханну по видеозвонку от Алана.       Я вспомнила страх, когда Ричи звонил мне, надев свою ужасную маску Человека без лица.       Я вспомнила порхающих бабочек в животе, когда Джейк признался мне в любви.       Я вспомнила невыносимую боль, как будто кто-то вынул все мои органы и заставил смотреть, как они рассыпаются в прах.       Воспоминания ранят, показывая все то, что было скрыто разумом. Разум боролся. Мозг боролся. Подсознание боролось. А я боролась с этим миром.       Только мне решать, кто победит в этой ожесточенной схватке.       Я справлюсь. Я должна хотя бы попробовать.       — Мама, прости меня, — слова срываются с моего языка, как птицы с деревьев, напуганные резким звуком или движением.       — Милая, с тобой все хорошо?       Я слышу, как голос мамы дрожит то ли от испуга, то ли от беспокойства.       Или она тоже вспомнила облегчение и радость.       — Да, мам, со мной все хорошо. Теперь все будет хорошо.       Я продолжаю беззвучно плакать, сидя на полу, пока соленые слезы оставляют дорожки на щеках своими обжигающими лезвиями.       Хватит слез. Я их не хочу. Я решаю управлять.       — Кэсси…       — Мама, я хочу поехать к друзьям. К тем самым друзьям из Дасквуда, — выдыхая, встаю со своего места казни.       — Ты уверена? После того, что случилось?       — Нет, не уверена. Но мне это поможет.       — Детка, я поддержу любое твое решение, только не пропадай больше. Я не знала, увижу ли тебя снова.       Тишина пронзает мое тело. Удушает. Воздух, до этого ласкающий мои плечи, превратился в шелковую ленту, завязанную узлом на моем горле.       Развязать. Я приказываю себе дышать.       — Мам, я все еще живу в Колвилле, но в другой квартире. Я напишу тебе адрес, чтобы ты не волновалась. Приезжай ко мне, проведем время вместе, как раньше. Я покажу тебе город и мой новый дом.       — Конечно, я приеду, когда ты сама вернешься. Твои друзья далеко живут? Ты надолго поедешь?       Усмехаюсь, снова вспоминая детство и подростковые годы. Мама никогда меня не опекала, но часто беспокоилась. Противоречивая натура.       — Они все еще живут в Дасквуде. Думаю, меня не будет несколько дней.       — Хорошо. Звони мне почаще. — Строгость голоса мамы заставляет меня рассмеяться. Действительно искренне смеяться. Я уже и забыла, что такое смех. Окоченевшие мышцы лица, видимо, тоже были удивлены от забытой нагрузки.       — Люблю тебя. И обещаю, что буду звонить.       Проговорив с мамой еще несколько минут, возвращаюсь к своим мыслям.       Открываю потрепанный блокнот на первой странице и начинаю читать, вспоминая свою жизнь по рваным отрывкам.       Раньше это был мой личный дневник. Я была достаточно эмоциональна. Проглядываются резкие строчки, следы от слез, мятые страницы, когда я резко их переворачивала. По человеку можно сказать многое, всего лишь взглянув на его дневник. Не обязательно читать, нужно лишь внимательно смотреть. Листая блокнот, наткнулась на мой переломный момент.       Томас:       «Привет»       «Ты тут?»       Томас нашел свою потерянную любовь, а я потеряла найденную. В мире должен быть баланс. Я его бессознательно восстановила. Один теряет, другой находит. Одна дверь закрывается, другая открывается.       Значит ли это, что, когда я найду Джейка, у кого-то разобьется сердце? Смогу ли я отобрать чей-то смысл существования?       Наверное, смогу. Я никогда не отличалась благородством. Но, возможно, моя новая неразумная версия, избитая собственным сознанием, не сможет.       Перелистываю страницы, вспоминая все этапы расследования, хоть это постепенно и поднимало мой пульс до пределов.       ???:       «Мне давно уже не доводилось вести светские беседы...»       От небольшого кусочка стикера шла стрелочка до моих каракуль: давно не доводилось, нелюдимый, опасный?       Клео:       «К тому же этот "хакер" говорит, что видел, как ее похитили»       Опять стрелочки, только теперь уже к ярким стикерам: присутствовал, помощник, предатель?       Тогда я действительно думала, что Джейк вполне мог оказаться похитителем Ханны и просто отводил от себя подозрения, якобы помогая с ее поисками.       На следующей странице мои руки чуть дрогнули и я надорвала листок.       ???:       «Меня зовут Джейк.»       Он открылся мне, несмотря на опасность. Он поверил, что я не способна причинить ему никакого вреда, что я не выдам его секреты. Признаюсь, я поверила ему чуть раньше.       На этой же странице я сделала зарисовку моего хакера. Он сидел напротив экрана монитора с поблескивающими сине-зелеными буквами и цифрами. Я опять нарисовала его с серыми глазами и надеюсь, что угадала. Я представляю его таким.       Потратив еще несколько минут на изучение блокнота и самобичевание, закрываю его.       Теперь я держу в руках свою старую новую жизнь, в которую положила кусочек своего сердца. Небольшая зарисовка, где Джейк обнимает меня около китайского ресторанчика.       Я закидываю в небольшую спортивную сумку вещи, которые могут мне понадобиться в поездке: несколько футболок, пару штанов, гигиенические принадлежности и скетчбук с карандашами. В сумке оставалось еще немного места, поэтому я положила еще свой блокнот, чтобы периодически возвращаться к записям и рисункам, вспоминая пережитое.       Еще раз оглядела квартиру, задержав взгляд на пронзительных серых глазах Джейка и прищуре Ричи на рисунке.       — Я найду вас, чего бы мне это не стоило.       Закрываю дверь квартиры и ухожу прочь еще не зная, что вернусь я очень не скоро.

***

      Машина отзывается громким мурчанием, когда я проворачиваю ключ зажигания. Моя красная Toyota Camry всегда была ласковой малышкой, но дури под капотом было хоть убавляй. Я до сих пор удивлена, что я не разбила машину, катаясь с бешеной скоростью по ночным улицам Колвилля.       Это была одной из форм успокоения моего сердца. Адреналин выгонял боль, ярость и слезы из меня, заставляя нажимать только на педаль газа.       Еще не поздно отказаться от этой мысли и вернуться домой.       Ну нет, решение было принято.       Я хочу найти Ричи и Джейка. Я хочу узнать, откуда у Ханны мой номер. Я хочу поговорить со всеми ребятами из компании, даже если они не хотят больше меня видеть.       Мне нужно понять, что я сделала не так, почему они все отвернулись от меня?       Дорога до Дасквуда занимает около часа. Насыщенная жизнь города сменяется полями и величественными деревьями, растущими вдоль дороги. Они показывают мне направление. Только вперед или вверх. Мне выбирать.       Вперед. Я ни за что не передумаю.       Даже если это сломает меня.       Уничтожит.       Даже если в итоге это меня убьет.