Боль заставляет меня жить

22 октября. Утро.

      Я не могу дышать. Мое тело пронизывает острие ледяного ножа. На кончиках пальцев я чувствую тепло.       Что это?       Пытаюсь всмотреться в свои дрожащие ладони.       Кровь.       Крик.       Тишина.              Очередной кошмар.       Очередной день в страхе.       Пытаюсь освободиться от затуманенного силуэта кровавых пятен на руках. Это был сон или нет?       Я чувствовала, как мое тело кричит о помощи, а горло сдавливают цепи.       Цепи неизвестного.       Моего Змея.       Он дал мне сутки, чтобы я ответила на вопрос.       Было бы здорово, если бы я знала этот вопрос.       Змей запретил мне выходить из номера под угрозой моей смерти или оргазмов. Пока не понимаю, что из этого для меня будет страшнее или лучше.       Вчера мое тело помогло не потерять контроль над разумом, нужно это повторить.       Тело хотело Змея, разум хотел убежать.       Или наоборот.       Уже не помню.       В моем номере нет ничего, что можно было бы положить в рот и прожевать. Желудок давно отвык от регулярного питания, но именно сейчас мне нужно восполнить энергию. Надеюсь, доставки тут работают.       Набираю на стационарном телефоне номер администрации мотеля, параллельно проверяя сообщения на мобильном.       Пусто.       Как-то грустно стало.       Слышу два гудка, и…       — Администрация, слушаю вас.       Лили.       Я отчетливо помню ее мягкий голос с оттенками ненависти, страха и мольбы о помощи на том злополучном видео. Ее невозможно с кем-то перепутать. Лили все еще работала в мотеле, к моему удивлению. Мне казалось, что, после спасения Ханны, она уедет куда подальше из Дасквуда, лишь бы не вспоминать все то, что им пришлось пережить.       — Алло? Меня слышно? — Лили произносила эти слова максимально спокойным и ровным тоном, но в моем горле сжался ком из нервов, отчаяния и боли.       Лили, прости меня за Джейка.       — Мисс, э-э… — я услышала, как ее пальцы резво перебирают клавиши компьютера, пока я пытаюсь отогнать от себя тиски ступора и молчания. Хвала всем богам, что тогда, при знакомстве, я представилась, как Кэсси. Без фамилии. Без города. Я была просто неизвестной Кэсси, а не Кассандрой Дор – будущей потенциальной убийцей ее брата. — Мисс Дор, я вас не слышу. Сейчас я подойду, подождите пару минут.       — Стоп, нет! — Я закричала в трубку, отчего мои уши кольнуло от такого громкого взвизга. — Простите.       Я постаралась собрать воедино все те остатки адекватности, которые еще бродили в моей голове.       — Мне нужна доставка еды в номер.       С силой закусила нижнюю губу, стараюсь скрыть следы волнения. Пульс успокоился именно в тот момент, когда я почувствовала привкус крови на языке.       — Простите, мисс Дор. В мотеле не предусмотрена доставка питания. Ближайшее кафе «Рейнбоу» находится в паре кварталов отсюда.       — Вы не знаете хорошую службу доставки в городе?       — В кафе есть доставка, но они работают с 10 утра. Можно заказать бургеры из бара «Аврора», доставка работает с двенадцати.       Глянула на телефон, собирая мысли в кучу.       С трудом разобрала поплывшие цифры.       08:16.       Мозг отказывался передавать информацию дальше по логической цепочке.       Заторможенная реакция разума и заурчавший желудок подсказали, что прямо сейчас я не закрою потребность в калориях.       В целом, я смогу протянуть без еды еще пару часов.       А вот спокойствие покинет мое тело.       — Лили, бар сейчас работает? Точнее, Фил Хокинс все еще работает в баре?       Идиотка. Дважды.       Видимо, Лили не смутило, что рандомный постоялец мотеля, который ее в глаза не видел, знает ее имя. Мне же лучше.       — Да, мистер Хокинс работает в баре, — спокойствие Лили было настолько обыденным, словно я спросила ее про прогноз погоды на сегодня. — Я могу Вам еще чем-то помочь?       — Нет, спасибо.       — Хорошего дня, мисс Дор.       На том конце проводе послышались гудки, которые синхронизировались с громкостью моего сердца. Я не знаю, что из этого сейчас больше раздражало мои уши. Нужно заткнуть любой из этих звуков.       Воспоминания о моем хакере пронзают внутренности, застревая в костях намертво. Лили, скорее всего, винит меня за то, что потеряла брата. Если бы она понимала, с кем сейчас разговаривала, то огонь ее ярости сжег бы меня вместе с моей жалкой душой, оставляя лишь горстку пепла. Я думаю, что стоит с ней как-то объясниться и вообще поговорить. Мое пребывание в Дасквуде не будет анонимным, безвылазным и незаметным, как того хочет Змей.       Возможно, он думает, что я захочу убежать, уехать подальше от этого тихого городка. Может, именно в эту секунду он оборудует свою камеру пыток в сыром душном подвале. Или наблюдает за мной через приоткрытое окно.       Я оглядела комнату, оценивая ее в лучах утреннего солнца, пробирающегося через невесомые, покачивающиеся от ветра занавески.       Ночью мне казалось, что они тянут ко мне свои длинные когтистые руки, чтобы забрать последние вздохи моего тела и отправить прямо в преисподнюю, где мне самое место.       Сейчас это как объятия облаков. Успокаивают. Гладят. Обнимают.       Не считая стального ножа, покоившегося под моей подушкой, ничто и никто в комнате не может убить меня.       Пока что.       Нужно проверить, что этот маньяк-извращенец не решил следить за мной уж слишком пристально.       Открываю все шкафы, заглядываю на каждую полку, на всякий случай проверила холодильник и проемы окон. Обшариваю каждый уголок, пока не превращаю приличный номер приличного мотеля в сводку репортажа об ограблении. Никаких камер. Никаких прослушек. Однако, остается дубликат ключа, который находился у Змея. Иначе никак не объяснить тот факт, что он вчера проник в номер, пока я была в душе и выходила за сигаретами.       Тело медитативно успокаивается, пока я убираю следы своей паранойи обратно в шкафы и на полки. Но что-то не дает мне покоя. Как слово, застрявшее на языке. Как воспоминание о событиях, которых никогда не могло быть.       Ложусь на пол в центре комнаты, закрывая глаза.       Ночная футболка едва прикрывает бедра, так что я чувствую, как прохлада обволакивает мои ягодицы и ноги, охлаждая разгоряченное тело.       Нужно понять, что со мной происходит. Разум отказывается говорить со мной, значит, поговорим с телом.       Разум кричит, что нужно встать, холодно.       Телу нравится. Оно спокойно.       Пальцы сжимаются в кулаки, ногти оставляют красные полумесяцы на дрожащих ладонях.       Мне нужно понять, что мое тело пытается мне сказать.       Это страх или отчаяние? Или это ожидание?       Нет, прохлада пола не поможет отрезвить меня. Только душ.       Медленно заползаю в ванную комнату и включаю воду, позволяя пару обволакивать все вокруг.       Мысленно возвращаюсь в воспоминания о вчерашнем вечере.       Стальные холодные глаза Змея. Такие холодные, что мне становится жарко. Интересный парадокс.       Щетина на его подбородке напоминала следы когтей, будто кто-то пытался вырвать его красоту, но лишь подчеркнул. Я физически ощутила, как тысячи иголочек протыкают тонкую кожу на моей шее, оставляя после себя красные царапины.       Темные непослушные волосы и адски привлекательная улыбка делают из него творение скульптора, помешанного на идеализации человека. В моих разжатых руках начинает приятно покалывать, а ноги сводит от легкой судороги.       Его руки, больше похожие на мечи, скованные из железа и крови, оставили след в районе солнечного сплетения. Они давили на меня тяжестью всех прожитых жизней, сжимая остатки самообладания без возможности выбраться из клетки.       Я вспомнила небольшую татуировку на безымянном пальце левой руки. Она состояла из причудливого узора, обвивающего, словно кольцо. Обручальное кольцо. Там была какая-то небольшая фраза или слово, но я была слишком занята попыткой выжить, чтобы успеть прочитать ее.       Голос…       Этот голос навечно застрял в моей голове. Хриплость, глубина и превосходство. Рот чуть прикрылся, пытаясь поймать чуть больше воздуха, чем могло бы мне понадобиться на этой глубине осознания моего саморазрушения.       Я считаю этого извращенца довольно привлекательным.       Нет, не так.       Мое тело считает его чертовски сексуальным.       Ощущения эхом отзываются в моем теле. Разум солидарен.       Этот дьявол дьявольски застрял в каждой клеточке моего тела.       На данный момент он сосредоточился в нижней части живота, словно клубок.       Он сладко тянет, заставляет вспоминать образы все точнее и темнее.       Он давит на мою слабость.       Он заставляет дыхание сбиваться только от одной мысли о нашем поцелуе и его грязных словах.       Только я понимала, что это клубок змей, пытающийся дотянуться до моего, трепещущегося как крылья колибри, сердца.       Извращенцу нужно подпитываться от моего страха. Он ловит кайф от того, что управляет моей жизнью.       Он решает за меня.       Только еще несколько дней назад я была тверда в своих намерениях. Я сама подчиняю себе свое тело и разум, хоть разум и продолжает сопротивляться.       Выживаем на инстинкте самосохранения, а не на саморазрушении.       Если бы Змея можно было описать только одним словом, то это был бы «Искуситель», как он сам мне и сказал. Не больше и не меньше. Он искушал меня на неоправданно рисковые поступки из разряда «а что, если…»       А что, если я выйду из номера?       А что, если я отправлю ему сообщение?       А что, если я сама заберу свою жизнь, развеяв его удовольствие от моей смерти, как он развеял мою крохотную надежду увидеть Ричи?       А что, если я встречусь с ним лицом к лицу, когда буду к этому готова?       Разрушительный план пронесся в моей голове, вливая адреналин в кровь.       Я с ним встречусь и выясню, что с ним не так.       Или со мной.       Я не доставлю ему удовольствия смотреть на мою смерть. Скорее я получу удовольствие, пока лезвие подаренного им же ножа не окропится его бордовой кровью.       Медленно и тщательно смываю остатки завесы возбуждения. Мое воображение вновь рисует его образ, нависающий надо мной. Рука невольно опускается вниз, прямо между бедер и…       О!..       Разряд электричества проходит через меня от головы до кончиков пальцев и обратно. Тело покрывается мурашками, несмотря на горячую воду и пар, образовавшийся вокруг.       Картинки воспоминаний и ощущений проносились, заставляя дрожать. Эти губы с привкусом табака. Эти ядовитые глаза, проникающие в кожу, старались мысленно отделить кровь, органы и кожу.       Мое тело, до этого момента полностью подчинявшееся, ослушалось.       Я прислонилась плечом к холодной поверхности кафеля, стараясь не упасть в небытие.       Но я сдалась своему телу. Не поскользнулась, а намеренно легла в ванную, пока горячие брызги покрывали мое тело.       Они были не так горячи, как его дыхание.              Ты хочешь стонать от удовольствия.              Непослушные пальцы быстро нашли нужное место. Они сами по себе. Разум сам по себе. Кассандра Дор сама по себе. Да я ебаная находка для психиатров.       Я сжала зубы, стараясь не издавать ни единого звука, пока мои пальцы вытворяют все то, что я хотела бы сделать со Змеем. Что я хотела бы получить от него.       Резко, невыносимо больно, и чертовски приятно проникаю вовнутрь себя. Он бы не стал церемониться. Он бы взял то, что, как ему кажется, ему принадлежит. Но он ошибается. Мое тело теперь принадлежит лишь дьяволу.       Если забыть о том факте, что Змей и есть дьявол.       Короткие вздохи становились все короче, переходя в прерывистые стоны. Я уже не могла сдерживаться. Плевать, что подумают другие постояльцы, плевать на весь мир. Мне нужна разрядка, сейчас.       Указательный и средний пальцы свободной руки нащупали клитор, сжав его между собой. Резкая волна удовольствия вырвалась из горла хриплым стоном.       Пальцы внутри влагалища продолжали интенсивно поглаживать переднюю стенку, наращивая темп. Я чувствовала, как тело напрягается все сильнее, как будто кто-то натягивает тетиву лука, готовую вот-вот лопнуть.       Я снова увидела его глаза и ухмылку, вырывающую мою порочность на всеобщее обозрение.       Ты кончишь для меня, Колибри.       И я кончила.       Это было похоже на падение в каменный колодец с ржавыми ножами. Удовольствие резало, но я рвалась к нему снова.       Судорожно, с громким стоном, который эхом отразился от кафельных стен. Мое тело выгнулось, колени поджались ближе к телу. Я хотела еще.       Мне нужно вспомнить.       Не убирая рук, я продолжила саморазрушение.       Еще раз.       И еще.       Пока, наконец, разум не затих.       Вода продолжала литься на меня, смывая пот, дрожь и остатки стыда.       Но не его образ.       Он остался.       Как обещание.       Как угроза.       Как следующая встреча.       На подкашивающихся ногах вышла из ванной.       Тело хотело Змея. Разум хотел Змея. Я хотела Змея. Все мое естество хотело его, кроме...       Какая-то незаметная частичка моего тела искренне ненавидела моего Искусителя. Нужно хвататься за нее.       Он.       Убил.       Ричи.       Это не просто невесомая частичка, летающая в воздухе, как пыль. Это чувство мести.       Отбрасываю от себя все ощущения и эмоции, кроме ненависти.       Он забрал у меня Ричи.       Он забрал Ричи у мира.       Ричи не был плохим. Он просто не знал, что делать дальше и как выпутаться из этого дерьма.       И, может быть, он забрал у меня Джейка.       Металлический вкус крови появился у меня во рту при воспоминании о Джейке. Я любила его всем телом, душой, разумом, сознанием и подсознанием.       Теперь осталась лишь кровь от прокушенной изнутри щеки и соленые слезы отчаяния.       Я не строила воздушные замки с радугой и единорогами. Если бы Джейк выжил после взрыва, он бы написал мне. Он бы нашел любой способ сообщить, что выбрался.       Ничего такого.       Значит, он мертв.       Если Змей утверждает, что убил Ричи, пока тот был в шахте, то есть вероятность, что под его острые ножи попал и Джейк.       Только за что?       Выясню это сегодня.       Спровоцирую Искусителя.       Снова рассматриваю свое отражение в зеркале, запоминая, как в последний раз.       Возможно, мне больше не удастся увидеть себя такой.       Такой живой. Настоящей.       Надеваю удобные черные джинсы, майку и кроссовки. Возможно, сегодня придется побегать, так что буду во всеоружии.       Кстати, об оружии.       Беру из-под подушки нож и, держа за рукоятку, пытаюсь придумать, куда мне его спрятать.       Не понесу же я его в руках.       Хотя…       Сооружаю из резинки для волос подобие удерживающего устройства и закрепляю в верхней точке мышц предплечья. Резинка туго давит, и я надеюсь, что все мои конечности сегодня останутся со мной.       Аккуратно, стараясь не разрезать ткань и кожу, проталкиваю холодное тяжелое лезвие, прикрывая все это кожаной курткой.       Еще раз оцениваю свой внешний вид.       Ни грамма сомнения.       Морозный узор в глазах стал ледяной пустыней.       Взгляд направлен не в пустоту, а на свою цель.       На Змея-Искусителя.       На его жалкую жизнь.       Выхожу из номера, еще раз обведя его взглядом, прощаясь.       Смотрю на карте, где находится «Аврора». Всего пару кварталов, как и сказала Лили.       Лили.       Оборачиваюсь на административное здание, высматривая ее в затемненных окнах. Ее светлая макушка выглядывает из-за стойки, и я борюсь с желанием подойти к ней.       Поговорить с ней.       Обнять ее.       Может, она и не ненавидит меня. Но точно винит меня в смерти Джейка.       Он пошел в шахту вместо меня. Я должна была умереть.       Лили, возможно, сегодня твое сердце чуть успокоится, даже если ты не будешь знать об этом.       Оглядываюсь на мотель и делаю фото.       Провокация начинается.       Колибри:       Поймай меня, ублюдок.       Отправляю сообщение с фото и двигаюсь в сторону бара. Нужно придумать, что сказать Филу и стоит ли вообще с ним разговаривать. Он тоже не знает ни моего полного имени, ни как я выгляжу.       Спустя пару минут я слышу звонок телефона. Ну конечно.       На экране высветилось «Искуситель». Да, я весьма оригинальна.       — Неужели в Аду есть сотовая связь?       Язвительность моего тона борется с желанием выбросить к чертям телефон и спрятаться под одеяло, где меня никто не найдет, но леденящее душу дыхание Змея просачивается прямо под мою одежду, удерживая мышцы от попыток пошевелиться. Его дыхание обволакивает ребра. Душит. Убивает.       — Кэсси, ты ведешь себя неразумно, — тембр его низкого спокойного голоса буквально пригвоздил меня к земле. От этого он меня бесит еще больше. — Ричи страдал, когда я душил его. Джейк страдал, когда мой нож проворачивался в его горле. Фил будет страдать, когда я вгоню осколок от самой дорогой в его баре бутылки виски в его сердце.       Секундная пауза дает мне возможность отдышаться. Я слышу приглушенные звуки на его заднем фоне, но не могу разобрать. Кажется, что он собрал вокруг себя своих приспешников, которые обсуждают порабощение мира.       — Колибри, ты будешь страдать от осознания, что на твоих руках будут уже четыре смерти.       — Мудак! — слезы градом покатились по поим щекам, разбивая маску решительности убить его.       Я хочу убежать.       Просто спрятаться.       Исчезнуть.       — Может, я и мудак, но ты это заслужила. Ты и сама знаешь.       Я слышу, как он шумно выдыхает.       Курит.       Блять.       Мои сигареты остались в мотеле.       — Чем я это заслужила? Я ничего плохого не сделала! — Я срываюсь на крик, распугивая немногочисленных прохожих в округе.       Насрать на них.       — Кассандра, хватит вести себя, как ребенок. Соберись, блять. — Резкость его голоса идет в разрез с моими воспоминаниями о его мягких губах.       Стоп, не отвлекаемся.       — Объясни мне, наконец, в чем я перед тобой провинилась?       Я уже не могу кричать. Ноги предательски подводят меня. Я просто сажусь на асфальт.       — Ты ослушалась.       Тишина.       Он просто сбросил вызов.       Продолжаю сидеть на асфальте, переваривая этот разговор.       Он убил Ричи, убил Джейка, хочет убить Фила.       За то, что я ослушалась.       Оповещение телефона выводит меня из транса. Опять он.       Искуситель:       Я никогда не бросаю слова на ветер.       И фото спины незнакомки с длинными рыжими волосами.       Джесси.       В баре.       Прямо сейчас.       Искуситель:       Поторопись, Колибри, иначе твоя рыжеволосая подружка будет умирать очень медленно, прямо у тебя на глазах.       Искуситель:       У тебя пять минут.       Со всех ног бегу в сторону бара, упорно игнорируя боль в правом боку. Меня нельзя назвать физически подготовленной. Про спорт я забыла еще в школе. На тот момент мне казалось, что бег не сможет спасти меня, если вдруг я почувствую дыхание смерти за моей спиной.       Как же я ошибалась.       У меня остается меньше минуты, когда вдалеке через дорогу я вижу вывеску бара.       Предательский светофор никак не хочет становиться зеленым, а бежать через поток машин, даже не такой быстрый, будет откровенным самоубийством.       Неужели. Зеленый.       Продолжаю бежать до бара, даже не смотря на дорогу. С ноги открываю дверь и влетаю в темное пространство.       Джесси тут нет.       А Фил на месте. Темноволосый бармен со знакомой татуировкой летучей мыши на шее с любопытством рассматривает запыхавшуюся гостью его бара.       — Фил, где Джесси? — к черту вежливость и объяснения, жизнь важнее.       — Привет, незнакомка, — Фил одаривает меня своей улыбкой, которой покорил не один десяток женских сердец. Действительно, от такой улыбки можно растаять. — Трудная ночь?       — Трудная жизнь. — Небрежно провожу рукой по выступающей рукоятке ножа. Не потеряла. Отлично. — Фил, давай без любезностей и пустых разговоров. Где, блять, Джесси?       По моему виду было понятно, что я не шучу. Фил в миг стал серьезным.       — Вышла только что. Вы разминулись. А ты кто вообще?       — Причина твоей смерти, — отворачиваясь, бросаю колкую фразу через плечо. Грубо. — Береги себя.       Оставляю ошарашенного Фила в баре и выхожу, оглядывая улицу.       Глазами ищу Джесси, высматривая рыжую голову в незнакомцах.       Но нахожу лишь его взгляд.       Темный.       Злой.       Жаждущий ощутить вкус моей крови на своих губах.       Он стоит на противоположной улице. Между нами поток машин, но я не думаю, что это его остановит. Пячусь назад, не сводя с него взгляда.       Жаль, что я не подумала про план побега до того, как решила выйти на улицу. Такое глупое упущение может стоить мне жизни.       Поворачиваюсь в сторону, все еще удерживая внимание на его темной фигуре. В свете солнца кажется, что он - поглощающая черная дыра. Лучи света словно отскакивают, задержавшись в миллиметре от него.       Красный свет светофора будет гореть еще несколько секунд. Это мой шанс на спасение.       Не думай.       Беги.       Вывески заведений и прохожие проносятся мимо. Я бегу, с каждым шагом теряя уверенность в том, что этот монстр просто смотрит мне в спину.       Змей хочет сожрать колибри.       Направо.       Еще раз направо.       Я оказалась с другой стороны бара недалеко от черного входа. Все же я помню про Джесси и Фила, нельзя убегать далеко.       И тут...       Я вижу кровь.       Лужа крови, а в ней...       — Джесси!       Подбегаю к лежащей в крови и грязи Джесси, замечая синяки и кровоподтеки по всему лицу. Из ее рта вытекает бордовая струйка, заполняя рваные раны на губах. Тело лежит в неестественном положении, как будто ею играли, как в мяч. Трясущимися руками стараюсь нащупать пульс.       Ничего.       Пустота.       — Джесси! Нет-нет-нет! Не уходи!       — Колибри, ты от меня никогда не убежишь.       Оборачиваюсь, чтобы заглянуть в лицо монстра. Слезы застилают глаза, но я отчетливо вижу его смерть.       — Тогда давай решим наш вопрос сейчас, — встаю в твердую стойку, стягиваю куртку, накрываю ей тело Джесси и достаю из резинки его же нож. Он в ответ достает такой же из кармана.       Этот бой проигран мной еще до его начала, но я буду бороться.       Змей делает шаг в мою сторону.