Боль заставляет меня жить

22 октября. Полдень.

      Чертов Змей стоял передо мной.       Он приближался ко мне, как тигр в саванне.       Нет.       Как змей к птице.       Медленно. Смакуя мой страх на языке.       Его пальцы сжимали нож так, будто он был продолжением его руки.       Красиво. Эти пальцы знают, как сжимать.       При этой мысли я снова почувствовала его руки на своей шее…       Я вспомнила, как его язык прикасался к моей разгоряченной коже в мотеле. Горький вкус табака ударил в виски, и я ощутила его сильные руки с ветвями вен на себе.       Стоп, Кэсси, соберись.       Этот псих ни за что убил Джесси, угрожал Филу.       Убил Ричи.       И Джейка.       — Колибри, ты сама во всем виновата, — словно прочитав мои мысли, произнес он глубоким хрипловатым голосом.       О, этот голос еще долго будет сниться мне в кошмарах.       Конечно, если мне повезет прожить хотя бы до следующего утра.       — Ты так и не соизволил объяснить мне, в чем я виновата, — произнесла я дрожащим от слез голосом, в котором я не услышала ни капли страха, только отчаяние.       — Блять, ты же не такая глупая, какой пытаешься выставить себя сейчас, — резко бросил он в мою сторону, поигрывая желваками. — Подумай.       Шаг ко мне.       Еще шаг.       Я, синхронизируя наши движения, делаю шаг назад, и… падаю, запнувшись об тело Джесси.       О, да, Кассандра, браво, оскверняй ушедших.       Стоп.       Что это за звук?       Стон был таким тихим, что сливался с грохотом музыки из бара. Но я его услышала. Как будто сама Вселенная подсказала.       Джесси жива!       Видимо, я действительно глупая, раз не сумела нащупать пульс или не догадалась проверить реакцию зрачков. Ну и к чему были все эти сериалы про врачей?       — Джесси... — я забыла, как дышать, когда я увидела, как ее грудь едва заметно поднимается под моей курткой.       Я выронила нож и схватила Джесси за руку, второй рукой убирая налипшие от крови волосы с ее лица.       — Глупая, глупая Колибри, — голос Змея прозвучал буквально в нескольких сантиметрах от моего уха. — Вот видишь? Опять твои попытки кого-то спасти приводят к страданиям.       Я услышала, как лязгнуло лезвие ножа, который Змей поднял с асфальта.       Нет, я не глупая. Я пиздец тупая.       Выбросить единственный, хоть и мизерный, шанс на спасение нас двоих. Теперь у нас не было ни шанса, ни времени. Только он, его ножи и моя глупость.       — Пожалуйста, — взмолила я, взывая к его остаткам человечности, не отпуская руку Джесси, — позволь мне помочь ей, вызвать скорую помощь, а потом делай со мной все, что тебе захочется.       Я посмотрела наверх, прямо в его металлические глаза.       Лед снова встретился со сталью.       Если дождь способен растопить лед, то слезы в моих глазах растопили все снежинки, которые я, временами, так любила рассматривать.       Осталась только пустота.       Либо он убьет меня сейчас, либо он позволит мне помочь Джесси и убьет чуть попозже. Так себе перспектива.       Но из-за меня больше никто не умрет.       — Встань.       Голос Змея прозвучал, как раскат грома. Резко. Громко.       Пугающе.       Я разжала пальцы, чувствуя, как кровь Джесси тянется за ними липкими нитями.       Когда я поднялась, расстояние между нами оказалось опасно малым. Так близко, что я различала золотистые вкрапления в его стальных глазах – как будто кто-то рассыпал песок по лезвию.       — Тебе выбирать.       Его дыхание пахло мятой, табаком и железом. Правая рука с одним ножом оставалась неподвижной, а левая откинула нож к стене и заползла в карман моих джинсов. Сегодня он решил прикрыть свою татуировку с фразой пластырем. Жаль.       Вместо лезвия перед моим лицом появился мой телефон. Такой обыденный. Такой несовместимый с кровавой бойней вокруг.       — Выбирай быстрее, Колибри, — он наклонился ближе, опаляя своим дыханием мои щеки, — пока я не передумал.       Его губы скользнули по моей коже, оставляя за собой странное тепло, от которого ноги подкосились – не от страха, а от чего-то гораздо более опасного.       — Либо я беру телефон и помогаю Джесси, либо могу перерезать тебе глотку?       Мои слова прозвучали глупо даже в моих ушах. Но вместо удара я услышала низкий смех.       — Ну, в целом да, — его рука с телефоном опустилась, а другая перевернула нож, направляя рукоять в мою сторону, — только вот ты не сможешь нанести даже подобие царапины.       Его губы снова коснулись моей кожи, на этот раз у самого уха:       — Ты не хочешь убить меня. Ты меня просто хочешь.       Голос стал густым, как мед, но, когда он отстранился, в глазах не было ничего, кроме ледяной расчетливости:       — Выбирай, пока не выбрал я.       Телефон упал мне в ладонь, холодный и неожиданно тяжелый. А его нож остался прижатым к его телу, напоминая, что любой мой выбор может оказаться ловушкой.       Мне нужно время.       Кто-то должен идти мимо переулка и услышать нас. Или кто-то забредет в этот закуток в поисках уединенного места. Может Фил выйдет через заднюю дверь покурить.       Фил.       Нет, Фила в это втягивать опасно.       Хотя он уже втянут, по непонятной мне причине.       У меня есть только один шанс.       Нет гарантии, что он сдержит свое слово и позволит мне помочь Джесси. Так же нет гарантии, что он не воткнет лезвие ножа мне между ребер.       Нужно решать.       Нужно заставить свой разум действовать в паре с телом.       Нужен эффект неожиданности.       Застать врасплох. Усыпить бдительность. Действовать не по извращенному сценарию в его голове, а по велению игрального кубика, где каждый шаг является неожиданностью для всех игроков.       — А давай ты сделаешь выбор?       Я удивляюсь смелости в своей голове.       Джесси, потерпи еще немного.       — Маленькая Колибри решила поиграть? — на его лице озарилась улыбка. — Я тобой все еще восхищаюсь.       Действительно улыбка, такая искренняя, почти детская.       — Ну давай поиграем, — произнесла я медленно, наклоняясь чуть вперед.       Я несмело взяла из его рук телефон и нож. Одновременно. Странно, что он позволил. Убираю телефон в задний карман джинсов.       Не совсем понимаю, что мне делать дальше. Как еще больше удивить его.       — Выбирай, — протягиваю ему нож в правой руке, а левую просто держу ладонью вверх.       — Либо я перерезаю этим ножом твою нежную кожу, либо?.. — он выжидающе смотрел на меня.       Такой пронзительный взгляд. Металл с золотом. Сталь с песком. Я могу придумать тысячу сравнений его глаз, смотрящих мне прямо в душу.       Пульс бешено стучал в висках, но не только от страха. Предательское тепло разливалось по животу, когда его взгляд скользил по моим губам.       — Либо возьми мою руку и пойдем поговорим, — я слегка улыбнулась.       Хотя нет.       Это была не легкая улыбка.       Это был чертов флирт.       Губы сами растянулись в улыбке, предательски реагируя на его взгляд. Тело помнило его прикосновения, забывая об опасности. Черт, даже сейчас, когда смерть стояла в полушаге.       Его брови медленно поползли вверх. Затем – неожиданный хриплый смешок, больше похожий на рычание.       — Интересный ход, Колибри, — он намеренно медленно провел языком по нижней губе, чуть закусывая ее, — но ты забыла третий вариант.       Его пальцы обхватили мою руку, но явно не для рукопожатия. Большой палец провел по внутренней стороне запястья, где пульс бешено стучал.       — Ты играешь в опасную игру, — голос Змея стал тише, губы почти касались моей кожи. — Только учти, — он внезапно сжал мою руку до боли, — я всегда забираю свой выигрыш. Рано или поздно.       Его губы коснулись моих костяшек, и в животе предательски екнуло. Блять.       Этот психопат умудрился превратить мою уловку в свою игру. А я почему-то все еще крепко держала его руку.       Все произошло мгновенно.       Его губы прижались к моим, горячие и горькие от табака. Я хотела оттолкнуть его, но тело вспомнило его прикосновения и на миг ответило.       Я впилась зубами в его губу, пока не почувствовала железный вкус крови.       — Ненавижу тебя, — прошипела я в его рот.       — Врешь, — он ухмыльнулся.       Змей обхватил мои щеки в свои ладони, притягивая к себе.       И снова поцеловал.       Горячее.       Требовательнее.       Он забрал свой выигрыш.       Он резко оторвался от меня, все еще сжимая меня в своих ладонях.       — Кэсси, ты боишься, что я убью тебя?       — Я…       Мой хриплый голос и прерывистое дыхание означало, что я боюсь того, что он остановится.       К черту все. Я отбросила нож подальше и сжала края его рубашки в кулаки, прижимая к себе.       — Моя маленькая Колибри, — он шептал в мои губы, дразня их. — Я хочу, чтобы ты чувствовала каждый момент, когда могла бы умереть, но не умерла.       Мои пальцы судорожно обхватили его плечи, помогая мне удерживаться на ватных ногах. Я не могла понять, как именно мне стоит реагировать на его слова и действия.       Я ненавидела его. Ненавидела за то, что его дыхание обжигало губы еще до прикосновения. За то, что мое тело предательски тянулось к нему.       Он прижал меня к стене так резко, что кирпичная пыль и потрескавшаяся штукатурка посыпалась к нашим ногам. Его пальцы вцепились в мои запястья, пригвоздив их над головой, а горячий рот нашел мой с точностью хищника, знающего вкус добычи.       — Ты дрожишь, Колибри, — прошептал он, и губы скользнули по моей шее, оставляя за собой огненные дорожки. — Это страх или ты уже представляешь, как я буду прерывать твое дыхание твоими же оргазмами?       Я хотела ответить хоть чем-нибудь.       Ударом.       Проклятием.       Выстрелом.       Но вместо этого впилась зубами в его нижнюю губу, пока медный привкус крови не заполнил рот. Он низко застонал и в ответ вонзил язык глубже, как будто хотел вырвать мою душу через поцелуй.       Воздух вокруг трещал от напряжения, будто сама атмосфера не выдерживала нашего противостояния. Каждый вздох, каждый стон – предательство моего тела, которое забыло, что он – убийца, а я – жертва.       Психически нестабильная жертва со Стокгольмским синдромом.       Он оторвался на секунду, переводя неровное дыхание.       — Ты целуешься, как будто хочешь меня убить, — хрипло сказал он, прижимая бедро между моих ног.       — Может, и хочу, — прошипела я, но бедра сами потянулись к нему, предавая меня.       Его ядовитая ухмылка с сопровождением не менее ядовитого взгляда скользнула вниз по моему телу, задержавшись на прижатых к нему бедрах.       — Опять врешь.       Он отпустил мои руки и тут же подхватил бедра, поднимая меня вверх. Я оплела его талию своими ногами и сильно прижалась к его телу, чтобы не упасть вниз, и…       Этого стоило ожидать.       Я ощутила его твердый член, вырывавшийся из ширинки.       И снова его рот на моем, уже без жалости, только голод, только борьба. Я кусала, он захватывал. Я уже не пыталась оттолкнуть – он захватывал все мое тело, пока граница между болью и наслаждением не стерлась.       Мы были двумя раскаленными клинками, скрестившимися в темноте.       И где-то в глубине я понимала: это не поцелуй.       Это начало конца.       Он рвал мой рот своим, как будто хотел вырвать душу через поцелуй, а я в ответ впивалась ногтями в его плечи. Я не понимала – отталкиваю его или притягиваю. Его руки скользили под моей майкой, пальцы оставляли на коже следы, как раскаленная проволока.       И вдруг.       Он замер.       Не отстранился. Не отшвырнул меня. Просто остановился, будто кто-то нажал паузу.       Я чувствовала его неровное горячее дыхание на своих губах.       — Ты поняла, что только что произошло? — прошептал он.       Я ничего не понимала.       Я не понимала даже себя, что уж говорить о ситуации вокруг.       Он отпустил меня так резко, что я едва удержалась на ногах.       — Колибри, запомни, что ты меня чертовски хочешь, — сказал он холодным голосом. — Обсудим это, когда момент будет подходящим.       — Ну уж нет, давай сейчас! — Я кинула в него фразу, параллельно толкая обеими руками от себя. — Откуда ты меня знаешь? Почему ты меня преследуешь? Что я тебе сделала? Ты расскажешь мне все прямо сейчас.       — Или что? — Он скрестил руки на груди, демонстрируя напряженные мышцы, на которые я неприлично долго пялилась. Его черная обтягивающая футболка скрывала от меня главное зрелище, но и этого было вполне достаточно, чтобы я на секунду утратила контроль.       — Или рассказывай, — я повторила его стойку, — или убей уже меня наконец.       — Опять выбор? — Змей сделал шаг ко мне.       Я кивнула, но не стала отходить.       — А как насчет третьего варианта? — Он указал пальцем на Джесси, которая все еще тяжело дышала. Все еще была живой. Надолго ли?       — Ты позволишь мне помочь ей?       — Джесси не сделала мне ничего плохого, — Змей пожал плечами и сделал еще шаг. Между нами оставалось не больше пяти метров.       — Что ты хочешь взамен?       Он усмехнулся и кивнул:       — Начинаешь понимать правила, молодец. — Еще шаг в мою сторону. — Я позволю тебе позвонить в скорую, сопроводить ее до больницы и убедиться, что больше ей ничего не угрожает, если...       Он подошел ко мне и приобнял за талию. Я положила обе руки на его предплечья. Безрассудно. Мягко. Ласково. Мои руки бессознательно поднимались выше по его рукам, обхватывая шею Змея. Подушечками пальцев я ощущала, как дико бьется его пульс и не могла поверить, что в этот момент он потерял свое хладнокровное спокойствие всего лишь от добровольного прикосновения.       Между нами не оставалось ни сантиметра свободного пространства.       Так близко, что я могла составить узор из золотых вкраплений в его глазах. Так близко, что я чувствовала наши бьющиеся в унисон сердца сквозь ткани одежды.       — Если что, Искуситель? — я прошептала последнее слово прямо в его губы, чуть касаясь их.       — Если ты признаешься мне, что ты меня хочешь, — он прикоснулся пальцами правой руки к моей шее, поглаживая щеку большим пальцем, — только признайся не словами.       Я, как завороженная, смотрела в его глаза. Мы оба понимали, что я действительно его хотела. И так же мы оба понимали, что я никогда не смогу сказать это вслух. Только показать.       — Я хочу тебя только убить, Искуситель.       Я сжала в кулаки ворот его футболки, притягивая ближе к себе. Мои губы коснулись его мочки правого уха и я чуть прикусила ее. Услышав тихий стон Змея, я укусила чуть больнее. Его левая рука сжала мою талию, а правую руку он запустил в мои волосы, удерживая голову максимально близко к себе.       Моя левая рука снова обхватила его шею, а правая спустилась ниже и остановилась у сердца, которое отбивало ритмы. Я провела носом от его уха до шеи, выдыхая горячий воздух, отчего руки Змея покрылись мурашками. Он поднял подбородок наверх, предоставляя больше возможностей для ласк.       Боже, от его запаха я сейчас сойду с ума. Актерского таланта тут не требовалось. Мне нравилось то, что я делаю, но сдерживаться было очень сложно. Наши тела напоминали запутанный клубок. Руки на телах блуждали, знакомясь с оппонентом заново. Жар между ног грозил прожечь мои джинсы, а натянутая струна внутри вот-вот лопнет от возбуждения.       Я хотела его.       Неистово.       — Страстный и грозный Искуситель, — медленно прошептала я ему в шею, в то время как моя левая рука неторопливо начала спускаться вниз, нащупывая пряжку ремня.       Когда я слегка коснулась кончиком языка его шеи, сопровождая прикосновение горячим дыханием, мои дрожащие пальцы уже вытащили кончик ремня из пряжки. Металл глухо ударился об его джинсы и я услышала его тихий заглушенный стон.       Змей во власти Колибри.       Я целовала его в шею, попутно оставляя следы от зубов. О, эти стоны и крепкие руки я буду вспоминать даже на том свете. Я расстегнула пуговицу джинс и уже приготовилась сдаться.       Он сломался первым.       Змей крепко сжал свою ладонь в моих волосах, отчего я вынуждена была поднять голову наверх. Он смотрел на меня не просто возбужденно.       Это было признанием поражения. Его поражения в его же игре.       — Проверь сам то, что я не могу сказать.       Я потянулась к его губам, захватывая их в жадной борьбе проигравших тел. Он сделал несколько шагов назад и прижал меня к ближайшей стене, не давая возможностей вырваться. Внутри меня извергались вулканы, а реки выходили из берегов. Наши губы, руки, стоны и движения были хаотичными, но мы оба действовали в одном направлении.       Я схватила запястье Змея и прислонила к своему животу так, чтобы пальцы чуть задевали край джинсов.       — Кэсси...       — Мой Искуситель...       Я заставила его ладонь проникнуть глубже. Боже, если это не самое восхитительное ощущение в мире, то я готова умереть за то, чтобы познать идеальное. Мы смотрели друг другу в глаза, не в силах отвести взгляд или сказать что-то большее. Мы были единым целым, возбужденным до предела.       Его умелые пальцы нащупали то, что искали. Он перебирал мой клитор, иногда задевая влажный и такой горячий вход, но оставляя меня в подвешенном состоянии.       — Боже, Кэс, ты такая...       — ... готовая, — закончила я за него, — заверши уже дело или я тебя действительно убью.       — Не убьешь, — он сладко прошептал эти слова мне в губы и мягко поцеловал, пока вводил в меня два пальца.       Я застонала ему прямо в рот, не прерывая соединение губ. Медовая тягучая сладость и фейерверки соединились во мне. Клянусь, если он так и будет держать свои пальцы без признаков движения, то я умру на месте от недостатка разрядки. Все зашло слишком далеко, чтобы вот так закончиться.       — Третий вариант, Колибри, — он медленно двигал пальцами, задевая чувствительный клитор большим пальцем.       Этого темпа недостаточно, чтобы заставит меня кончить, но достаточно, чтобы заставить разрушаться.       — Пожалуйста...       — Пожалуйста, что? — злорадная улыбка промелькнула на его лице.       — Пожалуйста, — заскулила я, — сделай хоть что-нибудь.       — Конкретика, Кэсси, — он внезапно вытащил свои пальцы из моих джинсов, оставляя только пустоту со вкусом невыполненного обещания, — тебе иногда не хватает конкретики.       Следующим жестом он мог заставить кончить какую-нибудь неопытную девственницу, настолько это было сексуально. Змей поднес свои пальцы ко рту и облизнул их, смакуя мою смазку.       — Не распробовал, — он огорченно покачал головой, — в следующий раз сядешь мне на лицо.       Змей быстрыми движениями застегивал ремень и приводил в порядок волосы, пока я просто пялилась на него. Он что, просто так уйдет? Вот так?       — Звони в скорую, — сказал он, вложив телефон мне в руку. — Увидимся, Колибри.       И ушел.       Исчез.       Как будто его и не было.       Только отпечаток зубов на моей губе, дрожь в коленях и пульсирующая сладкая боль между ног напоминали, что это не галлюцинация.       Я стояла в недоумении и пыталась понять, что это, блять, было и куда это, блять, меня может привести.       Из ступора меня вывел слабый хрип Джесси. Она очнулась.       Я подбежала к ней, опять схватив одной рукой ее запястье.       — Джесси, не вставай, ты потеряла много крови.       Дрожащими пальцами пытаюсь набрать номер, озираясь – вдруг он наблюдает из темноты?       Слушаю гудки, мысленно отмахивая воспоминания о горячих поцелуях минуту назад.       — Ты кто? — хриплый слабый голос Джесси прозвучал в этом оглушающем пространстве.       — Тихо, — шикнула я на нее, параллельно проклиная так долго отвечающего оператора.       Наконец-то.       — Бар «Аврора», черный ход, избили девушку, много крови, теряет сознание.       Я протараторила информацию в трубку.       Женщина на другом конце провода сообщила, что помощь приедет в течение нескольких минут. Я выдохнула и сбросила вызов.       — Держись, Джесси, — я сжала ее ладонь обеими руками, уговаривая не отключаться, — мы прогуляемся с тобой по городу вживую, ты снова подаришь мне Дасквуд, ты покажешь мне свое любимое место у озера, только не уходи.       Я тихонько плакала.       Плакала, осознавая свою порочность.       Я только что практически трахнула своего потенциального убийцу и потенциального убийцу Джесси.       К радости или к сожалению, это один и тот же человек.       Я нездорова. Я действительно психически больна.       Я услышала шаги в переулке. Либо это врачи, либо случайный прохожий, который очень удивится при виде меня и Джесси.              Третий вариант, Колибри       Либо моя смерть с лицом Змея.       Шаги все приближались, отдаваясь глухим эком от бетонный стен.       — Джесси?!       Блять.       Фил.       Фил подлетел ко мне, падая на колени рядом с Джесси и стреляя яростными молниями из своих черных глаз. Его темные волосы растрепались по плечам, слегка обрамляя чуть впалые скулы. Сильные руки крепко сжали мои плечи. Видимо, он думал, что я убегу.       Куда уж мне теперь.       — Фил, успокойся, я вызвала скорую, — пробормотала я спокойно, не смея посмотреть ему в глаза.       — Мать твою, объясни, кто ты, сука, такая?!       — Знаменитость. Автограф хочешь?       Безразличие в моем голосе не выдало панику. Он не ладил с Джесси два года назад, но я не имела ни малейшего понятия об их отношениях на данный момент. Видимо, их семейные узы окрепли после пожара в шахте.       Фил медленно разжал свою хватку, опуская руки по бокам.       — Да ну? — его руки встрепенулись наверх, смыкаясь в замок на затылке, а глаза расширились от удивления.       От этого вида я хмыкнула.       — Рада, что не забыл.       — Кэсси, — он осматривал Джесси, — она?...       — Я правда вызвала скорую, с ней все будет хорошо.       Фил приподнял меня за талию и обнял, как будто встретил старого друга. Это было тепло и приятно. Приятнее, чем стальная хватка Змея на моих бедрах. Холоднее, чем жар от его тела у меня между бедер.       Так, стоп. Я опять отвлекаюсь на этого ублюдка.       Тело, тормози.       Я сомкнула руки на спине у Фила и окончательно расслабилась. Он не винил меня. Это хорошо.       — Ну так и какого хрена ты здесь забыла? — Фил разомкнул наши объятия.       Нет, погоди, дай мне подышать твоим теплом еще пару минут.       — Я думал, ты свалила на острова вместе со своим хакером.       С моим хакером. С моим Джейком. Ах, если бы.       — Все, как обычно. Маньяки, нападения, странные сообщения, — я безразлично пожала плечами.       — Типичный вторник, — кивнул Фил и присел рядом с Джесси.       — Я тебе расскажу, но не здесь.       — Не переживай, — кивнул он, — я понял.       От моих в кой-то веки разумных мыслей меня отвлек звук сообщения.       Несложно догадаться, кто мне мог написать.       Искуситель:       Ты так сладко стонала в мои губы, что я решил напомнить тебе, от чего тебе было так хорошо.       И снова фото.       А нет, это скриншот с телефона.       Вот дерьмо.       Он поставил на заставку своего рабочего стола стоп-кадр с камеры видеонаблюдения.       Камеры с этого переулка.       На экране наш поцелуй. Его рука в моих джинсах, мои губы вжимаются в его рот, требуя большего.       Искуситель:       Хочешь повторить?       Влипла так влипла.

22 октября. День.

      Окровавленные руки сжимают стальную рукоять ножа.       Чьи это руки? Я чувствую холод. Значит, руки мои.       Но чья это кровь?       Я вздрагиваю от скрипа пластикового стула, когда на него садится мужчина, плечи которого покрыты больничным халатом.       Вот дерьмо.       На нем форма шерифа.       Алан Блумгейт.       Стараюсь отвернуться от него, делая вид, что рассматриваю окружение.       Серые стены, моргающие лампы, разбитая плитка на полу.       Уютненько.       Нос пробивает жесткий запах медикаментов, антисептика и железа… Крови.       Я сижу на стуле, пытаясь унять подрагивающую от нервов ногу. В руках держу телефон, отсчитывая время.       Даю тебе сутки, чтобы ты ответила на мой вопрос.       Знать бы, какой это вопрос.       Змей четко дал понять, что в его игре нет правил, он придумывает их на ходу. Но предчувствие подсказывало, что мне стоит ответить ему.       У меня осталось 3 часа.       С Джесси все будет хорошо, хотя сначала врачи не давали никаких обещаний.       Вселенная снова сотворила чудо, исправляя мои ошибки.       По коридору расхаживал Фил, то и дело косясь на меня, но так и не осмелившись заговорить о событиях около бара.       Снова проверяю время на телефоне.       15:57.       До конца срока — 3 часа 3 минуты. Каждая секунда гудела в висках, как сигнал тревоги.       Что там с ней делают? Уже ведь все хорошо?       — Шериф, — к Алану подошел врач, проверявший состояние Джесси несколько раз, — мисс Хокинс пришла в себя. Прошу, не больше пятнадцати минут, она все еще слаба.       — Спасибо, доктор.       Шериф Блумгейт зашел в палату к Джесси и закрыл за собой дверь. Фил сразу же сел на соседний стул.       — Ну так и?... — Фил смотрел мне прямо в глаза.       Стало так неуютно, словно я на допросе.       — Ну так и я в дерьме, — коротко ответила я.       — Допустим, не в первый раз, — съязвил он, отчего у меня промелькнула слабая улыбка.       — Фил, я в полной заднице, не как в прошлый раз.       — Рассказывай мне все, — он сжал мою ладонь в своей, — я помогу.       Мягкость его голоса почти заставила меня расплыться.       — Когда я приехала, получила записку от...       Нашу тихую беседу прервал громкий стук открывающейся двери. В коридор больничного крыла влетела обеспокоенная блондинка в слезах.       Лили.       Твою ж мать.