Кото-хён

      От надоедливого мальчишки невозможно скрыться в собственном доме. За полдня Минхо в этом убеждается окончательно. Как бы он ни старался перемещаться незаметно, что вполне успешно делал десятилетиями, оставаясь невидимым для гостей, сегодня выходит из рук вон плохо. Джисон мелькает и в коридорах, и в саду, и даже на кухне Минхо не находит от него покоя. Одна радость, он сидит молча, не доставая Минхо разговорами и не отвлекая от готовки закусок. Каори только бросает взгляды на них и загадочно улыбается.       Когда дверь на кухню с шумом распахивается, пугая всех присутствующих, Минхо успевает ускользнуть под стол и спрятаться за мусорным ведром.       — Каори! — голос Мико раздражает, как и полное отсутствия уважения. — Сегодня я подписала договор о продаже дома, через две недели мы должны его освободить.       Минхо трусит, не фигурально. Он сжимает в руках беснующийся хвост, лишь бы не выдать себя, и прижимает к голове уши. Впервые ему так страшно.       — Вы меня увольняете? — тётушка соблюдает субординацию, как-никак, Мико — её работодатель.       — Да, как только соберём все вещи — ты свободна.       — Понятно, — бесцветным голосом отвечает та, присаживаясь на стул.       — Я тогда пойду.       Дверь захлопывается, и Минхо вылезает из-под стола, выпуская хвост, который словно живёт своей жизнью, рассекая воздух. Кухня почему-то идёт рябью, с Минхо такое впервые…       — Ох, Минхо, милый, — тётушка оказывается рядом, привлекая в свои тёплые объятия, насыщенные запахами тушёных овощей и мяса. Так пахнет его дом, который совсем скоро заселят чужие люди.       — Надо найти мой амулет, я не останусь в доме с чужими людьми.       — Мы его обязательно найдём, я спрошу у Мико.       — Как он выглядит? — впервые подаёт голос Джисон, побелевший под стать кухонному гарнитуру.       — Цепочка из красного золота, а амулет в форме овала с гранатом в центре, — Минхо отвечает, вытирая слёзы с щёк. — Я не могу от него отдаляться больше, чем на пару километров, мне становится физически плохо.       — Тогда мы должны его найти! — восклицает Джисон, пугая своей громкостью Минхо.       Каори с Минхо спешно сервируют обед, Джисон же помогает его подать своим друзьям, тепло благодарит тётушку, а когда та уходит, выслушивает поток шуток о его новом объекте воздыхания. Минхо всё это слышит, даже оставаясь на кухне.       Беглый осмотр хозяйской спальни не даёт результатов, но добавляет Минхо парочку седых волос в его огненной шевелюре. Но оно стоит того: Мико из спрятанной глубоко в шкафу шкатулки достаёт его амулет и надевает на шею. Щёки Минхо горят негодованием, кулачки сжимаются в бессильной злобе, пока девица любуется на своё отражение в зеркале. Никто и никогда не надевал его амулет, как какое-то украшение. Это слишком серьёзно, слишком интимно, чтобы колыбель его жизни соприкасалась с телом, находясь так близко к чужому сердцу. Только сестрица надевала его, и то, когда Минхо был внутри амулета во время поездок в город.       Ладошки впервые за многие годы сами нагреваются, покалывают теплотой магии, будто возвращая во времена его детства, когда он только учился контролировать себя. Хочется отнять амулет силой, но понимание, что это дочь его дорогого Хироюки, не позволяет навредить ей. Даже когда она выходит с амулетом из комнаты.       Минутная заминка успокоиться и маленькие ножки уже несут Минхо по крыше к окну гостевой комнаты. Шум, смех, гомон голосов, среди которых он улавливает и Джисонов, и высокий Мико. Ничего лучше, чем позвать Хана, он не придумывает.       — Мя-яу, — какой ужас, дворовые коты наверное с него ржут, но эта идея уже не кажется такой абсурдной, — мя-яу!       Слышится, как Джисон что-то кидает своим друзьям и топает по коридору, пока не выбегает на крыльцо и не задирает голову в поисках Минхо.       — Привет, — голос звучит робко, даже даёт петуха, — ты видел амулет? Мико его надела.       — Тот кулон с бордовым камнем, это и есть твой амулет?       — Да! Купи его, выменяй, пожалуйста, — шепчет Минхо.       — А ты не можешь его просто забрать, пока она спит?       — Нет, — качает головой, — если я к нему прикоснусь, я в него вернусь, а обратно — только если положить в огонь.       — Прямо в печь?       — Нет, достаточно подержать над пламенем свечи, или этой вашей зажигалки.       — Если я его добуду, ты поедешь со мной в Корею? — Джисон пытается заглянуть в тёмные глаза.       — Я думал остаться с Каори… Зачем я тебе?       — Ты интересный и вкусно готовишь.       — Только поэтому ты хочешь жить со мной всю жизнь? Ты же понимаешь, я не игрушка, со мной нельзя поиграться и выкинуть, как надоем. — Минхо сверлит взглядом, а потом округляет глаза на протянутую руку.       — Я понимаю!       В большую руку Джисона ложится маленькая ладошка, крепко пожимая её.       — Спасибо, Хан Джисон.       — Скажешь спасибо, когда добуду его. — Джисон встаёт с пола и заходит в дом. Минхо запрыгивает на крышу, возвращаясь на свой пост прослушки, где ложится на живот, дожидаясь действий Джисона и пытаясь успокоить своё волнение. Его не слышно, как и не слышно Мико. Но он не двигается с места несколько часов, пока ночь полностью не вступает в свои права, погружая дом в сон — и постояльцев, и хозяйку, и духа на крыше.

***

      Минхо просыпается от колокольчика, которым его всегда зовут на кухню, чтобы не привлекать внимания жильцов. Обычно этого не требуется, потому что он сам знает, где ему следует быть, но сейчас этот звон вызывает какое-то тревожное чувство. Минхо проскальзывает в окно, где его уже ждёт Каори со слезами на глазах.       — Тётушка, что случилось?       — Всё хорошо, Минхо, — она вытирает влагу фартуком и крепко обнимает, присев к нему. — Джисон забежал и сказал, что амулет у него. Они выезжают через час, и он снова зайдёт на кухню, так что давай, дорогой, собирай свои вещи и неси сюда, чтобы Джисон их забрал.       Минхо сжимает покрепче, а после отстраняется, убегая в погреб.       Спустя двадцать минут он уже ходит по кухне, прощаясь с каждым родным углом, а потом залезает на колени к Каори, сидящей на стуле, и долго-долго её обнимает.       — Спасибо, тётушка, я хочу тебе рассказать напоследок, что я старше тебя, — посмеивается ей в плечо, — я даже старше Минако. Когда она родилась, я уже жил несколько лет в доме, просто неизвестно, сколько лет я был в амулете.       — Я знаю, Минхо, — объятия становятся крепче, — Минако рассказала мне.       — Спасибо, Каори, что осталась со мной.       — Все хорошо Минхо-сама .       — Что ты, Каори! — смеётся Минхо, обнимая сильнее.       — Минхо-хён! — Джисон забегает на кухню и успокаивается, обнаруживая того и небольшой узелок из цветного платка возле ножки стола. — Это твои вещи?       — Да, — Минхо кивает и, прижавшись напоследок, слезает с колен и кланяется.       — Вот амулет, — Джисон аккуратно достаёт из нагрудного кармана завёрнутое в шёлковый платок украшение. Все три взгляда застывают на нём.       — Надеюсь, ты меня не потеряешь, — Минхо шутит, храбрясь, — наденешь на шею.       Джисон кивает несколько раз, а потом упаковывает котомку в свой дорожный рюкзак.       — Ты же помнишь? Надо в огонь положить.       — Помню, — Хан серьёзнее некуда сегодня.       — Тогда по коням. Каори, береги себя. — Минхо распрямляет невидимые складки на своей сливовой юкате и, кивая своим мыслям, тянет ладонь к амулету.       Темнота, лёгкое укачивание, словно он невесомый и парит в облаках, или качается на волнах, спокойно и тепло. Тепло усиливается, пока не становится слишком горячо, и темнота исчезает.       Яркий дневной свет заливает большую комнату, заставляя зажмуриться, а потом любопытно завертеть головой по сторонам. Взгляд цепляется за Джисона, сидящего в кресле-мешке.       — Добро пожаловать в твой новый дом, хён.       — Спасибо! — волнение потихоньку сходит на нет, и Минхо запрыгивает на мягкий диван, исследуя руками ребристую обивку. — А где я теперь живу?       — Сеул, столица Кореи. Я надеюсь, ты высоты не боишься? — Джисон подходит к окну, а Минхо взбирается на подоконник.       — Раньше не боялся… сколько тут метров?       — Пятьдесят, не более. Мы на двадцать первом этаже.       — Пу-пу-пу… надо было уточнять заранее новые условия проживания, — нервно хихикает Минхо. — Как прошла дорога?       — Несколько часов и мы уже тут.       — Это хорошо. Покажешь мне всё тут?       — Я немного устал, — трёт переносицу Джисон, — но вот твои вещи, я освобожу тебе тумбочку прикроватную и купим тебе детский футон, если ты не против, — Минхо согласно кивает, — а сегодня поспи со мной на диване. Кстати, ванна и туалет за этой дверью, а кухня вот. — Палец указывает на стол, за которым, действительно, просматривается кухня, с высоты роста Минхо. — На улицу не ходи, а я спать.       Он раскладывает диван, застилая свежей простынёй, и раскидывает несколько подушек в милых цветных наволочках.       Хозяйственная часть Минхо неуклонно требует ознакомиться со всеми новшествами. Керамическая ванна, ранее знакомая только по фильмам, привлекает больше всего внимания, но приходится себя одёргивать, чтобы не наполнить водой и не поплескаться. Такая купальня как раз ему по размеру и не напрягает глубиной. Сильнопахнущие баночки с непонятными буквами занимают на пару часов, но только на двух иероглифы, которые Минхо понимает, но вот назначение этих средств — увы. Отмечает себе спросить это у Джисона, и тихонько выходит из ванной комнаты, следуя на кухню.              В первую очередь шокирует размер, тут даже Минхо тесновато, что уж говорить о людях. Десять шагов на семь, небольшой холодильник, в котором несколько банок, судя по цвету и рисункам, с газировкой. Полупустые бутылки с соусами и, судя по дате, просроченное тофу, которое быстро отправляется в найденное рядом мусорное ведро.       Нижние полочки радуют маленькими кастрюльками и сковородой, с довольно удобной ручкой, если брать двумя руками. Верхние полочки — пачками рамена , консервированным тунцом и какими-то маленькими пакетиками с водорослями, которые Минхо берёт и спрыгивает на стул. Водоросли оказываются сушёными и солёными на вкус, конечно, для готовки их можно использовать, но и так они очень даже ничего.       Радости добавляет найденный блокнотик и знакомый икеевский карандаш .       На глазах рождается список: книга с корейскими иероглифами, набор специй, овощи, зелень, курица, рис, коренья по сезону.       Карандаш параллельно блокноту, а сам Минхо с кофейной чашкой возле крана.       — Фу, какая гадость, — плюёт обратно в раковину, — как такую муть пить-то?       — А-а? — Джисон просыпается на шум, — хён, что случилось?       — Как вы пьёте такую воду?       — Мы не пьём из крана, — Джисон встаёт и подходит к пластиковому коробу, включая его. С горящими кнопками становится понятнее, что вот она, водичка.       — Ого, — завороженно смотрит Минхо на табло с двумя столбиками.       — Синяя кнопка для холодной воды, красная для горячей. — Джисон протягивает руку, в которую Минхо, стоящий в своих белых носочках на столешнице, отдаёт найденную чашку, и забирает её обратно, полную воды.       — Я написал там маленький список, не сочти за наглость.       Джисон кидает взгляд на блокнот и подхватывает его, возвращаясь к дивану.       — Сейчас закажем, садись, — хлопает рядом с собой, выставляя на стол ноутбук и мышку. — Кстати, у нас не иероглифы, а алфавит — Хангыль, и он простой.       Минхо подходит и с любопытством заглядывает, ведь подсмотреть, как Мико оформляла покупки ему не доводилось.       Яркие страницы мелькают под движением мышки без привычного провода. Минхо даже переворачивает её из любопытства.       — Ты как кот, — смеётся Джисон, — ты не знаешь, что это?       — Это мышка, но у нас была с проводом.       — А-а, уже давно есть беспроводные, на блютуз.       Минхо кивает, будто ему это понятно. Но вот Джисон показывает нужную ему книгу, выбирает парочку тетрадей и набор коротких карандашей, под одобрительные похлопывания в ладоши от Минхо.       — А всё остальное тоже в этом магазине купить можно?       — Нет, в другом, сейчас выберем.       Они ещё долго листают, Джисон читает все надписи и «складывает» в нарисованную корзину.       — Это много денег? У меня есть кое-какие сбережения, но они в йенах, их же можно как-то на ваши монеты обменять?       — Можно, но тут совсем немного вышло, — Джисон переводит в йены всю сумму, и Минхо соглашается, что, в принципе, немного.       — Кстати, как ты выменял мой амулет?       — Хён, давай ты никогда не будешь это спрашивать?       — Ты его выкрал?       — Лучше бы выкрал, — Джисон нервно смеётся и потирает нос, — давай не будем это обсуждать.       — Ладно, а кем ты работаешь? — внезапно эта мысль осеняет Минхо.       — Я вообще ещё учусь в институте, но иногда подрабатываю в интернете, долго объяснять, что-то типа рекламы.       — Понятно, — тяжело вздыхает Минхо, — я тебе помочь тут не могу, надо мне придумать, чем я могу зарабатывать.       — Выучи алфавит и немного корейский, а там придумаем что-нибудь, а пока занимайся привычной готовкой, — Джисон улыбается, совсем по-доброму. — Как ты смотришь на то, что мы закажем тебе одежды немного? Ты же хвост можешь в штанине держать? А на голову шапку наденем и очки солнцезащитные. Тогда мы сможем ходить на улицу, просто будешь ходить за ручку со мной, словно ребёнок.       — Я никогда не носил штаны, не знаю… сначала я ходил с хвостом под юкатой, потом начал делать прорезь. — Минхо рассматривает штаны Джисона, впервые с таким интересом.       — Нам нужно снять мерки, чтобы размер подошёл, где-то тут была лента. — Джисон встаёт и ищет её в ящике с разной мелочовкой, — сними юкату, пожалуйста.       Минхо раздевается и становится на журнальный столик, прикрывая ладонями пах.       — Та-ак, рост — шестьдесят сантиметров, обхват груди — сорок пять; это соответствует одному годику.       — Ты мне хоть штаны нормальные возьми, а не на кнопочках, — шутит Минхо, рассматривая одежду для малышей.       — Не переживай, сейчас много красивой одежды даже такого размера.       Они ещё пару часов выбирают штаны, футболки, пару толстовок, а также самые маленькие боксеры, доступные на сайте. Вовремя Джисон вспоминает об обуви и, померяв стопу Минхо, вызвав приступ истеричного смеха, выбирает обувь на первые шаги.       За окном уже стемнело, и Джисон предлагает заварить рамён, объясняя, что в Корее правильно говорить так, попутно называя на корейском всю кухонную утварь, которой касается. Минхо с энтузиазмом повторяет за ним.       Из своей котомки Минхо достаёт набор металлических палочек и миски, и протягивает их Джисону для сервировки еды. Приходится положить на стул подушку, чтобы было удобнее сидеть, а в целом в квартире вполне комфортно, если не смотреть в окно.       Вещи из котомки перемещаются в тумбочку — две юкаты, несколько нательных рубашек и носков, детский гребень, фотография четыре на три в рамочке: молодая Минако, держащая на одном колене маленького Хироюки, а на втором Минхо. И амулет, который Джисон прячет в какой-то бархатный мешочек, а после в ящик тумбочки.       На новом месте сон абсолютно не идёт, сколько Минхо ни крутится на месте, и только под утро он проваливается в сон, в котором Джисон носит его на руках по какому-то парку.