Кото-хён

      На удивление, покупки приносят с утра, а уже к обеду Минхо записывает в принесённую тетрадь названия продуктов и — с помощью Джисона — их звучание на корейском. Отдельные буквы он уже узнаёт и радуется улыбке Джисона, с которой тот помогает в так называемой адаптации.       Минхо, после инструктажа, как пользоваться индукционной плитой, разводит бурную деятельность на кухне — кастрюльки кипят, пока Минхо, прыгая со стула на стул, там помешивает, тут шинкует. Джисону только и остаётся, что сидеть в кресле-мешке и наблюдать, как за час на столе появляется суп, мясо с овощами, рис и три вида закусок, рецепт которых Минхо посмотрел на Ютюбе, по просьбе Джисона. Пользоваться таким телефоном оказывается интересно, ведь там тоже есть интернет и много новой информации.       Джисон сметает подчистую весь обед, запихивая за обе щеки, будто с голодного края, но Минхо только умиляется с этой картины. Пустые тарелки и набитый животик служат лучшим комплиментом повару.       Ближе к вечеру принимается единогласно начало операции «прогулка».       Минхо, прячась за подлокотником дивана, впервые надевает человеческое бельё, спортивные штаны, спуская хвост в левую штанину и привязывая подарочной лентой к ноге. С футболкой дела обстоят куда лучше, как и с панамкой, которую общими усилиями натянули на уши и подвязали под подбородком. Мягкая обувь абсолютно не мешает, даже с непривычки. Ходить так не сильно удобно, но гораздо безопаснее. Тем более Джисон обещает нести на плечах большую часть прогулки.

***

      Воздух Сеула отличается от привычного лесного, но Минхо стойко выдерживает это испытание, тем более спустя несколько минут они оказываются на территории парка, где резвятся на траве дети. Собачники выгуливают принюхивающихся ко всем прохожим собак, а особенно к Джисону, несущему Минхо.       — Ты ж не пахнешь котом, почему они так косятся.       — Я пахну травами, скорее всего, поэтому.       — Я не замечал особо.       — Кстати об этом, расскажешь где шампунь, а где мыло для тела. — Минхо уже привычно перебирает локоны, — я по запаху не понял, слишком яркие ароматы.       — Давай пойдём в магазин органической косметики, и ты выбираешь себе с запахом трав, которые ты любишь.       — Давай! — Минхо начинает нетерпеливо ёрзать, — можно сейчас?       — Можно, — Джисон сворачивает на другую тропинку, и в считаные минуты они оказываются за пределами парка напротив яркой вывески с цветами. Джисон немного пригибается, заходя в магазин, а глаза Минхо разбегаются от обилия разных бутылочек.       — Туда, — тихо шепчет Минхо, указывая на стенд с полевыми цветами.       Джисон подходит к нему и подаёт в руки Минхо ароматную палочку, тот возвращает, подтверждая правильный выбор.       — Молодой человек! — его окликает девушка-консультант, — не давайте сыну играться с палочками, это опасно! Он может себе ими повредить что-нибудь.       Минхо фыркает, а Джисон только мило улыбается и просит помочь отнести на кассу все средства из этой линейки.       — Почему так много баночек и бутылочек?       — Я тебе дома покажу и подпишем всё, не переживай, — успокаивает Джисон.       Девушка слишком пристально смотрит на Минхо, видимо, пытаясь понять, почему у него такое серьёзное выражение лица, но стоит ему надуть щёки, а потом высунуть язык, как девушка возвращается к своей работе, пробивая товар и складывая в пакет.       Минхо держится до последнего, изображая маленького ребёнка, и облегчённо выдыхает, как только за ними закрывается автоматическая дверь.       — Ужас, как она пялилась.       — У тебя необычная внешность, волосы яркие, и лицо не кажется детским. Наверное, надо маску купить в аптеке. — С этими словами он заворачивает в очередной магазин, а Минхо прячет лицо в сложенных на голове руках, словно спит. И «просыпается», как только оказываются на улице.       — Домой? — в надежде спрашивает Минхо, понимая, что этот день выдался насыщенным, и единственное, что он хочет — это душ и спать.       — Пойдём.

***

      Дома, как Джисон и обещал, они маркером подписывают вместе все баночки и тюбики. Минхо шокированно отмечает, что помимо привычного шампуня и мыла, ему купили и бальзам для волос, пенку для лица, крем для рук, для тела, для ног, на что он громко смеётся, мол, у него руки и ноги — это части тела. Но сдаётся под аргументом, что тётушке, которая это придумала, виднее. Такого аргумента достаточно, потому что Минхо оставляет крема на тумбе, а моющее и выданное полотенце с чистой рубахой несёт в ванную.       — Точно, мы не купили тебе пижаму!       — Мои рубахи отлично подходят вместо пижамы. Но мы не купили футон.       — Тебе некомфортно на диване?       — В принципе нормально, но мне не хотелось бы тебя смущать.       — Хорошо, завтра купим, и телефон, чтобы ты был на связи, когда я вернусь на учёбу через неделю.       — Ладно, я пойду, постараюсь быстро, — Минхо шустро убегает, прикрывая за собой дверь ногой.       Для удобства Минхо ставит под кран найденный пластиковый таз и тщательно промывает его с чистящим порошком. В нём оказывается очень удобно сидеть и не страшно поскользнуться в большой ванне. Закончив намываться, он убирает за собой и, подсушивая руками волосы и хвост, выходит из ванной в своей рубахе. Диван уже расстелен, понравившаяся вчера красная подушка на его стороне. Как только Минхо находит удобное положение под одеялом, проваливается в глубокий сон.

***

      Просыпается он от того, что его прижимают к чему-то твёрдому и пахнущему, как и бутылочки в ванной. Открыв один глаз, он понимает, что лежит головой на руке Джисона, вжатый ею в его бок. И то, что ярко пахнет — это его грудь и ключица. Непривычно горячо ощущаются щёки, и Минхо старается аккуратно выпутаться из хватки, не потревожив Хана. Тот в ответ обвивает двумя руками, затаскивая к себе на грудь. Миссия провалена, и остаётся только повернуть голову и дожидаться, пока тот проснётся.       Но тот, как назло, спит так крепко и долго, что Минхо снова успевает заснуть под мерный сердечный стук.       Пробуждение происходит быстро, когда Джисон вскакивает и скидывает с себя Минхо. Благодаря инстинктам, он группируется и остаётся на диване, успокаивающе пошикивая, пока Джисон не просыпается окончательно и рассыпается в извинениях.       — Да ладно, всё хорошо, ты просто меня зажал, думал, что я — мягкая игрушка? — подкалывает Минхо, ловя виноватый взгляд.       — Я прямо сейчас закажу футон, — он хватается за телефон и долго что-то выбирает, а потом щеголяет по кухне в одних пижамные штанах.       — Будешь кофе?       — Давай, никогда раньше не пробовал. — Минхо подходит и взбирается на стул с подушкой и выжидающе наблюдает, как в его новой любимой чашке происходит кофейная магия, как про себя он прозвал процесс варки в кофемашине.       Любой разговор кажется неловким после такого тёплого пробуждения, поэтому кофе распивают в тишине, каждый думая о своём.       — Давай пойдём сегодня в океанариум? — выпаливает Джисон, вырывая Минхо из его размышлений.       — Это там, где большие аквариумы с рыбой?       — Ага.       — Пойдём.       Вроде неловкость отходит на второй план, возвращая потихоньку лёгкость в общении. Минхо привычно одевается за диваном, а после позволяет спрятать уши и зафиксировать медицинскую маску на человеческих.       Боевой костюм неуловимого ниндзя готов. Хвост подёргивается в штанине от предвкушения и немного от нервов. Джисон одет во всё тёмное, включая очки.       Лифта Минхо уже не боится, он урчит как большой зверь, выпуская на уровне земли, что не может не радовать. Знакомый маршрут выглядит совсем другим при свете дня, вывески без подсветки кажутся интереснее, и Минхо пытается узнавать буквы. Внезапным становится перемещение с плеч на правое бедро и тёплое объятие.       — Так будет удобнее, — шепчет успокаивающе Джисон, спускаясь куда-то по лестнице под землю.       На немой вопрос получает ответ: — Это метро. Как подземный поезд.       Становится понятно и одновременно очень страшно. Приходится бёдрами сжимать узкий бок, а руками обвивать шею, чтобы не съезжать. Добавляется ещё одна фобия, которая напрочь убивает интерес вертеть головой по сторонам: столько народу, жуть.       Но вот пройдены заграждения, названные Джисоном турникетами, и перед прищуренными глазами предстаёт картина всей станции, тёмный рукав туннеля и стеклянные двери. Если бы хватало длины ног, обязательно обвил бы ими талию Джисона для надёжности. Какой-то мужчина двигается на лавке, уступая им место, Джисон садится и сажает себе на колени. Когда он обнимает двумя руками, не так уж и страшно. Страшно, когда подъезжает поезд, и двери открываются. Джисон быстро встаёт и заходит в вагон, всё так же обнимая, словно ребёнка.       В вагоне много людей, смешиваются цвета и запахи, лучшим решением кажется спрятать лицо на груди Джисона и вдыхать запах его парфюма.       Его запах окутывает, притупляет чрезмерную яркость всего вокруг, словно островок спокойствия в непривычном водовороте окружающего мира. Всего слишком, после его тихой и размеренной жизни. Но зарождающееся любопытство заставляет высунуть нос и посмотреть по сторонам, когда Джисон встаёт и выходит из вагона.       — Мы почти прибыли, — говорит прямо в ухо, — сейчас выйдем из метро и будем на месте.       Минхо сильнее обнимает за шею, пока левая рука Джисона прижимает за талию, а правое предплечье поддерживает под ягодицы. В рубашке и юкате такие прикосновения были едва ощутимы, но сейчас через два слоя тонкой ткани он может почувствовать даже чужое тепло. Впервые испытывает что-то сродни смущению, которое было тогда в пещере.       К его облегчению, Джисон пересаживает на плечи, как только они выходят на поверхность, и открывается вид на Лотте. Так это место называет Джисон.       Вскоре они оказываются в тёмных коридорах с огромными стеклянными окнами, за которыми плавают большущие рыбы, впечатляя Минхо своим размером и жутким видом.       — Это же акулы?       — Ага, здесь их больше ста видов.       — Это же сколько кастрюль фукахире можно сварить из одной такой туши.       — Ты что, этих акул нельзя готовить и кушать! — в шутку восклицает Джисон, привлекая к ним внимание. Благо они говорят на японском, и со стороны кажется, как будто старший брат воспитывает младшего.       — А жаль, — Минхо облизывается, вспоминая вкус. — А ты на рыбалку ходишь?       — Нет.       — Надо как-нибудь съездить, — Минхо чешет своё кошачье ухо под шапкой. — В Корее есть озера, где можно половить рыбку?       — Думаю, да, максимум в супермаркете возле дома словим тебе рыбку.       Джисон смеётся, заражая Минхо, который совсем не по-детски сотрясает воздух своим смехом.       — Хорошо, словим в супермаркете — приготовлю по фирменному рецепту.       — А давай после океанариума пойдём в рыбный ресторанчик, тут есть поблизости.       — А давай, заодно узнаю, какую еду любишь ты.       После этого разговоры о еде сменяются восторженными криками от проплывающих вблизи акул. Джисон делает несколько селфи, поднимая Минхо на одной руке.       Когда все уголки осмотрены, и все надписи по слогам прочитаны, единогласно решают пройти в ресторанчик в башне Лотте. Джисон крепко держит ладошку Минхо, будто тот действительно ребёнок, который может потеряться. Но тот и сам не спешит разрывать контакт, боясь затеряться в толпе.       Яркая красная вывеска не несёт Минхо никакой смысловой нагрузки, а вот яркий экран, заставляющий задрать голову — да. Реклама блюд заставляет остановиться, чтобы рассмотреть всё и упасть в голодный обморок. А прямоугольные тарелки с разными видами рыбы обещают удовлетворить даже такого любителя морепродуктов, как Минхо.       Быстро найденный столик возле стены гарантируют хоть какое-то подобие уединения в полном ресторане. Джисон садится рядом и на вопросительный взгляд указывает на меню без картинок.       — Я тебе расскажу, что в меню.       — Агась.       Под мерный бубнёж и приятные запахи, отдалённо напоминающие дом, клонит в сон, но аккуратное постукивание пальцев по плечу будит.       — Ты всё прослушал? — Джисон улыбается так по-доброму.       — Агась, закажи на свой вкус и что-нибудь поострее.       Джисон пересаживается напротив и нажимает на кнопку с колокольчиком. Пара минут и к ним подходит официантка:       — Готовы сделать заказ?       Минхо улавливает отдельные слова, дополняя смысл на своё усмотрение у себя в голове.       — Да, нам, пожалуйста, микс-суп, острый рыбный суп, макрель, дорадо и сибас.       — Принято, а мальчику?       Минхо пытается понять, что Джисон такого отвечает, что официантка улыбается шире и коротко кивает, уходя к кухне.       — Что ты ей сказал? — шепчет Минхо, выдавая свой интерес.       — Что ты мой племянник и любишь острое.       — Быстро породнились…       — Нам нужно, чтобы у людей возникли вопросы, почему ребенок гуляет с абсолютно непохожим на него взрослым?       — Кто из нас ребёнок? — Минхо надувается и скрещивает руки на груди.       — Либо ребенок, либо какой-нибудь лилипут, — смеётся Джисон, — но это привлечёт к тебе ещё больше внимания.       — Ладно, ребенок, — успокаивается Минхо, — ты меня будешь кормить?       — Сам поешь, пусть думают, что ты вундеркинд.       — Вун-что?       — Одарённый ребёнок.       — Ладно, а то напридумывают слов, а мне учить, будто корейского мало.       Их разговор прерывает официантка, принёсшая две кастрюльки. Джисон тут же включает маленькие конфорки, встроенные в столешницу. Запах, исходящий от булькающей жидкости, заставляет Минхо схватиться за ложку и, зачерпнув прозрачного бульона, засунуть её в рот. Джисон шокированно смотрит, пока не вспоминает, кто такой Минхо, это красочно отображается в глазах.       — Ты хоть дуй ради приличия, — шепчет Хан, — а то заберут тебя органы опеки.       — Это ещё кто?       — Забирают детей, если о них не заботятся.       Минхо закатывает глаза, желая посмотреть на собственный мозг, и больше не видеть Джисона. Лучше уж дома сидеть и ночью гулять, чем изображать из себя ребёнка. Но глаза быстро возвращаются на своё место, потому что нос слышит запах свежей рыбы. Едва потерпев, пока официантка отойдёт, Минхо начинает орудовать палочками, абсолютно игнорируя то, что они ему не по размеру. Только шиканье Джисона останавливает желание встать на ноги, чтобы удобнее было наливать в тарелки суп и закидывать рыбу в кастрюлю. Приходится уступить Джисону заботу и о себе, и о Минхо. Впервые за многие годы за ним ухаживают, пододвигая суп, и накладывают ему в тарелку крупные куски рыбы.       Повара знают своё дело, и супы быстро заканчиваются, оставляя после себя приятную пряность послевкусия и два округлившихся живота.       — Понеси меня, Джисон, — Минхо хихикает, откидываясь на спинку стула, — я никогда так плотно не ел.       — Кто б меня понёс, — подмигивает, вызывая официантку снова и оплачивая счёт.       — Меня клонит в сон, из-за того, что ты ведёшь себя со мной как с ребёнком, я начинаю впадать в детство.       — Ладно, выйдем с ресторана, я понесу на спине. — Джисон встаёт, отодвигая стул Минхо для удобства.       — Ты ещё и заботливый.       — Ага, твой дядюшка о тебе позаботится, — ведёт за руку на выход, а потом, как и обещал, поднимает, заводя за спину и поддерживая под бёдра. Минхо же крепко держится руками за ткань, вдыхая запахи, собранные за целый день прогулки. В метро его уже окончательно клонит в сон, пока он сидит на коленях, веки тяжелеют, а голова находит мягкий участок на груди.