Кото-хён

      Ни то, как они добрались до дома, ни то, как Джисон его раздел до белья и уложил на диван, Минхо не помнит. Тяжёлое одеяло не выпускает из своих объятий, прижимая к твёрдому дивану, но зов природы сильнее, и приходится выползти, скатившись на пол, и в тишине погруженной в полумрак квартиры пойти в туалет. В зеркале над раковиной отображается рыжее взъерошенное нечто с припухшими глазами. Купленные ранее патчи быстро находят применение, хоть и доходят до краевой линии волос на висках и закрывают большую часть щёк. Так даже лучше.       После быстрого осмотра квартиры Джисон не обнаруживается. Часы на микроволновке показывают за полночь, а живот Минхо оповещает, что самое время совершить стратегический набег. Солёные листы нори и копчёный тунец из жестяной банки быстро находят себе место в желудке, а Минхо на диване, перед ноутбуком. Рецепты не очень интересуют в таком часу, а вот выскакивающая реклама привлекает куда сильнее, и рука сама направляет стрелочку мышки на яркую картинку.       О, дорамы он видел когда-то по телевизору, да и слова знакомые проскакивают. Чем не дополнительный способ изучения корейского. Это явно не первая серия, потому что конфликт между двумя героями разворачивается нешуточный. Смысл тяжело уловить за таким накалом эмоций и страстей. Настолько захватывающим, что Минхо придвигается максимально близко к ноутбуку, так, что яркий свет озаряет всё лицо. И вот, когда парень, что пониже ростом, срывается на крик и отталкивает от себя оппонента, тот хватает за плечи и, прижимая с силой к стене, целует. Да с таким напором, что Минхо забывает дышать, как и главный герой. Его возмущенное мычание заставляет глаза округлиться, а потом испуганно дёрнуться от звука разблокируемого замка.       — О, Минхо, ты не спишь!       Джисон восклицает, закрывая дверь и включая тусклую лампочку в прихожей. Его волосы в художественном беспорядке, глаза блестят, или это обман зрения, щёки немного алеют, а губы пухлые и яркие, будто он наелся острого соуса.       — Недавно проснулся, — Минхо резко захлопывает крышку ноутбука и отползает в свой угол дивана.       — Пока ты спал, доставили телефон и футон. — Он кивает на коробку под столом, — давай только завтра его расстелем, а то я устал.       Джисон скидывает одежду и, отвернувшись спиной к шкафу, натягивает пижаму. Потушив свет, он залезает под одеяло.       — Ладно, — всё-таки отмирает Минхо, — утром покажешь, что да как.       — Угу…       — От тебя необычно пахнет, какая-то непривычная смесь.       Новый запах ощущается неправильно, слишком приторно и подташнивает от слабого, едва различимого, похожего на смесь парфюма и пота.       — У меня нет сил на душ, прости.       — Да ничего, — Минхо поворачиваясь к Джисону, — так что это?       — Наверное, духи чужие.       — Да нет, этот какой-то странный, будто сироп детский, приторный.       — У тебя что, настолько чувствительный нюх?       — Насколько — настолько? Вообще да, сильнее человеческого.       — Это смазка, — устало вздыхает Джисон, натягивая одеяло повыше.       — Это ничего не объясняет, та смазка, что я знаю, так не пахнет.       — Минхо, — Джисон накрывает лицо руками и протяжно стонет, — интимная смазка, когда два человека занимаются сексом.       — Фу! — Минхо прячет голову под подушку, — Ты только что занимался сексом?       — Не только что, полчаса назад, мы потом в машине ещё сидели, говорили.       — Они это в машине делали, как пошло, — стенает Минхо, доставая голову из-под подушки, — я думал, что только в фильмах такое, а девушки не будут таким заниматься, тем более у нее же по-любому маленькая женская машинка. Я такие видел, когда гуляли.       — Мне читает лекции столетний дух, что ты как дед?       — Я не дед.       — Ладно, не дед, это парень и у него большая машина, в ней достаточно места. Я не мог же его привести домой, где спишь ты попой с хвостом кверху.       — Извини, что теперь стесняю тебя, мне очень жаль… — Минхо начинает рассыпаться в извинениях, — в смысле, парень?       — В прямом, мне больше нравятся парни.       Ответом служит грохот свалившегося Минхо на пол.       — Я, пожалуй, футон расстелю сейчас, не вставай, не утруждайся.       Какой-то день открытий, то дорама, то сейчас Джисон с новыми признаниями. Он ведь спал с ним в одной кровати и купался в озере. Господи, как стыдно. Это же Джисон и его может... того-этого.       Он прижимает уши и тщетно пытается успокоить хвост, запоздало понимает, что он в одном белье, и быстро роется в тумбочке, достать рубаху и скрыть тело.       — Господи, хён, я тебя не трону. — Минхо замечает приподнявшегося на локте Джисона, — ты похож на ребёнка и совсем не вызываешь таких желаний.       — Спасибо и на этом, но рисковать не хочу.       — И я не насильник, ты же не думаешь обо мне так?       — Ладно, — Минхо тяжело вздыхает и возвращается под тёплое одеяло, — не думаю.       Тишина приятно окутывает, подталкивая в бессознательность, но новый вопрос не даёт спать спокойно:       — А в моём рёкане вы тоже занимались этим? — не может отпустить тему, в свете просмотренной дорамы, интерес подогрет как никогда.       — Мы там были с друзьями. С ними не занимался.       — То есть с ними нет, а с кем-то да?       — Минхо, ты решил засунуть свой острый нос в мои трусы?       — Да больно надо, — отворачивается Минхо, фыркая.       — С Мико, — шепчет Джисон, — но это на благое дело, кстати.       — Какое? — он быстро разворачивается и заглядывает в напряженное лицо.       — Она не хотела продавать твой амулет, а пошутила, чтобы я провёл с ней ночь.       — Я даже не знаю, что тебе сказать…       — Хватит и спасибо, Минхо.       — Я не забуду твоего подвига, — прыскает Минхо в кулак, но обнимает шокированного Джисона, — давай спать.       Он отворачивается, накрыв голову одеялом, считает на корейском до двадцати и повторяет снова, пока не погружается в сон.

***

      Привычка рано вставать никуда не делась, поэтому тихонькое мурлыканье какой-то мелодии, мерное помешивание мисо-супа и тихие стуканья ножа о досточку создают шумовой фон, пока Джисон досматривает последний сон.       Минхо накрывает на стол и тихо окликает, но не получив ответа, обходит диван, чтобы потыкать в подпертую рукой во сне щёку. Она давно привлекала внимание своей пухлостью, и на этот раз он не сдерживается и дважды нажимает указательным пальцем.       — Джисон, завтрак готов.       Он отходит обратно на кухню, но когда и спустя пять минут никаких шевелений с дивана не наблюдается, он возвращается к пухлым щекам и уже немного оттягивает, ущипнув двумя пальцами.       — Соня, завтрак готов, солнце встало, а ты нет.       — Сколько времени?       — Около девяти! Вставай, нас ждут великие дела! — энтузиазма Минхо не занимать, чего не скажешь о Джисоне.       — Ну маааам!       — Я тебе не мама и не папа.       — А кто ты мне? Надоедливый сосед, будящий ни свет ни заря. — Джисон наконец-то стаскивает себя с кровати под фырканье, а потом повторяет траекторию взгляда Минхо, которому чуть выше уровня глаз приходится пах с оттопыренными утренним стояком трусами. Джисоново басовитое «Бля!», синхронное с руками, прикрывающими вескую причину, и тоненькое «Пиздец!» от убегающего Минхо.

***

      Спрятаться в стиральной машине кажется хорошей идеей. Жизнь огненного духа к такому не готовила. Он учился контролировать силу огня, не обжигать, а греть, тушить разбушевавшееся пламя костра — спас тем самым лес не единожды в былые времена. Учился прятаться и быстро перемещаться, оставаясь незамеченным. А вот что делать, когда в паре десятков сантиметров человеческий член, размером в собственную руку — не научился. Как и то, что это очень смущает. Нет, он раньше видел обнажённых людей, в купальнях, естественно, он же не какой-то извращенец — подглядывать за постояльцами. Да и Джисона, но не в такой пикантной ситуации.       Джисон, вышедший из ванной, окликает не первый раз, но вылезать из укрытия как-то неохота. Вот только ему сто лет, а не пятнадцать. Поэтому собрав все мужество, он выползает и возвращается на кухню.       — Минхо, это просто физиология, а не то, что ты подумал.       — Я ничего не подумал, — пальцы подрагивают, обхватывая чашку, а взгляд находит тёмно-зелёные листики чая весьма интересными, это куда безопаснее, чем смотреть в блестящие округлые глаза Джисона.       — Хо-я, я же вижу, что тебя это беспокоит. Особенно после вчерашнего откровения. — Джисон откашливается, привлекая этим внимание. — Я не представляю для тебя опасности, ты для меня не больше, чем друг.       — Не больше, чем друг… а с друзьями ты не милуешься, я помню.       — Что за «миловаться»? — брови Джисона ползут вверх, что заметно из-за зачёсанных назад влажных волос.       — Этот ваш секс. — Минхо чувствует, как горят уши, причём обе пары.       — Ага, именно, — пытается отшутиться и переключает все свое внимание остывшему завтраку, — фкусно, офень.       — На здоровье, потом научишь пользоваться телефоном?       — Угу.       Смотреть на то, как Джисон кушает — одно удовольствие, словно Минхо бабушка, кормящая внука; мысленно даже хихикает от такого сравнения, ему всегда нравилось готовить, но никогда так не нравилось смотреть, как его стряпню уплетают за обе щеки. Минхо расслабляется и утыкает подбородок в сложенные в замке руки.       — Фто?       — Ничего, — вырывается само, а взгляд упирается в столешницу, невидимую грязь на которой необходимо пошкрябать ногтем, точно, именно сейчас.       — Ты на меня залип, — посмеивается Джисон с набитым ртом.       — Я пойду умоюсь! — Минхо спрыгивает со стула, ретируясь в спасительную ванную. Насколько долго можно здесь сидеть, может, у него запор или несварение, вот. Почему вообще он должен как-то оправдываться. Успокоившись и умывшись третий раз, он распахивает дверь и уверенно вышагивает к Джисону, сидящему уже на сложенном диване с коробкой смартфона в руках.       Он оборачивается на звук тихих шагов и улыбается, похлопывая возле себя. Ничего не остаётся, как присесть рядом и уставиться на знакомый чёрный прямоугольник. Когда тот включается с громким сигналом, Минхо дёргается и убегает за спину ничего не понявшего Джисона, но взяв себя в руки, выглядывает из-за плеча.       Единогласно решают выбрать корейский как язык меню, тем более Минхо уже сносно читает по слогам, и настраивают номер Хана на быстрый набор. Ютуб, магазин продуктов, приложение для дорам и для изучения корейского — ровно всё по запросам Минхо. Получив в свои любопытные ручки новую игрушку, Минхо уползает в свой угол и, освещая лицо ярким светом экрана, пропадает в виртуальном мире. А в реальный его возвращает запах рамена и жареных яиц.       — Ой!       — Не волнуйся, я приготовил обед.       Из плюсов обеда только то, что он горячий и острый, а ещё он в самый раз, потому что живот скручивает от голода. Минхо быстро расправляется с пищей и убирает хаос, разведённый на его территории. Но за еду всё равно благодарит. Личное окно в мир информации не отпускает до самого вечера, пока Джисон его не выхватывает и не показывает на алеющий закат.       — Ты все глаза испортишь, нельзя столько сидеть, тем более с непривычки.       — Вообще-то я взрослый, и в состоянии решить, что мне можно.       — Взрослый, взрослый, приготовишь ужин?       — Ладно, — Минхо кряхтя слезает с дивана и шаркает на кухню.       — А я тебе пока поставлю программу, чтобы глаза не болели.

***

      После ужина Джисон так и не отдаёт телефон, а предлагает прогуляться в парке, подышать свежим сеульским воздухом. Минхо радуется прогулке, понимая, что не дело сидеть в четырёх стенах, даже если все блага цивилизации доступны теперь дистанционно. Удобный костюм и шапка-бини, и вот он уже постукивает прорезиненной подошвой возле двери, поторапливая запутавшегося в узких штанинах Джисона.       В лифте уже не страшно, если сидеть на руках, а если ещё мило улыбнуться соседке, можно получить шоколадную конфету. Главное, быстро запихнуть в рот, чтобы Джисон не отнял. Уж больно вкусные эти конфеты. А ещё их Джисон отказывается покупать, мол, вредно. А отнимать у маленьких не вредно? В такие моменты Минхо жалеет, что не может тягаться с ним в размерах. Конечно, можно использовать магию, но вредить из-за конфет — даже представить глупо. Добродушная соседка протягивает незаметно ещё одну, перед тем как выйти из лифта и попрощаться.       — На, бери, — он вытягивает руку вперёд, чтобы Джисон заметил конфету перед своими глазами.       — Разве ты их не любишь?       — Бери, пока дают!       Уже на улице Джисон закидывает конфету в рот и практически давится ей, когда им сигналят откуда-то слева. А после из внедорожника к ним подбегает молодой мужчина выше Джисона на полголовы.       Минхо, сидящий на бедре, прижимается сильнее, цепляясь за толстовку всей пятернёй.       — Минги! Что ты тут делаешь?       — А что ты такой серьёзный? — его рука тянется к лицу, но замирает, когда он замечает, кого держит Джисон. — Кто это? — шокированный взгляд возвращается к Джисону.       — Минхо, мой племянник, он у меня живёт пока что.       — Милашка! — огромная лапища теперь тянется к нему, но Джисон отшатывается, загораживая Минхо спиной.       — Он не любит, когда его трогают посторонние.       — Ну какой я посторонний! Я буду тебе дядюшкой Минги. — Он выхватывает Минхо из рук и поднимает повыше, тешкаясь, но возмущённый вопль Джисона заставляет вернуть его обратно. — Чего ты злишься, дети меня любят.       Минхо тихо фыркает и изо всех сил старается не закатить глаза.       — Мы вышли погулять перед сном, так что я не могу с тобой провести время. — Расстроенный тон Минхо ощущает кожей, как замечает и Минги.       — Давай вместе погуляем, а потом вы меня пригласите на чай? — его брови комично поднимаются, а Джисона словно передёргивает.       — Я не думаю, что это хорошая идея, мы не можем пить чай, пока дома Минхо. — Он протягивает руку и нежно гладит по плечу, — давай в другой раз.       — Ну давай просто погуляемся, что ли.       Настроение у обоих решительно портится, и Минхо понимает, что косвенно он в этом виноват. Из беседы, которую Джисон старается сократить до минимума, он понимает, что Минги и есть тот парень. Потому что такой поток пошлостей Минхо не слышал за всю свою жизнь. Даже в дорамах.       Как только детская горка обретает чёткие очертания, Минхо решает оставить голубков и, тыкая в её сторону, мямлит «Голька!». Джисоново «Далеко не убегай!» теряется в шорохе кроссовок по резиновому покрытию. Хочется убежать подальше и не видеть этого раздражающего Минги.       Хвост в штанах мешает лезть по лестнице, особенно когда вокруг другие дети и их мамы, с горем пополам забравшись на горку, Минхо сидит ещё несколько минут наверху, наблюдая, как на отдалённой скамейке рука Минги елозит по Хановому бедру. Реакцию Джисона не видно с такого расстояния, зато видно петушка на пружине, поближе к ним, поэтому возникает решение скатиться с горки побыстрее и занять стратегический обзорный пост. Сложнее всего делать вид, что абсолютно пофиг на происходящее на скамейке. Может, и было бы пофиг, но лицо Джисона не похоже на довольное, он то и дело скидывает со своего паха руку Минги. Когда же тот пытается затащить Хана к себе на колени, у Минхо заканчивается терпение, и он подбегает и со всей силы пинает в коленную чашечку, и падает на спину, хватаясь за лоб. Минги подскакивает от боли, а Джисон сразу же падает на колени, встревоженно заглядывая в лицо Минхо.       — Хо, ты в порядке?       Короткое подмигивание и писклявое «Бо-бо».       — Маленький, иди ко мне, — Джисон подхватывает игру и поднимает Минхо на руки. — Ты ударил Минхо коленом?       Минги не отвечает, лишь злобно смотрит в его сторону. Молчание затягивается, а Джисон подсаживает Минхо на плечи и, не оглядываясь, шагает в сторону дома. Отойдя на приличное расстояние, Минхо всё же не удерживается от расспроса:       — Я же правильно понял, тебе не нравилось?       — Правильно, Хо, а он, увы, не понял даже слов.       Минхо гладит успокаивающе по тёмным локонам, не зная, как утешить своего друга.

***

      Несмотря на поздний час, Минхо дома разводит бурную деятельность. Как только они переступают порог, он ураганом уносится переодеваться, и пока расстроенный Джисон втыкает в телефон, уже толчёт печенье и выкладывает в разборную форму для запекания. Когда Джисон всё-таки утруждает себя уйти в душ, он уже замешивает крем и, наполнив форму, ставит в духовку, радуясь, что та стоит на полу, а не вмонтированная, как он видел в дорамах.       Переживания и тревога за эмоциональное состояние друга сильно гложет, а ламинат уже начинает поскрипывать от беспрерывного топтания Минхо под дверью ванной комнаты. Он оставляет свой пост, только когда духовка дзынькает, и только для того, чтобы приоткрыть дверцу. Именно в это время выходит Джисон в одних пижамных штанах и каплях воды, струящихся из плохо просушенных завитков волос.       Минхо, стараясь не слишком пристально рассматривать торс, достаёт из шкафа полотенце и молча протягивает, но Джисон садится на диван и снова берёт телефон в руки.       Ничего не остаётся, кроме как самостоятельно запрыгнуть на диван и, промокнув хотя бы влажную спину, накинуть полотенце на голову. Джисон горбится все сильнее, упираясь в колени, пока Минхо практически заваливается на него, но от цели вытереть волосы не отступает.       — Чем так пахнет?       — Я приготовил чизкейк, но ему нужно остыть. — Минхо довольно спрыгивает со спины и, быстро убежав на кухню, ставит завариваться чай.       — Давай горячий, — только Минхо решает ответить, мол, нельзя, Джисон добавляет тихое, — пожалуйста.       Взгляд его округлившихся печальных глаз, в которых нет-нет да и заблестит одинокая слезинка, может растопить айсберг, не то что сердце Минхо, он плюет на готовность пирога и достаёт его, а Джисон сразу подходит и ставит на стол. В такой тишине чай исчезает на пару с горячим чизкейком. Главную свою функцию он выполняет с лихвой. Джисон больше не возвращается к телефону, а лежит и глубоко дышит, Минхо это проверяет одним глазом, пока сам не засыпает.