Кото-хён

      Когда Минхо открывает глаза, Джисона рядом нет, как и нет его телефона на тумбочке и ключей на крючке. Солнце уже во всю светит, оповещая о том, что он нещадно проспал и не приготовил завтрак. Но до того, как он успевает запереживать и дотянуться до своего телефона, дверь пиликает сигналом, и Джисон медленно протискивается в едва приоткрытую дверь. На его запястье телепается несколько бумажных пакетов, а в руках красивая коробочка, из которой доносится просто умопомрачительный запах заварного крема и выпечки. Минхо резво выпутывается из одеяла, и как есть, босиком несётся на помощь и подставляет обе руки, вызвав громкий смех у Джисона.       — Кто же знал, что ты такой же сладкоежка, как я?       — Вовсе я не сладкоежка, — наигранно дуется Минхо, ставя на стол коробку и убегая дальше на кухню, включить кофемашину и достать молоко из холодильника.       — Конечно, нет, — Джисон снимает кроссовки, наступая на задники, и кладет пакеты на стул. — У меня есть сюрприз.       — Не очень люблю сюрпризы, редко бывают приятными, — кидает он, направляясь умыться.       — Этот понравится, — Джисон достаёт детские резиновые сапожки и прорезиненный комбинезон. — Померь, вроде твой размер.       — В Сеуле так рано приходят дожди?       — Дожди нет, но мы днём поедем с ночёвкой на рыбалку! — выпаливает Джисон. Минхо чмокает в щёку, — Хо, ты невозможный!       — Ой всё, — кряхтит Минхо, натягивая на себя штаны, — вроде нормально. — Тянется и к сапожкам, легко проскальзывая в них ногами. — Замурчательно. — Он крутится вокруг своей оси, потеряв контроль над высвобожденным из штанины от радости хвостом. — А у тебя есть всё необходимое? — замирает на месте и сверлит прищуренным взглядом.       — На месте всё можно взять в аренду, своя только одежда.       — Супер! Когда выезжаем?       — После обеда, ехать три часа на поезде, но оно того стоит. Раздевайся, рыбак, — шутливо подмигивает, — круассаны сами себя не съедят, — переводит взгляд на раскрытую коробку с четырьмя круассанами патисьер и ягодами.       Джисон встаёт к кофемашине, а когда возвращается к столу, Минхо по-хозяйски раскладывает круассаны на тарелки и облизывает крошечные пальчики, перепачканные в креме.       — Ты милый, ты знал?       — А то! — бубнит он с кусочком круассана во рту. — Ты, когда ешь, тоже чертовски милый, тебя хочется кормить и кормить, чтобы любоваться.       — Тогда я буду толстым, и меня никто не будет любить! — возмущается Джисон. — Я очень дорожу своей талией.       — Я тебя буду любить и толстым, — смеётся Минхо, подмигивая.       — Спасибо, хён, но ты ведь понимаешь, в каком смысле.       — Угу, понимаю.       Вот только смысл он хоть и понимает, но никогда не задумывался о чём-то большем, чем дружба. Если Минако была как сестра, а её сын и внучка — родственниками, то проживание с Джисоном вызывает какую-то смутную тревогу. Минхо отлично понимает, что их взаимоотношения чуть ближе, чем дружба, но он не находит слов, чтобы дать им определение. То, как о нём заботится Джисон, непохоже на дружеское, но оно явно не братское, иначе бы Минхо так не смущался от его поведения, и не реагировал так бурно на бывшего, он по крайней мере так надеялся, парня. Возможно, он испытывает симпатию к Джисону?       — Эй, Минхо! — вырывает из собственных размышлений.       — Где твоё воспитание! — Минхо в шутку шлёпает по кисти. — Никакого уважения к старшим.       — Прости, хён, я хотел сказать, что надо собрать всё-таки сменные вещи и пижамы, чтобы спать в спальниках.       — Хорошо, доедим, — он закидывает в рот последний кусочек своего круассана и довольно щурится, — и соберёмся, я онигири приготовлю в дорогу.       Как только последняя капля кофе оседает горчинкой на корне языка, Минхо убирает со стола и промывает рис. Быстро перемещаясь между шкафчиками и рисоваркой, успевает уже заготовить начинку из консервированного тунца и спайси-майонеза. Быстрым топотом пугает подвисшего на диване с телефоном Джисона и достаёт спортивный комплект и пижаму. Два полотенца, расчёски, зубные щётки и всё необходимое, пока Джисон не успевает опомниться. Ему остаётся собрать только свою одежду, когда Минхо, прибежав, разваливается на диване с громким: — Фух!       — Мы можем поехать пораньше…       — Можем, только если ты меня понесёшь, но тут ещё целая сумка, — дёргает Минхо правой ногой в сторону набитой вещами спортивной сумки.       — Отдохни, а я пока онигири слеплю.       — Не трожь еду, — Минхо вскакивает, кидаясь Джисону наперерез, — я сам.       — Ладно, самостоятельный какой, — хмыкает Джисон, заваливаясь на диван с телефоном в руках.

***

      Минхо замечает, что настроение у друга снова портится, не нужно быть гением, чтобы понять, кто написывает постоянно. Руки сами ускоряются, формируя онигири и заворачивая в нори, пока взгляд неотрывно направлен на диван.       — Я почти закончил, — громче обычного оповещает, лишь бы отвлечь от телефона. — Одеваемся.       Командовать — это, конечно, хорошо, но Джисон снова удручён, даже когда шагают к метро, когда долго едут на вокзал. Даже когда Минхо прилипает к окну, наблюдая за проносящимися пейзажами и комментируя это вслух. Единственное, что смогло расшевелить — это рывок вагона и полёт Минхо на пол. Он-то мгновенно вскакивает и забирается на сиденье, но Джисон однозначно перепуган, потому что молча затаскивает к себе на колени, крепко сжимает в своих объятиях и утыкается в торчащие из-под кепки пряди.       Минхо ощущает плечом глухое тарахтение сердца, словно механизм, грозящийся выйти из строя. Видимо, так оно и есть… но под его горячей ладонью сердце будто успокаивается, и хватка Джисона слабеет.       — Прости, хён, — шепчет куда-то в загривок, — я такой дурак.       — Глупости, — Минхо вскидывает голову, заглядывая в круглые, полные слёз глаза, — ты самый умный и красивый. И не плачь из-за него. — Минхо вытирает сорвавшиеся с ресниц капли, до того, как они успевают прочертить русла рек на щеках.       — Из-за кого…       — Правильно, не из-за кого. — Минхо сам прижимается к груди, обхватывая вокруг рёбер. — Два дня, я, ты и рыбы, никаких придурков.       Смех Джисона разносится по вагону, собирая недовольные шиканья, а потом прячется в скромную лучистую улыбку. — Так-то лучше…

***

      Джисон шёпотом на ушко рассказывает о своей поездке с классом в горы, которые они сейчас проезжают, о том, как свалился в реку и потом заболел, как чуть не сломал ногу, оступившись на ровном месте. Минхо приходит к выводу, что Джисон на природе — сплошное стихийное бедствие. Они так увлекаются беседой, что нужная станция становится сюрпризом, и приходится бежать на выход, расталкивая вошедших. На запасе адреналина Минхо понимает, что не испугался толпы, хотя был в самой гуще. Только сейчас выдыхает и всматривается в глаза тяжело дышащего Хана.       — Всё ж хорошо?       — Угу, просто испугался толпы.       — Ты тоже боишься? Но ты ж не маленький, как я.       — Большие тоже много чего боятся. Пауков там, жучков всяких.       — Высота, вот что страшнее толпы.       — Ну не скажи… — Джисон подхватывает сумку, а второй рукой сжимает ладошку и, озираясь по сторонам, выбирает направление к зданию администрации. Благо идти до самого кемпинга недалеко, и их проводят к их палатке буквально за десять минут. В паре десятков метров виднеется причал для лодок, и деревянный помост вдоль берега подальше для рыбаков. Спальники, удочки, котелок, раскладной столик, мешок с углём и маленький мангал с решеткой уже дожидаются в палатке. Как и несколько пачек рамена и бутылок с водой.       — Хороший тут сервис.       — Для таких криворуких, как я, самое то.       — Сони, не наговаривай на себя. Ты просто городской.       Минхо достаёт из сумки влажные салфетки и коробки с онигири.       — Давай съедим, а вечером рамен. А на утро, надеюсь, будет рыбка.       — Угу, я тоже.       Пока они заканчивают трапезу, солнце начинает окрашивать небо, и Минхо предлагает прогуляться вдоль берега, пока окончательно не стемнело. Он надеется, что Джисон снова не погрузится в телефон. Сигнал на его собственном говорит, что связь тут не ахти. Что не может не радовать.       Прогулка под закатом медленно перетекает в прогулку под луной, заставляя Джисона хихикать и подкалывать, что это очень романтично.       Минхо легко и спокойно, настолько, что он забывается, и спрашивает совсем без задней мысли:       — А вы долго с Минги встречались?       — Около года… мы ещё не расстались…       — Неужели?       — Он настаивает на личной встрече.       — Скажи, что у тебя другой. — Минхо подмигивает.       — Но у меня нет никого…       — Малыш, а как же я? — он совсем не по-детски бьёт по ягодице, заставляя ойкнуть, — мы даже живём вместе. — Минхо шутит, но сам пугается этого аргумента.       — Ладно, я его заблокирую.       — Так держать. Решение уже не мальчика, а мужа.       — Где ты этого нахватался? — Джисон вглядывается сквозь опустившуюся темноту.       — Слишком много контента поглощаю.       — Я тебе поставлю родительский контроль, — оба прыскают, распугивая ночных насекомых в ближайших кустах.       — Пойдём рамен поедим, и на боковую. Завтра рано вставать.       Перекусив по-быстрому и переодевшись в пижамы, застегивают палатку изнутри, и Джисон помогает застегнуть Минхо спальник, притягивает к себе поближе и уже после застёгивает свой.       Ночью Минхо просыпается от клацанья зубов Хана. Он не без труда достаёт руку и трогает ледяной нос, быстро просовывает руку к шее и понимает, что Джисон реально продрог. Ничего лучше, чем согреть его своим внутренним огнем, на ум не приходит. Минхо выпутывается из своего спальника и, немного расстёгивая Джисонов, заползает внутрь, прижимаясь к спине. Ему стоит совсем чуть-чуть отпустить силу, и его тело начинает нагреваться, превращаясь в маленькую печку. Спустя считаные минуты Джисон перестаёт дрожать и проваливается в глубокий сон, причмокивая губами.       Утро начинается не с кофе, а с легких поцелуев в щёку, которыми одаривает Джисон, пока не просыпается окончательно, и понимает, что у него в спальнике отнюдь не его уже бывший парень. Минхо на этот раз не реагирует так бурно, просто вытирает рукавом лицо и шею.       — Прости-прости, — Джисон тараторит как заведённый, — но как ты оказался у меня в спальнике?       — Ты очень замёрз, а я тебя согрел.       — Звучит очень двусмысленно, хён.       — Балда, я горячий. — Он протягивает руку, практически обжигая чужую ладонь своей кожей.       — Спасибо, я действительно не думаю, что ты мог бы мне что-то такое во сне сделать.       — Под «что-то такое» ты имеешь в виду секс?       — Да, я тебя не боюсь, и ты не бойся, я тебя не трону, никогда.       Это его «никогда» режет где-то внутри, оставляя царапины, как будто ему хотелось бы… но никогда значит никогда.

***

      Тишина рассветного часа на речке прерывается тихими шагами мимо палатки, сигнализируя, что другие рыбаки уже выдвигаются, и Минхо разводит бурную деятельность, переодеваясь и собирая снасти. Уши под тугую бандану, хвост резинкой к ноге. Джисона потормошить, потому что утренний инцидент никак не помешал ему снова уснуть. Под сопение Минхо он всё же вылезает и быстро переодевается. Выбравшись из палатки, замечают, что остаётся не так много места для рыбалки. Джисон захватывает удочки и практически бежит за Минхо, налегке прыгающем по тропинке. Место он выбирает в самом конце и усаживается поближе к воде; пока Джисон только успевает поставить пустое ведро и расположиться рядом, как Минхо уже закидывает удочку.       Тишину прерывают одинокие всплески воды, когда кто-то достаёт рыбу. Джисон так и не притрагивается к своей удочке, только сидит и медитирует на поплавок Минхо. Едва он успевает отвести взгляд, сразу начинается клёв, и Минхо, резво выкручивая лебёдку, ловит рыбину, и вот в их ведре она уже бьёт хвостом. Несколько минут тишины, не только у них, но и у соседей, и снова поплавок дёргается, а новая рыба поменьше находит покой в ведре. Когда солнце уверенно заползает на небо, Джисон тянет в сторону их палатки полное ведро рыбы, в то время, как в вёдрах других рыбаков одна-две рыбины. Минхо вышагивает рядом, крепко обнимая неудобные удочки.       Возле палатки Минхо шуршит ножом, счищая чешую, пока Джисон достаёт мангал и разводит огонь. Минхо аккуратно выкладывает рыбу в фольге, а первую крупную делит на стейки.       — Эй, пацан, почему твой ребёнок возле огня?       Джисон переводит взгляд с Минхо на стоящего поодаль мужчину возле соседней палатки.       — Ты что, оглох? Отгони мелкого от мангала. Совсем безалаберное поколение: то возле воды ребенок, то возле огня. Главное, сделать он сделал, а заботиться не научился, тьфу.       Джисон цепенеет, не зная что возразить.       — Эй, мужик, — Минхо разворачивается и кричит совсем не детским голосом, — я не ребенок, я карлик, да и постарше тебя буду, а ты не суй нос не в своё дело.       В Минхо упирается две пары шокированных глаз, мужик цокает и удаляется в свою палатку. А Джисон так и сидит разинув рот.       — Я, наверное, забыл, что ты взрослый…       — Так ты тоже ко мне относишься как к ребёнку? — Минхо фыркает и закатывает глаза. — Может, мне с тобой пить соджу? Или начать ходить по свиданиям, например, с девушками по размеру?       — Хён, прекрати, я понял.       — У меня система работает нормально, — он кивает вниз, — просто не было необходимости использовать с другими людьми.       — Минхо, я не готов слушать о твоих похождениях, даже гипотетических.       — Всё ещё ребёнок?       — Нет-нет.       Минхо переворачивает рыбу, прикасаясь к фольге голыми руками, а потом подходит вплотную и серьёзно смотрит в глаза.       — Так почему ты говоришь мне никогда? Сразу скидываешь со счетов? Не давая даже мнимого шанса?       — Хён, не шуми, давай поговорим дома.       — Не о чем.       Минхо зол, Минхо расстроен, крайне недоволен, несмотря на большой улов и удовольствие от процесса рыбалки и готовки. Всё перечёркивает такое отношение Джисона. Словно он маленький ребенок. Минако всегда относилась к нему, как к старшему брату. А тут какой-то то сопляк, хоть и добрый и симпатичный, ведёт себя так.       Когда рыба начинает источать       аромат, Минхо молча накладывает в тарелки и садится на землю, а не возле Джисона на бревне. Гнетущая атмосфера окончательно портит отдых, и после еды, не сговариваясь, они начинают собираться домой. По пути на станцию не произнесено ни слова. Как и в ожидании поезда.       Едва пассажиры выходят, Минхо, отталкиваясь и хватаясь за поручень, забирается в вагон, показывая своим поведением, что помощь Джисона ему не нужна.       — Минхо-хён, прости меня, я был не прав.       — Прощаю.       — Давай обнимемся?       — Это лишнее.       — Понятно…       Несколько часов пути на поезде и метро проходят в гробовой тишине. Джисон проскальзывает первым в душ, и не выходит так долго, что Минхо плюёт на приличия и, доставая из тумбочки пробник шампуня, раздевается и залезает в раковину на кухне. Конечно, тесновато, но это лучше, чем сидеть и ждать, пока Джисон соизволит выйти. Он это и делает, когда весь намыленный Минхо принимается смывать с себя шампунь, тщательно промывая волосы и хвост.       — Пиздец! — оповещает Джисон, вытаращив глаза.       — Ты никогда не видел голого мужчину? Не поверю.       — Ты не совсем мужчина…       Минхо злобно хмыкает и проводит пару раз по члену, который быстро наливается и приобретает весьма внушительные размеры на фоне миниатюрной ладошки.       — А кто я? Кот? Женщина?       Он отворачивается, выкручивая вентиль холодной, а после вылезает на поверхность, укутываясь в полотенце.       — Джисон, я такой же, как ты, только меньше.       — Если абстрагироваться от того, что ты принимал душ в кухонной раковине, то ты да, мужчина.       Минхо скидывает полотенце и надевает бельё, уже не стесняясь Джисона, после такого-то представления. А потом, ведомый непонятным себе чувством, валит Джисона на диван и садится ему на грудь. Тот пытается дёрнуться, но пламя горит внутри, преображаясь в физическую силу.       — Ты так уверен, что я маленький и беззащитный? Я сильнее твоего Минги, тебя смущает только мой размер? — двумя руками сдавливает щёки, вставая с груди и позволяя сделать полноценный вдох.       — Хён, прошу, успокойся…       Минхо слезает и рывком открывает тумбу, доставая коробочку с амулетом.       — Через неделю бросишь в огонь. Если выгорит моя задумка, мы ещё поговорим. Если нет, я уйду из твоей жизни и не буду мешать твоему с Минги счастью.