Нельзя скушать [Горячий бутербродик 4]

Образ Сугуру-самурая не покидает мысли. Как бы ему пошло! Сидеть в поле под сакурой, задумчиво глядя вдаль... Ноги сложены по-турецки, катана аккуратно лежит рядом. Волосы забраны в высокий хвост. Порывы ветерка срывают розовые лепестки с ветвей и колышут шелковистые пряди. Сатору осознаёт себя с открытым ртом, восторженно пялящимся в пустоту. Так. Не время распускать слюни. Сугуру свободен в пятницу. Ну, точнее, Сатору подсуетился над его рабочим расписанием так, чтобы тот был свободен. Время обговорено и, кажется, есть идея для досуга. Нет, конечно было бы круто увидеть как он орудует мечом, или облачается в доспехи. Но у них всё таки конфетно-букетный. И идея, пришедшая в светлую, во всех смыслах, голову, кажется достаточно романтичной. Вдохновившись погружением в японскую культуру на прошлой встрече, Сатору бронирует комнату в рётэй. В подобном традиционном ресторане они несколько раз устраивали семейные мероприятия. Интерьеры и блюда высокой японской кухни впечатлят любого. Заведение высшего класса. Осталось сделать одно дельце.

***

В назначенное время Сатору ждёт у машины. — Привет! — протягивает букет и сразу поясняет, не давая шанса усомниться, — я для тебя кое-что приготовил. В машине. Посмотришь по дороге, хорошо? — Привет. — мурлычет Сугуру, принимая цветы и чувственно сжимая вторую ладонь своей. — Заинтриговал. — Это чтоб ты не сбежал сразу! — шутит, едва не подскакивая от нетерпения. Они загружаются, Сатору передаёт большую плоскую коробку с бантом и заводит двигатель. Дороги, к счастью, почти пустые, и ничего не мешает голубым глазам коситься на шуршащего обёрткой пассажира. — Сатору... Какая красота... Это же — Кимоно. — веселится Сатору, до невозможности довольный произведённым эффектом. — Сшито специально для тебя. И я очень надеюсь, что ты не против сегодня его надеть. — бросает обеспокоенный взгляд. — Я взял и своё. Но, если ты не хочешь... Ты и так выглядишь просто замечательно, так что... — С ума сошёл? — перебивает взволнованный лис. — Я всегда хотел такое! Спасибо тебе. — тёплая рука опускается на бледное предплечье. Сатору покрепче сжимает руль и улыбается. — Почти приехали. Бери его с собой, там нам помогут одеться. Изготовлением традиционных кимоно для семьи Годжо занимается личный мастер. Рисунок и декор каждого комплекта абсолютно уникален и отражает качества члена семьи, которому пошит. Сатору заплатил вдвое дороже, уговаривая сшить вещь для неизвестного человека, руководствуясь лишь описанием со слов и фото. Из-под иголки профессионала, как и всегда, вышло истинное произведение искусства. Наряд такой изысканный, что его впору бережно передавать из поколения в поколение. Не терпится увидеть Сугуру в этой красоте. Ему тоже должно понравиться. Для себя сегодня Сатору выбрал одно из своих любимых - тёмно-голубое с рисунками неба и волн. И вот он, уже готовый, стоит в просторной вип-комнате. Столик для чайной церемонии, столик повыше с низкими диванчиками, отделенный ширмой, картины и икебаны в нишах. Расписные сёдзи открыты, впуская свежий воздух и аромат цветов из внутреннего сада. Сатору выходит на веранду, полюбоваться гармонией камней и слышит звук отодвигаемой двери. Сугуру. Тяжёлый шёлк объёмно лежит на плечах, визуально делая их ещё шире. На подоле вышиты скалы и смутно угадываются затаившиеся лисицы среди деревьев. Светло-серый пояс прячет тонкую талию. И Сатору так некстати вспоминает как обнимал её, горячую и гибкую. Волосы полностью забраны наверх. — Ну как? — Сугуру с улыбкой вертится, показываясь со всех сторон. Тёмная ткань облегает бёдра и не может скрыть выпирающие аппетитные ягодицы. Сатору мысленно одёргивает себя и старается оценить весь образ. — Я больше не хочу смотреть ни на что другое! Тебе очень идёт! — кажется, глаза даже слезятся от восторга. — Мне тоже нравится. Я раньше и близко ничего подобного не надевал. Похоже, желание удивить сыграло злую шутку. Становится тяжеловато дышать и складки собственной одежды как-то слишком сильно давят. Кто же мог догадаться, что Сугуру в традиционной одежде выглядит Так?!.. Да, кто угодно, если честно. Очевидно же, он и в мешке от картошки будет смотреться обалденно. С его внешностью кимоно сочетается просто божественно. Он закутан с ног до головы, но это, необъяснимым образом, кажется ещё интимнее. Будто... Под всеми этими слоями он абсолютно голый. Нет, он и под другой одеждой голый, конечно, как и любой человек. Но в таком наряде... Когда никаких брюк, ремней, завязок, пуговиц. Потяни пояс, распахни полы и взору предстанет обнаженное прекрасное тело. Сатору умирает, понимая какую сладкую пытку устроил сам себе на этот вечер. Пока готовится заказанная еда они садятся на веранде. Сугуру просто незаконно красив во всём этом антураже. И кажется... Этот вырез на груди... Он точно должен быть распахнут так низко? Накрытый стол зовёт переместиться на диванчики и Сатору, было успокоившийся, понимает, что теперь всё это горячее, божественно-греховное искушение сидит прямо напротив. Сугуру кушает, и его язык мелькает, подхватывая с палочек кусочки еды. Хочется слизать вкус прямо с этого языка. Сугуру пьёт, его губы обнимают края чашечки, а кадык двигается в такт глоткам. Хочется укусить и эти губки и шею. Сугуру тянется к Сатору с кусочком булочки на пробу. Хочется втянуть в рот эти длинные пальцы. Сугуру наклоняется над столом, разливая им обоим чай. Вторая рука придерживает рукав кимоно, открывая запястье, и Сатору охватывает непонятный трепет. Вот значит как мужчины теряли голову в обществе гейш. Мужские крепкие запястья кажутся неожиданно хрупкими во всех этих складках ткани. Так и манят припасть губами к выступающей косточке. А ещё лучше забрать маленький чайник из изящных рук. Оказаться рядом, повалить на татами. Сильными руками распахнуть наконец-то расходящийся вырез и увидеть уже эти мелькающие намёком соски. Прикусить легонько, лизнуть, проложить дорожку поцелуев по груди. Услышать слабое "Сатору" на выдохе. Нервными пальцами развязать пояс и разворачивать Сугуру слой за слоем, выпутывая из одежды, всё ближе подбираясь к горячему телу. И, отодвигая последнюю преграду ткани, увидеть, что на Сугуру нет никакого белья. Удивленно вскинуть взгляд и сорваться после прозвучавшего умоляющего "Са.. — ...тору? — А? Прости, я просто задумался. — возвращает взгляду ясность и ляжками сжимает затвердевший член. — Что ты говорил? — Будешь ещё чай? Я бы выпил на веранде. — Конечно, с удовольствием! Возьму сладости. Они сидят до закрытия. Погрузившись в медитативную атмосферу. Будто это их дом и так ужинать для них привычное дело. Сугуру кажется очарованным этим вечером. А Сатору совершенно очарован им самим. В машину они садятся не переодеваясь и Сатору, стоя на светофоре, мечтает дотянуться до пассажирского, залезть наглой ладонью между складок кимоно и сжать голую ляжку. Прощаясь, они держатся за руки чуть дольше. И не могут расцепиться взглядами. Ужасно не хочется опошлять прекрасную встречу, но голубые глаза наотрез отказываются отводиться от удаляющейся задницы, обтянутой дорогой шёлковой тканью. Сатору гонит домой, нарушая пару правил, неаккуратно паркуется и, едва ослабив узел пояса, распахивает низ своего одеяния и стягивает бельё. Влажный член пульсирует в руке. Хриплый выдох. Макушка откидывается на подголовник. "Сатору" умоляюще шепчет Сугуру, продолжая начатую в ресторане фантазию. И Сатору спускается поцелуями по животу. Кубики пресса, пупок, косые мышцы, тазовые косточки. Горячий рот следует от основания напряжённого ствола к кончику. Прикасается к набухшей головке и Сугуру стонет, вплетая пальцы в мягкие белые пряди. Язык обводит упругую плоть, губы обхватывают и скользят ниже. Нетерпеливые бедра подаются наверх, прося большего... Дальше связно представлять уже не получается. Бледная рука в реальности сжимает и ласкает неприлично мокрый ствол, сдвигая кожицу. Вторая ладонь гладит и оттягивает яйца. Перед закрытыми глазами Сугуру, раскинувшийся на распахнутом кимоно, его разметавшиеся длинные волосы, его возбуждённый член. Сатору двигает кистью быстрее и не стесняясь стонет в голос. Мышцы живота поджимаются, тело на мгновение сводит судорогой, задержанный вдох, и так давно желанный оргазм обрушивается лавиной.