Нельзя скушать [Горячий бутербродик 4]

Рука в боксёрской обмотке с глухим звуком ударяется в "грушу". В зале, как всегда, пахнет потом, мужским парфюмом и ментоловой спортивной мазью. Привычную тренировочную спокойно-деловую атмосферу нарушает только шушуканье кучки новичков в углу. Причина оживления парней мелькает белобрысым пятнышком в поле периферического зрения. Сатору подвижный и жилистый, и, не смотря на средний вес, его дурной силы хватает, чтобы провести достаточно весомые болевые. Вырубить одним ударом, как Фушигуро, он сможет, но далеко не каждого. А вот придушить - как нехер делать. В драке Сугуру бы его уложил, но связываться с таким противником точно бы не хотел. Тренер кладёт "лапы" и даёт взмокшему начальнику задание по физухе. Шорты, и так неприлично короткие, задираются ещё сильнее, когда Сатору ложится качать пресс. А пропотевшая насквозь безрукавка демонстрирует рельеф торса похлеще, чем на конкурсе мокрых футболок. Какое же блядство. Сугуру лупит "грушу" не глядя, больше следя за кучкой похотливых ублюдков, отдыхающих между подходами, чем за своей техникой ударов. Даже майки поснимали. Тупые обезьяны. Хорошо хоть следы на бледной шее светят на весь зал. Свеженькие на загривке, которые Сугуру оставил позавчера, когда они были у Сатору. Почти месяц прошёл с начала их отношений, а он только сейчас впервые оказался у него дома. Как-то получалось, что к Сугуру всегда было удобнее и ближе, или Сатору задерживался где-то по делам, поэтому Сугуру ждал его у себя. Потом была рабочая поездка. Соскучившись за эти несколько дней, Сугуру приехал в аэропорт аж за два часа до нужного времени. Из вип-коридора светлая макушка показалась первой. Сердце забилось при виде радостной улыбки и невозможных голубых глаз. Сатору просиял, убыстряя шаг и Сугуру с трудом подавил в себе желание кинуться навстречу. Напуская соблазнительный вид, вручил цветы, перехватил из рук дорожную сумку и крепко обнял, уткнувшись в шею. Целоваться хотелось безумно! Дотерпеть они смогли только до парковки. Сугуру правда собирался лишь галантно открыть своему парню пассажирскую дверь, но Сатору был так близко. Тепло тела, знакомый запах парфюма, взгляд в глаза. Сугуру скользнул ладонями на талию, прижимая собой к боку внедорожника, услышал шумный вдох и, не удержавшись, накрыл пухлые губы своими. Сначала томный, чувственный, поцелуй быстро стал жадным. И теперь уже хотелось не только целоваться, но и трахаться. Прямо здесь и сейчас. Низ живота потяжелел, и Сугуру заставил себя остановиться, сжимая Сатору крепче. — Ты очень устал с дороги? — собственный голос оказался неожиданно хриплым. — Оо, сидеть четыре часа в бизнес-классе так утомительно! Мой зад совершенно онемел! — хитро взмахнули белые реснички. — Тогда тебе абсолютно точно нужна моя помощь. — руки сами потянулись вниз, сжимая круглые ягодицы. — Если тебя не затруднит. — Сатору сильнее прогнулся в пояснице, давая больший доступ наглым пальцам. — Мне необходим хороший, глубокий массаж. — Можешь рассчитывать на меня. — желание продолжать ласкаться не отрываясь перекрылось желанием скорее оказаться в постели. — Тогда быстро закинем вещи и... — Давай просто ко мне. Не против? Сугуру, плохо соображая, слушал в пол уха рассказы о поездке и жалобы на невкусные сладости в отеле. Голову как соломой набили. Никогда ранее не замечавший в себе подобной нетерпеливости, он тряс коленом на каждом красном светофоре и материл себе под нос медленных водителей. Не почувствовав веса, он долетел с чемоданом и сумкой до лифта, будто знал куда идти. Сатору, обременённый лишь букетом, веселился и суетился, подсказывая дорогу и стараясь не отставать. Как только железные створки закрылись и кабинка поползла вверх, необходимость прижаться, трогать, чувствовать рядом, выплеснулась через край и Сугуру не смог себе отказать. Дальше был ключ, киношно не попадающий в замок, нервные пальцы, расстёгивающие одежду, тяжёлое дыхание, Сатору, опустившийся на колени. Его жаркий рот, ласкающий каменно-твёрдый член, его руки на напряжённых бёдрах, его мягкие светлые волосы, щекочущие пах и пошлые влажные звуки, заглушённые бесстыдными стонами. Сладко кончив прямо в горло, Сугуру потянул его наверх. Собирая языком вкус своей спермы с распухших губ, в несколько уверенных движений по влажному члену довёл до оргазма и Сатору. Успокоившись на какое-то время, они поужинали, сходили в душ по отдельности, давая личное пространство друг другу, и завалились в кровать. И вот там уже Сугуру отлюбил Сатору по полной. Изучил губами и языком каждый сантиметр тела, пресекая попытки прикрыть "стыдные" места, долго со вкусом подготавливал пальцами, и вгрызался в шею, вколачиваясь в холёную белую задницу по самые яйца. — Ты на них проклятье наслать пытаешься? — морда со шрамом привычно лыбится, удерживая боксерский мешок. — Что с лицом? — А что с лицом? — Сугуру разматывает обмотки, понимая, что сбил дыхалку этой беспорядочной тренировкой. — Если б взглядом можно было сворачивать шеи, тут уже была бы куча трупов. — лыба становится ещё шире. — Я просто тренируюсь... — Тц... Да у тебя на лбу всё написано. Забываешь? Внимательность — это ос... — Основа твоей работы. Хватит это постоянно говорить. — влажные пальцы неприятно цепляют волоски, пересобирая пучок. — Я бы подумал, что ты бесишься от недотраха. Но судя по тому, какой босс ходит постоянно покусанный... Или это не ты его так? — глаза под отросшей челкой наигранно щурятся. — Не говори ерунды. — Сугуру не обсуждает личную жизнь. На то она и личная. Лукаво махнуть хвостом и скрыться, не отвечая на вопросы — это всегда прекрасно работало. А если честно, и нечего было обсуждать. Но Фушигуро не последний человек. Проверенный. Ему он не раз доверял свою спину на заданиях. И задницу. И он единственный свидетель начала их с Сатору романа, если можно так сказать. И если с кем и можно обсудить что-то, то с ним. Сугуру делает глубокий вдох. — Меня просто бесит, что на него так пялятся. Фушигуро и тут проявляет свою хвалёную проницательность, просто присаживаясь рядом на лавку и не отвешивая похабных комментариев. — Ну, он не то, чтобы незаметный. Сугуру смотрит как Сатору перелазит через канаты, чтобы устроить с тренером небольшой спарринг на ринге. Легко прыгает с ноги на ногу, готовясь, и крутит кистями. Высоченный, широкоплечий, с беспорядочным вихрем белоснежных волос, разметавшихся во время упражнений. А эти глаза... Даже без своих денег и статуса он бы неизбежно был в центре внимания. Хоть в библиотеке работая. — И да, уверен, многие хотят его трахнуть. Каждый по своей причине. — рубит Фушигуро. Эта правда задевает что-то колкое внутри. — Но какая нахуй разница, если он пускает слюни только на тебя с самого первого дня? Сатору неожиданно поворачивается и Сугуру оказывается в капкане небесных глаз. То, как смягчаются его черты, расправляются плечи и чуть дергаются наверх уголки губ, разбивает вдребезги колючее противное чувство. — Отпустило? — тяжелая ладонь ложится на спину. Голова с пучком кивает, мотая выбившейся прядкой. Не хочется показывать слишком много благодарности, чтоб не зазнавался. Но от этого небольшого разговора действительно становится легче. Фушигуро во всём прав. Не может же Сугуру отстреливать всех, кто приближается к Его Сатору. Нет, конечно может, но... Тогда и его бывшими придётся заняться... И тут уже сам Фушигуро первый на пулю в лоб. Короче, хлопотное дело. Да и, откровенно говоря, Сугуру прекрасно видит сальные взгляды и на себе. И даже чаще, чем на своём начальнике. В общем, если что, разобраться с мусором Сугуру всегда успеет. Спортивная рутина продолжается в обычном темпе и настроении. Закончив страховать напарника со штангой и увлеченно обсуждая упражнения, Сугуру не замечает подошедшего Сатору. — Сплетничаете, девочки? — улыбка голливудской звезды на фан-митинге аж ослепляет. — Обсуждаем в какой позе лучше прорабатываются ягодичные, босс. Не поделитесь опытом? — Боюсь, мой опыт для тебя не актуален. Но если надо, подгоню профессионала, чтоб занялся твоими ягодицами. — поигрывание белых бровей совершенно дурацкое, но Сугуру всё равно любуется. — Только маякни! Я же забочусь о своих сотрудниках. — Тогда мне тоже нужна Ваша помощь с одним вопросом. — журчит Сугуру, внаглую оглаживая кончиками пальцев бледное предплечье. Реакция Сатору никогда не разочаровывает — кожа мгновенно покрывается мурашками, а сквозь майку проступают бусинки сосков. — Похоже дело серьёзное. — Сатору подаётся ближе, почти выдыхая в ухо последнюю фразу. — Буду ждать у себя в кабинете. Фушигуро беззлобно закатывает глаза, а болтуны в зале в момент замолкают. Кажется, день становится всё лучше! Сугуру отправляется в душ в отличном расположении духа. Пусть глазеют сколько влезет. Всё равно не получат и волоска с Его головы. Даже жаль всех этих неудачников. Они могут смотреть сколько угодно, никогда не имея шанса увидеть главное. Образ Сатору и Его Сатору отличается кардинально. Если обычный Сатору смотрит на людей как капризное божество с верхушки возведённого в честь него храма — холодно, заносчиво, абсолютно уверенно в своей безграничной силе. Не зная страха ни перед чем и ни перед кем. Уголки вкусных губ либо недовольно опущены вниз, либо растянуты в неизменной улыбке. Арктические льды в надменном взгляде меняются лишь на безумное синее пламя азарта. Его же Сатору тает под прикосновениями, едва сдерживая восторг от нехитрых манипуляций, смеётся над самыми глупыми шутками, до невозможности уютно нежится в объятиях, сонно возится на подушке ранним утром и засыпает, переплетя пальцы с пальцами Сугуру. Любит дурачиться и дразнить, запускать руки под футболку. Или под резинку штанов. Заводится с пол оборота и вызывает жаркие мысли только одним своим видом. И он такой только с ним, только для него и только его. А если у кого-то будут сомнения, Сугуру доходчиво объяснит кому принадлежит Годжо Сатору.