𝐅𝐚𝐜𝐞𝐭𝐬 𝐨𝐟 𝐃𝐞𝐬𝐢𝐫𝐞

♡♡♡

      Быть самым обсуждаемым студентом на потоке — пожалуй, одно из самых жестоких наказаний за желание Бомгю найти вторую половинку.       Казалось бы, что такого постыдного в этом? Весомый процент студентов также влюбляется, ищет приключения на задницу и творит глупости, пытаясь наполнить свою молодость ноющими ожогами и сладким дурманом.       Но всё резко обрастает проблемами, когда речь идёт о Бомгю, спалившемся на переписке с парнем, готовым отдаться ему уже на первом свидании, о чём свидетельствовали откровенные фото, отправленные настолько внезапно, что телефон невольно выскользнул из рук и приземлился возле одной из самых скандальных сучек его факультета.       Аккурат экраном вверх, светя ничем не прикрытыми прелестями мужского тела.       Сказать, что неловкая ситуация обернулась его личной катастрофой, ничего не сказать. Ведь помимо едких насмешек вокруг его отчаянного одиночества и перечисления ста и одного способа самоудовлетворения для лузеров, прибавились ещё и гомофобные высказывания, сопровождающиеся далёкими от дружелюбия жестами.       Бомгю откровенно устал отмахиваться от несправедливых нападок, как и устал строить образ натурала, пытаясь найти себе девушку для отвода глаз. Однако, как оказалось в итоге, когда о тебе трубят на каждом шагу в негативном ключе, мало кто хочет вести с тобой диалог.       Не говоря уже о фиктивных отношениях.       — Тэхён-а, — скулит Бомгю, попутно заваливаясь в их общую комнату в общежитии. Он тяжело оседает на поверхности кровати и лениво потягивается. — Скажи, я красивый? — допытывается он, пытаясь развеять в голове густой туман. Слова со скучных лекций про вращения твёрдых тел и лагранжианы до сих пор звучат в голове как заклинания на непонятном языке, из-за чего веки сами собой наливаются свинцом, а плечи прогибаются от усталости.       — Мой ответ повлияет на что-то? — безэмоционально интересуется сосед по комнате, старательно выводя формулы в тетради. Он даже не поворачивает голову в сторону Бомгю, будучи поглощённым важным проектом. Его спина как всегда ровная, выражение лица — серьёзное, а аура, обволакивающая его тело, может в любой момент выпустить ядовитые шипы.       — Нет, но... — мнётся Бомгю, слегка покусывая нижнюю губу. Он знает, каким Тэхён может быть раздражающим, когда дело доходит до идиотских вопросов, но не может отказать себе в удовольствии осыпать ими человека, у которого чувство такта находится там же, где и эмпатия — в урне, расположенной возле ног Тэхёна. — Но если я не нравлюсь доброй половине института, то, может, есть надежда на то, что я во вкусе ледышек, м? — задаётся вопросом, стягивая с себя пиджак и швыряя им в Тэхёна, чтобы тот обратил на него внимание.       Знает, что ходит по лезвию ножа, рискует быть отчитанным трёхслойным слоем заумных ругательств, значения которых до него доходят лишь ночью. В тот самый момент, когда перед глазами проносится весь прожитый день и всплывают фразы, которые он хотел бы стрельнуть в обидчиков.       — Ты выглядишь чуть лучше неандертальцев, учащихся с нами в одном институте, — сухо отвечает он, всё же оборачиваясь через плечо, чтобы взглянуть на нахала.       — То есть я красивый? — уточняет Бомгю, упорно игнорируя завирюху в парадоксально тёплом взгляде. Вместо этого залипает на безупречную форму вишнёвых губ, высокие скулы, а после и на неприлично огромные оленьи глаза. Тэхён вскидывает бровь, ловя Бомгю на откровенном разглядывании, но ничего не отвечает. Лишь кратко хмыкает и, схватив пиджак, осевший на спинке игрового кресла, кидает его обратно. — Тогда каким образом мне найти девушку, если я такой... Неудачник, — шумно выдыхает Бомгю, откидываясь спиной на стену. Пальцы принимаются перебирать складки на ткани пиджака, пока взгляд блуждает по комнате.       Его всегда удивляют разногласия с Тэхёном в вопросе эстетики. Если половина соседа пронизана строгостью, минимализмом, украшенным небольшой полкой с книгами, горшком с цветком и единственной картиной, нарисованной тэхёновой рукой, то вторая, принадлежащая Бомгю, словно вихрь, отдаёт хаосом и непредсказуемостью.       Водоворот постеров, гитара, вечно стоящая возле кровати, ворох одежды, накинутой на спинку кровати... Каждый раз, когда к ним приходят с проверкой, администрация диву даётся, каким образом две противоположности смогли ужиться в одном месте.       И ответ на этот вопрос не приходит даже самим Бомгю и Тэхёну, живущим вместе второй год. Хотя, в какой-то степени, они могут считаться идеальными соседями: Тэхён никогда не задаёт лишних вопросов, практически всегда зависает в библиотеке и, что самое важное, не судит людей по идиотским слухам. А Бомгю, хоть и шумный и приставучий, всегда даёт Тэхёну заниматься в тишине, когда это требуется. А ещё обязательно вытаскивает его в игровой клуб, когда видит, что сосед совсем поехал крышей из-за беспрерывной учёбы.       — Всё ещё не можешь отпустить ситуацию? — интересуется Тэхён. Он откидывается спиной на кресло и поворачивается к соседу, чувствуя, что если не даст Бомгю достаточно внимания, он продолжит и дальше гундеть о пустяках.       — Ты не понимаешь, каково это, — выдыхает Бомгю, закидывая горе-пиджак на уже существующую гору вещей. Вместо этого притягивает к себе белого медведя и обнимает его, упираясь подбородком в мягкий мех. — Эти идиоты питаются сплетнями и скандалами, — бурчит, после чего делает краткую паузу. — Я просто хочу, чтобы они отстали от меня раз и навсегда. Мне просто нужно... — он резко замолкает, когда цепляется взглядом за одиноко стоящую подле учебников помаду. — Откуда она здесь?       Тэхён прослеживает за любопытным взглядом и берёт помаду в руки, вертя её между пальцев.       — Сестра заходила. Вероятно, забыла, — отвечает он, пожимая плечами и ставя женскую безделушку на место. — Так что тебе нужно? — переспрашивает Тэхён, чтобы тот закончил мысль, но застывает, когда в глазах Бомгю вспыхивают озорные огоньки.       — Кажется, я придумал, как мне решить проблему, — с неприкрытым энтузиазмом лепечет он, ёрзая пятой точкой по кровати. — Тэхён-а, — звучит умоляющим тоном. Бомгю чуть сдвигается вправо, поближе к напрягшемуся Тэхёну, и выставляет перед собой две ладони в молитвенном жесте. — Помоги мне, — жалобно просит, борясь с желанием схватить соседа за руку и потянуть на себя. — Я обещаю, что буду чаще убираться в комнате! Не буду лезть к тебе в кровать по ночам из-за моих кошмаров и даже не буду играть на гитаре в твоём присутствии, — говорит первое, что приходит в голову, а когда видит, как Тэхён наклоняет голову вбок, сводя брови к переносице, выпаливает последний убедительный аргумент: — Я перестану жаловаться на жизнь и донимать тебя ненужной информацией.       — Бомгю, я не дам тебе номер своей сестры. Тем более, что она старше тебя на девять лет, — обрывает тому крылья Тэхён и готовится уже отвернуться, намекая, что разговор ни к чему хорошему не приведёт, но Бомгю всё же срывается с места и хватает того за плечи, будто боится, что если упустит этот момент — потеряет последнюю возможность отбелить свой образ.       — Нет-нет, мне нужна твоя помощь, — голос срывается торопливо с ноткой нервозной паники. — Я хочу попросить тебя о кое-чём тебе несвойственном, — объясняет и мимолётно кидает взгляд за тэхёнову спину, где стоит помада. Тот, не веря своим ушам, метает взгляд в сторону и вновь смотрит на соседа, удерживаясь от желания опустить ладонь тому на лоб, чтобы убедиться в его лихорадке. Но держит себя в узде, не решаясь обнажать свои эмоциональные порывы. — Ты моя последняя надежда, Тэхён-а, — заметив чужое настроение, мягко шепчет Бомгю и, чтобы не спугнуть Тэхёна окончательно, опускает руки, возвращаясь на прежнее место.       — Если об этом кто-то узнает, насмешки твоих одногруппников покажутся тебе усладой для ушей, — предупреждает Тэхён, уступая Бомгю.       Потому что просто не может не уступить.       Стыдливое восхищение соседом вспыхнуло ещё в момент их знакомства. Ведь Бомгю такой простой, открытый и до ужаса наивный. Он — тот, кто пищит от радости, выигрывая игрушки в автоматах. Тот, кто плачет при просмотре мелодрам, будучи тронутым историей любви главных героев. Тот, кто смотрит на небо огромными медовыми глазами и безмолвно влюбляется в россыпь звёзд.       А Тэхён всегда смотрит на него: нежного, неловкого и до безобразия очаровательного. На того, кто беспардонно вырывает его из лап строгой педантичности и постепенно открывает новые двери внутри Тэхёна. Даже те, к которым он бы никогда не подошёл сам.       — Ты не против? — удивлённо выдыхает Бомгю, наблюдая за тем, как тэхёновы пальцы тянутся за косметикой. Тот привычно хмыкает и открывает тюбик, обнажая ярко-алую помаду.       Тэхён на миг зависает из-за абсурдности ситуации, но глядя в глаза, горящие безмолвной надеждой, сдаётся и неловко проводит по нижней губе ярким, слишком густым слоем. Чуть неровно водит помадой и алый цвет цепляется за уголки губ неидеальными мазками. Он коротко цокает языком, пытаясь исправить огрехи мизинцем, но, судя по смешку Бомгю, делает лишь хуже.       — Думаю этого будет достаточно, — молвит Тэхён, откидывая помаду на стол. Он неуклюже поднимается на ноги, попутно путаясь в проводе от ноутбука и, смачно выругавшись, подходит к застывшему Бомгю.       Тот судорожно глотает слюну, разглядывая Тэхёна. Красная помада выглядит так чужеродно, но в то же время завораживающе. Будто художник смог совместить несовместимые цвета и создать идеальную картину.       Тэхён же, думая совершенно об иных вещах, невозмутимо опускает ладони на чужие бёдра и тепло его пальцев пробирается сквозь ткань плотных брюк. Пространство тает между ними, заполняясь тяжёлым вишнёвым дыханием. Тэхён медлит, но лишь на миг, намериваясь немного отыграться на соседе. Заставить его нервничать, томиться в ожидании.       И, возможно, желать чего-то бóльшего.       Зрительный контакт простреливает обоих, из-за чего ритм сердца сбивается в клубок неравномерных пульсаций. Тэхён действует раздражающе медленно, мягко оставляя яркий след на щеке, из-за чего Бомгю лихорадочно зажмуривает глаза, чувствуя, как горит кожа под тэхёновыми губами. Его пальцы судорожно впиваются в простыню, будто это поможет зацепиться за реальность, но она ускользает, потому что чужие губы двигаются дальше, к линии подбородка. А после и вовсе скользят вниз, охватывая нервно дёргающийся кадык, оснащённый особой чувствительностью.       Бомгю едва не откидывает голову назад, чтобы открыть, как можно больше участков кожи, но останавливается, напоминая себе, что Тэхён всего лишь выполняет условия его немой просьбы.       Да, он определённо поглощён ею, а не желанием разукрасить своими губами медовую кожу. Не стремлением распознать персиковый след духов, притаившийся в изгибах тела. Не намерением оставить фиолетовые отметины помимо характерных ярко-алых следов. Но ворох самовнушительных мыслей трескается на моменте, когда Тэхён отстраняется, чтобы осмотреть результат своей работы, и ловит себя на откровенном недовольстве из-за нехватки одного важного отпечатка.       Отпечаток на пухлых, щедро смазанных клубничным бальзамом губах.       — Проклятье... — шепчет Тэхён, не в силах противостоять удушающему желанию. Его рот опускается на правый уголок губ Бомгю, прощупывая почву. Когда чувствует, как сосед вздрагивает, но даже не думает отстраняться, идёт ва-банк: овладевает чужими губами, сметая любой намёк на неловкость.       Красная помада тут же размывается и оставлет алые штрихи на губах Бомгю, полностью стирая грань дозволенного. Движения сначала рваные, сбивчивые, сопровождающиеся борьбой за первенство, но вскоре они находят общий ритм: тягучий, липкий, с лёгкими чмоками в перерывах.       Бомгю чувствует, как тэхёновы руки, покоящиеся на его бёдрах, начинают биться мелкой дрожью, отчего он по-свойски тянет их на себя, чтобы тот навалился на него. Но ненадолго. Тэхён, хорошо уловив намёк, оседает на чужих коленях и позволяет сильным рукам окольцевать его талию. Позволяет прижать к себе ближе; вторгнуться в рот языком, настойчиво выискивающим тэхёновы слабые места.       Оба срываются на тихий стон из-за непроизвольного трения друг о друга, вызванного хаотичными покачиваниями бёдер. Из-за желания зайти дальше; избавиться от бессмысленной одежды и тщательнее изучить друг друга на плоской поверхности. Но порыв разбивается о настойчивый стук в дверь соседней комнаты, буквально вырывающий парней из их маленького мира.       Тэхён резко отстраняется, в неверии осматривая покусанные губы Бомгю, после чего на чистом автоматизме поднимается на ноги, едва ли не падая на пол. Но крепкие руки, подоспевшие вовремя, помогают ему удержать равновесие.       — Тэхён-а... — тихо шепчет Бомгю, видя, как былая густая дымка, застывшая в тэхёновых глазах сменяется на чистой воды растерянность. И ему очень хочется верить, что она не смешалась с сожалением о содеянном. — Мне чертовски жаль, я не должен был... — добавляет, тактично отходя от соседа и пряча ладони за спину. Былое желание сделать селфи с лицом, усеянным отпечатками губной помады, улетает в ящик его самых идиотских идей, за которые ему ещё долго будет стыдно. И, чтобы ещё больше не усугублять ситуацию, пятится к двери, намериваясь выйти из комнаты и дать Тэхёну личное пространство.       Ему это почти удаётся.       Да, почти, поскольку пришедший в себя Тэхён, стремительно сокращает между ними расстояние и впивается в его губы, впечатывая Бомгю спиной в дверь. Тот удивлённо расширяет глаза, но ощущая на губах тэхёнову решительность, опускает ладони на его талию.       — Почему? — хрипло интересуется Бомгю, когда Тэхён наконец отстраняется, упёршись лбом в его плечо.       — Тебе не нужна девушка, — тихо начинает он, не осмеливаясь поднимать голову. — И не нужно играть роль того, кем ты не являешься. Ты волен встречаться с кем хочешь, искать парнёров там, где считаешь нужным. И плевать, если это будет претенциозное приложение для знакомств. Пошли их к чёрту, Бомгю, — даёт действительно весомый совет Тэхён, чуть отстраняясь. — Будь собой. Таким ярким, своеобразным и раздражающим, — перечисляет и чувствует, как уголок губ предательски тянется вверх.       Эта слабая улыбка ударяет Бомгю под дых, ведь это чуть ли не первый раз, когда холодное выражение лица сменяется тёплым уютом, спрятанным в небольшой ямочке на щеке.       — Ты прав, Тэхён-а, — кивает Бомгю, мягко опуская ладонь на его щёку. — И кажется, я впервые знаю, кого по-настоящему желаю, — последнее слово растворяется на поверхности тэхёновых губ, охотно отвечающих на чужое откровение.       То, что долго томилось внутри, вывернуто наружу. И, возможно, именно благодаря этому начнётся новая история любви: неидеальная, как мазки алой помады; полная разногласий, как сами личности Тэхёна и Бомгю, но головокружительная, как их хаотичные поцелуи.       Пронизанная простой истиной: быть собой — значит быть вместе.