𝐅𝐚𝐜𝐞𝐭𝐬 𝐨𝐟 𝐃𝐞𝐬𝐢𝐫𝐞

♤♤♤

      — Вот дерьмо, — сквозь стиснутые зубы рычит Тэхён, резко впиваясь ногтями в чужую руку, когда на экране мелькает бьющий под дых скример. Его сердце невольно заходится в необузданном ритме, и он плотнее вжимается в Бомгю, пряча лицо в изгибе его шеи. Тот, чувствуя щекочущее кожу дыхание, отпускает низкий смешок, притягивая к себе трясущуюся фигуру.       — Не знал, что ты такой трусишка, — хрипло шепчет Бомгю, когда Тэхён едва ли не оседает на его бёдрах, не в силах наблюдать за кровавой резнёй, разворачивающейся на экране телевизора.       — Не знал, что мой парень — конченный псих, считающий совместный просмотр ужастиков вершиной романтики, — парирует Тэхён, резко вскидывая голову, чтобы самолично заглянуть в бессовестные омуты. А они завораживают, заражают азартом и непроизвольно заставляют дыхание остановиться.       На пару кратких мгновений.       — А разве ты сейчас не романтично липнешь ко мне, котёнок? — допытывается Бомгю, демонстративно обвивая тонкую талию. Тот пытается отмахнуться и отстраниться, но сильные руки сжимаются крепче, пресекая любые попытки на побег. — Мне казалось, что все нормальные пары смотрят ужастики ради этих моментов. Я не мог этим не воспользоваться, — признаётся Бомгю, за что получает лёгкие тумаки по груди. И когда Тэхён понимает, что это бесполезно, он опасно накреняется вперёд — к сочным губам, а затем резко меняет маршрут и вгрызается зубами в его шею, заставляя парня болезненно шипеть.       — Кусачка, — комментирует он, потирая место укуса. Зато Тэхён, явно довольный собой, растягивается вдоль дивана, не забывая закинуть свои ноги парню на колени.       — Просто признай, что хочешь меня трахнуть, пользуясь моей уязвимостью, — хмыкает Тэхён и чисто «случайно» меняет положение ног, опуская стопу на чужой пах, невыносимо медленно проезжаясь по нему. — А я сейчас достаточно уязвим, — добавляет он, отчего Бомгю шумно сглатывает, накрывает шаловливую стопу широкой ладонью и осторожно отводит от себя, показывая, что тэхёновы суждения ошибочны.       — Похоже, это ты планировал накинуться на меня, но при этом оставить мне звание главного извращенца, — самодовольно тянет Бомгю, возвращаясь к просмотру до боли клишированного слэшера, на котором разворачиваются ничем не примечательные убийства. Он уже знает, кто орудует ножом, поэтому смотреть его не особо хочется. Но об этом он ни за что не признается. Ведь Тэхён так и ждёт момента, когда он сдастся, признает, что это была действительно дерьмовая идея для домашнего свидания. Но краем глаза всё равно следит за побелевшим лицом парня, который, похоже, проживает внутренний ад, пытаясь казаться смелее. Тэхён сейчас кидает вызов не только ему, но и себе, о чём свидетельствуют его сжатые губы и слегка покрасневшие глаза.       На это невозможно смотреть.       — Чёрт с тобой, — сипло выдыхает Бомгю и в моменте оказывается сверху Тэхёна, едва ли не вдавливая его в кожаный диван. Тот жалобно скрипит под натиском разгорячённых тел, но никто не обращает на это внимания.       — Решил забрать себе звание главного извращенца? — интересуется Тэхён, незамедлительно обвивая чужую шею, притягивая ближе. Но тот не удостаивает его ответом — сразу впивается в сладкие губы, пропитанные вкусом попкорна и вишнёвого напитка. Руки по-хозяйски скользят под свободную футболку, смыкая пальцы на соблазнительных изгибах, пока язык настойчиво проникает в горячий рот, готовясь к битве за первенство. Ведь в их паре Тэхён хочет лидировать во всём, что касается их взаимодействий. Особенно в постели, где он умело манипулирует чужими движениями, всегда получая желаемое. Но сегодня Бомгю планирует поменять положение на шахматной доске.       Он протискивает свободную руку между их телами и опускает пальцы на чужую челюсть. Сначала мягко поглаживает её, очерчивает, после чего захватывает в свой плен, фиксируя положение. С каждой новой атакой на чужой рот он берёт контроль над тэхёновыми движениями, подстраивая его под свой темп. Тот недовольно мычит, пытаясь разорвать поцелуй, но Бомгю, издевательски улыбаясь в чужие губы, не позволяет этого.       Сильнее вжимается в него, потираясь вставшим членом об его, с упоением ловит первый жалобный стон. Тэхён отпускает его, несдержанно хватается за рубашку, намереваясь стянуть её, но и здесь его ждёт разочарование — Бомгю резко отстраняется, усаживается у него на бёдрах и тем самым берёт чужие запястья в плен.       — Прости, котёнок, но сегодня мы сделаем это в одежде, — неискренне виновато объявляет он и, не давая тому опомниться, переворачивает его на живот. Так легко, будто тот весит не больше килограмма. — Точнее, — он по-собственнически съезжает ниже чужой задницы и самодовольно тянет резинку спортивных штанов вниз, обнажая округлые ягодицы, — я буду в одежде, а ты предстанешь передо мной во всей красе.       И в этой самой точке все остатки тэхёновой бравады испаряются, словно её и не было. Он устало вжимает лоб в подушку дивана, глухо выдыхая сквозь зубы:       — Блять… ты ведь просто издеваешься, да?       Бомгю хищно усмехается вместо ответа. Он наклоняется, обжигая дыханием чужую поясницу, и рассыпает вдоль позвоночника влажные поцелуи. Его пальцы скользят по бёдрам Тэхёна, то прижимая, то чуть царапая, вызывая у того дрожь, от которой сжимается всё нутро.       — Именно так, — хрипло мурлычет он, одновременно впиваясь фалангами пальцев в чужую задницу, не давая ни шанса на спасение. — Ты же любишь, когда я такой, не так ли? Любишь, когда я становлюсь непослушным мальчиком и заставляю тебя умолять о большем, — обманчиво ласково рассуждает он, мягко потираясь щекой об правую ягодицу. А в следующий момент наслаждается тем, как Тэхён выдыхает сквозь стиснутые зубы, срываясь на тихий стон, когда Бомгю кусает его за чувствительную кожу, оставляя яркую отметину. Которую тут же накрывает шлепок: звонкий, с громким эхом, разлетевшимся по комнате, заглушая даже очередной крик на экране.       — Считай, что это сцена, вырезанная из слэшера, — шепчет он, оседлав Тэхёна окончательно. — Только тут никто не умирает. Ну… разве что от удовольствия.       Тэхён, уже с трудом держащийся на остатках самообладания, хрипло усмехается:       — Тогда покажи мне, что такое настоящее удовольствие, псих.       И Бомгю не смеет ослушаться. Он добивает медленно, безжалостно, словно сценарист, точно выверяющий темп каждой сцены. Его толчки сперва лениво-тягучие, сравнимые с затянутым вступлением к фильму — тем самым, что держит зрителя в напряжении, предвкушая развязку. Он играет, мучает, доводит до предела, наблюдая, как Тэхён под ним дрожит, издавая всё более отчаянные стоны, глуша их в подушке.       Но стоны становятся громче, рванее, когда ритм сменяется на резкий, беспощадный, как ночная погоня убийцы за своей жертвой. Каждый толчок попадает точно в цель, и Тэхён захлёбывается звуками, цепляясь за край дивана так, будто от этого зависит его жизнь. Он потерян во всём, кроме ощущений: жар, натяжение, болезненное удовольствие, пульс в ушах, совпадающий с темпом движения внутри него.       — Какой твой любимый фильм ужасов, Тэхён-а? — шепчет Бомгю, касаясь губами уха, пока за спиной вновь завывает на экране что-то нечеловеческое. Тэхёнов ответ тонет в грохоте звуков, но Бомгю слышит главное: его дыхание, дрожь и хрип. — Мой — тот, в котором ты кричишь и сладко замираешь перед кульминацией.       — Бом… Ах, — имя утопает в протяжном стоне, пока Тэхён судорожно выгибается ему навстречу, стремясь получить максимум наслаждения от нового угла проникновения.       — Ш-ш, — сексуально шикает Бомгю, после чего ловит его за бёдра, забивая последние удары внутрь, проезжаясь головкой по простате. Он не просто кончает, он вбивает себя в него так глубоко, что кажется, и сам исчезает в этом пылающем теле, отчаянно сжимающем его.       Когда всё стихает, и лишь их дыхание остаётся звуком на фоне титров и разлитой по экрану искусственной крови, Бомгю остаётся лежать поверх парня, не спеша отпускать. Он целует Тэхёна в шею, почти невесомо, и усмехается:       — В следующий раз, может, посмотрим комедию?       — Только если ты не будешь трахать меня в клоунском режиме, — хрипло усмехается Тэхён.