OUR OWN PACK

      С того дня они стали считать себя стаей.       Постепенно альфа доказал, что ему можно доверять, и, в конце концов, Джеюн разрешил ему проводить время с Рики без присмотра.       Старшие начали по очереди выполнять повседневные задачи, особенно охоту и приготовление еды. Джеюн любил просыпаться очень рано, чтобы добывать и готовить пищу. По ночам Чонсон оставался бодрствовать с Рики, обучая его наблюдать за звездами.       Спустя две недели после знакомства выяснилось, что Чонсон говорит на родных языках обоих. Джеюн вздохнул с облегчением, потому что в детстве он всегда мечтал говорить на одном из языков, которыми владел Рики. Он по-прежнему не мог, но ему было приятно видеть, что кто-то обращается с ним на языке его матери.       Прошла ещё неделя, прежде чем они окончательно решили поселиться в этой местности. Они исследовали окрестности и убедились, что поблизости не жили другие волки или стаи, а затем приступили к сбору материалов для строительства хижины.       Пещера их устраивала, но теперь им нужно больше места и тепла, чтобы переживать дождливые дни.       — Я пойду за дровами, — сказал Чонсон, поставив пустую тарелку на импровизированный стол и взяв топор.       Джеюн кивнул и попросил Рики остаться с ним: «Мы смажем маслом те дрова, которые у нас уже есть».       Оставшись наедине с щенком, младший обнял его, дрожа от волнения.       — А можно у меня будет своя хижина?       — Нет.       — Пожалуйста!       — Нет, ты будешь жить со мной, пока не станешь взрослым.       — Но хён… — Джеюн покачал головой. — Хён… Джей-хён сказал, что у него была своя хижина, и поэтому он такой умный, так что…       — Мой милый, ты и так умный. Даже если это и правда, ты же его ученик, не так ли? Так что тебе не нужно учиться самостоятельно, он тебе поможет.       Рики надул губы, потерпев поражение, но примирившись с обстоятельствами.       — И с каких это пор ты зовешь его Джей?       — О, он сказал, что это прозвище, которое ему дала бабушка. Можно мне тоже дать прозвище?       — Я что, твоя бабушка?       — Нет, но ты себя ведёшь как она, — Рики рассмеялся и умчался прочь от Джеюна. В конце концов он убедил старшего не ругать его, как обычно, хлопая ресницами.       — Тебе повезло, что ты милый.       Они продолжали в тишине работать с деревом, пока Рики не промурлыкал: «Джей остаётся с нами в хижине?»       Джеюн даже не задумывался об этом, поэтому ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить.       — Не знаю, разве это не будет чересчур? К тому же альфам нужно свое личное пространство примерно раз в три месяца.       — Думаю, я буду чувствовать себя в большей безопасности, если он будет под одной крышей, на случай, если кто-то найдет наше новое поселение, — Рики пожал плечами.       — Я уверен, чтобы это можно было назвать поселением, нужно больше двух домов. И я могу тебя защитить…       — Я знаю, что ты можешь, я не сомневаюсь. Но… просто мне нравится, когда он рядом.       Джеюн кивнул. Рики всегда был общительным ребенком, но в старой стае у него не было много друзей. Дети не любили, когда он задавал слишком много вопросов, а взрослых раздражал его акцент, который сформировался в детстве.       — Наверное, нам придется пока остаться в одной хижине, пока мы не построим для него другую.       Рики, похоже, был доволен этим ответом, и продолжил смазывать поленья, которые скоро обеспечат им тепло.       Голова старшего заработала на полную мощность. Что они будут делать, когда у Чонсона начнется гон? Придется ли им запереть его в хижине? Или в пещере? Куда они пойдут? Может ли это быть опасно для щенка? Попытается ли он навредить Джеюну?       — Эй.       Джеюн вышел из транса и только тогда понял, что уже закончил смазывать все поленья.       — Да?       — Рики читает вон там, он сказал, что ты о чем-то задумался.       Младший кивнул. Он знал, что переживания только удвоят его страдания.       — Что мы будем делать, когда у тебя начнется гон?       — Ч-что? — Чонсон пошатнулся назад. Он определенно не ожидал такого вопроса. — Мы… мой гон?       — Я имею в виду, не ты и я, а… ну, ты понимаешь, где ты собираешься его провести и… ладно, я понимаю, что это прозвучало странно, но я точно не буду тебе помогать, разве что с едой, это всё, что я могу сделать…       — Я понимаю… что ты имел в виду, — оба покраснели и растерялись, так что он решил тоже ответить прямо. — Это произошло почти за месяц до того, как я встретил вас, и не должно повториться как минимум ещё месяц.       — Но, — настаивал Джеюн. — Где ты будешь проводить его? Мы не сможем закончить две хижины к тому времени, а пещера не кажется удобным вариантом ни для кого.       — Ты прав. Я об этом не подумал. Давайте закончим эту хижину для вас, а если мы не успеем закончить другую вовремя, я всегда могу убежать, — огляделся по сторонам Чонсон.       — Убежать?       — Да, многие альфы так делают. Я мог бы взобраться на ту гору, найти место и просто… пережить это.       — А это не опасно? — Джеюн съежился.       — Для кого? Не думаю, что кто-то будет бродить по той местности.       — Для тебя, — ему больно видеть, как Чонсон просто пожимает плечами в ответ. — Ладно, послушай. Давай сделаем первую хижину побольше, с отдельной комнатой на период гона. Мы позаботимся, чтобы она закрывалась на замок, и ты не мог выйти, но чтобы её можно было открыть настолько, чтобы я мог тебя кормить.       — Я… я не хочу подвергать тебя опасности.       — Настолько всё плохо? — альфа сел рядом с ним с подавленным выражением лица. Джеюну очень хотелось обнять его и утешить.       — Мой гон всегда отличался от гона остальных альф. С годами он становится всё более болезненным. Больше всего меня беспокоит лихорадка, поэтому я стараюсь оставаться рядом с водой.       — А почему ты думаешь, что это может быть опасно для нас?       Чонсон надул губы, думая, как ответить.       — Я никогда не был близок с тем, кто мне нравился. Они всегда отсылали меня, потому что я слишком громко плакал, когда боль усиливалась… и я боюсь, потому что не знаю, как себя поведу.       — Это жестоко, — возмутился Джеюн, потратив больше времени, чем следовало, чтобы понять первую фразу его ответа. — Подожди, что?       Альфа снова пожал плечами: «Я не хочу тебя пугать… Ты мне очень нравишься как человек. И я действительно нахожу тебя привлекательным — я говорю это только потому, что не хочу лгать. А что, если через месяц ты мне понравишься ещё больше? Или если ты понравишься моему альфе?»       — Но… я не… я не знаю свой вторичный пол. Разве твой альфа не воспримет меня как щенка?       — Ты… ты не пахнешь как щенок, — Чонсон нахмурился.       — Что ты имеешь в виду?       Они сидели лицом друг к другу, как будто делились большой тайной.       — Щенки пахнут молоком. А ты нет. Ты… ты пахнешь… как океан.       — Что? У меня есть запах?       — Почему ты удивлен?       — Потому что я не прошел через представление? Дома все говорили, что я пахну как щенок… как ребенок моих родителей.       — Может быть, ты прошел через представление после побега? Рики не заметил бы, потому что он сам щенок.       — Нет, не может быть. У меня не было никаких симптомов.       Чонсон покачал головой, пытаясь придумать объяснение.       — Чонсон… я пахну как омега?       — Нет… я не понимаю. У тебя определенно есть запах, но ты не омега и не альфа.       — Блядь, — Джеюн ахнул от осознания.       — Прости?       — Я блядь бета! Я знал! Все говорили, что я буду бетой, хотя никто никогда не встречал настоящего бету. Разве нет никаких симптомов во время проявления? Как я могу в этом убедиться?       — Я…       — В твоей книге есть что-нибудь о бетах? В твоей стае были такие?       Чонсон заметил, что младший начинает паниковать, и, оглядевшись, увидел, что Рики уже смотрит на них с беспокойством.       — Джеюн… Прости, я ничего не знаю о бетах.       — Но… — глаза Джеюна наполнились слезами. Он был сбит с толку, напуган и чувствовал себя одиноким. Не было никого, кто мог бы ему все объяснить. Никого, кто мог бы его понять.       — Хён? — Рики наконец подошел к ним, обнял своего друга и попытался утешить его с помощью своих феромонов щенка. — Для меня ты такой же, как и раньше, хён. Бета или нет, ты всё равно Джеюн.       Джеюн не мог перестать плакать, но с радостью принял его в свои объятия. Чонсон тоже подошел к плачущему юноше и положил руку ему на плечо.       Это был их первый физический контакт. Результат был незамедлительным. Тепло обволакивало каждую косточку в теле Джеюна, и слезы перестали течь.       Альфа заметил это и убрал руку, так как сам почувствовал что-то при прикосновении.       — Что ты сделал? — Джеюн поднял глаза, притягивая Рики к себе, будто он был спасательным кругом.       — Я не знаю… Эм, я приготовлю ужин.       Джеюн запутался еще больше, гадая, что же произошло, и задаваясь очевидным вопросом. Был ли он бетой?

***

      Через три недели хижина была готова.       Она имела два этажа, потому что Рики так попросил, и примыкающую комнату, которая могла служить Джею в качестве комнаты для гона. По этой причине комната была довольно маленькой, и им предстояло делить просторную комнату наверху, пока они не построят еще одну хижину.       Комната внизу предназначалась для кухни и гостиной, где Чонсон установил камин, чтобы они могли обогреваться в холодные ночи и дни.       Смежная комната в настоящее время была заполнена припасами, и они будут освобождать ее только тогда, когда у Чонсона начнутся симптомы гона.       — Хён! Ты знаешь, как делать стулья? Нам нужны новые для веранды, — Рики с энтузиазмом занимался украшением помещения, даже если двух других больше волновала его функциональность.       — Стулья? Конечно. Нам только нужно больше шкур, особенно если они будут стоять на улице.       Джеюн просто смотрел на них с крыльца, когда они начали работать над созданием стульев на открытом воздухе. Он и Чонсон больше не касались друг друга, но он не мог перестать об этом думать.       А вид альфы, ведущего себя как отец Рики, вызывал у него странное чувство в животе.       — Перестань, Джеюн, — пробормотал он про себя. Но это не помешало его губам растянуться в улыбке при виде картины, развернувшейся перед ним. Домашняя атмосфера и новое чувство безопасности — это всё, о чем он мог мечтать.       Но покой нарушили незнакомые голоса.       — Рики! — он встал так быстро, что у него закружилась голова, но всё же поспешил к щенку и мельком взглянул на Чонсона. — Кто-то идет.       — Забери его внутрь, — альфа схватил ножи, которые они использовали для обработки шкур, и передал один Джеюну, когда тот запер Рики в хижине. — Я чувствую пять разных запахов.       — Они совсем близко, я слышу их шаги, — прошептал Джеюн, не зная, стоит ли благодарить судьбу за то, что уже стемнело, или это скорее минус. — Свет погашен, но если ты чувствуешь их запах, значит, они тоже чувствуют наш»       — Но они идут вместе. Если бы это было нападение, они бы окружили нас с разных сторон.       Чонсон отвел его за свое тело, когда вторгшиеся наконец вышли на поляну.       Джеюн снова почувствовал то тепло, но решил не обращать на это внимания. Он постарался показать, что тоже вооружен. Их было четверо, все высокие и широкоплечие.       — Сколько альф?       — Три, — прорычал Чонсон.       Джеюн дрожал от страха, и одновременно от гнева. Тот же гнев и мужество, которые заставили его защитить Рики, овладели им, и он стоял неподвижно, пока вторгшиеся медленно приближались к ним.       — Превратись.       Альфа посмотрел на него с недовольным выражением лица, но кивнул. Не тратя ни секунды на заботу о своей одежде, он подчинился и превратился в волка.       Это настолько напугало нарушителей, что они замерли. Затем альфы отошли в сторону, чтобы самый молодой из них мог подойти к ним с поднятыми вверх руками.       — Мы не хотим причинить вреда.       — Как мы можем в этом быть уверены? — Джеюн медленно пошел ему навстречу.       Быть может, за спиной у нарушителя стояли три альфы, готовые защитить его в случае нападения. Но у Джеюна в хижине остались волк и щенок, и он по-прежнему был готов на всё, чтобы защитить их.       — Меня зовут Чонвон.