OUR OWN PACK

      Они едва успели добраться до хижины, вслед за ними прибежал Чонсон. Джеюн попросил Рики подождать его внутри, когда альфа схватил его за руку.       — Что?       — Ты не можешь уйти.       — Почему? Эта стая, похоже, не очень-то меня любит, и ты знаешь, что я сделаю всё, чтобы обеспечить безопасность Рики. Это мой приоритет.       — Я защищу тебя. Вы оба — мой приоритет… — Чонсон покачал головой.       — Правда? Потому что там все выглядело не так, ты не поддержал меня и не остановил их. Они уважают тебя, считают тебя главным альфой… но ты не встал на защиту Рики.       — Я не хочу власти — я никогда не хотел ее и не захочу. Однако я считаю Рики своим ребенком, и я обещаю тебе, что не позволю никому причинить вред ни ему, ни тебе, — глаза Чонсона были полны сожаления.       — Тогда в чем дело? Почему… почему ты ведешь себя так странно в последнее время? И что произошло прошлой ночью? Ты еще больше путаешь меня, и мне трудно думать о том, что лучше для Рики и для меня.       — Я боюсь.       — Боишься? — Джеюн нахмурился.       Остальные члены стаи все еще были поблизости, и он не хотел делиться этим с кем-либо, кроме Джеюна.       — Можем поговорить у реки?       Бета очень хотел побыть один в этот момент, но он также жаждал ответов.       — Только если я смогу взять Рики с собой, я ни за что не оставлю его одного с ними.       Чонсон кивнул.       Щенок сел на другой берег ручья с книгой Чонсона на коленях. Чонсон также принес из кухни несколько фруктов, радуясь, что Рики принял клубнику в качестве примирения. Тем не менее, щенок то и дело поглядывал на них, чтобы убедиться, что Чонсон не побеспокоил Джеюна.       Чонсон сел рядом с Джеюном и выдохнул, прежде чем заговорить.       — Ты знаешь… ты понимаешь, почему моя боль во время гона кажется сильнее, чем у других?» — начал он тихим, почти печальным голосом. «Это потому, что натура моего альфы оставляет желать лучшего.       — Что ты имеешь в виду?       — Она слишком сильна, как период гона и моя волчья форма, — альфа нахмурился. — Я всегда пытался подавлять ее, потому что боялся, что сделаю что-то ужасное. Я очень стараюсь сдерживать её, ведя себя мирно, но иногда она пытается взять верх, и я боюсь, что не смогу ее контролировать.       Джеюн перестал хмуриться.       — Чонсон, ты… ты когда-нибудь причинял кому-то боль?       Альфа покачал головой.       — Мне удалось остановиться. Парень, который мне нравился в другой стае, несколько недель подряд издевался надо мной перед всеми омегами и альфами нашего возраста. Я пытался игнорировать их, но однажды дело дошло до рукоприкладства, и когда я попытался дать сдачи, ситуация обострилась, и я как будто ослеп от ярости.       — Ты просто защищал себя.       — Нет, я имею в виду буквально. Мое зрение превратилось в разные оттенки красного, а остальные чувства обострились. Я ясно слышал их сердцебиение и кровь, пульсирующую в их артериях. Ногти на моих пальцах стали острыми, как и клыки. Я мог думать только о том, чтобы содрать с них кожу.       Джеюн слушал в тишине.       — Это был не первый раз, когда такое происходило, но в тот момент это было сильнее, чем когда-либо, и впервые вне гона. Когда я наконец вернулся в нормальное состояние, я решил, что с меня хватит… это помогло мне принять решение уйти. Я знал, что если останусь там, они будут так относиться ко мне всегда, и в конце концов это приведет к переломному моменту.       — Когда в последний раз ты чувствовал себя так?       — Э-э-э, это был единственный раз, когда это было вызвано яростью, и единственный раз, когда я хотел кого-то ранить. Но прошлой ночью… прошлой ночью я… — руки альфы дрожали, и Джеюн сразу это заметил.       Он взял их обе в свои руки, лаская его кожу успокаивающими движениями, пытаясь привлечь его внимание.       — Чонсон, посмотри мне в глаза.       — Прости, клянусь, я не хочу причинять тебе боль…       — Вот, — когда альфа наконец встретился с ним взглядом, Джеюн очень мягко улыбнулся. — Что произошло прошлой ночью?       Чонсон начал овладевать собой, прежде чем смог снова заговорить.       — Я чуть не укусил тебя. Я… на мгновение мне показалось, что я в состоянии гона, а твои запаховые железы были так близко, что… Я не хотел терять контроль над собой. Я укусил себя за руку, и только тогда мое сознание вернулось в норму.       — Где… — первой мыслью Джеюна было найти рану, и когда он сдвинул рукав, он обнаружил частично зажившую рану. Так же, как и раны, которые он нанес себе во время гон, укус зажил с ненормальной скоростью. Единственным следом осталась тонкая красная линия, которая, как предположил Джеюн, тоже скоро исчезнет.       — Похоже, это единственное преимущество моего монстра. Я быстро исцеляюсь.       — Ты не монстр. Чонсон, ты сумел контролировать это, и вчера вечером, и во время гона, — Джеюн ударил его по запястью.       — Но что, если в следующий раз я не смогу?       — Тогда как ты собираешься защитить меня и Рики? А? Только это может защитить нас. Ты уже многое сделал для нас и продолжаешь заботиться о нас. Я верю тебе.       — Ты был прав, я не заступился за тебя там… — Чонсон покачал головой.       — Ничего страшного, — Джеюн поморщился. — Я бы ещё больше разозлился, если бы ты вел себя со мной как мачо-альфа. Я могу постоять за себя, и ты всегда уважал это.       — Всё равно, — альфа удержал руки Джеюна, чтобы сжать их в своих. — Хотя я всё ещё серьезно отношусь к этому: ты мне нравишься, и я хочу заботиться о тебе. Я буду следовать твоим указаниям; ты главный бета, и я сделаю все, о чем ты меня попросишь.       Джеюн почувствовал, как его лицо покраснело от проявления искренности. Чонсон явно был покорным и лояльным, когда дело касалось авторитета, и это питало гордость Джеюна.       — Но ты согласен со всем, что я сказал на поляне?       — Да. Я не хочу сражаться, потому что знаю, что причиню им боль. Однако я готов сделать это, чтобы защитить стаю, — Чонсон кивнул.       Джеюн посмотрел на Рики. Щенок пытался поймать рыбу сетью, не замечая слез в его глазах.       — Я хочу остаться здесь. Я действительно хочу остаться здесь и… и я не хочу терять наш дом и бродить без цели. Я не могу снова поступить так с Рики.       — Мы этого не допустим. Либо они сделают, как ты просишь, либо им придется найти другую стаю.       Бета кивнул, чувствуя, как эмоции всплывают в его глазах. И в этот раз он позволил себе плакать. Чонсон обнял его, не теряя ни секунды, хотя его почти сразу прервал Рики.       — Ты же не заставил его плакать, правда? Потому что я буду драться с тобой, даже если ты альфа, если ты еще раз его огорчишь, — щенок уставился на него, теперь защищающее обнимая Джеюна.       — Вот это мой мальчик, — Джеюн не смог сдержать смех. — Я в порядке, малыш, Чонсон просто кое-что мне объяснял.       Старший вздохнул и обратился к юноше.       — Прости, Ники, я действительно сожалею. Я боялся, потому что у меня не было никого, кто бы защищал меня, как ты и Джеюн защищаете друг друга, пока я не встретил вас. Однако я обещаю, что не позволю им отнять у нас деревню. И я обещаю позаботиться о тебе и твоей маме.       Щенок сделал вид, что думает, наслаждаясь связью, которая между ними возникла. В конце концов, он всегда мечтал иметь любящих родителей. Неважно, что их возраст не сильно отличался, потому что эти двое были для него родителями.       — Хорошо, — улыбнулся Рики.       — Итак… — Чонсон посмотрел на Джеюна. — Что нам делать?

***

      Остальные сидели в тишине, пока Джеюн и Чонсон разговаривали у реки. Прошло почти двадцать минут, как они сидели на земле, прежде чем Сону встал и привлек внимание остальных, топая ногами.       — Что с вами такое?       — А? — Хисын нахмурился, не понимая, обращается ли Сону к нему или ко всем, тем более что младший пристально смотрел на него. — Что ты имеешь в виду?       — Вы действительно все еще верите в иерархию? Я думал, вы покинули свою стаю, чтобы сбежать от неё! — глаза альфы быстро наполнились слезами.       Хисын сразу же встал, протянув руку, чтобы утешить другого альфу.       — Сону…       — Нет! Особенно ты, я… я помог тебе, даже несмотря на то, что ты альфа. Джеюн принял нас, хотя мы трое альф. Ну и что, что он бета? Ты даже не знал о бетах, пока мы не встретили его, я прав?       — Ты прав. Не то чтобы я верил в превосходство одного пола над другим, но что, если беты и правда выше остальных? Что, если иметь бету-лидера лучше, чем альфа-лидера или омегу-лидера? — Чонвон кивнул.       Николас заскулил, закрыв лицо руками от сожаления. Сонхун, который стоял рядом с беременным омегой, обнял его за плечи.       — Мы вместе извинимся перед ними, когда они вернутся, хорошо?       Группа продолжала обсуждать это, но Сону ушел. Он был слишком раздражен их поведением.       Не прошло и минуты, как Хисын подошел к нему и взял его за руку.       — Сону, я звал тебя.       — А я игнорировал твои крики, — он оттолкнул Хисына и скрестил руки на груди. — Что тебе нужно?       Старший огляделся, убедившись, что поблизости никого нет.       — Прости, то, что я сказал о Рики, что он не его щенок, было совершенно неправильно, и я так не думаю.       — Ну, тогда ты должен сказать это Джеюну.       Хисын покачал головой: «Я заметил, что это тебя тоже расстроило. А что касается иерархии, я буду вечно благодарен тебе за то, что ты помог мне, когда я упал, хотя я и альфа. Ты всегда напоминаешь мне, что альфа не обязательно должен быть агрессивным или гордым, и что ничего страшного, если я не хочу быть лидером».       — Ты не мог понять это, не раня чувства Джеюна? — Сону вздохнул.       — Думаю, я на секунду поддался своему альфа-инстинкту из-за Николаса, — Хисын прикусил нижнюю губу. Когда Сону закатил глаза и начал отходить, Хисын ухватил его за руку. — Я больше не хочу слушать свои инстинкты.       — Что?       Высокий альфа ничего не сказал, а вместо этого наклонился и поцеловал пухлые губы Сону. Это было то, о чем он грезил с момента встречи с Хисыном, и все же он отскочил назад при контакте. В глазах Хисына мелькнула боль, а сердце забилось так быстро, что кончики пальцев онемели.       — Я… я… — Хисын чуть не заплакал, когда Сону развернулся и пошел прочь. Но потом младший остановился и посмотрел на него, приподняв бровь. Его щеки покраснели, и он нервно улыбался. Выглядел слишком привлекательно, чтобы ему сопротивляться.       — Ты не пойдешь за мной?

***

      Солнце уже садилось, когда Джеюн, Чонсон и Рики вернулись в деревню. Они еще не обедали, поэтому сначала зашли на кухню, чтобы перекусить. В итоге они съели фрукты и хлеб, потому что охота не увенчалась успехом.       Выйдя на поляну, они застали всех в ожидании. Николас заговорил первым, поглаживая живот с серьезным выражением лица.       — Я хочу защитить своего щенка, и я понимаю, что для него не будет лучшей защиты, чем эта стая. Таки тоже стал для меня моим ребенком, и я очень сожалею о своих словах… — его голос дрогнул, и никто не ожидал, что он будете продолжать говорить.       Сонхун тоже извинился, а затем Хисын, пока Сону продолжал держать его за руку. Джеюн смотрел на них, сохраняя твердую позицию.       — Вы не знаете, что я видел и от чего я пытался защитить Рики. Однако, если вы действительно решите остаться здесь под моим командованием, то я защищу и вас.       Все присутствующие волки кивнули, обещая свою верность, но именно Сонхун произнес вслух: «Мы примем твой укус».