OUR OWN PACK

      Сердце Джеюна сильно забилось в груди, когда он нашел Чонсона. Старший сидел у первой хижины, записывая что-то в свою книгу и глядя на пурпурно-оранжевое небо.       — Привет, — улыбнулся Джеюн, стоя прямо перед ним со сложенными за спиной руками.       — Привет, — альфа закрыл книгу и отложил ее в сторону. — Где ты был?       Лицо Чонсона озарилось улыбкой, когда тот протянул ему чернила и перо.       — Я заметил, что иногда тебе хочется писать на более маленьких листах.       Альфа взял подарки и осмотрел их, надув губы. Затем он аккуратно отложил все в сторону, встал и обнял Джеюна. Он прижал бету к своей груди и нежно поцеловал его в щеку.       Это был первый из многих подарков, сделанных в знак ухаживания. Чонсону понадобился всего один день, чтобы понять намерения Джеюна. Младший без колебаний признался, что именно это он и делает, и с облегчением вздохнул, когда Чонсон поцеловал его в знак благодарности. Джеюн продолжал дарить ему полезные вещи, еду или просто помогать ему во всем на протяжении оставшейся недели.       В течение этого времени они также продолжали тренироваться в превращении, пока Чонвон и Джеюн не смогли превратиться в волков. Волк Джеюна был не маленьким, но рядом с Чонсоном он выглядел крошечным.       Прошло всего чуть больше недели с момента их разговора, но этого было достаточно, чтобы Джеюн сблизился со стаей. Он проводил как можно больше времени с каждым из них наедине, разговаривая и узнавая об их прошлом и планах на будущее. Николас сказал ему, что это первый шаг к успешной установке ментальной связи.       Беременный омега также научил щенков стрелять из лука, и вскоре выяснилось, что Рики имеет к этому талант.       — Мы сможем замедлить их, если они проникнут в деревню.       — Я не знаю… — у Джеюна вспотели ладони при мысли о том, что Рики может принять участие в возможной битве.       — Нам не нужно покидать хижину, они даже не заметят, что их атакуют, — Рики обнял Джеюна, и тот чуть не заплакал, когда заметил, что щенок чуть выше его ростом. — Я буду осторожен.       — Хорошо, ребята, берегите друг друга, ладно? — бета кивнул.       Когда щенки ушли, чтобы продолжить тренировку, Николас улыбнулся, посмотрев на него.       — Он действительно как твой собственный ребенок… ты когда-нибудь хотел иметь детей?       Джеюн широко раскрыл глаза, удивленный вопросом.       — Я… я никогда… это вообще возможно? До того, как Чонсон сказал мне, что я бета, я думал, что никогда не найду партнера, чтобы даже попробовать. Какой омега или альфа захочет со мной связаться? Это все, о чем я мог думать.       — Ты хотел быть… омегой или альфой?       — Мне было все равно. Теперь, когда ты спросил, я вспомнил, что мечтал о семье, просто никогда не представлял себя в какой-то конкретной роли… Думаю, я не против быть тем, кто вынашивает ребенка, — Джеюн пожал плечами.       Николас погладил свой живот и взял ег за руку, чтобы он тоже мог это сделать.       — Тебе нужно укусить нас, пока мой щенок не родился, чтобы она стала частью твоей стаи.       Бета прикусил нижнюю губу.       — Ты думаешь, это девочка?       — У меня такое предчувствие, — Николас улыбнулся. Он хорошо улавливал запах Джеюна, потому что беременность обострила его чувствительность ко всему, особенно к тревоге, которая омрачала его сладкий аромат. — Ты же знаешь, что не обязательно кусать нас за шею, да?       — Да. Просто я бы хотел… сначала пометить своего партнера, — он ухмыльнулся в ответ на ехидную улыбку омеги. — Ты понимаешь, о чем я. Если мы собираемся создать полноценную стаю, то, по-моему, ты заслуживаешь, чтобы главный бета и главный альфа были должным образом объединены.       Он много думал об этом, потому что речь шла уже не только о его любви к Чонсону, но и о том, что было лучше для всей стаи. Хотелось бы иметь больше времени, чтобы все произошло… естественно. Однако они не знали, сколько времени у них осталось до возвращения другой стаи.       Поэтому тем же вечером он решил поделиться своими опасениями и идеей с альфой.

***

      Чонсон обнял его за талию и поцеловал в затылок в знак приветствия. Бета не испугался, потому что учуял приближающийся запах, и просто наслаждался теплыми объятиями, продолжая смотреть на закат позади деревьев.       — Ты пахнешь хлебом… — он прислонился спиной к крепкой груди альфы.       — Это потому, что я испек тебе кое-что сладкое. Наконец-то у нас есть сахар из сахарного тростника, так что я испеку тебе и щенкам все, что вы пожелаете.       Джеюн счастливо хмыкнул, стараясь игнорировать тот факт, что это звучало похоже на мурлыканье.       — Рики остается на ночь в хижине омег. Они сказали, что будут учить Чонвона японскому.       Чонсон усмехнулся, покачивая их туловищами из стороны в сторону, пока они смотрели на реку и теперь уже темнеющий лес. Приближалась гроза, и света было меньше, чем обычно по вечерам. Чонсон любил такую погоду.       — Это будет сильная гроза, — дыхание альфы щекотало ухо Джеюна, заставляя его дрожать, и альфа обнял его крепче, чтобы согреть. — Может, пойдем внутрь? Можешь попробовать выпечку.       Конечно, Джеюн хотел уйти внутрь, по этой и другим причинам. Он ждал Чонсона под крыльцом, как раз в тот момент, когда дождь начался, как будто специально, едва они подошли к домику. Альфа побежал на кухню за выпечкой, и они наконец вошли в дом.       Хотя погода не был особенно холодной, Чонсон разжег камин дровами, которые он нарубил ранее, а Джеюн попробовал десерты, приготовленные для него.       — Как тебе?       — Хм… — рот беты был забит сладким хлебом, и ему понадобилась минута, чтобы всё проглотить и заговорить. — Они восхитительны, ты можешь готовить их каждый день?       — Каждый день? Детка, мы же не хотим, чтобы у нас закончились продукты, правда? Я буду готовить их раз в неделю, но только для тебя, так что держи это в секрете.       Бета сел на диван, кивнул и пообещал, что никто даже не узнает о сладких пирожных.       — Иди сюда, мне холодно, — соврал он, заманивая альфу сесть рядом с ним. Он нервничал, но решение было принято. Он хотел быть с Чонсоном навсегда.       — Ты сегодня так приятно пахнешь, — Чонсон коснулся его шеи носом, улавливая сладкий аромат, который могли почувствовать только он и Рики. Другие члены стаи пытались уловить его запах, но даже будучи волками, только Чонсон мог его обнаружить.       — Правда? — он попытался побороть внезапную застенчивость, наклонив голову, чтобы Чонсон мог лучше подобраться к его шее.       Кровь Чонсона забурлила в жилах от столь щедрого предложения, которым он воспользовался. Его губы вскоре прижались к нежной коже, оставляя на ней нежные поцелуи, и он почувствовал ее аппетитный запах, когда облизнул губы. В последние дни они не делали ничего, кроме поцелуев, и альфе становилось все труднее и труднее сопротивляться своим инстинктам.       Джеюн только тяжело дышал, сосредоточившись на возбуждении, которое вызывал в нем Чонсон.       — Чонсон?       — Хм?       Бета с трудом прояснил свой разум, чтобы задать важный вопрос.       — Хочешь быть моим партнером?       Чонсон остановился и выпрямился.       — Конечно, хочу. Джеюн, с тех пор как я встретил тебя, я каким-то образом знал, что это произойдет, как будто это было предначертано судьбой. Я до сих пор думаю, что это судьба… — он замолчал, потому что, хотя он всегда хорошо выражал свои мысли, эти слова были самыми важными. — Я хочу быть твоим альфой, а ты — моим бетой, официально. И, как я уже говорил тебе раньше, я хочу заботиться о тебе и Рики всеми возможными способами. Ты так важен для меня, с того момента, как я встретил тебя, я понял, что нуждаюсь в тебе. Я был потрясен не только твоей красотой, — пояснил он. — Меня также привлекла твоя воля защищать и выживать.       Глаза Джеюна заблестели от слез, когда Чонсон крепко сжал его руки.       — Ты… ты л-       — Я люблю тебя, — Чонсон кивнул, успокаивая его, даже не дожидаясь вопроса. Он наклонился, чтобы снова поцеловать его, стирая его слезы, которые казались вечными.       — Я тоже люблю тебя, — следующий поцелуй был гораздо более значимым, чем все предыдущие, потому что оба восприняли его как обещание, данное после предыдущего признания. В конце концов, они оказались на кровати наверху и принялись снимать одежду.       Первым кончил Джеюн. Однако на этот раз за ним сразу же кончил Чонсон. В этот раз альфа не убежал, а остался внутри него на протяжении всего процесса.       — Джеюн, укуси меня… — задыхаясь, прошептал он сразу же, не желая упустить свой шанс. — Укуси меня первым.       Бета не колебался ни секунды, развернул их на кровати так, чтобы оказаться сверху, и сразу же прижался к шее, чтобы сильно укусить. Это произошло инстинктивно и молниеносно: он укусил точно в запаховую железу Чонсона, и из раны потекла кровь, которую он потом слизал языком.       Реакция Чонсона была такой, как он и хотел. Он тихонько скулил и плакал, и теперь Джеюн мог чувствовать его сердцебиение, совпадающее с его собственным.       — Я чувствую тебя — я понимаю твои чувства.       — Хм? — снова ахнул Чонсон, только что придя в себя после оргазма. Он огляделся, когда эмоции Джеюна начали смешиваться с его собственными. Это было возбуждающе, и он не знал, должен ли он гордиться или стыдиться того, как быстро он снова возбудился.       — Я чувствую тебя, всего тебя, везде, — бормотал Джеюн, и, даже несмотря на то, что его глаза были открыты, он выглядел потерянным и обезумевшим. Он сел, чувствуя себя слишком перегруженным чужими мыслями в своей голове.       Момент соединения был на самом деле коротким, но для него оказался почти невыносимым, пока Чонсон также не сел, почти застонав, когда Джеюн болезненно сжал его.       — Джеюн… Джейки, все в порядке. Я тоже чувствую тебя, и всё будет хорошо, — он держал его руки в своих, успокаивая его шепотом и дожидаясь, пока бета успокоится. — Джеюн?       Джеюн медленно расслабился в его объятиях, хотя неизвестные ощущения и чужие мысли все еще ползали по его коже, пугая его.       — Я думаю, это станет легче, когда я укушу тебя, — объяснил Чонсон, даже если сам чувствовал слишком сильную боль и дезориентацию.       Единственное, в чем оба были полностью уверены, — это то, что их тела по-прежнему были соединены, в буквальном смысле. И обоим было приятно, поэтому они взяли это за основу в такой запутанной ситуации.       Чонсон отпустил руки Джеюна и обнял его за талию.       — Можешь повторить? — спросил он, не имея в виду ничего конкретного, и ласково поцеловал подбородок Джеюна своими потрескавшимися губами.       — Да, — вздохнул Джеюн, начав двигаться, ведомый руками альфы. Он запрокинул голову назад, чтобы дать ему больше доступа к своей шее, наслаждаясь тем, как альфа мягко кусал его. Он был терпеливым человеком, но не сегодня. — Ещё, — почти приказал он, и Чонсон, как всегда послушный, подчинился.       Альфа позаботился о том, чтобы сделать большую часть работы, теперь, когда его ум прояснился. Он направлял Джеюна вверх и вниз, одновременно толкаясь внутрь. Одна из его рук переместилась с талии к паху, чтобы прикоснуться к Джеюну, вызвав стон у беты.       — Ты можешь кончить, Джеюн. Кончи, и я сделаю тебя своим.       Руки Джеюна — одна, которая была на плече Чонсона, а другая на его руке для поддержки — переместились, чтобы держать лицо Чонсона и поцеловать его ещё раз.       — Укуси меня, — и даже без его указания рот Чонсона инстинктивно нашел бы его запаховую железу.       Джеюн не закричал. Или закричал, но из его рта не вышло ни звука, потому что кислород вырвался из его легких, когда кожа треснула, а тело задрожало. Чонсон держал его крепко во время его второго оргазма, слизывая кровь с метки, чтобы полюбоваться ею.       Тело беты дрожало почти минуту, а его глаза наполнились слезами. На этот раз он чувствовал, как сердце Чонсона бьется в такт с его. Мысли в его голове не были громкими, но утешительными. Настолько утешительными, что он почти незаметно почувствовал, как узел Чонсона увеличился, пока их тела не слились воедино.       — Шшш, — Чонсон крепко обнял его, когда тело беты наконец сдалось, расслабилось и склонилось вперед. — Спи, я буду рядом, — он ласково погладил рукой потную спину Джеюна, помогая ему расслабиться до такой степени, что узел перестал быть болезненным, а стал согревающим.       И Джеюн заснул, когда снаружи утихла буря.