Наложник императора или?...

      Прошло еще полгода, и Цзян Чэн стал прежним — но не совсем.        Он все так же носил меч на бедре, все так же ворчал на глупых чиновников, но теперь в его глазах появилась глубина, которой не было раньше. Прошлый характер Чэна возвращался тоже, но постепенно, Сичень мог наблюдать за его проявлением с улыбкой. 1. Возвращение ярости (но теперь — в нужное русло) Когда один из генералов усомнился в его боевых навыках, Цзян Чэн вызвал его на поединок — и разгромил за три удара. — Что, думал, я за несколько лет разучился драться? — он придавил противника коленом к земле, но не стал добивать. Лань Сичень, наблюдавший со стороны, улыбнулся, он был несказанно рад даже такой повседневности. 2. Кот-предатель Пушистый «хранитель императорской постели» окончательно переметнулся на сторону Цзян Чэна: - Спал только на его подушке. - Воровал у Лань Сиченя лакомства и приносил их его мужу. - Когда император пытался вернуть его расположение, кот отвернулся и показал хвост. — Ты моего кота украл! — возмущался Лань Сичень. — Он сам меня выбрал, — Цзян Чэн чесал зверя за ухом, ухмыляясь. 3. Новая традиция: ночные прогулки Теперь, когда Цзян Чэн просыпался от кошмаров, он не лежал молча.       Он будил Лань Сиченя, и они уходили в ночной сад — пить вино, смотреть на звезды, вспоминать старые глупости. — Раньше ты никогда не просил о помощи, — как-то сказал император. — Раньше я не знал, что это не стыдно, — ответил Цзян Чэн. 4. «Случайная» ревность Когда посол из Западного царства слишком долго задержал взгляд на Цзян Чэне, Лань Сичень «случайно» разлил ему на колени кипящий чай. — Неуклюжий, — фыркнул Цзян Чэн, но весь вечер прятал улыбку. 5. Возвращение подарков Цзян Чэн наконец надел все те дары, что копил годами: - Кольцо — на безымянный палец. - Подвеску с жемчугом — поверх парадных одежд. - Кинжал — за пояс, как в старые времена. Их жизнь снова стала буйной, яркой, непредсказуемой как и раньше. Двор привык к тому, что император теперь часто улыбается. А Цзян Чэн… Он больше не боится потерять себя. Потому что теперь у него есть то, что не отнять ни пытками, ни годами разлуки — любовь, которая сильнее смерти, ну и идиот, который обшарит пол мира и разгромит его, лишь бы быть с Цзян Ченом.

Прогулка

      Цзян Чэн поднял глаза от меча, который точил, и встретился взглядом с Лань Сиченем. Тот стоял на пороге, залитый золотым светом заката, с той самой мягкой улыбкой, которая появлялась только в редкие, совершенно счастливые моменты. — А-Чэн, сходим погулять? — Погулять? — Цзян Чэн нахмурился, но в уголках губ уже дрогнула ответная улыбка. — Ты что, забыл? У нас же совет через час. — Отменил, — Лань Сичень бросил ему плащ. — Сегодня — только мы.

***

Они ушли из дворца без охраны, без церемоний — просто два человека, шагающих по тропинкам к озеру. Лань Сичень несёт в руках корзинку с вином и пирожными. Цзян Чэн ворчит, что «можно было и коней взять», но идёт рядом — так близко, что их плечи постоянно соприкасаются. Кот (конечно же!) следует за ними, важно вышагивая, будто возглавляет процессию.       Сичень привёл его к старому павильону у воды — тому самому, где они когда-то прятались от придворных, ещё до войны, до разлуки… Внутри всё было готово: - Шёлковые подушки у камина. - Гирлянды из первых цветов. - Даже старое одеяло, которое Цзян Чэн любил больше всех. — Ты… — Цзян Чэн замолчал, чувствуя, как что-то тёплое сжимает ему горло. — Вспомнил, как ты тут ворчал, что «императору негоже спать на полу», — Лань Сичень притянул его за руку. — А потом проспал до полудня, причём на мне.

***

      Когда вино было выпито, а кот наконец уснул у огня, Лань Сичень достал из складок одежды маленькую нефритовую шкатулку. — А-Чэн…— его голос звучал тише шелеста листьев. — Когда-то я украл тебя у судьбы. Потом потерял. А потом нашел снова. Он открыл шкатулку. Внутри лежали два кольца — не императорские, а простые, деревянные, точно такие, какие носят деревенские пары в горах. — Хочешь… сделать это правильно? Без дворцов. Без придворных. Просто — мы. Цзян Чэн не сказал ни слова. Он надел свое драгоценное кольцо с нефритом и надел деревянное поверх. Потом взял второе — и сам надел его Лань Сиченю на палец. — Глупости… — он прижал лоб к его ладони. — Мы и так уже давно мужья. Но когда Лань Сичень поцеловал его, Цзян Чэн ответил так искренне и страстно, что оба рухнули на подушки, испугав даже кота. На следующее утро весь дворец искал императора и его супруга. Их нашли здесь же — в павильоне, спящими в переплетении рук и ног, с деревянными кольцами на пальцах. А на двери кто-то (возможно, кот) прикрепил табличку: «Занято. Вернёмся — никогда». И если придворные не поняли намёка, то Кот — точно да. Он уже тащил в павильон свою подушку.

Конец

(P.S Всем спасибо за прочтение! Если хотите ещё небольших историй из их повседневной жизни, то пишите! Буду рада!)