Тьма перед рассветом

Бакуго Кацуки ненавидел шум и беспорядок. Поэтому, когда в их классе начали бурно обсуждать странные исчезновения детей, он лишь огрызнулся и ушел. Но потом он случайно увидел фото в новостной ленте. Размытые кадры с подпольной лаборатории, слитые хакерами в сеть. Взгляд зацепился за одно из них — силуэт с расправленными крыльями, отливающие зеленым пряди волос, мелькавшие в свете ламп, показались слишком знакомыми. Больше его не было ни на каком снимке, только этот, где не видно лица. Бакуго нахмурился, приглядываясь и увеличивая фотографию. — Изуку…? — вырвалось само собой, прежде чем он успел заткнуть собственную глупость, — Нет. Не может быть. У него никогда не было крыльев, — он помотал головой, будто пытаясь вытряхнуть оттуда эти мысли. Официально Изуку Мидория был объявлен погибшим еще три года назад. Без вести пропавший, никаких следов, никаких надежд. Но руки непроизвольно уже листали дальше, глаза пробежались по тексту статьи: "…Кай Чисаки создает и вживляет искусственные причуды детям…" Рука Кацуки дрогнула, едва не выронив телефон. Глаза округлились в неверии, сердце забилось чаще. "…Предположительно, никто из подопытных не выжил. Такие причуды не смогут прижиться…" Бакуго расфокусированным взглядом смотрел на зацензуренные снимки с трупами. Он попытался унять нервную дрожь в руках, но лишь спрятал их в карманы брюк вместе с телефоном, не желая больше смотреть на это. От подступающего ужаса сердце невыносимо сжалось, Кацуки почувствовал себя таким беспомощным. Он был здесь, в академии, чтобы стать лучшим героем. Но что-то грызло его изнутри. — Чертов Деку… — прошептал он, глядя в окно. "Если он и правда там…?" Но почему от этой мысли сжималось горло? Бакуго после прочтения этой новости резко изменился для всех: не кричал, не рвался в бой первым, не орал на одноклассников. Он стал необычно тихим. Три года он пытался забыть о Мидории, считая его мертвым, и вот он снова вернулся. — С ним что-то не так, — шептались ребята, но никто не осмеливался спросить. Каждую ночь он просыпался в холодном поту, потому что снова видел его — стоящего в углу комнаты, с пустым взглядом и синяками под глазами. — Ты убил меня, — шептал призрак с улыбкой до ушей. Бакуго закрывал лицо руками, не в силах это терпеть. Когда Киришима хвалит его силу на спарринге — слышится слабый голос из прошлого: "Как круто, Каччан! Ты всегда был самым сильным!" Раздражает. "Если я стану сильнее… если я спасу больше людей… может быть, это хоть что-то исправит?" Но сегодня все иначе, он пропускает очевидные удары. Эйджиро уже в который раз сбивает его с ног, и он отлетает на несколько метров, но упрямо встает снова и снова. — Бакубро! — Киришима даже не пришлось отпрыгивать в сторону, когда взрывная ладонь Кацуки пролетела в сантиметре от его плеча. Бакуго даже не попытался скорректировать удар. Его взгляд был замылен, брови сведены в напряженной складке. — Эй, ты сегодня вообще в себе? — Эйджиро деактивировал причуду, с волнением изучая друга. Он не ответил. Просто стиснул зубы и снова бросился в атаку, но на этот раз его движения были еще более резкими, нерасчетливыми. Словно он был где-то не здесь. — Хватит, — тень накрыла обоих. Айзава стоял перед ними, шарф развевался, глаза светились красным, — Бакуго, ты пропустил четыре очевидных атаки. Киришима мог вывести тебя из строя трижды. — Я… — Кацуки дернул головой, словно только сейчас осознал, где находится. Учитель подозрительно прищурился. — Ты провалил последние три теста на концентрацию, на тренировках стал рассеянным, — Шота сузил глаза, оглядывая ученика, — Что случилось? — Отстань, старик! Я просто не выспался! — Кацуки оскалился и отвел взгляд в сторону. — Мой кабинет. После занятий. Бакуго недовольно фыркнул, но ничего не сказал. Все эти дни он был невыносим даже для самого себя. На командной тренировке чуть не взорвал Киришиму, потому что отвлекся. На занятии уставился в окно, не слыша ни слова из лекции. Даже невнимательный Денки заметил перемены в его поведении. Но Кацуки, как обычно, отмахивался от них всех, но все замечали — в его голосе нет привычной злости. — Почему ты вообще зациклился на этом?! — прошипел Бакуго, глядя в зеркало в общежитии. Отражение не отвечало. Может, это был и не он. Может, это просто его воображение. "Но что, если нет? Что, если Деку не просто сбежал? Что, если его забрали?" И тогда в голове Кацуки впервые мелькнула мысль: "А если бы я не гнобил его… может, он бы не исчез?" Бакуго больше не мог это терпеть. Зеленые волосы в новостях, тени в переулках, знакомое веснушчатое лицо в каждом случайном прохожем. Он сжимал кулаки так, что ладони кровоточили, но боль не помогала — образ Деку не исчезал. "Если бы я просто..." Мысль прервалась, как надорванная пленка. В этот момент в дверь кто-то несмело постучался. — Эй, Бакуго, — осторожно начал Киришима, заваливаясь к нему в комнату, не дожидаясь ответа, — Ты в последнее время какой-то… — Какой? — резко обернулся Бакуго, перебивая, ладони опасно заискрились. Он давно заметил, что с Кацуки что-то не так. Он все так же злился, все так же рвался в бой, но теперь в его взгляде всегда мелькало что-то… другое. А сейчас он вовсе стал по-другому себя вести. — Ну… — Эйджиро почесал затылок, — Будто видишь то, чего нет. Бакуго замер. — Да пошел ты! — блондин швырнул в стену бутылку с водой, — Какое тебе дело?! — Если что-то гложет – говори. Мы же друзья, да? Бакуго стиснул зубы. — Он не должен был вернуться, — пробубнил он себе под нос, но красноволосый услышал. — Кто? — Я сказал, отвали! — взрыв рванул воздух, оставив после себя запах гари. Киришима отшатнулся, но не ушел, в их глазах читалось упрямство, никто не хотел отступать. Кацуки направился к выходу. — Бро, ты выглядишь ужасно, — Эйджиро загородил ему путь, но блондин лишь толкнул его плечом, хлопнув дверью так, что стекла задребезжали.

---

Айзава стоял перед директором Юэй, скрестив руки. На столе между ними лежала папка с грифом «Совершенно секретно». — Геройская комиссия, собрав весомые доказательства, организовывает операцию по ликвидации базы Чисаки, — монотонно произнес Незу, медленно отхлебнув чай, — Твоя стирающая способность будет полезна против опасной причуды Чисаки. Миссия секретна, никто не должен знать о ней, чтобы не допустить утечки информации. — А если кто-то из студентов узнает? — Они не должны. За дверью послышался едва уловимый шорох. Бакуго замер, прижавшись к стене. Он просто шел к Айзаве, как тот и просил, но он случайно услышал то, что не должен был. Они знают, где может находиться Изуку, и собираются туда без него. Кулаки сжались так, что ладони пронзила жгучая боль, но ярость сменилась холодной решимостью. — А заложники? Те дети, которых он превращает в оружие? — спросил Шота. — Если еще хоть кто-то жив… их, скорее всего, уже не спасти. Сердце Бакуго упало. Это значит… Дверь резко распахнулась. Бакуго даже не успел отпрянуть, Айзава стоял перед ним, глаза опасно сужены. — Сколько ты слышал? — Все, что нужно, — он не отвел взгляд. Незу вздохнул, звонко ставя допитую чашку чая на стол. — Бакуго, это не твое дело, — холодно ответил Шота. — Еще как мое! — голос сорвался на хрип, он ворвался в кабинет, хлопая дверью, — Там может быть Изуку! И вы… вы просто списали его, как бракованный материал?! Что значит не спасти? Я знаю, что вы считаете меня ублюдком, который просто хочет в драку, но…! — голос Бакуго, всегда такой резкий и уверенный, теперь звучал хрипло, почти сдавленно. Айзава молча наблюдал, как его ученик, всегда яростный, неудержимый Бакуго, дрожит. — Даже если это тот, кого ты знал, он уже не будет похож на себя. — Но это не просто миссия… — Кацуки сжал кулаки так, что из-под ногтей проступила кровь, — Я… я должен это исправить. — Что именно исправить? — спросил Шота, заинтересовавшись. Кабинет был будто нарочито тихим. Часы на стене громко тикали, отсчитывая секунды молчания, пока Бакуго стоял, каждый его мускул горел от ярости и стыда. Он сорвался: — Все! Каждый день, когда я травил его! Каждый раз, когда говорил ему сдохнуть! Когда… когда он исчез, а я даже не искал! — его голос треснул, — Он верил в меня… а я… я…, — Бакуго не поднял взгляд красных глаз, боясь увидеть выражение лица у Айзавы, и продолжил, — Я этим не горжусь, но я знаю точно, что этот идиот ни за что бы не послушал меня! Он резко поднял голову, встретившись с чужим взглядом, продолжил: — Его искали не больше недели. Его мать погибла, отец неизвестно где, учителям было плевать, а друзей у него не было. Вот и получается, что никто не захотел его искать, и поэтому полиция прекратила поиски, — в конце его голос дрогнул. Шота внимательно следил за его эмоциями на лице и впервые видел своего взрывного ученика таким… сломленным? Виноватым? — Еще я точно знаю, что он бы не сбежал. Несмотря ни на что, ни на оскорбления, ни на издевательства, он всегда был упрямым, никогда не сдавался. Будучи беспричудным он все равно хотел стать героем, — его голос звучал надрывно, но он продолжал, — В тот день возле школы я видел машину без номеров и подозрительных людей, но не придал этому значения. Только сейчас осознаю, что это могло быть не случайностью, — он протер глаза рукавом, пытаясь вытереть подступающие позорные слезы. Горячие, яростные, неудержимые. Они покатились по щекам Бакуго, оставляя мокрые следы на полу. Айзава видел слезы злости, боли, но никогда — такого абсолютного, сокрушительного стыда. Незу прикрыл глаза, что-то обдумывая, Шота слегка приоткрыл рот — впервые за долгое время по-настоящему шокирован. — Если он там, если он еще жив, я должен сказать ему… — Бакуго закрыл лицо руками, — Нет, я должен исправить все, что натворил и помочь ему. В кабинете повисла тишина. Даже Айзава, всегда такой невозмутимый, был поражен, он понял, что для него это не просто миссия. Это искупление. — Я иду с вами. Попробуйте меня остановить. — Ты понимаешь, что даже если мы найдем его… он может быть уже не тем, кого ты помнишь. — Мне плевать. — Он может ненавидеть тебя. — Заслужено. — Он может попытаться тебя убить. Бакуго оскалился в странной, почти искаженной улыбке. — Пусть попробует. Наконец, Незу вмешался: — Хорошо. — Что? — Айзава резко повернулся в сторону директора. — Но с условиями, — продолжил он, глядя на Бакуго, — Ты следуешь приказам. Никакой самодеятельности. Если скажут отступить — отступаешь. Если Мидория… опасен — ты не вмешиваешься. Бакуго стиснул зубы. Еще одна слеза предательски дрогнула на ресницах. — Ладно. Айзава вздохнул. — Через три дня выезжаем рано утром на совещание. Будь готов и никому ни слова об этом. Когда Бакуго вышел, Незу покачал головой: — Он столько лет нес эту ношу с собой. — Надеюсь, он готов к тому, что найдет, — Айзава потянул шарф повыше, — Почему вы разрешили ему? — Зная его характер, он точно последует за вами тайно. Так хоть он будет под твоим присмотром, — директор уже заваривал третью кружку чая, — Даже если пригрозить ему отчислением… учитывая его груз вины, ему будет все равно на наши угрозы. Настоящие герои всегда исправляют свои ошибки. Так как же я могу запретить ему геройствовать? — А если… если не получится его спасти? Это сильно ударит по Бакуго. — Рано или поздно он бы все равно узнал. Жить в неведении, я считаю, гораздо хуже.

---

Киришима, Каминари, Мина и Серо сидели в углу столовой, шепотом обсуждая план. Все, даже кто не был особо близок к Кацуки, видели, как он вздрагивает от теней, как его взгляд цепляется за пустые углы. Но вместо бесполезных вопросов было решено действовать. — Может, сводим его в тот новый парк? — предложил Каминари, набивая рот рисом, — Говорят, что там крутые аттракционы! — Сомневаюсь, что Бакуго вообще что-то радует сейчас, — вздохнул Серо, скрестив руки. — Но мы должны попробовать! — Мина стукнула кулаком по столу, — Он же наш друг, даже если сам этого не признает. — Да, и нам нужно поддержать его, — добавил Киришима, его голос звучал уверенно, — Мы все знаем, как он переживает. Это может помочь ему отвлечься. — Давайте сделаем так! Сначала аттракционы, потом мы можем пойти в ресторан с его любимой едой. Бакуго не сможет отказаться! — Ашидо энергично жестикулирует руками, добавляя еще незначительные детали к их плану. — Ладно, — произнес Серо после длительной речи Мины, — Еще нам нужно решить, как именно это сделать, — задумчиво проговорил он. — Сделать что? — Заставить его пойти с нами, очевидно, — все присутствующие замолчали, что-то пытаясь придумать. В итоге было решено импровизировать: они просто взяли его в заложники. — Вы, ублюдки, что творите?! — Кацуки вырывался, но Киришима тащил его под локоть, а Каминари и Серо блокировали пути к отступлению. — Расслабься, чувак! Ты же любишь соревноваться и поесть острой еды? — Каминари подмигнул, — Давай, кто больше выиграет плюшевых игрушек в тире? Ты обязан нас обыграть, иначе мы зазнаемся! Блондин хотел послать их к черту, но… Они не боялись его злости, не жалели, не смотрели на него как-то иначе. Они просто шумели, как всегда. Кацуки зарычал, но что-то в его взгляде дрогнуло, и он позволил тащить себя, понимая, что они не отстанут. И вот он, скрежеща зубами, тащится в этот дурацкий парк. Грохот музыки оглушает, толпа орет, друзья дурачатся. На секунду ему становится легче. Они ели сладкую вату, купленную в первом же ларьке. Бакуго не улыбался, но хотя бы не орал. — Видишь, а ты говорил, что это тупо, — хмыкнул Серо, показывая на гигантского розового зайца, которого Эйджиро выиграл для него. — Это и есть тупо, — но в его голосе не было привычной злости. Мина подсунула ему стакан с газировкой (слишком сладкой, гадость), Киришима взвалил руку на плечи, которую Бакуго тут же стряхнул, но не взорвал, а Денки устроил с ним битву на воздушных шариках, закончившуюся громким "БАБАХ!" и жалобами администратора за шум. Бакуго не заметил, что улыбнулся. Слабо, но искренне. А потом он снова увидел его — в толпе всего на секунду мелькнули знакомые зеленые волосы. Но когда он моргнул, никого уже не было. — Эй, ты как? — Эйджиро нахмурился, заметив его взгляд. — Пойдемте жрать, — Кацуки резко повернулся, пряча дрожь в руках, — И если кто-то закажет острое слабее моего — умрете. Друзья загоготали, и призрак растворился в шуме.

---

Геройское агентство. В кабинете кроме Айзавы были и другие профессиональные герои и даже Джиро. Решение взять ее с собой пришло в самый последний момент, ее причуда оказалась незаменимой в этой миссии, благодаря ей они могли проникнуть тихо и не попасться никому на глаза. — У нас есть данные, — Айзава бросил на стол папку. Внутри – новые фото разгромленной лаборатории, трупов подопытных… Бакуго с облегчением заметил, что среди них нет Изуку. Стол в зале был завален картами, схемами, планами помещений и отчетами с последней разведки. На экране – размытые кадры подпольной лаборатории, где, по данным информатора, удерживали детей. — Чисаки не дурак. У него везде лазейки, он улизнет от нас, как только узнает о нашем прибытии, и он не остановится перед убийством заложников, — Старатель скрестил руки на груди. Ястреб кивнул, указывая на план здания: — База находится под землей, над ней – заброшенные склады. Один вход, но система вентиляции довольно запутанная и возможны тайные выходы, о которых мы не знаем. В углу комнаты Бакуго молча сжимал кулаки. Его впервые допустили на такую миссию – не как стажера, а как полноценного участника операции. — Цель – найти и обезвредить Чисаки, но в приоритете спасти всех, кого он удерживает, — голос Айзавы звучал расчетливо, — Но будьте осторожны. Его причуда опасна, не дайте ему коснуться вас. — Так чего ждем? Ворвемся и взорвем их, — Бакуго щелкнул языком, скрестив руки. — Нельзя торопиться, — резко оборвал его Старатель, — Мы не знаем, сколько там заложников. Идем тихо и по плану. Кацуки закатил глаза, но понимал, что он прав. Внутри него бурлили эмоции: волнение, страх, но больше всего – желание доказать, что он достоин быть здесь. Он не собирался подводить команду из-за своего нетерпения. — Ладно, тихо так тихо, — сказал он, стараясь успокоить свои нервы, — Давайте сделаем это. С этим он шагнул вперед, уверенно направляясь к выходу. Остальные последовали за ним, и в воздухе витала напряженность. Каждый из них знал, что это не просто еще одна миссия. Это была возможность изменить чью-то жизнь. Когда они вышли на улицу, Бакуго почувствовал, как адреналин закипает в его венах. Он был готов к битве, готов доказать, что он действительно герой, готов исправить свои ошибки.