Тьма перед рассветом

Грузовик с затемненными стеклами мчался по ночной дороге, его кузов трясло на каждом повороте. Внутри царило напряженное молчание. Бакуго сидел, сжимая колени так, что ткань на них трещала, взгляд был прикован к карте на планшете. Он не говорил ни слова с самого начала миссии. Джиро украдкой наблюдала за ним. Она знала, что он не из тех, кто признается в тревоге, но напряженная линия его плеч и легкое подрагивание ноги выдавали его волнение. Она не решилась с ним заговорить, зная, как он не любит принимать помощь. И понимала, что никакие слова не успокоят его, а только разозлят. Она вздохнула, пододвинулась чуть ближе и аккуратно ткнула его ногой своим ботинком. Кацуки вздрогнул, поднял голову. — Чего тебе? — спросил он, голос хриплый, с напускным недовольством. Джиро не сказала ничего. Просто достала наушники, сунула один ему в руку, а второй вставила себе в ухо. Бакуго замер и, фыркнув, не стал отказываться. Музыка гремела в ушах, била в виски, заставляла сердце биться чаще. Это был любимый его жанр — громкий бит, агрессивный рок, музыка, которая заставляла кровь кипеть, а нервы успокаиваться. Он резко выдохнул. — Не думай, что мы теперь друзья. Джиро усмехнулась. — Конечно нет. Просто если ты взорвешься раньше времени, миссия накроется. Уголки его губ дрогнули, а плечи чуть расслабились. Дорога была неблизкой, поэтому блондин позволил себе немного задремать. Через какое-то время его из дремоты вывел голос учителя. — Слушайте внимательно, — Айзава разложил схему перед всеми, — Как уже и сказали, скорее всего, Чисаки держит образцы на нижнем уровне. Если это так... до них будет сложно добраться. Бакуго не спросил, что значит "образцы". Он боялся услышать ответ. — Вы двое, — учитель указал на Кацуки и Кьеку, — Пойдете со мной, не отставать и не убегать далеко. Слушаться приказов и действовать тихо, — он больше обращался к Бакуго, нежели к Джиро. Грузовик затормозил. Периметр базы Чисаки, сгущающиеся сумерки. Только редкие фонари освещают заброшенный складской комплекс на горизонте. — Дальше двигаемся пешком быстро и бесшумно, — Шота скользил впереди, его шарф развевался, как тень. За ним — Бакуго (невероятно, но молчаливый), Джиро, Ястреб. Старатель, трое героев и полиция остались снаружи, на случай, если понадобится вызвать подкрепление или поймать беглецов. По мере приближения чувствовалась вонь гниющего металла и хлорки. Их сопровождали летающие над кронами деревьев вороны, гаркая и наводя жути. Мрачное здание перед ними явно не вызывает доверия, но запах шел именно оттуда. Тучи зловещего оттенка собираются на недавно ярко-оранжевом небе, двигаясь слишком быстро и пожирая остатки вечернего неба. Мерцания в грязных облаках сопровождаются низким урчанием грома. — Вот за этим поворотом скрытая камера, — Джиро тычет пальцем в схему, — Также присутствует датчики движения, но я смогу их заглушить ненадолго, на секунд тридцать. Кьека присела, прижала ладонь к земле. Ее ухо медленно вросло в бетон, посылая вибрации и временно выводя из строя камеры. Герои прошли незамеченными. Бакуго подавлял свое обычное желание громко все разрушить, вместо этого он шел тихо, обходя камеры и возможные ловушки, тихо вырубал охранников. На душе было неспокойно. — Поспешим, — выговаривает Айзава и заходит внутрь склада первым. Мерзкий скрип двери режет слух, а глухой удар дерева об стену создает дребезжание полувыбитых окон и обвалом старой штукатурки. Подошвы обуви утопают в сырой земле, и шаги сопровождались чавканьем грязи. Лучи заходящего солнца, проникающие через пыльные окна, еле как освещали помещение. Бакуго продолжал оглядываться, не хотелось, чтобы кто-то пострадал от неожиданного нападения, он уже чувствовал липкую и холодную волну страха перед неизвестностью, тревожные мысли царапаются в черепной коробке, кусают ребра, но он продолжает идти за остальными, хотя в голове так и кричат мысли, чтобы тот убирался отсюда далеко и никогда больше не приходил. — Спускаемся вниз, — оповещает Шота, направляясь к лестнице в подвал. Жалобно скрипящие ступеньки прогибались под ногами, угрожая сломаться вовсе. Их обдает могильным холодом, запах сырости и плесени смешивается с запахом крови, когда они оказываются на первый взгляд в пустом подвале, — Заходим через вентиляцию. Джиро, на разведку, — тихо сказал Айзава, зная, что она услышит. — Чисто. Вентиляционная шахта была узкой, холодной и пахла чем-то затхлым. Кьека ползла первой, ее наушники улавливали каждый звук. — Слева — охрана. Двое. Справа… пусто. Ястреб, с помощью перьев, тихо и быстро вырубил охрану. Они спустились вниз, в полутьму, Шота уже связывал людей в масках и прятал их в ближайшее помещение. Сквозняк в коридоре пугающе завывал и гнал омерзительный запах. Бакуго послушно ждал указаний, его взгляд скользил по каждой двери, каждому темному углу. — Разделимся и проверим все комнаты, если что, зовите в коммуникатор, — распорядился Ястреб. Темные коридоры лаборатории были заполнены тихим гулом работающего оборудования. Воздух пропитан запахом стерильности и чего-то... гнилого. В первой попавшейся двери оказалось помещение с стеклянными цилиндрами. Внутри — что-то, что когда-то было людьми. Стальные столы, пластиковые контейнеры с бирками. Кацуки поднимает крышку ближайшего резервуара. Глаза. Десятки пар человеческих глаз, плавающих в розоватой жидкости. Зрачки расширены, будто застигнутые в момент невыразимого ужаса. — Блять… — Бакуго давит рукой на рот, чтобы не застонать от ужаса и захлопывает крышку. На банке маркером выведено: "Партия 17. Пригодны для трансплантации". Он не стал там задерживаться, живых там точно не осталось. Треск ламп над головой и постоянное их мигание только сильнее раздражали и нагоняли жути. Прогорклый запах усиливается у двери с надписью "Крематорий". Кацуки останавливается на секунду, читая название. Он впервые замешкался, не решаясь зайти внутрь. Резкий порыв ледяного ветра вызывает мурашки по всему телу и приводит в себя. Бакуго сжимает челюсти до хруста и распахивает дверь, скрип которой эхом раздается по всему коридору. Внутри гора обугленных костей. Он, с подступающей тошнотой от запаха жженых волос и плоти, осознает — кости слишком мелкие для взрослых. Автоматическая печь, еще теплая, а стены покрыты липким веществом. Джиро, пришедшая следом, неосмотрительно трогает — пальцы прилипают. — Это… что? — Это… — Айзава почти незаметно бледнеет, — Это адипоцир — трупный воск. Когда жгут тел слишком много, то жир конденсируется на стенах. Кьека испуганно пытается оттереть пальцы. Бакуго сглатывает, едва сдерживая рвотные позывы, и выходит в коридор. Последняя комната была с клетками — металлические, с толстыми прутьями, а внутри следы борьбы: пятна крови на полу, царапины на стенах. — Здесь явно держали тех, кто сопротивлялся, — Айзава наклонился, поднял с пола зеленое перо. Бакуго схватил его за руку, осматривая находку. — Он был здесь. Где он сейчас? — Двигаемся дальше и узнаем. Они обыскали весь этаж, но больше никаких следов. — Здесь никого нет. Может, его перевели в другое место? — предположила Джиро. — Спустимся на следующий этаж. Сирены все еще не включились, было мало охранников и подозрительно тихо. Блондин озирался по сторонам, но это его не спасло. Послышался тихий щелчок магнитных замков. Последнее, что он увидел — испуганные глаза учителя. И Бакуго остался один, отделившись от остальных. Он напрягся, готовый атаковать в любой момент. Коридор перед ним изменился (явно чья-то причуда) — стены сдвинулись, создав узкий проход с единственной дверью в конце. Над ней мигала красная лампочка. И за этой дверью он услышал болезненный тихий, едва различимый стон. — Всем оставаться на месте! — Кацуки врывается в помещение, дверь звонко хлопается об стену, что штукатурка начинает валиться с потолка. Он поднял руки, готовый выпустить взрыв, но быстро останавливается. Здесь были лишь на первый взгляд пустые клетки. Он застыл на пару секунд, вдохнул побольше воздуха, дышать тут было тяжелее – спертый воздух и что-то омерзительно пахнущее, и переступил порог, входя во мрак. Здесь было сырее и морознее, чем в других помещениях. Странное чувство поселилось в груди, мурашки противно пробежались по спине к шее. Где его былая смелость? Бакуго осторожно пробирался ближе к клеткам, напряженный и с поднятой рукой, готовой выпустить взрыв. Непривыкшие к темноте глаза сканировали камеры, и взгляд цепляется за что-то сверкающее, похожее на кошачьи глаза. Неужели здесь просто кошка? Чуть прищурившись, он понял, что силуэт совсем не похож на кошачий. Теперь ему стало по-настоящему страшно, ему не хотелось туда идти. Он замер на месте, парализованный неизвестным. С самого начала он чувствовал страх, несильный, но довольно ощутимый, он тихо шелестел под ребрами, не давая в полной мере расслабиться, а теперь неизвестность заставляет этот страх гудеть в венах с удвоенной силой. Но на вид Бакуго оставался спокойным и уверенным, будто бы не он был парализованным страхом. Кацуки нащупал выключатель рядом с дверью. Яркий свет тут же вспыхнул, Бакуго, ослепленный на секунду, не сразу узнал человека перед собой — худого, бледного, с зелеными ободранными крыльями, свернутыми за спиной, и кошачьими ушами и хвостом, дрожащими от каждого звука. Но самое первое, что бросилось ему в глаза это слишком знакомые спутанные зеленые кудри. Бакуго замер. Мидория начал медленно осознавать происходящее вокруг, поднял на Каччана глаза — потрясенные, широко открытые, полные страха глаза. Он попытался что-то сказать, но получалось только шипеть. Изуку его не узнал. Его ноздри дрогнули, уловив новый запах, когти выдвинулись с тихим угрожающим лязгом. Сердце Кацуки сжалось от безысходного ужаса. Эти сгустки запекшейся крови, эти запуганные до смерти глаза. Непонятное чувство скребется изнутри, чуть ли не вгрызается своими острыми, как бритва когтями, но он лишь медленно подходит к мальчишке. Сквозь пелену боли Изуку увидел его — блондина, с лицом, застывшим в шоке. — Деку..? — имя сорвалось с губ Кацуки до того, как он успел подумать. Его голос непроизвольно дрогнул. Но тот, кого он когда-то знал, лишь отшатнулся, как дикий зверь, и зарычал. Хвост распушился, уши были испуганно прижаты к макушке. Вдруг динамик в углу комнаты захрипел, и послышался голос: — Поздоровайся, Девятый. Это твой… старый друг? Сегодня он – твоя еда. Мидория дернулся на внезапный звук, но ничего не сказал. Абсолютно никакого узнавания в глазах. — Изуку… это я, Каччан, я хочу тебе помочь, — Бакуго резко остановился, не решаясь подойти ближе. Его голос был непривычно нежным и тихим, он осмотрел фигуру перед собой получше, но лишь нахмурился от увиденного. Конечно, увидеть его с причудами было непривычно, но больше пугало его поведение. Его зрачки были расширены, глаза словно остекленевшие, Мидория явно не понимал происходящего. Сейчас им управляли лишь инстинкты, — Изуку? Ты меня слышишь? Понимаешь, что я говорю? — отчаянно спросил он. — Не надо, — раздался хриплый и дрожащий голос, словно он давно им не пользовался. Кацуки настороженно на него посмотрел, он вдруг почувствовал себя слабым и маленьким, не в состоянии ничем ему помочь. В голове Кацуки пронеслись воспоминания. Все издевательства, все оскорбления. И теперь… это. Если бы он не издевался… если бы был рядом и защитил, то может, Изуку не оказался бы здесь. Бакуго достает из кармана фото и, протянув руку, показывает ему (то самое, из детства). Мидория замирает, а зрачки фокусируются на изображении всего на секунду. Потом вцепляется себе в лицо когтями, словно пытаясь стереть память, вырвать из головы воспоминания, и завыл нечеловеческим ревом. — Он не помнит тебя. Но помнит боль. Хочешь почувствовать, как он разорвет тебя? — раздался голос из динамика снова. Щелчок, ошейник на Изуку загорелся красным. Мидория резко остановился и медленно поднялся. Глаза потемневшие, почти черные. Он вмиг исчез из поля зрения. Бакуго не успел среагировать и потерял кусок кожи с плеча — когти прошли, как по маслу. Он не ударил в ответ. Не мог. — Изуку, перестань! — попытка говорить не обвенчалась успехом, Мидория делает выпад и Бакуго прилетает удар ногой в грудь, выбивая весь воздух из легких и отбрасывая в стену. Кацуки шипит от боли, стрельнувшей по всему телу – от затылка по всему позвоночнику. Все мысли превратились в кашу, и помутнение в глазах не спешило покидать его. Мысли, твердящие, что надо убегать, терзали и не хотели отступать. "Нет, я не могу сбежать", — про себя думает он, вставая на ноги. Пару ребер точно сломались, но Кацуки не собирается сдаваться, он не бьет в ответ и даже не защищается от агрессивных выпадов. Изуку рычал, его зрачки сузились в тонкие щели, он готовился к новому удару, крылья напряженно дрогнули за спиной. — Бей, если хочешь, — он оскалился, но не в злости, а в чем-то похожем на стыд, — Я заслужил это. Но сейчас не время для этого! Ты же сильнее этого дерьма! Перед ним был тот самый слабак, над которым он издевался годами. Тот, кого считали пропавшим. Тот, кого он не смог защитить. Изуку, шипя, набрасывался снова и снова, разрывая одежду с кожей. Бакуго отступал, терпел, чувствуя, как кровь заливает геройский костюм. — Я не буду… бить тебя, — он споткнулся, прижался к стене. Мидория, если это еще он, кружил вокруг него, как хищник, но внезапно замер. Его рука с когтями застыла у горла Бакуго, не решаясь вцепиться ему в шею. Кацуки даже не пошевелился, лишь с болью смотря тому в глаза, в которых на секунду мелькнуло что-то человеческое. Потом Мидория схватился за голову с рычанием, падая на пол, но не замечая боли в коленях. Будто он вел войну с собственным разумом. Кацуки уже было тянет к нему руки, но Изуку вновь кидается на него с рычанием. Бакуго, не задумываясь, хватает его за плечи, притягивая к себе в объятия. Изуку рычит, царапает чужую спину, вгрызается клыками в плечо, но его не отпускают, наоборот сжимают крепче. Он бился, как зверь в ловушке, разрывая плоть на спине. — Ты… все еще там, я знаю! — рычал он, сжимая Изуку так, будто мог вдавить обратно в него душу. Острая боль разлилась между лопаток от чужих когтей, теплая кровь заполнила складки куртки, но Бакуго только сильнее держал его. Тот выл, царапался, но Кацуки не отпускал, больше никогда не отпустит. Он даже не шелохнулся и впервые в жизни заплакал, горячие слезы капали на зеленую макушку, смешиваясь с пылью и кровью. — Ты обещал стать героем, идиот, — он встряхнул его, сжимая так, будто боялся, что тот исчезнет, — Так почему… почему ты… Раздается грохот — Айзава стоял в обломках проломленной стены, лента захвата наготове, но пока не решался вмешаться. Сзади него Джиро прижалась к стене: — Он… не контролирует себя! В его голове какие-то импульсы! — Бакуго, это уже не Мидория! — Заткнись! — взревел Кацуки, чувствуя, как что-то теплое капает ему на шею. Изуку тоже плакал, из пустых глаз текли слезы, словно кровь из незаживающей раны. — Я не оставлю тебя, придурок, — голос Кацуки ломается, ком в горле мешает говорить дальше, а сил удерживать поток слез больше нет. Мидория замирает, когда чужие руки начинают гладить его по спине – осторожно, обходя недавние раны. Изуку дрожит, из его рта капает кровь на одежду. — Убей… меня… — шепчет он срывающимся голосом, словно испорченная пластинка. Бакуго понимает – это он. Настоящий. Но от его просьбы в груди, будто нарастающий гул от надвигающейся лавины, нестерпимо ревет и ноет. Хочется на него накричать, дернуть за ворот, обругать. Но вместо этого руки крепко удерживают его рядом, продолжая поглаживать по спине. Бакуго прижал лоб к его плечу, скрывая свои слезы. — Заткнись, идиот. Я… я же твой герой, да? Поэтому я спасу тебя, — тихо отвечает Кацуки, его голос дрожит от подавленного гнева и страха, — Ты не имеешь права так говорить. Мы пройдем через это вместе. Он понимает, что слова Изуку – это не просто просьба, это крик души, отчаяние, которое не может быть заглушено. Крепкие руки Бакуго сжимаются, и он прижимает Мидорию к себе еще сильнее, как будто хочет защитить его от всего мира, от самого себя. Тело Мидории начинает ломаться изнутри: кости трещат, суставы выворачиваются, когда сознание цепляется за забытые воспоминания, но он не атакует снова. По щекам Изуку вместо слез течет кровь, почти черная, он тихо всхлипывает, и в этот момент Кацуки решает: он будет рядом, несмотря ни на что, даже если его собственная душа разрывается от боли и страха. Джиро панически анализировала ситуацию, не зная, чем может помочь. Вдруг замечает ошейник на его шее, мигающий красным. "Это контролирует его! Надо снять!" Бакуго не знал, как подступиться к Мидории, слова были явно не его сильной стороной и сделать мало что мог. Но пугать его еще больше не хотелось. Однако этого не понадобилось — Кьека, воткнула разъем в ошейник, на секунду система зависла. Бакуго тут же срывает железный обруч с его шеи, который с грохотом падает на пол. Изуку тут же обмякает в его руках и теряет сознание. Коридор залился красным аварийным светом, кровь Бакуго хлестала из ран, оставляя яркие капли на сером полу, когда они бежали к выходу. Их фигуры отбрасывали смутные зловещие тени на каменные стены, и каждый их шаг сопровождается глухим стуком, который эхом распространятся на весь коридор. Изуку обвис у него на спине, не шевелясь. Кацуки пытался унять нервную дрожь в руках, чтобы ненароком не выронить его. Позади остались Ястреб и Айзава, сражаясь с подоспевшими охранниками, а Джиро бежала рядом, помогая избегать врагов впереди и прикрывала их сзади, ее динамики гремели оглушающими волнами, сбивая с ног преследователей. Руки Изуку обхватывали его шею слишком слабо, одно неловкое движение, и он свалится. Его дыхание прерывистое, с хрипом — легкие наполнены кровью. Его хрупкое тело было слишком легким, слишком холодным. Когти Изуку бессильно свисали, крылья волочились по полу. — Держись, придурок! — рычал Кацуки, не останавливаясь. Он не оглядывался на крики, взрывы, и впервые в жизни он не рвался в бой. Джиро прижала ладонь к стене, ее ухо дрожало: — Слева — тупик. Справа три человека. Ждут за углом. Неожиданно появившийся Айзава развернул шарф: — Я задержу их. Уходите к главному выходу. Бакуго кивнул, не споря. Они помчались по бесконечным коридорам дальше. Изуку стонал в полузабытьи, его пальцы вдруг впились в плечо Бакуго. — Потерпи еще немного, — шептал блондин в попытке успокоить. Вокруг слышны звуки разрушений, крики и гул. Он не может позволить себе отвлекаться на страх. Тени опасности преследуют их, но Кацуки не оборачивается. Он чувствует, как что-то темное и зловещее дышит ему в спину, но даже это не заставляет его замедлиться. Джиро резко остановилась, ее уши задрожали от поступающих сигналов. — Впереди засада! Двое с оружием! Бакуго посмотрел на еле дышащего Изуку, на раны от капельниц и операций, на шрамы от оков. — Он не выдержит еще одного боя. Есть обходной путь? — Вентиляция… но она слишком узкая для его крыльев. Бакуго оскалился, решимость и ярость наполняют его. Он будет сражаться за них. — Присмотри за ним, я разберусь, — он аккуратно передал Изуку в ее руки. Она с легкостью смогла его удержать. Он направил руку вверх и точечно взорвал потолок над людьми в масках. Обломки засыпали их, ненадолго обездвижив. — Образцы не подлежат изъятию, — прозвучал безэмоциональный голос сзади. Третий охранник вышел из-за угла и направил ствол винтовки в его грудь. Бакуго раздраженно фыркнул и нырнул под оружие, взрывом выбивая его из чужих рук. — Вы… использовали его! — он, не сдерживая сил бьет его по лицу, хрящ хрустнул под ударом. Глаза его пылали ненавистью, как раскаленные угли. Его ладони вспыхнули, готовясь сжечь весь этот ад дотла. Второй охранник, выбравшись из-под обломка, выстрелил — Бакуго рванул в сторону, чувствуя, как пуля прожгла рукав, едва задев кожу. — Джиро, вали отсюда! Она испуганно кивнула и рванула вперед, прижимая Изуку к себе. Первый охранник поднял оружие, но Бакуго был быстрее — взрывная волна отшвырнула противника в стену, не позволяя выстрелить в спину убегающей Кьеки. Бакуго уже разворачивался, чтобы бежать за Джиро, когда… Щелчок за спиной. — Не двигаться, — холодный ствол уперся ему в затылок. Бакуго замер, — Ты труп, герой, — прошипел охранник. Время замедлилось. Позади сотрясались стены — Айзава и Ястреб сдерживали других. Впереди Джиро уже скрылась за поворотом. Хорошо, главное, потянуть время. Он уже было открыл рот, чтобы начать бессмысленный разговор, но вдруг… Рык. Что-то большое и темное пронеслось мимо Кацуки. Раздался крик охранника, и тот с грохотом упал. Изуку. На четвереньках, глаза дикие, но почти осознающие. Его когти впивались в охранника с нечеловеческой силой. — Ты… Изуку дернулся, словно борясь с собой, но его ладонь схватила Бакуго за руку, больно впиваясь когтями. И потянул к выходу. Кацуки вновь подхватил его, когда тот обессилено начал заваливаться в бок и терять сознание, и помчался к выходу, где Джиро уже ломала замок на аварийной двери. — Он очнулся?! — Не совсем! — Бакуго толкнул дверь плечом. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Они не остановились, даже когда ноги горели, даже когда собственная кровь и кровь Изуку текли по его рукам, смешиваясь. Но внезапно тело на его руках дернулось. — Черт, Деку, не дергай— Изуку уже не слушал. Он оттолкнулся когтистыми руками от Бакуго, падая на землю. — Эри! — его хриплый крик разорвал воздух, дикий, отчаянный. Бакуго едва успел схватить его за руку. — Ты совсем?! Мы почти свалили! Но глаза Мидории знакомо горели — ясные, осознанные, полные ужасающего понимания. — Они… она осталась там, внизу, — его голос сорвался, превратившись в рычание. Крылья расправились, шерсть на хвосте встала дыбом. Бакуго узнал этот взгляд. Он знал, что Изуку не оставит кого-то в беде, даже если сам еле держится. И эта мысль больно кольнула в сердце. Даже в таком состоянии он все еще… — Ты еле держишься, идиот! Давай я… — Нет! — Изуку вырвал свою руку из чужой хватки, — Уходи, пожалуйста. И прежде чем Кацуки успел закричать Мидория уже исчез в дыму, рванув обратно в ад. Бакуго стоял у выхода, кулаки сжаты до крови. Джиро недоуменно переводила взгляд с Кацуки на убегающего обратно Мидорию. За спиной — безопасность, вся его будущая карьера. Впереди — неизвестность и старый друг, который только что выбрал смерть и спасение другого человека. — Джиро, возвращайся без меня, — он развернулся и побежал за ним, не оборачиваясь. Кьека растеряно пыталась придумать, что ей делать, глядя в удаляющуюся спину блондина. Бакуго мчался по запутанным коридорам, его сердце колотилось в груди, а разум метался между яростью и тревогой. Он знал, что не может позволить Мидории уйти одному, особенно сейчас, когда все вокруг погружалось в хаос. За ним раздавались шаги Джиро, но он не останавливался. — Деку! — закричал он, когда увидел удаляющийся силуэт впереди. Мидория, казалось, не слышал его, его внимание было сосредоточено на чем-то, что происходило в глубине лаборатории. Бакуго ускорил шаг, его кулаки сжались еще крепче. Он потерял его из виду.