Тьма перед рассветом

Темнота. Дым. Чьи-то крики. Коридоры лаборатории сильно изменились за эти пару часов — большинство дверей и окон, ведущих в помещения, были выбиты. В босые ноги и руки впивались острые осколки, но он ничего не чувствовал в данный момент. Изуку бежал сквозь горящие коридоры, его рваные крылья волочились по полу, оставляя кровавые следы. — Эри! Где ты? — только эхо насмешливо отвечало ему. Он не мог ее найти и не мог потерять снова. Тем временем, вокруг него продолжали раздаваться звуки падающих предметов, и запах дыма становился все более удушающим. Выстрелы раздавались со всех сторон, оглушая. Одна пуля прошила крыло, но он даже не вздрогнул. — Стой! Приказ— Изуку разорвал охранника когтями, даже не глядя, кровь брызнула на стены. Ему было все равно, что с этим человеком будет, в голове билась единственная мысль — спасти Эри любой ценой. Он нырнул в лифтовую шахту, цепляясь когтями за стены, падая вниз, в самую глубь кошмара. — Должна быть здесь… должна! — его дыхание сбилось, сердце колотилось, из-за дыма он не мог уловить ее запах, но он не останавливался. Звуки хаоса вокруг становились все громче, словно сама лаборатория оживала в панике. Из-за дымки он различал фигуры своих преследователей — силуэты людей в черных одеждах, их лица скрыты под масками. Из стволов их оружия вырывались вспышки, и каждая пуля, пролетавшая мимо, оставляла за собой шлейф страха. Он должен был найти ее, не обращая внимания на боль, что разрывала его тело. Пробегая мимо разрушенных комнат, он мельком видел знакомые вещи: старые записи, лабораторное оборудование, которые когда-то было его миром, теперь это все казалось далеким и чуждым. — Эри! — снова крикнул он, но на этот раз его голос звучал более хрипло, словно в нем угасала надежда. С каждым шагом его силы убывали, но он не мог сдаться, он не мог оставить ее одну. И тут он почувствовал, как что-то пронзило его сердце: не физическая боль, а осознание того, что она где-то рядом, но он не знал, как до нее добраться. Словно в ответ на его мысли, он услышал ее голос, плач, полный страха и отчаяния, донесся из коридора справа. Он бросился туда, не задумываясь о том, что может стать мишенью. В этот момент его инстинкты работали на автомате, и он использовал свои способности, чтобы уклоняться от пуль и преград, остервенело прорываясь к источнику звука. Он врезался в дверь, ломая и разрывая до крови под когтями металл, пока пальцы не онемели от боли. Последний удар, и дверь рухнула. Пролив свет из коридора во тьму комнаты, он увидел маленькую фигурку в углу, прижавшаяся к стене, дрожащая, но живая. — Изуку? — ее голос был едва слышен. Он рухнул перед ней на колени, обхватив ее, прижимая к груди, чувствуя, как она дрожит. — Я здесь… я здесь, — его мурлыканье заполнило комнату – теплое, трескучее, живое, — Ты в безопасности, — тихо сказал он, стараясь придать своему голосу уверенность, хотя сердце колотилось так, словно хотело вырваться наружу. Эри подняла голову, встречая его взгляд. В ее глазах читался страх и недоумение, но в то же время мелькала надежда. — Я думала, ты не придешь, — прошептала она, слезы скатывались по ее щекам. Изуку провел рукой по ее волосам, стараясь успокоить. — Никогда бы не оставил тебя, — сказал он с твердой решимостью, — Мы выберемся отсюда вместе. Свет фонарей внезапно осветил всю комнату, послышались тяжелые шаги, эхом отражавшиеся от стен и голос Чисаки из темноты: — Как трогательно. Мидория резко развернулся к двери, заводя Эри за свою спину, кровь капала с когтей на бетонный пол, дыхание хрипело в груди. Эри дрожала у него за спиной, ее пальцы вцепились в его рваную рубашку. Чисаки стоял перед ними, загораживая единственный выход и поправляя окровавленные перчатки, его глаза блестели холодным торжеством. — Ты испортил имущество… убил моих людей, — он шагнул ближе, не обращая внимания на направленные на него когти, — Но я милосерден. Отдай мне девочку, и я сделаю твою смерть быстрой. Изуку зарычал, расправив крылья, заслоняя Эри. — Никогда! Но она вдруг выскользнула из-за него, ее худенькие руки дрожали, но голос был твердым: — Я… я пойду. Только отпусти его! Сердце Изуку сжалось. Нет. Нет. НЕ ЭТО. Он упал на колени, когти цокнули по полу, голос предательски дрогнул: — Я… я буду слушаться. Любые приказы. Любые опыты. Только отпустите ее, — его руки сжались в кулаки, кровь сочилась между пальцев, — Я стану… вашим оружием. Тишина. Чисаки задумчиво наклонил голову, рассматривая его, как интересный образец. — Заманчиво. Но почему я должен верить тебе? Изуку поднял голову – глаза мокрые, но взгляд твердый, как сталь. — Потому что я хочу, чтобы она жила счастливо. Эри ахнула, ее рука потянулась к нему, но охранник грубо оттащил ее. — ИЗУКУ! НЕТ! Чисаки улыбнулся, достав шприц. — Хорошо. Но сначала… демонстрация послушания, — он кивнул охранникам. Двое схватили Изуку, прижали к полу. Он даже не дернулся, покорно выставляя шею. Чисаки сел перед ним на корточки и, вводя иглу под кожу, шепотом сказал: — Убей того, кто войдет в дверь, и тогда я подумаю над твоим предложением. Мидория тихо заскулил от пронзившей голову боли, от вида напуганной Эри, от всей этой ситуации в целом. Дверь распахнулась с грохотом. На пороге стоял Бакуго, лицо в крови, искаженное яростью, руки дрожали от злости. — Деку! Где черт возьми ты…, — он не успел договорить, увидев Изуку стоящего посреди комнаты, его когти дрожали, крылья напряжены, как туго натянутые тетивы. — Деку! Че ты тут забыл? Имя знакомое, но пустое. Изуку моргнул, головная боль расколола череп. — Я… не знаю тебя. Бакуго застыл, глаза расширились. — Ты…?! Щелчок пальцев. Чисаки стоял в стороне вне зоны видимости Кацуки, держа Эри за плечо. — Образец №9, убери помеху. Все внутри Изуку застыло. Глаза Эри, полные страха и боли, но и доверия. Он не мог предать ее. Мидория взвыл и бросился вперед. Если выбирать между Эри и неизвестным героем, то он выберет Чисаки. Его рык разорвал воздух, крылья распахнулись, когти блеснули. Кай успел отпрыгнуть, предугадав этот вариант событий, швырнув Эри в сторону, ее тело ударилось о стену. Бакуго не понял, что произошло. Один момент — Деку рычал на него, готовый разорвать. Следующий он уже летел на якудза, как торнадо из когтей и перьев. Изуку врезал в живот противнику – не Чисаки, а охраннику, внезапно прикрывшего своего лидера. Тот отлетел к стене, но не застонал от боли, легко поднимаясь на ноги и выплевывая облако парализующего газа. Бакуго тут же задержал дыхание, Мидория закашлялся, его крылья затрепыхались. Кацуки оттащил и накрыл Мидорию собственным телом, одной рукой пытаясь краем рубашки Изуку прикрыть его лицо от газа, другой – готов выпустить взрыв. Из коридора полезли еще три таких же. Блондин пытается подняться, слыша приближающиеся шаги, но все тело обмякает. Враг приседает перед ними, с фальшивой жалостью глядя на них. Парализующий газ продолжал распространяться по всей комнате, заполняя их легкие. — Изуку… — голос Кацуки прервался, когда увидел, как ошейник вновь защелкнулся на шее Мидории, а он и пальцем уже не мог пошевелить. — Как жалко, — жалостливое выражение лица Чисаки резко сменяется злобной гримасой, его желтые глаза опасно вспыхнули. Люди в масках приблизились к ним, отбрасывая Бакуго в сторону, и схватили Мидорию за ошейник, и грубо поволокли его за собой. Кацуки смотрел, но ничего не мог сделать. Изуку попытался цапнуть нападающего, но внезапная волна боли пронзила все тело. Сердце Бакуго бешено заколотилось в груди от гнева и волнения, он изо всех сил пытался подняться, но ноги не слушались. С каждой секундой парализующий газ все больше затягивал в свои объятия, лишая сил. — Эй, отпустите его! — закричал он, но голос его был слабым и неубедительным. В ответ на его крики лишь раздался насмешливый смех со стороны Чисаки, который уносил потерявшую сознание Эри на руках. — Не сопротивляйся, образец, — прошипел охранник, — Будь хорошим, если не хочешь, чтобы твой друг пострадал, — на этих словах Мидория резко перестал сопротивляться, кинул последний взгляд на обездвиженного Кацуки. Бакуго пополз за ними, но его рука не дотянулась. — Убедитесь, что он не сможет использовать свои силы, — приказал он, а затем, обернувшись к Бакуго, добавил, — А ты, мальчик, смотри и учись. Это твой шанс понять, что значит быть слабым. С этими словами он исчез в тени, оставляя Кацуки в полном отчаянии. Внутри него разгоралась ярость, и он знал, что должен сражаться, даже если сейчас это казалось невозможным.

---

Стены в другой части лаборатории были чище, оборудование современнее, но запах остался прежним – стерильный ужас, смешанный с железом и страхом. Изуку прижался в углу клетки, его крылья обвисли, перья выпадали сами по себе от стресса и боли. Но вдруг… Вспышка. Девочка с белыми волосами тихо смеется, прижимаясь к его боку. — Изуку, я хочу посмотреть на звезды! — ее голос такой теплый, ее глаза такие добрые… Эри. Изуку поднял голову, его глаза решительно загорелись зеленым. Решетка клетки слишком легко прогнулась под его руками, ломаясь. Где-то далеко завыла сирена. Мидория бежал по бесконечным стерильным коридорам, его босые ступни шлепали по холодному полу. Свет ламп, отражаясь от белых стен, создавал призрачные тени, которые казались живыми. Он резко свернул за угол, его сердце колотилось в груди, как будто хотело пробить ребра. — Изуку… Он развернулся – никого. Но чувствовал, что она где-то близко. Стук собственного сердца глухо отдавался в висках, пока Мидория несся по бесконечному коридору. Одинаковые двери. Одинаковые таблички. Один и тот же разбитый огнетушитель, который он уже пятый раз пробегал. "Это причуда. Кто-то играет со мной." Его крылья расправились, перья встали дыбом, он чуял опасность. Чем больше он бежал, тем больше осознавал, что это не просто игра. Это была ловушка, расставленная с холодным расчетом. Он остановился, прислушиваясь к окружающему: тишина была гнетущей, лишь его дыхание нарушало ее. — Образец №9 снова вышел из-под контроля? — шипящий голос доносился из динамиков – спокойный, насмешливый. Изуку вцепился в стену, его когти оставили глубокие царапины на металле. — Где… Эри?! В ответ тихий смешок и новый поворот коридора, которого не было секунду назад. Внезапно он увидел свое отражение в стеклянной стене, которое не повторило его движение. Оно улыбнулось, медленно подняло руку и постучало по стеклу. Тук. Тук. Тук. Глазницы у отражения пустые, из которых вытекала черная жижа, улыбка до ушей. Когтем оно провело по стеклу, вызывая неприятный скрежет. Мидория замер на месте, его сердце забилось в унисон со зловещими ударами, не в силах отвести взгляд от отражения, которое, казалось, было самостоятельной сущностью, полной зла и ненависти. Понимание того, что он не один, охватило его. Отражение лишь продолжало улыбаться, как будто наслаждаясь его страхом. Черная жижа медленно вытекала из глазниц, оставляя за собой следы на стекле. Изуку отворачивается, стараясь подавить нарастающий ужас, и бежит дальше. Последний поворот, последняя дверь. Эри лежала на кафеле, слишком бледная, слишком тихая. Ее грудная клетка не поднималась. Изуку рухнул на колени, его когти цокнули об пол. — Эри? Эри, проснись! — закричал Мидория, его сердце колотилось в груди. Он наклонился ближе, не в силах поверить в то, что видит. Внутри него разгорался страх, с которым он никогда раньше не сталкивался. Он потряс ее за плечо, но голова безвольно упала назад. Капля крови скатилась из ее носа, еще теплая. Где-то зазвенело стекло. Его крылья вздыбились, перья почернели в одно мгновение. Стены затряслись, лампы полопались, а зеркальный двойник, последовавший за ним через отражения, закрыл лицо руками. Даже иллюзия боялась его горя. Изуку прижал ее к себе, стараясь согреть, хотя тепло уже медленно покидало ее тело. В глазах девочки не возникло никакого движения. Она лежала неподвижно, ни на что не реагируя. — Эри, пожалуйста, — прошептал он, тряся ее за плечо, — Не делай этого… — его голос сорвался, стал хриплым. Он наклонился ближе, прижимая ее к себе, как будто мог вернуть ее к жизни своим прикосновением. Замурлыкал, как делал когда-то давно, в надежде, что это поможет. Но ничего не происходило. Время продолжало идти, а она оставалась неподвижной. Изуку почувствовал, как слезы катятся по его щекам, смешиваясь с горечью утраты. Его сердце сжалось от отчаяния и боли, он не мог поверить, что это происходит. — Нет, нет, нет! — он начал паниковать. Время, казалось, замедлилось, и мир вокруг него стал невыносимо темным. Он вспомнил все те моменты, когда она улыбалась, когда они вместе смеялись, не смотря на их плачевную судьбу. Теперь все это казалось таким далеким. В груди разгорелось пламя, но это было не тепло, а отчаяние, которое окутывало его. Когда он поднял Эри на руки, ее карман раскрылся. Там лежали пустой шприц и записка: "Прости, Изуку. Я не хотела быть их оружием и не хотела, чтобы ты снова страдал из-за меня." Мидория встал на ноги, его глаза горели гневом, непереносимая боль в груди превратилась в пламя, которое охватило его целиком. Следом проснулась ярость. Холодная и неудержимая.

Изуку, аккуратно положив тело обратно, вышел в темный коридор, его зрачки сузились в тонкие полоски, блеснув в темноте, а из горла вырывалось нечто среднее между рыком и плачем: — ПОКАЖИСЬ, ТРУС! Это все из-за тебя! — закричал он, обращаясь к пустоте, зная, что его услышат. Чисаки… Это имя было словно проклятие, и он знал, что именно он несет ответственность за эту ужасную утрату, — Я найду тебя! — пообещал он, его голос дрожал от ярости, — Ты заплатишь за это! Собрав всю свою ярость и боль, Мидория бросился в сторону выхода. Он должен был найти виновника, остановить его, вернуть справедливость. Его сердце пульсировало от гнева, и вместе с ним росло желание отомстить. Он не знал, что его ждет впереди, но одно было ясно: он не остановится, пока не найдет Чисаки и не сделает так, чтобы тот ответил за свои деяния. В ответ лишь тихий смех из динамиков. Щелчок. Его крылья расправились, готовые к бою, и он чувствовал, как силы снова начинают возвращаться. Он не мог позволить себе слабость. Дверь в конце коридора внезапно распахнулась. Из дыма вышел… Он сам. Точная копия — такие же зеленые волосы, такие же крылья, но глаза пустые, мертвые, а на шее мерцал знакомый ошейник. Двойник наклонил голову и улыбнулся слишком широко. — Чисаки сказал… играй.