Тьма перед рассветом

Двойник повторял каждый удар Изуку с точностью до миллиметра, их крылья сталкивались, черные перья осыпались дождем. Изуку попытался схватить его за горло, но копия растворилась в дыму. За спиной раздался шепот: — Ты никчемный. Изуку взревел, его крылья пронзили стоящего позади двойника насквозь, но тот лишь засмеялся, не реагируя на боль. — Ты убил ее. Своими руками, — продолжал шептать двойник, уклоняясь от всех атак, — Ты наврал, и вот итог. — Я… я не… — Изуку застыл и опустил взгляд, крылья безвольно повисли. — Не лги себе. Ты струсил. Ты… — двойник растворился в воздухе, его голос теперь звучал со всех сторон, — Убийца. Мидория упал на колени, закрыв уши руками. Он пытался заглушить этот голос, но тот проникал в самые потаенные уголки его сознания, разъедая душу ядом вины. Ему казалось, что стены вокруг сжимаются, потолок давит на него всей своей тяжестью. Воздух стал густым и вязким, словно обвивающим его липкими щупальцами. — Уничтожь его. Ты – совершенная версия, — Чисаки провел пальцем по стеклу комнаты, наблюдая за боем, его желтые глаза сверкали от возбуждения. За стеклом теневой двойник Изуку расправил идеальные крылья – без сломанных перьев, без дрожи. Он улыбнулся точно как Чисаки. — С удовольствием. Настоящий Мидория уловил движение, но не успел отпрыгнуть. Удар пришел сзади – чужие когти прошли сквозь его крыло, вырывая перья. В следующее мгновение он уже был повален с ног. — Ты брак, — прошипел двойник, прижимая его лицом к полу, — Я лучше. Изуку не увидел в его глазах никакой боли, никаких воспоминаний, только чистую ненависть. Смех, который вырвался из его горла, был не человеческим. Мидория почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а в ушах зазвенело от ярости и страха, он боролся с давлением, пытаясь вырваться из хватки двойника, но тот был слишком силен. Клон лишь усмехнулся на его попытку вырваться, его когти глубже вонзились в кожу Изуку. Внезапно раздаются приближающиеся взрывы, сотрясающие стены. Дверь слетает с петель, в проходе горят красные глаза дикой яростью, а в руках потрескивают взрывы. — Деку, какого черта?! — рычит он, обращаясь к двойнику, не замечая настоящего Мидорию, скрытого под ним, — Он не ваш! — Кацуки зарядил взрыв в ладони, заметив Чисаки за стеклом. — Ты бил его, презирал. Ты бросил. А мы забрали и дали то, о чем он всегда мечтал – причуду, — якудза нисколько не был удивлен появлению блондина, наоборот, он ждал его. Мидория вдруг дернулся, его глаза нашли Бакуго. Клон, ошеломленный внезапным появлением Кацуки, ослабляет хватку. Изуку пользуется моментом и, собрав остатки сил, вырывается, откатываясь в сторону. И тогда он замечает. Одинаковые растрепанные зеленые волосы. Одинаковые окровавленные крылья. Одинаковые глаза, полные ужаса. Один пытается прижать другого к полу, второй злобно скалится, пытаясь вырваться. — Каччан, — хрипит первый, встает, пошатываясь, — Он подделка! Я настоящий! — кричит он, и в его глазах вспыхивает знакомый огонь. Второй же даже не пытается что-либо сказать. — Я настоящий! — настойчиво рычит первый, подходя к нему ближе, когти уже впиваются в плечо Бакуго. Кацуки уже знает, кто из них фальшивка – слишком правильная осанка, слишком четкие движения. И это "Каччан" от первого, настоящий Изуку не помнил его, а значит и не знал об этом прозвище. Но решает проверить наверняка. Лже-Изуку знает все: как Бакуго зовет его Деку. Где у них была секретная база в детстве, и подобные мелочи. Он дрожит правдоподобно, его руки цепляются за Бакуго точно как настоящие. Кацуки замечает, что фальшивка слишком идеальна – даже все шрамы и веснушки выглядят искусственно сделанными. Слишком правильно. Слишком подстроено. Настоящий Изуку плюется кровью, но молчит, явно смирившись, явно ожидая смерти. Двойник крупно вздрагивает, его глаза вдруг наполняются слезами: — Он… он хотел меня убить! Ты же видишь, какой он монстр! Бакуго прицелился в обоих, его голос раскалывает воздух, продолжая опрос: — Как мы познакомились? — Мы росли вместе. — Я не помню. — Что… — его голос стал тише, но острее бритвы, — Что я сказал тебе в школе перед твоим исчезновением, — его голос дрогнул, он явно не желал вспоминать этот день и свои слова. Тишина. Настоящий Изуку закрывает глаза – воспоминание вдруг вспыхивает в его голове, он вспомнил те ужасные слова, но не в силах сказать вслух ответ. Двойник моргает, он не знает. — Я… я не… — заикается клон, пытаясь придумать ответ. Бакуго хватает настоящего Изуку за воротник, отшвыривая его себе за спину. — Ты не он, — рычит он двойнику, вжимая ладонь в грудь клона, обрушивая на него шквал взрывов. Клон не успевает увернуться, оставляя за собой едкий запах горелой плоти. Он двигается с невероятной скоростью, практически сливаясь с тенями. — Тц, мерзкий обманщик! — цедит сквозь зубы Кацуки, пытаясь уследить за движениями клона. Когда дым рассеивается Чисаки смеется, аплодируя из тени: — Поздравляю. Ты ошибся. У Кацуки похолодела кровь. В этот момент стены зашевелились. Тень за его спиной исказилась, и вдруг перья настоящего, как он думал, Изуку стали черными, а глаза засветились желтым. Чья-то причуда перевернула реальность. Его взрыв прожег грудь истинного Мидории раньше, чем мозг осознал ошибку. — Нет… НЕТ! Иллюзия рассеивается, клон смеется, его глаза, налитые кровью, стали безжизненно пустыми. Губы застыли в ухмылке, напоминавшей оскал дохлой рыбины, но его смех обрывается, когда Бакуго взрывает ему голову без колебаний. Настоящий Изуку упал на колени, хрипя от боли, его руки прижимали рану, но кровь вытекала сквозь пальцы. — Отличный взрыв, герой, — насмехался Чисаки, довольный зрелищем. Бакуго застыл, его руки затряслись, он снова сделал ему больно. Кацуки падает перед ним на колени и прижимает ладони к ране Изуку, теряющего сознание, щекам вдруг стало холодно, и блондин осознал, что плачет от ужаса. Второй раз за эту ночь. Кровь продолжала течь, но Бакуго знал, что сейчас не время паниковать. — Держись, дерьмо! Не смей умирать! — прорычал он, пытаясь подавить собственный страх и дрожь в окровавленных руках, — Я не позволю тебе сдаться! Но Мидория уже не видел его – только Эри, машущую из тьмы и зовущую к себе. Его когти впились в пол в последний раз, и тьма забрала его окончательно. Чисаки не сопротивлялся, когда Ястреб загнал его в угол, его перья воткнулись в стены, пригвоздив того, как жука в коллекции. В глазах Старателя горела ярче любого пламени. — Ваши эксперименты окончены, — прошипел герой, затягивая наручники на сломанных запястьях. Айзава опустился рядом с телом Эри, его пальцы обвили ее холодное запястье. Пульса нет и никогда больше не будет. — Мертва уже несколько часов, — он закрыл ей глаза ладонью. Бакуго, все еще прижимающий истекающего кровью Изуку, прошипел проклятья себе под нос. Мидория вдруг зашевелился, его рука ухватилась за куртку Бакуго, отчаянно отталкивая и вырываясь из его хватки. Он ползет по полу, оставляя кровавый след, его сломанные крылья волочатся за ним. — Э… Эри? — он хватает ее за руку, встряхивает, прижимает к своей израненной груди. Но ее глаза не открываются. Ее кожа ледяная. Чисаки смеется даже сейчас, когда его уводили отсюда. Бакуго, не в силах сдержаться, бьет его в лицо – нос с хрустом ломается, но смех не прекращается. Изуку поднимает голову, его зрачки сузились в тонкие полоски. — Я… убью тебя, — его голос не человеческий. Не живой. Но он даже не успевает встать, как Чисаки уже увели. Клон медленно рассыпался в пыль, но его исчезновение стало лишь началом кошмара. Прежде чем они успели перевести дух, внезапно где-то в глубине здания щелкнули замки, и красные лампы аварийного освещения залили коридоры кровавым светом, стальные щиты захлопнулись на выходах, отделяя их от остальных героев. Раздался механический голос из динамиков: — Система самоуничтожения активирована. Пять минут до детонации. В этот момент из тени появился Бакуго, его лицо было искажено решимостью, он схватил Изуку за плечо, его крепкая рука ощутилась как спасательный круг в этом водовороте страха. — Не трать время! — проорал Бакуго, стараясь перекричать сирены, его глаза сверкали от ярости и тревоги, — Мы должны убираться отсюда, сейчас же! — Ладно, — выдохнул он, и его голос прозвучал почти безжизненно. Айзава подхватил Эри на руки и криком подгонял их к выходу. Бакуго взрывом снес дверь и потянул Мидорию за собой, и они рванули по коридору, пролетая мимо обрушившихся стен и искрящихся проводов. Но он едва держался на ногах — перебитое крыло волочилось по полу, а в глазах стояла туманная боль. Каждый шаг отдавался в его груди как предательство, но он знал: если он хочет отомстить за Эри, ему нужно выжить, чтобы сразиться за нее. Сзади раздался мощный взрыв, и дым заполнил коридор. Обрушившиеся обломки отделили их от Шоты. — Учитель! — блондин остановился, обернувшись. — Уходите! Здесь есть другой выход, — послышался глухой голос за обваленным потолком. Кацуки, стиснув зубы и не отпуская Мидорию, потянул его к выходу. Раздался грохот, потолок начал трескаться. — Держись! — Бакуго прижал спотыкающегося Изуку к себе, используя взрывы как щит от падающих обломков, он едва успел рвануть Мидорию в сторону, когда потолок коридора все же обрушился перед ними, отрезав последний путь к выходу. — Блять! — он уже занес руку для взрыва, но, одумавшись, остановился. Не хватало вызвать еще больше разрушений. Он лихорадочно осматривался, пытаясь придумать, что делать. Таймер в динамике отсчитывал время. Две минуты до взрыва. Изуку, прижимая окровавленное крыло, неуверенно подал голос: — Вентиляция там, за завалом… я чувствую сквозняк. — Ты хочешь, чтобы мы пролезли в эту дыру?! Мы не втиснемся! — прошипел Бакуго, оглядываясь. Но другого выхода не было. Брешь между кусками бетона была слишком мала, Кацуки принялся убирать мелкие обломки, делая проход чуть шире. Тесный лаз, давление камней со всех сторон, запах гари. Изуку полз первым, цепляясь когтями за щебень. Его новые кошачьи способности помогли учуять местонахождение выхода. Его крыло волочилось, оставляя кровавый след, и случайно зацепилось за торчащую арматуру, вызвав тихий стон боли. Кацуки, не раздумывая, одной рукой вытащил его раненое крыло из ловушки и продолжил держать, не давая ему снова за что-то зацепиться. Бакуго, протискиваясь за ним, боялся не за себя, а за него. Внезапно земля дрогнула и на них посыпались мелкие камни с пылью — где-то рядом уже рвануло. — Быстрее! Они вывалились из пролома прямо в соседний коридор, когда за спиной все рухнуло с оглушительным ревом. — Выход! — Изуку зашатался, увидев решетку под потолком, но Бакуго подхватил его и, больше не теряя времени, подсадил Мидорию в вентиляцию и залез следом. — Одна минута, — объявил механический голос. Когда они оказались на поверхности и почти выбежали на улицу, за спиной прогремел еще один взрыв, который поглотил все: и надежды, и страхи. Изуку обернулся, но уже было поздно. Здание, которое когда-то было их адом, теперь стало могилой. Их снесло бы взрывной волной, если бы не появившаяся Горная леди — ее большие руки поймали их, закрывая от обломков от взрыва. В ее большой ладони уже находилась Джиро. — Бакуго! — Кьека подбежала к ним, — Ты идиот! Кацуки никак не ожидал такой реакции от нее: — Че ты тут делаешь? — Вообще-то я услышала твои взрывы, доложила о твоем местонахождении Ястребу и учителю и привела Леди гору, скажи спасибо, — Джиро явно была взвинчена и напугана всей ситуации. Особенно, когда этот болван побежал обратно без подкрепления. Если бы не она, то их долго бы искали по всему этому огромному зданию, а в конце снесло бы от взрыва! Чуть успокоившись, она приблизилась к Изуку, что снова рухнул в обморок, и ахнула, увидев кровь. — Кто его так? Кацуки гневно глянул на нее, ничего не ответив. Хотя, злился он на себя. Кьека промолчала, доставая аптечку из своей сумки. — Где остальные? — Мы разделились по пути, они должны выйти через другие выходы. Когда они дошли до безопасного места, Горная леди выпустила их на землю и помчалась обратно помогать другим. Они, наконец, рухнули в кузов ожидающего фургона. Айзава пришел через пару минут — лицо в крови, в чужой крови. — Живы? Бакуго не ответил. Он смотрел, как Джиро бинтует грудь Изуку, и не обращал внимания на свои раны. Смотрел, как его крылья судорожно вздрагивают, как губы пытаются что-то прошептать сквозь забытье. Окровавленные ладони Кацуки дрожали от навалившихся эмоций: от злости, от страха, от облегчения. Шота осмотрел Бакуго и принялся обрабатывать ранения от когтей на его спине. Молча, без упреков. Кацуки позволил ему. В воздухе витала тишина, словно все вокруг замерло в ожидании. Каждый вздох Изуку казался ему слишком слабым, слишком хрупким, он не мог позволить себе думать о том, что могло бы произойти, если бы они не успели. — Ты справишься, Изуку, — прошептал он, хотя знал, что тот не слышит, — Ты всегда справлялся. Шота, сосредоточенный на своей работе, бросил на Бакуго быстрый взгляд, в котором читалось понимание. Фургон рванул с места, как только Ястреб и другие герои из их группы ввалились в него. — Чисаки и несколько его прихвостней сбежали, но большая часть уже задержана, — доложил он, — Старатель и остальные группы уже пытается найти сбежавших, но шансы малы. — Он убил ее, — внезапно безжизненно сообщил Бакуго, все присутствующие обернулись на него, — Изуку ломанулся обратно за ней, хотел спасти ее, но не успел. Я тоже не справился, — он опустил голову в пол, впервые признаваясь в собственной слабости перед другими. Но эти слова дались, на удивление, легко. Хотя на душе мучила тяжесть от собственной неудачи. Учитель положил руку ему на плечо, заставляя того поднять взгляд, и серьезно сказал: — Ты вытащил его и сам остался жив – это уже хорошо, — Кацуки недоверчиво нахмурил брови, что-то обдумывая, — Лучше сейчас сосредоточься на нем, а Чисаки оставь нам. Бакуго пообещал себе, что убьет его, если он решит объявиться.