Тьма перед рассветом

Утром его спина и крылья все еще ныли от боли. Изуку попытался приподняться на локтях, но свалился обратно, чувствуя, как его тело сопротивляется любым движениям. В голове замелькали воспоминания о вчерашнем дне, он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании. Вокруг него царила тишина, нарушаемая лишь легким шорохом листвы за окном и отдаленными звуками из коридора. Это было успокаивающе, но он не обнаружил рядом с собой блондина. Обычно тот приносил завтрак и уходил до обеда на занятия, но сейчас его не было. Вдруг в голове вспыхнул момент, когда Каччан прикасался к его голой спине горячими пальцами. Да, это было необходимостью, но щекам почему-то вдруг стало жарко, а сердце забилось чаще. В конце концов, они были друзьями, и такое поведение было просто частью заботы, не так ли? Но воспоминание о том мгновении, когда чужая кожа соприкасалась с его, словно искры, пробегающие по коже, вызывает целую бурю эмоций. Тем не менее, мысль о том, что Бакуго оставил его одного, заставила его отбросить лишние мысли и почувствовать легкую тревогу. Изуку медленно встал на ноги, стараясь игнорировать боль в мышцах, решив, что нужно выяснить, где же Каччан. Возможно, он просто задержался на тренировке или застрял в каком-то другом деле. Пока коридоры были относительно пусты, он выскользнул на улицу, не желая попасться кому-то из медперсонала на глаза. Мидория почувствовал свежий воздух, наполняющие его легкие, взглянул вокруг, и его глаза остановились на знакомой фигуре, стоящей около выхода с территории больницы и ожидающей кого-то. — Учитель Айзава? — неуверенно позвал он. Шота обернулся и взглянул на него с привычной усталостью, но в его глазах читалось легкое волнение. — Мидория, рад, что ты наконец-то очнулся, — сказал он, приближаясь, — Ты долго спал. Как ты себя чувствуешь? Изуку почувствовал, как его охватывает легкое смущение, не ожидав, что тот будет настолько заинтересован в его состоянии. — Я в порядке, просто немного… — он замялся, обдумывая, как точнее объяснить свои ощущения, чтобы не наврать и не заставить тревожиться учителя, — Немного болит спина и крылья. — Это нормально после такого напряжения, — ответил Айзава, кивая, — Но тебе нужно быть осторожным. Бакуго был на взводе сегодня весь день, волнуясь о тебе. Слова учителя заставили сердце Изуку вновь забиться быстрее, тепло снова окутало его. — Где он сейчас? — спросил он, чувствуя, как тревога опять растет внутри, сменяя приятное тепло. — Он на тренировке, — ответил Шота, — Я хотел кое-что предложить тебе. Мидория навострил уши, заинтересовавшись. — Хочешь понаблюдать за тренировкой Бакуго и его одноклассников? Но только при условии, что ты хорошо себя чувствуешь, — учитель серьезно посмотрел ему в глаза, явно пытаясь уличить его во лжи. Изуку почувствовал, как его глаза загорелись. Мысль о том, чтобы увидеть Каччана в действии и чужие причуды, придавала сил. — Да, я хочу! — воскликнул он, стараясь звучать уверенно, несмотря на легкую боль в спине, — Я чувствую себя лучше. Айзава еще раз изучающе посмотрел на него, затем кивнул. — Хорошо, тогда пошли. Но помни, если станет плохо, то сразу дай знать. Они направились к тренировочной площадке в молчании, и по мере того, как они подходили ближе, Изуку начал слышать крики и шум, исходящие от студентов. Айзава приводит Мидорию на трибуны, где они будут незаметны, если не приглядываться. Он не представляет его всему классу, чтобы не отвлекать их, и понимая, какой это будет для Мидории стресс. — Сиди здесь и смотри, — бросает он, закутываясь в спальный мешок у стены. Изуку прижимается к ограждению, уши навострены, хвост непроизвольно подрагивает в такт движениям студентов внизу. — Это, возможно, твой будущий класс, если справишься, — невзначай кидает Шота. Изуку напрягается, как струна, глаза сканируют каждого студента, их причуды, движения, но тело готово сбежать в любой момент, если его заметят. Снизу раздаются крики, взрывы, визг металла – класс 1-A спаррингуются между собой. И тут взгляд зацепляется за знакомые блондинистые волосы. Изуку перевел все свое внимание на то, как Каччан сражается с одним из своих одноклассников – это Киришима, вспоминает он. Движения Кацуки были уверенными и мощными, он выглядел сосредоточенным, его волосы развевались от взрывов, а красные глаза искрились от решимости. Но вдруг его взгляд скользит в сторону Изуку, будто почувствовав, что за ним наблюдают, но, отвлекшись, пропускает удар. Атака была внезапной, выбивая весь воздух из легких и заставив его на мгновение потерять равновесие. Бакуго быстро собрался и, выпрямив спину, ощутил, как внутри него вспыхивает уже привычный гнев. Собрав все свои силы, он ринулся вперед, и из его ладоней разразился мощный взрыв. — Бакуго, не разнеси стену! — ворчит Иида, размахивая руками. Они все такие… сильные. Такие свободные. Но и такие далекие. Мидория поджимает хвост, когда Урарака заливается смехом, когда переворачивает Каминари в воздухе с помощью своей причуды. — Это нечестно! — Денки пытается ухватиться за что-нибудь, чтобы перестать крутиться, но улыбается. Они все друг друга знают и слаженно работаю в команде, доверяют друг другу, шутят и смеются вместе. Найдется ли ему место среди них? Вдруг стало слишком громко. Слишком много незнакомых запахов. Изуку не знает их толком, большинство он видит впервые, не знает их причуд, но видит их слабости как на ладони. — Тот парень с хвостом… неправильно распределяет вес, из-за чего немного, но заваливается в бок. Это незначительно, но в серьезном бою может стать роковой ошибкой, — шепот срывается с губ сам собой, когда он быстро записывает свои наблюдения в тетрадь, — У Тодороки левая сторона заметно слабее, но почему? Глаза горят зеленым огнем – точно как до лаборатории. Внезапно спальный мешок шевелится. Айзава появляется за его спиной бесшумно, заставляя Изуку вздрогнуть и чуть не упасть за ограждение. — Мидория. — Я-я? — переспрашивает он, уши прижимаются в смущении. — Ты. Что скажешь об остальных? — бубнит Шота, переводя взгляд вниз на студентов. Изуку вздрагивает, но отвечает мгновенно: — У остальные тоже есть ошибки, — продолжает он, прищурившись, — У кого-то слишком много уверенности, у кого-то – недостаточно. Например, та девочка с короткими волосами… она слишком сильно полагается на свою причуду. Если противник захватит инициативу, она тут же потеряет контроль. Шота кивает, отмечая про себя каждую деталь. — А что насчет того парня с маской? — спрашивает он, указывая на ученика, который явно выделяется среди остальных. — Это же Шинсо, верно? Я до сих пор не могу понять, какая у него причуда, он дрался только с помощью бинтов. Может, у него какая-то ментальная причуда? Но по какой причине он не использует ее? — Мидория хватает карандаш, делая пометки в блокноте, — И… — замирает он, не решаясь продолжить. — И? — …И Каччан забывает, что у него есть левая рука. Он слишком предсказуем, всегда начиная атаковать с правой руки. Учитель хмыкает, уголки губ незаметно приподнялись. — Твои анализы. Покажешь? — Айзава указывает на его блокнот. Изуку медленно передает ему исписанные дрожащей рукой страницы. — Хм, — учитель пробегает глазами записи, лицо остается неизменным. Мидория нервно сжимает край толстовки, будто ожидая приговора. — Ты видишь больше, чем они сами, даже больше, чем некоторые профессионалы, — наконец говорит он, возвращая блокнот, — Но как ты исправил бы эти ошибки? Завтра принеси письменный полный разбор. Для всех, если сможешь, — он поворачивается, но добавляет: — Мы тебя познакомим со всеми, как будешь готов к этому. Думаю, им всем будет полезно послушать твои советы. Изуку чувствует, как внутри него поднимается волна волнения и ответственности. — Я… я постараюсь, — отвечает он, немного смущаясь от неожиданной похвалы, — Я могу написать о каждом, выделить их сильные и слабые стороны, и предложить конкретные упражнения для улучшения. Шота уходит, оставляя Изуку наедине с мыслями. Он начинает представлять, как будет выглядеть его разбор, и как его советы могут изменить подход каждого студента к тренировкам. — Если я смогу помочь им стать сильнее, это будет стоить всех усилий, — говорит он сам себе, уверенно берясь за ручку и открывая блокнот. — Эй, видишь? — в это время внезапно поворачивается Серо, пытаясь разглядеть трибуны, — Кто там с учителем Айзавой? Мидория тут же замирает, услышав это. — Эй, смотрите! Это же Мидория! — Каминари машет рукой в его сторону. Внезапно все головы поворачиваются к Изуку. Он вздрагивает, отступает на шаг назад, спина упирается в стену. Он не знает и половину этих людей, но они знают о нем, и это пугало. — О, это же твой кот с крыльями, Бакуго? — наклоняется Ашидо, подходя ближе, глаза горят любопытством, — Можно его погладить? — Оставь его, Мина, — Джиро берет подругу за рукав, уже услышав загнанное дыхание Мидории. — Отвали, Розовая! — Кацуки угрожающе пускает икры с ладони, готовый в любой момент остановить любого, кто попытается приблизиться к Изуку. Он встает между ними, в попытке отгородить Мидорию спиной от их любопытных взглядов. Айзава вздыхает, услышав крики Бакуго, но не вмешивается – он видит, как когти Изуку медленно разжимаются, когда тот почувствовал защиту блондина. Ашидо поднимает брови: — О-о-о, так ты оберегаешь своего друга? Хорошо, хорошо. — Еще хоть один глупый вопрос, и я подорву всех присутствующих! Урарака все же осторожно спрашивает, после долгого молчания: — Можно я... просто передам ему воды? Он выглядит напуганным. Бакуго оглядывается на Изуку, тот вздрагивает и едва заметно кивает. — Я сам! — блондин отступает на шаг, но ладони все еще дымятся. — Ребята, продолжаем тренировку! — Иида вклинился между ними, и Бакуго впервые был рад этому. Он глянул в сторону трибун, но там уже никого не было. Значит, все-таки сбежал. За пределами тренировочного поля Изуку пытается дышать глубже, когти цепляются стену. Слишком много взглядов, слишком много голосов, слишком много всего, слишком… — Нашел тебя, — Бакуго появляется за его спиной с бутылкой воды, — Пей. Медленно, — он втыкает бутылку Мидории в руки, садится рядом спиной к нему, давая пространство, но оставаясь щитом. — ...С-спасибо, — Изуку жадно пьет, капли стекают по подбородку, — Ты знал, что я там? — Заметил твой мелькнувший хвост еще тридцать минут назад. Изуку улыбается – слабо, но искренне. Айзава, проследив, что все в порядке, удаляется обратно к студентам. Ему есть, что сказать им. Бакуго развалился прямо на земле, щелкая крышкой от новой бутылки: — Ну? Что ты там проанализировал? Где мои косяки? — он указывает пальцем в его блокнот, отпивая воды. — Э-это неважно… — Изуку сжимается, когти слегка царапают кожу, — Думаю, это и так очевидно. — Хрень. Говори, — настаивает он. — Я… я не… Он знает, он видел все ошибки. «Если скажу про его слабые места, а он рассердится? Если промолчу – подумает, что я совсем никчемен. Если солгу… еще хуже» Изуку кусает губу, хвост нервно бьет по земле. В его голове просчитываются всевозможные варианты, что лучше ему ответить. Бакуго неожиданно встает, подходит, приседает перед ним, заглядывая в зеленые глаза. — Что не так? Но ответ сам приходит в голову, когда всплывает собственный голос из прошлого: «Ты никчемный! Твои анализы никому не нужны!» Кацуки тяжело вздыхает, ругаясь на себя. — Говори как есть, я не буду злиться на тебя. — Т-ты… — Изуку зажмуривается, прикрывая лицо руками, выдыхает, — Ты иногда перегружаешь правое запястье перед разворотом. — Детали. — …Ч-что? — Я сказал – детали, Изуку, — его голос тихий, но без злости, — Я же знаю, что ты уже написал все в подробностях. Мидория медленно опускает руки, краснея: — Ты слишком полагаешься на правый разворот… Левый удар намного слабее на секунду медленнее. — Черт, — он не отрицает, обдумывая эту информацию, — Хм. И как это чинить, умник? Вторая бутылка опустела, когда они закончили все обсуждать, и погрузились в молчание, которое с каждой минутой становится гуще, когда Бакуго откашливается, ломая неловкость: — Спина не болит? — вопрос повисает в воздухе. Изуку медленно проводит ладонью по крыльям. — Уже нет… Только немного тянет, — хвост закручивается вокруг бедра. Но не от боли, а от накатившегося смущения. — Вечером снова намажем. И держись нормально, в прошлый раз дергался, как пойманный заяц, — фыркает Бакуго, видя забавное выражение лица другого. Румянец вспыхивает на веснушчатых щеках, когда он вспоминает вчерашнее – как чужие руки проминают каждый узел мышц, каждый шрам. Слишком заботливо и аккуратно, будто боясь навредить и сломать. Как его грубые пальцы нежно разогревали застывшие мышцы. Но увидев вопросительное выражение на его лице, быстро отвечает: — Хорошо! — голос прозвучал слишком взволнованно, но Кацуки решил не обращать внимания.

---

На следующей тренировке 1-A видят, как Бакуго упорно отрабатывает левосторонние удары. Изуку сидит вновь на том же месте, но больше не прячется, бубня себе что-то под нос и записывая. Но никто не решился прокомментировать это или что-либо спросить, с ужасом помня вчерашний грубый выговор от учителя. Айзава, наблюдающий из тени, скрывает ухмылку в шарфе, видя воодушевленного Мидорию и явно улучшенные атаки Бакуго. Это был огромный шаг вперед. Тем временем директор Незу подписывал бумаги о зачислении нового студента в класс 1-А, но перед этим требовалось решить еще пару вопросов.