Меч, пронзающий зимний холод

В Зале Лунного Вида царила мёртвая тишина. Лишь в покоях горела одинокая масляная лампа, мерцающая на сквозняке, бросающая колеблющиеся, изломанные тени на окно. Юнь Ифэн остановился на пороге. Что-то было не так. Он не мог сразу понять, что именно тревожило его сердце. Казалось бы, всё как обычно — ни шагов, ни голосов… только слишком глубока была эта тишина. Или же он просто чересчур мнителен? Он нахмурился и бросил взгляд на Цзи Яньжаня. Тот тоже смотрел на него. Губы его беззвучно шевельнулись, произнеся всего одно слово: — Кровь.  Юнь Ифэн мгновенно понял, что его так беспокоило. Среди зимнего холода, среди ночного покоя, в воздухе витал едва уловимый запах железа — запах крови, растëкшейся по двору и почти растворившейся в холодном ветру. — Папа, — Цзинь Хуань медленно, на ощупь, пробирался вперёд, не подозревая ни о чём. — Ты уже спишь? Юнь Ифэн резко схватил его за руку: — Подожди. Не входи. — Что случилось? — сначала удивился Цзинь Хуань, но вскоре лицо его побледнело. Сердце будто сжалось, ноги подкосились и он едва не упал. Забыв обо всём, он закричал во весь голос: — Папа! Где ты?! Цзи Яньжань одним движением распахнул дверь в покои. Посреди покоев наполовину оборванный балдахин свисал с карниза. На постели лежал Цзинь Маньлинь, голова его была запрокинута набок, глаза закрыты, а на шее алела свежая полоса крови — жизнь давно оставила его тело. — Папа! Где мой папа?! — Цзинь Хуань метался в разные стороны, нащупывая руками двери и стены. Юнь Ифэн пытался его удержать, но сам был отброшен на несколько шагов. Слепой, потерявший опору, Цзинь Хуань не находил себе места. Все видят, все знают, а ему — лишь молчание. Он не видел, но чувствовал: происходящее вокруг — отражение чего-то ужасного, связанного с теми кошмарными событиями в Павильоне Снежного Покоя. — Папа! — кричал он, спотыкаясь, падая, ударившись головой и не заметив боли. — Молодой господин Цзинь, успокойтесь! — Юнь Ифэн удержал его, стараясь говорить мягко, хотя слова давались с трудом. После двух пауз он наконец вымолвил: — Глава клана... он уже ушёл. Примите это... и простите меня. — Нет! Нет! Нет! Не может быть! Когда я уходил, он был жив, он просил меня вернуться скорее... Как это возможно? Нет! Где он? Где мой отец?! Цзинь Хуань терял рассудок. Лицо его было белым как смерть, душа — разорвана. Он рухнул на снег, точно лишённый сил. Цзи Яньжань поднял его и осторожно привёл к постели. Голос Цзинь Хуаня стал сиплым и ломким: — Где он сейчас? На ложе? Или... на полу?  — На ложе, ответил Юнь Ифэн. — Глава клана лежит перед тобой. Рядом. Он здесь.  — Папа… папа! — дрожащей рукой Цзинь Хуань потянулся вперёд, но замер в воздухе, не решаясь прикоснуться к телу. В голосе его прозвучала глубокая тревога. — Глава Юнь, мой отец… он тоже был изувечен, как люди из поместья Ци? — Нет — ответил Юнь Ифэн. Он сам не знал, считать ли это слово утешением или новым ударом. После короткой паузы добавил: — На теле главы клана — ни царапин от железных когтей, ни кровавых следов. Лицо его… застыло в странном спокойствии. Похоже, он даже не успел осознать случившегося — смерть пришла мгновенно, одним ударом. Цзинь Хуань замер. Затем, не выдержав, бросился к ложу и горько заплакал — всхлипывания вырывались из груди, жалобные и резкие, до боли невыносимые. Цзи Яньжань и Юнь Ифэн обменялись взглядами. В их глазах мелькнула одна и та же мысль: — Кто это сделал? Счастье у каждого своё, а вот боль утраты понятна каждому. Даже если ты никогда не терял родного человека, можно представить, каково быть разорванным скорбью. Юнь Ифэн смотрел на рыдающего Цзинь Хуаня и не мог сдержать жалости. — Молодой господин Цзинь, ваши глаза ещё не восстановились. Если будете так плакать, они окончательно ослепнут. А покойный Глава клана, где бы он ни был, лишь будет тревожиться за вас. Успокойтесь. — Кто… кто убил моего отца?! — шептал Цзинь Хуань, сжимая уже холодные руки отца. Вдруг он резко схватил край одежды Юнь Ифэна, голос его стал яростным. — Прошу вас, глава Юнь, найдите убийцу! Я отдам всё — жизнь, богатство, всё, что у меня есть! Только помогите мне отомстить за него! Юнь Ифэн вздохнул. — Молодой господин Цзинь, не волнуйтесь. Глава клана пал невинно, а всё это дело слишком темно и подозрительно. Мы с братом Цзи не можем просто отвернуться. Но сейчас давайте хотя бы усадим вас. Он осторожно усадил Цзинь Хуаня на низкий табурет, а сам снова бросил взгляд на ложе. — Что до Главы клана… — Не хороните его в снегу! — закричал Цзинь Хуань, пытаясь снова броситься к телу отца. Но Юнь Ифэн удержал его. — Молодой господин Цзинь — снова заговорил тот. — Тело нельзя держать в этом зале вечно. Хотя бы положите его во дворе. Когда ваши глаза восстановятся, сможете проститься с ним как следует. Перед Цзинь Хуанем была только тьма. Он слышал голоса, но не знал, что ему делать. Только одно — как жаль, что именно теперь он ослеп. Цзи Яньжань один стоял у ложа, внимательно осматривая тело Цзинь Маньлиня. В отличие от тел в поместье господина Ци, здесь рана была одна — глубокая, на шее. Такая, что чуть не отсекла голову. Но при этом вокруг было удивительно мало крови. Кровавый след должен был быть повсюду — а тут лишь тонкая полоска. Да и на постели не было следов борьбы. Неужели… его убили в другом месте, а потом принесли сюда? Как раз в этот момент Цзи Яньжань собирался позвать Юнь Ифэна, чтобы указать ему на странности, но, подняв голову, увидел: Цзинь Хуань уже потерял сознание и лежит на полу. Его красные глаза широко раскрыты, на лице кровавые полосы, словно он сам себя изранил в отчаянии. Цзи Яньжань: —… — Что случилось? — Слишком сильна скорбь, да и яд из дыма скорпионьего хвоста всё ещё в теле, — сказал Юнь Ифэн. — От него голова кружится, а слёзы алые, как кровь. Я не шутил раньше — если он ещё раз так заплачет, глаза свои потеряет. Нужно дать ему отдохнуть. Цзи Яньжань уложил Цзинь Хуаня на соседнее ложе, затем повернулся к Юнь Ифэну и сказал: — Я осмотрел тело и заметил кое-что подозрительное. Что ты об этом думаешь? Юнь Ифэн задумчиво кивнул, достал из рукава серебряную иглу и прикоснулся ею к ране на шее. Когда вытащил — кончик чуть поблёсывал голубоватым светом. — Видишь? Он был отравлен. — Да, но нельзя определить, когда это произошло, и каким именно ядом его поразили, — ответил Юнь Ифэн. — Помнишь, что говорил Цзинь Хуань? Его отец много лет назад был отравлен во время охраны каравана. После того случая он принимал лекарства каждый день. Возможно, это старое отравление, не до конца вылеченное. — Но если убийца уже сумел его отравить, то зачем лишний раз рисковать и врываться в покои, чтобы нанести удар по шее? — спросил Цзи Яньжань. — Тем более, что последние дни все ели из одного котла — шанса для тайного отравления почти не было. — А кто сказал, что после яда можно не резать горло? — Юнь Ифэн сидел у стола, рассуждая вслух. — В пустынях ведь водятся разные колдуны. Не слышал ли ты, мой господин, что для некоторых духов нужна свежая кровь? Просто отравить — недостаточно. Цзи Яньжань.  —… — Ты хочешь сказать… это дело «кровавого дома духов?» — Не факт, — ответил Юнь Ифэн. — Но возможно. Ещё один момент: если человек был убит ударом по шее, но крови почти нет — это может значить, что он умер до этого. Либо его убили где-то ещё и принесли сюда, либо яд сразил его раньше, и тело окоченело. В таком случае кровь бы не брызнула. Это нужно проверить. Цзи Яньжань кивнул: — К тому же всё совпало с появлением Ди Угуна. Всё перевернулось с ног на голову. На первый взгляд никто не вызывает подозрений, но если хорошенько подумать… если убийство действительно произошло здесь, на пике, тогда у каждого был свой шанс. Он сделал паузу: — Тот, кого до сих пор не видели. Тот, кто неожиданно появился с небес. Тот, кто долго сражался и только потом прибыл. Тот, кто сидел в саду один... Мотивы пока не важны. Но время у всех было. Достаточно, чтобы убить человека бесшумно и незаметно. Цзи Яньжань посмотрел на Юнь Ифэна: — Кто, по-твоему, совершил это? — Не стоит гадать вслепую, — Юнь Ифэн откинулся на стол, подперев голову рукой. — Чиновник императорского двора обязан полагаться на доказательства. Цзи Яньжань приподнял бровь: — Просто рассуждаю. — Я не стану угадывать, — Юнь Ифэн чуть приподнял веки. — Ваше Высочество, наверное, уже всё давно поняли, но молчит и ждёт, что скажу я. Зачем? Цзи Яньжань некоторое время смотрел на него, затем покачал головой с лёгкой улыбкой: — Всю ночь не сомкнул глаз — пора отдохнуть. Ступай, я побуду здесь. — За окном уже светает, скоро опять начнётся шум, — зевнул Юнь Ифэн. — Лучше не спать вовсе — всё равно не выспишься. Цзи Яньжань снял с себя плащ, расправил его и набросил на Юнь Ифэна. Тот немного посидел, положив голову на стол, но быстро решил, что так неудобно, и, заметив, что Цзи Яньжань задумчиво сидит рядом, без предупреждения утащил его руку себе под голову, превратив в импровизированную подушку. Может, и не очень мягко, но лучше, чем ничего. —… Цзи Яньжань был слегка ошарашен, но виду не подал. Лишь на миг мелькнуло раздражение: «Ты действительно не церемонишься». *** — Даже самый хрупкий человек тяжелее, чем кажется, — пробормотал принц Сяо через час, когда его рука затекла до онемения. Юнь Ифэн потёр затёкшую шею, голос его был хриплым от усталости: — Пора будить остальных. Цзи Яньжань усмехнулся: — А ты всё чаще обращаешься ко мне, как к своему подчинëнному. Уже почти привык? Юнь Ифэн ответил коротко и чётко: — Нет. Не помню, чтобы так было. Не чувствовал. Цзи Яньжань рассмеялся: — Тогда иди сам. Юнь Ифэн приложил ладонь к груди, брови его нахмурились: — Ваше Высочество, за окном дует холодный ветер. Цзи Яньжань понял намёк и без лишних слов согласился: — Хорошо, я пойду. Юнь Ифэн выпрямился: — Хорошо. «Видишь? Это ты сам пошёл. Не я тебя просил». Через некоторое время в зал тихо проскользнул белоснежный хорёк. Оглядевшись и убедившись, что в покоях никого нет, он запрыгнул Юнь Ифэну на колени, свернулся клубком и затих. Казалось, и он почувствовал неладное — тёрся пушистой головкой об него, словно искал утешения. Услышав шаги снаружи, зверёк быстро выпрыгнул в окно. Вскоре в зал вбежали остальные. На этот раз собрались все — даже Му Чэнсюэ, который изначально хотел отправиться в горы, но по пути встретил Цзи Яньжаня. Лю Сяньсянь первой заговорила: — Глава клана Цзинь действительно мёртв? — Тело всё ещё там, — ответил Юнь Ифэн. — Его не рвали когтями, крови тоже почти не было… но вид был жуткий. Цзинь Хуань слишком сильно расстроился, потерял сознание от скорби. Я поставил в соседних покоях благовония для успокоения — пусть поспит немного. — Как же так… опять смерть, — вздохнула тётушка Юй, голос её дрогнул. — Думала, когда поймаем того, кто проник сюда, всё образуется. А теперь вот… Глава клана Цзинь мёртв. — Ну чего вы на меня-то смотрите?! — закричал Ди Угун, увидев, как все обернулись на него. — Я ничего не делал! Он чуть не плакал: — Я всего лишь вор, могу гроб вскрыть или в могиле порыться… Но зачем мне убивать человека? Да и платить-то мне и не собирались! Упоминание денег дало пищу для размышлений. Лю Сяньсянь сразу подхватила: — То есть ты хочешь сказать, это дело рук наёмного убийцы? — Я такого не говорил! — воскликнул Ди Угун, чувствуя себя загнанным в угол. — Я просто сказал… Ах, да вы меня сожрёте живьём! — он со всего размаху шлёпнулся на пол, закрывая лицо руками и причитая: — Господа мои, господа, милости прошу, отпустите старого червяка! Не хочу я в ваши разборки попадать, ради всего святого! Видимо, его вопли были слишком громкими — они разбудили Цзинь Хуаня. Тот, на ощупь пробираясь вдоль стены, вышел из покоев, глаза его были пустыми, взгляд рассеянным: — Глава Юнь, ты здесь? — Здесь, — Юнь Ифэн быстро подошёл и поддержал его. — Все здесь. Цзинь Хуань медленно перевёл взгляд в сторону и тихо, дрожащим голосом спросил: — А Му Чэнсюэ… он тоже здесь? Под его веками снова проступали кровавые следы. Ди Угун поспешно отполз чуть назад — мало ли что взбредёт в головы этим боевым петухам, вдруг и его зацепят. Му Чэнсюэ холодно произнёс: — Я не убивал твоего отца. Дела без оплаты мне чужды. — Сказал «не убивал» — и ждëшь, что я поверю? — голос Цзинь Хуаня дрогнул от ярости. — Кто же ещё мог это сделать, если не ты?! Му Чэнсюэ ответил спокойно:  — Спроси об этом судей или сам подними камень и проверь. Одни крики здесь ничего не решат. Твой отец уже не услышит тебя. *** Примечание переводчика.  «Спроси об этом судей».  Му Чэнсюэ указывает на необходимость обращения к официальной власти, что необычно для мира боевых искусств, но показывает его формальный подход к делу. «Или сам подними камень и проверь»  Призыв к действию, а не к эмоциям. Это выражение символизирует: «если хочешь узнать правду — работай, а не плачь». «Одни крики здесь ничего не решат» Жёсткий упрёк в адрес Цзинь Хуаня за излишнюю эмоциональность. Указывает на бесполезность скорби без дела. «Твой отец уже не услышит тебя»  Суровое напоминание о конечности жизни. В Цзянху так говорят, чтобы вывести героя из состояния горя и направить на путь мести или справедливости. *** — Ты! — задохнулся от гнева Цзинь Хуань, судорожно сжимая руку Юнь Ифэна. — Сколько ты получил от Юэ Мэнвэя за то, чтобы стать слугой духов и убивать невинных людей?! Такое… такое зверство! Неужели ты не боишься кары Небес? — Как?! — Ди Угун, который до этого только глазел, услышав про «убийства ради вызова духов», вдруг вздрогнул всем телом. — На горе кто-то вызывает духов?! Я-я-я… я человек бедный, умею лишь дома разорять, но таких штук я трогать не стану! Ни за что! Он начал кланяться направо и налево, явно считая Му Чэнсюэ виновным. Юнь Ифэн поморщился от шума и резко сказал: — Замолчи! — Господин глава Юнь… — Ди Угун скорчил жалобную рожу, — милости прошу, защитите старого червяка! Ах, да! Я ведь могу провести вас с горы! — он внезапно вспомнил о своём долге и даже выпрямился. — Что бы там ни было — демоны, духи, проклятия, сегодня же уходим с этой горы! Услышав слово «с горы», Цзинь Хуань резко сжал пальцы. Юнь Ифэн заметил его напряжение и мягко добавил: — Сначала заглянем к обрыву. Всё равно рано или поздно придётся. А пока сосредоточься на том, чтобы выбраться живым. Обещанное — сделаю обязательно. Цзинь Хуань немного помолчал, затем кивнул: — Благодарю, глава. — Пойдём со мной, — сказал Юнь Ифэн. — Пока зрение не вернётся, ни на шаг от меня. Пока они говорили, Му Чэнсюэ и Ди Угун уже вышли из сада. Цзи Яньжань тоже хотел пойти следом, но вовремя заметил, как Цзинь Хуань снова потянулся к Юнь Ифэну, желая ухватиться за него, как прежде. Припомнив вчерашние пятна на его руке, он быстро шагнул вперёд и положил ладонь Цзинь Хуаня себе на рукоять меча: — Я поведу молодого господина Цзиня. Не ожидая ничего, тот вдруг почувствовал в своей руке холодный железный предмет. Ошеломлённый, он пробормотал: — Это… — Держись за меня, — Цзи Яньжань взял его за плечо и повёл вперёд. — Смотри под ноги. Юнь Ифэн молчал, уходя в свои мысли. Лю Сяньсянь не удержалась — здоровым локтем толкнула его в бок: — Мастер Юнь, мне так кажется, будто молодой господин Цзи не любит, когда тебя кто-то трогает? Юнь Ифэн даже бровью не повёл: — Хм. Лю Сяньсянь продолжала смотреть на него, ожидая большего: — Это всё? Одно «хм» — и никаких слов больше? Юнь Ифэн чуть улыбнулся: — А что ещё я должен сказать? — Хотя бы объясни, почему, — проворчала она себе под нос. Вдруг её осенило другой мыслью, и она понизила голос до шëпота: — Неужели молодой господин Цзи подозревает Цзинь Хуаня? Думает, он сам своего отца… того? Тётушка Юй услышала это и вздрогнула: — О Небеса… Юнь Ифэн едва не закатил глаза: — Только не выходи замуж за судью. Любой праведник рядом с тобой превратится в сумасшедшего. Он вздохнул и мягко похлопал её по плечу: — Пойдём. Возьми тётушку Юй с собой и отправляйтесь со мной на задний склон горы.