Меч, пронзающий зимний холод

В городе Ханьу У Сысы сидел, засунув руки в рукава, и без особого интереса болтал с хозяином постоялого двора. Он представился кожевником, который собирается отправиться в Байша со своим товаром, но услышал, что в горах Саньчунь разбойники устроили беспорядки, и потому хочет нанять охранное ведомство для сопровождения. — Ох, — сказал хозяин, — вот не повезло вам. Раньше здесь было одно охранное ведомство  — «Ведомство охраны семьи Юэ», очень крупное и уважаемое. Но пару дней назад они объявили, что закрываются, потому что в семье случилось какое-то происшествие. У Сысы спросил: — Что же произошло? — Кто его знает, — понизив голос, ответил хозяин. — Эти люди из мира меча всегда шумят, дерутся… Может, просто враги постучались. У Сысы кивнул с понимающим видом: — Понятно. Надо же, как хорошо, что я услышал это от вас, иначе я бы смело пошёл в Ведомство охраны Юэ, а вдруг там поджидают их враги — и я бы сам себя в беду завёл! С этими словами он достал из рукава небольшой серебряный слиток и сунул его в ладонь хозяина. Тот рассмеялся, немного смущённый: эта новость была известна всем в городе, и ничего особенного он не сообщил. Чтобы загладить свою неловкость, он принялся выкладывать всё, что знал о Юэ Мэнвэе — все слухи и пересуды, какие только мог вспомнить, — а затем поспешил вниз обслуживать других гостей. У Сысы вернулся к столу и обратился к Линь Ину: — Слышал? Город спокоен, как будто ничего не случилось. А ведь принц Сяо застрял в снежных горах, и ни один человек не знает. Не говоря уже о том, где сейчас его слуги и ученики секты Врат Дождя и Ветра. Говорят даже, будто пейзажи на горе такие красивые, что богачи не хотят уезжать. Линь Ин разломил пирожок: — Принц велел нам ждать здесь. Помощь не нужна. — Не знаю, сколько ещё ждать, — вздохнул У Сысы. — Кстати, давай пойдём сегодня в храм Юэлао. Линь Ин, не меняя выражения лица, сразу отказался: — Двое мужчин вместе идут в храм Юэлао? Как это будет выглядеть? Это испортит мою репутацию. У Сысы начал уговаривать: — Да ты же каждый день голый в пустыне мылся. Твою репутацию давно уже не спасти. Пойдём, ради всего святого. Матушка-императрица приказала просить удачу в любви для принца. Линь Ин строго возразил: — Нити судьбы двое влюблённых должны заплетать сами. Кто же станет просить об этом вместо них? Вдруг старик Юэлао ошибётся и перепутает узы? Тогда кому будешь жаловаться? У Сысы задумался. Похоже, в этих словах действительно был смысл. Воспользовавшись паузой, Линь Ин поставил перед ним миску пирожков и чашу каши, надеясь, что тот наконец замолчит. Именно в этот момент по лестнице поднялся даос. На лице у него были усы в виде двух полумесяцев, через плечо висела вывеска с надписью «Пророчество и предсказание». Несмотря на зиму, он носил тонкие серые одежды и действительно имел вид истинного бессмертного. Хозяин его хорошо знал, приветствовал с улыбкой и быстро принёс ему хорошее вино и еду. У Сысы, которому стало скучно, вдруг захотелось заняться чем-нибудь интересным. Заметив, что старый даос имеет внушительный вид, он окликнул хозяина: — Эй, как насчёт того даоса в углу? Он правда умеет гадать? Линь Ин:  —… — Конечно умеет! — воскликнул хозяин. — Это даочжан Цю, настоящий бессмертный. Он может гадать, читать лица, благословлять дом. Знатные семьи на всём северо-востоке стоят в очереди, чтобы его пригласить. — Двже так? — У Сысы заинтересовался. Он сунул руку во внутренний карман и вытащил лист бумаги с датами рождения. Линь Ин остолбенел:  — Откуда у тебя это вообще? — Не волнуйся, — прошептал У Сысы, — это не даты рождения принца, это даты рождения Юнь Ифэна. Линь Ин ещё больше озадачился: неужели матушка-императрица так жестока, что довела нашего У до сумасшествия? Теперь он даже даты рождения главы секты Врат Дождя и Ветра начал исследовать? Один из подчинённых тихо объяснил Линь Ину: — Господин У хочет узнать удачу принца Сяо, но кто осмелится раскрыть его дату рождения? Поэтому он использует другого человека как замену. А так как в этой поездке они вместе с Юнь Ифэном, то его удача — почти то же, что и у принца. Линь Ин:  —… — Признаюсь, я поражён. Даочжан Цю, как человек, всегда берущий плату за услуги без лишних разговоров, принял серебро от У Сысы, внимательно посмотрел на даты рождения и покачал головой: — Не могу сказать. — Почему? — недовольно спросил У Сысы. Даос ответил: — Судьба императорского рода — не для простых людей. А уж эта судьба связана с судьбой небесной семьи так плотно, что кажется, будто они переплелись воедино. Не распутать, не понять. У Сысы невольно вздрогнул. Неужели этот человек и вправду полубессмертный? Он поспешно спросил: — А как именно они переплелись? Благополучно или зловеще? Даочжан Цю уставился на него, не понимая вопроса. У Сысы тоже смотрел на него, будто между ними возникла глубокая пропасть недопонимания. Наконец он уточнил: — Я имею в виду — это судьба счастливая или полная опасностей и бед? Цю-даочжан медленно провёл ладонью по своей бороде: — В холодной вьюге встретишь искру света. В долгой ночи найдёшь луч надежды. У Сысы, глаза которого горели нетерпением, снова спросил: — Что это значит? Даос жалостливо взглянул на этого малограмотного человека, словно старый мудрец на потерявшегося ребёнка. Молча кивнув, он величаво расправил рукава и, не говоря ни слова, ушёл прочь. «Благоприятно». «Очень благоприятно». «Горная тропа делает изгиб — и перед взором открывается новый пейзаж. За темнотой аллеи — снова цветут весенние цветы». *** На вершине далёкого затянутого облаками пика клубились чёрные тучи. Где-то за горизонтом глухо катился гром. Ди Угун со всех ног бросился к краю обрыва, перекатываясь и спотыкаясь по пути. Взглянув на обрывки лиан, он остолбенел: — Это... ещё вчера они были целы! Как так получилось, что за одну ночь всё... Кто это сделал?! Остальные молча стояли позади него. Лишь тётушка Юй прижалась к плечу Лю Сяньсянь и дрожащим голосом произнесла: — Их кто-то перерезал? — Что ты хочешь этим сказать? — услышав её слова, сразу же встрепенулся Цзинь Хуань.  Юнь Ифэн спокойно ответил: — Все лианы, по которым можно было спуститься с горы, были перерезаны. Цзинь Хуань пошатнулся, колени его подкосились — только благодаря принцу Цзи он не упал. С трудом выговорив, он спросил: — Кто это сделал? Есть ли следы? Но никаких следов не было и не могло быть. Ночная метель и яростный ветер, что бушевал на заре, смели все улики. Юнь Ифэн окинул взглядом собравшихся и сказал: — Близится сильная метель. Пока давайте вернёмся в Зал Снежных Видений. Если раньше Ди Угун ещё относился ко всему с насмешкой, не воспринимая происходящее всерьёз, то теперь, глядя на обрубки лиан, впервые испытал настоящее чувство страха — страх перед самой смертью. Он вместе с другими вернулся в главный зал, и тут же бросился к жаровне. Хотя в зале было тепло, руки его не переставали дрожать. Юнь Ифэн ложечкой снял пену с чая, но так и не проронил ни слова. Первой не выдержала и заговорила Лю Сяньсянь: — Я всю ночь была с тётушкой Юй, никуда из Зала Падающих Звёзд не отлучалась. — Да, — подтвердила тётушка Юй, — мы хорошо спали, проснулись лишь с рассветом. Цзинь Хуань схватил руку принца Цзи, глаза его затуманились, он начал лихорадочно искать среди присутствующих Му Чэнсюэ: — Это ты! Это ты их перерезал, так ведь?! Ди Угун, неожиданно оказавшийся в центре внимания, взмолился: — Клянусь, это не я! На весь вечер меня заперли в боковых покоях Западного Тёплого Павильона, чуть не замёрз до смерти! Как только он это сказал, подозрение снова обратилось к Му Чэнсюэ. Теперь даже Лю Сяньсянь спросила: — Эй, а ты где был этой ночью? Му Чэнсюэ коротко ответил: — Спал. Лю Сяньсянь снова спросила: — Есть ли у тебя доказательства? Му Чэнсюэ ответил коротко: — Нет. Голос его был холоден, слова — жестоки: не зря говорили, что он убивает без колебаний. Потому Лю Сяньсянь не осмелилась слишком дерзить. Только тихо пробурчала себе под нос, что человек, крайне подозрительный, без доказательств, ведёт себя так уверенно, будто правда невиновен. Юнь Ифэн мягко произнёс: — Злодей не обязательно здесь, в этом зале. Если Ди Угун смог сюда попасть, то и другие могли найти свой путь. Не забывайте также о пропавшем Юэ Чжихуа. Мы все сейчас в одной лодке — не стоит нам нападать друг на друга без причины. — Говоришь ты верно, — вздохнула Лю Сяньсянь, — но что же делать теперь? Даже если это дело рук демонов, их всё равно нужно разоблачить! Или, может быть, Юэ Чжихуа сейчас где-то прячется и наблюдает за нами через потайной ход? Ди Угун покачал головой: — В Зале Снежных Видений нет тайных путей наружу. Принц Цзи спросил: — Почему ты так уверен? Ди Угун честно ответил: — Потому что я уже проверял. В прошлый раз, когда я сюда приходил красть, я всё хорошенько проверил. Тогда на горе было много драгоценностей, почти никакой стражи, и этот легендарный вор чувствовал себя, как мышь в мешке с рисом — от радости прожил там почти полмесяца. Он простучал каждый цунь пола, проверил каждую стену, пока не убедился, что больше ничего ценного не найдёт, и только тогда остался доволен собой и ушёл. На самом деле, когда они только начали понимать, что застряли в снежных горах, все уже обсуждали возможность наличия тайного хода. А после исчезновения Юэ Чжихуа вообще обыскали весь Зал Снежных Видений сверху донизу. Ничего не нашли, но теперь, услышав подтверждение от мастера ловушек Ди Угуна, все почувствовали лёгкое беспокойство. Лю Сяньсянь снова спросила: — Тогда что делать дальше? Ди Угун, решительно ударив по столу, вскочил на ноги: — Чего ждать? Нужно просто спуститься вниз! Не может же быть, что всю гору обложили громовыми гранатами. Наверняка найдётся какой-нибудь безопасный путь! Разве можно просто сидеть и ждать своей смерти? Юнь Ифэн кивнул: — Хорошая идея. Ты иди первым. Ди Угун: — … Он понуро опустил голову и послушно сел обратно. В зале снова воцарилось молчание. Оно длилось долго — почти как тень после заката. Наконец его нарушил Цзинь Хуань: — Молодой мастер Цзи, господин Юнь… где вы были этой ночью? С этими словами все взгляды обратились к этим двоим. Цзи Яньжань не изменился в лице: — Что ты хочешь этим сказать, брат Цзинь? Голос у Цзинь Хуаня был слаб, но в нём явственно слышалась решимость: — После того как я потерял сознание, я ничего не видел и не слышал. Но прошло немало времени. Если каждый здесь под подозрением, то каждый должен рассказать, где он был. Надеюсь, вы не обидитесь. Юнь Ифэн ответил спокойно: — Всю ночь я просидел в главном Зале Лунного Вида. Потом даже немного задремал. Цзинь Хуань продолжил: — А как же молодой мастер Цзи? Где был он? — Мы были вместе всё это время, — сказал Цзи Яньжань. — Ни на минуту не разлучались. Лю Сяньсянь вмешалась: — Но ведь мастер Юнь только что сказал, что спал. Кто может подтвердить, чем занимался тогда молодой господин Цзи? Юнь Ифэн ответил без колебаний: — Я могу. Все с недоумением посмотрели на него. Он слегка прочистил горло и терпеливо объяснил: — Я спал, положив голову на руку Цзи-гэ. Так что могу поклясться — он ни разу не шевельнулся за целый час. Лю Сяньсянь: — … Понятно. Хотя сама мысль о том, что взрослый мужчина спит, положив голову на руку другого взрослого мужчины, звучала довольно странно, зато теперь они могли служить друг другу подтверждением. Цзинь Хуань вздохнул с облегчением и склонил голову: — Простите мои подозрения. — В такие времена лишняя осторожность только на пользу, — сказал Юнь Ифэн. — У вас глаза красные, вы всё ещё под действием яда. Вам нужно отдохнуть. Возвращайтесь в покои. Цзинь Хуань медленно поднялся, но перед уходом всё же обеспокоенно спросил: — А как же мой отец… — Пока его положат под галереей Зала Лунного Вида, — сказал Юнь Ифэн. — Когда восстановится ваше зрение, тогда и позаботимся об остальном. Цзинь Хуань согласился. Вечером они соорудили простую деревянную постель на галерее и уложили тело Цзинь Маньлиня на неё. Лю Сяньсянь посмотрела на покачивающуюся голову и побледнела: — Даже голова почти отсечена… Какая жестокость. — Больше так не говори, — мягко предупредил её Юнь Ифэн. — Не стоит огорчать Цзинь Хуаня. — Я понимаю, — кивнула она. Убедившись, что вокруг никого нет, она понизила голос: — Я просто хотела сказать… Не то чтобы я желала им зла или что-то подобное, но раньше отец с сыном Цзинь часто шептались в уголке, точно замышляли что-то. Я уже давно об этом говорила. Ты помнишь? Юнь Ифэн чуть приподнял бровь: — О? — Я всё, что знала, рассказала. Я теперь тебе верю, — она носком ноги потёрла камешек и добавила с досадой: — Хотя ты меня и отравил! Юнь Ифэн улыбнулся: — Твоя задача — защищать тетушку Юй. Остальное пусть остаётся вне твоих забот. Лю Сяньсянь спросила: — А что будем делать дальше? — Сначала поговорим с Му Чэнсюэ, — ответил Юнь Ифэн. — Нужно разобраться, зачем он вообще пришёл на гору. В Западном Тёплом Павильоне Му Чэнсюэ одиноко сидел во дворе, задумчиво глядя на белый комок, лежащий у него на коленях. Этот хорёк, видимо, был не слишком умён: сначала он расхаживал по залу, объедаясь сладостями, а потом вдруг взобрался прямо на колени самому первому убийце Поднебесной и, перевернувшись на спину, начал мирно храпеть — такой вот беззаботный зверь. Принц Цзи вошёл во двор. Рука Му Чэнсюя, готовая погладить животное, застыла в воздухе. Он холодно поднял взгляд: — Что нужно? Цзи Яньжань не стал ходить кругами: — Зачем ты пришёл в Павильон Снежного Покоя? Му Чэнсюэ аккуратно опустил хорька на каменный столик: — Меня нанял Юэ Мэйвэй. — Кого убивать? — спросил Цзи. — Не знаю. Цзи Яньжань едва заметно нахмурил брови. Му Чэнсюэ посмотрел ему прямо в глаза: — Хочешь объединить наши силы? Ближе к вечеру Цзи Яньжань наконец вернулся в Зал Лунного Вида. Юнь Ифэн и Цзинь Хуань сидели в зале, пили чай. Увидев его, Юнь Ифэн произнёс: — Мы как раз говорили, что скоро стемнеет. — Поговорил немного с Му Чэнсюэ, — ответил Цзи Яньжань. — Как у Цзинь Хуаня со зрением? — Уже немного лучше. Затем Цзинь Хуань неуверенно спросил: — Таким долгим разговором… Вы хоть чего-нибудь добились? Цзи Яньжань сказал: — Му Чэнсюэ говорит, что пришёл сюда потому, что его обманул Юэ Мэйвэй. Даже не знает, кого именно его наняли убить. Цзинь Хуань замер: — Как такое может быть? Ведь он первый убийца в Поднебесной! — И я не поверил сначала, — признался Цзи Яньжань. — Но он сам предложил объединить силы. Обещал: пока мы не спустимся с горы, никого не тронет. — Да как же так можно?! — воскликнул Цзинь Хуань, задохнувшись от возмущения. — Отец мой всегда говорил: среди всех на этой горе без причины убивать может только убийца. А теперь, если мы ему поверим, а он потом нас всех перережет да ещё и соберёт из наших трупов кровавых духов — тогда что?! Тогда что?! Он вздохнул с трудом, грудь его вздымалась, лицо побагровело, глаза чуть не вылезли из глазниц, но ответа так и не нашлось. Вместо этого он просто истощил себя гневом до отдышки. Юнь Ифэн поспешил его успокоить: — Молодой господин Цзинь, прошу, не волнуйтесь. Ваше зрение важнее всего. Цзинь Хуань уже почти плакал от злости, лицо его судорожно подёргивалось. Он был уверен, что настоящий злодей — Му Чэнсюэ. Но, хотя сердце его кипело ненавистью, он не мог, ослепнув, броситься мстить. В конце концов он просто опрокинул полный кувшин холодного чая и немного успокоился. Цзи Яньжань поднял его на ноги: — Брат Цзинь, вам лучше отдохнуть в покоях. Тот вцепился в косяк двери: — Я ещё не устал. Цзи Яньжань прямо сказал: — Мне нужно кое-что личное обсудить с главой Юнь. Не хочу, чтобы это услышали посторонние. Цзинь Хуань почувствовал, как по спине пробежали мурашки.   — Что он сказал?.. Цзи Яньжань без лишних слов отвёл его обратно в покои, сам же вернулся к Юнь Ифэну, понизив голос, загадочно произнёс: — Ну-ка, подойди сюда. Покажу тебе одну ценную вещь, спрятанную в моём плаще. А тем временем Цзинь Хуань, с трудом добрался до двери, чтобы подслушать:  — … — он лишь молча округлил глаза.