Меч, пронзающий зимний холод

В Зале Падающих Звёзд тётушка Юй лежала на ложе, изнемогая от боли. Губы её шевелились в слабых стонах, а у изголовья виднелись пятна крови — будто кто-то разлил чайную заварку по белому полотну. — Тётушка… — Юнь Ифэн присел рядом, бережно взял её за запястье, ощупывая пульс — быстрый, но не опасный. Лю Сяньсянь стояла рядом, беспокойно теребя край рукава: — В обед она была здорова, после еды всё было хорошо. А потом вдруг пожаловалась на боль в животе… Легла отдохнуть — и через какое-то время её уже рвало кровью до судорог. Мастер Юнь, с ней всё будет в порядке? — В тело попала небольшая доза мышьяка, — сказал Юнь Ифэн. — Жизни это не угрожает. Общий стол был у всех, значит, яд не в еде. Что ещё она принимала? — Неужели… ничего больше? — Лю Сяньсянь нахмурилась. — Мышьяк?! Тётушка, ты что-нибудь ела или пила после того, как вернулась в покои? Тётушка Юй, еле соображая от боли, долгое время молчала. Наконец прошептала: — После обеда… я выпила воды. Из чайника на столе… Лю Сяньсянь тут же схватила сосуд и протянула Юнь Ифэну: — Вот он. А в шкафу ещё осталось немного зелёных бобов. Я сейчас сварю противоядие. Юнь Ифэн кивнул. Когда она ушла, он открыл крышку чайника, понюхал содержимое. Брови его сурово сдвинулись. — Глава Юнь… — Тётушка Юй прошептала, с трудом выговаривая слова, — правда ли это мышьяк? — Да, — ответил он мягко, поправляя одеяло. — Но вы выпили совсем немного, внутренности не повреждены. То, чему нужно было выйти — уже вышло. Ваш организм крепкий. Отдохните немного — и всё пройдёт. Страх всё ещё стучал в сердце женщины: — Они… эти люди… они действительно хотят перебить нас всех одного за другим? — Не бойтесь, — успокоил её Юнь Ифэн. — Сейчас поспите. Я останусь здесь. Спокойно закройте глаза. Она послушно опустила веки, но сон так и не пришёл. И вдруг где-то неподалёку глухо ударилось что-то тяжёлое — «бум!» — будто старый пороховой бочонок, зарытый в песке, внезапно вспыхнул. Юнь Ифэн моментально вскочил на ноги. Выбежав наружу, он увидел: со стороны кухни валит дым, чёрные клубы поднимаются к небу, окутывая половину горизонта. У Юнь Ифэна внутри всё сжалось. Неужели пожар? Хотя Зал Лунного Вида находился далеко от кухни, Цзи Яньжань услышал шум. Он одним движением схватил меч со стола, легко перепрыгнул через стену двора. Дверь скрипнула — «скрииип!» — и этот звук разбудил Цзинь Хуаня. Он посидел немного на ложе, прислушиваясь: снаружи было тихо. Потом осторожно вышел из покоев, пробормотав: — Глава Юнь? Глава Юнь, ты где? Что случилось? — Ничего страшного, — Лю Сяньсянь вошла с миской лекарства, взяв его под руку. — На кухне взорвалась мука, потом загорелась смазка. Все уже побежали тушить. Я пришла сказать тебе об этом. Цзинь Хуань вздохнул с облегчением, но всё же огорчённо покачал головой: — Всё хуже и хуже… Застрять в горах, терять провизию. Как говорится: когда крыша протекает — ещё и ливень ночью. — Сам ещё болен, а уже философствуешь, — поморщилась Лю Сяньсянь, протягивая ему миску. — Это я сварила специально для тебя. Там зелёные бобы, чтобы очистить тело, и глаза освежить. Выпей. — Благодарю барышня Лю, — Цзинь Хуань потрогал стол, нашёл место, куда поставить миску, — но сейчас желудок не принимает. Выпью чуть позже. Лю Сяньсянь нахмурилась: — Что это значит? Боишься, что я отравлю тебя? — Нет, нет, — он улыбнулся, — просто мне неловко принимать такую заботу. Вы слишком добры ко мне. — Тогда пей! — она повысила голос. — Или ты слишком много сделал плохого, чтобы теперь вот так бояться каждого подаренного слова? — Что вы этим хотите сказать? — лицо Цзинь Хуаня стало жёстким. Он медленно поднялся: — Если это не благодарность, то я не приму ваше милосердие. Прошу вас — уходите. Он повернулся, собираясь вернуться в покои. Но в следующее мгновение — «свист!» — холодный блеск вырвался из её рукава. Лю Сяньсянь метнулась вперёд, направив клинок прямо в его спину! Цзинь Хуань успел почувствовать ветер — и в последний момент отступил в сторону. Лезвие просвистело мимо него, рассекая воздух. — Это ты убила моего отца! — закричал он, глаза его полыхнули гневом. — Да, это я! — Лю Сяньсянь сбросила маску милой девушки. Кровь на зубах, ненависть в глазах. — Отец твой уже мёртв. А теперь и сын должен спуститься в преисподнюю, чтобы быть с ним вместе! Её движения были стремительны, как вихрь. Цзинь Хуань понимал — против неё ему не выстоять. Он отступал, парировал, звал на помощь. Лю Сяньсянь презрительно фыркнула: — Трусливая собака! Она с силой пнула его в грудь, отправив катиться в сугроб у каменной горки. В руках её сверкнуло — будто две падающие кометы, два клинка полетели к его глазам. Один удар — и конец жизни… Но в этот самый момент с неба спустилась тёмная фигура. Молниеносным движением кто-то врезался в неё, перевернув в воздухе. С глухим «бух!» тело в белых одеждах тяжело грохнулось в снег, алая капля крови застыла в уголке бледных губ.  Цзи Яньжань приземлился мягко, как осенний лист. Лю Сяньсянь задохнулась от ярости: — Это ты?! — Я был здесь всё время, — показал он на крышу. — Просто ты была слишком занята убийством, чтобы меня заметить. Юнь Ифэн тоже вошёл со двора. В руках он держал кусок ткани, найденный позади кухни — тот самый, в который Лю Сяньсянь заворачивала свои вещи при подъёме на гору. На нём виднелись следы пороха. Цзи Яньжань вытащил Цзинь Хуаня из-под каменной горки и обратился к Лю Сяньсянь: — Ранее я заметил, что у тебя был довольно объёмный свёрток. Думал, зачем он тебе — ведь за десять дней ты так ни разу и не переоделась. Теперь понятно: там лежали взрывчатые вещества. Не хватило смелости взорвать Зал Лунного Вида или напрямую кого-то убить — вот и пустила длинные фитили по кухне, чтобы нас отвлечь. Так? Лю Сяньсянь с трудом поднялась, голос её дрогнул: — Вы… вы давно меня подозревали? — Да, — спокойно ответил Цзи Яньжань. — Кто скрывает своё настоящее лицо, тому и верить страшно. А говорить о невиновности — уже и смешно. Цзинь Хуань не понял: — Какое ещё настоящее лицо? Лю Сяньсянь промолчала, но в её глазах мелькнул страх. Она считала, что её маска безупречна — даже при самом близком рассмотрении она не должна была выдать её. Когда же он догадался? Цзи Яньжань указал себе на щёку: — Потому что ты ни разу не покраснела. Неважно — будь то нахождение рядом с «возлюбленным» Юнь Ифэном, шутливо-дерзкие взгляды или даже ночная истерика в саду — любая настоящая девушка хоть раз покраснела бы, задохнулась от злости или смущения. Но нет — её кожа оставалась белой, как лист бумаги, без единой алой полоски, без малейшего намёка на румянец. Все эмоции жили лишь в голосе и глазах. Юнь Ифэн спросил: — Сначала ты отравила тётушку Юй, чтобы отвлечь меня. Потом устроила взрыв на кухне, чтобы отвлечь принца Цзи. Сама же всё это время ждала под стенами Зала Лунного Вида. Если я не ошибаюсь, именно ты перерезала лианы на заднем склоне горы? Кто ты на самом деле? И зачем затеяла всё это — чтобы всех нас погубить? Лю Сяньсянь медленно провела рукой по волосам, потом резко потянула вниз — «чирк!» — и маска соскользнула. С глухим шлепком она упала в снег. Юнь Ифэну на миг стало не по себе. Под маской скрывалось лицо, изрезанное шрамами — то здесь, то там, некоторые глубокие, другие едва заметные. Годы жизни скрылись в этих рубцах, невозможно было определить, сколько ей лет. Лицо было искажено, жестоко искалеченное временем и болью. — Боишься? — Лю Сяньсянь усмехнулась, голос её звучал с презрением. — Выходит, даже мастер Юнь не лучше прочих мерзких мужчин Поднебесной. Смотрите только на красоту, будто кожа может рассказать о душе. Видите хорошенькое лицо — готовы броситься, как звери, чтобы завладеть им. А стоит показаться шрамам — сразу отворачиваетесь, будто от призрака. Она медленно пошла к нему, будто требуя ответа за всё, что было скрыто под маской. Юнь Ифэн попытался успокоить её: — Лю… Слово едва сорвалось с его губ, как она внезапно изменила направление — одним прыжком бросилась на Цзинь Хуаня, занося клинок над его головой. Всё произошло так быстро, что тот не успел даже понять, что случилось. Он лишь почувствовал холодную боль на лбу — тонкая струйка крови потекла по переносице, капля попала ему на язык, горько-солёная, как слёзы обречённости. Лю Сяньсянь закричала: — Отпусти меня! Цзи Яньжань впился в её плечи железной хваткой, резко дёрнул назад и опрокинул в снег. Будь он чуть менее проворен — Цзинь Хуань к этому моменту уже был бы мёртв. — Цзинь Хуань, ты ранен? — Юнь Ифэн шагнул вперёд, желая осмотреть его. Но тот, ошеломлённый, потерял дар речи. Отец мёртв, а теперь и сам чуть не стал жертвой. Его сердце сжалось страхом, будто он уже стоял на пороге загробного мира. Он не хотел понимать замысел, не мог собрать мысли — просто, как зверь в клетке, завыл от боли и ярости и со всей силы ударил в ответ. Это была одна из немногих высших техник семьи Цзинь — прежде он никогда не мог овладеть ею полностью. Но теперь, в пучине страха и гнева, он пустил её в ход — «удар на расстоянии ладони». Удар достиг своей цели. Лю Сяньсянь вздрогнула, будто кто-то вырвал из её груди воздух. Изо рта хлынула кровь, обильная, красная, как закат. Она выскользнула из хватки Цзи Яньжаня и безвольно рухнула в снег, как лист, сброшенный ветром. Юнь Ифэн поддержал Цзинь Хуаня: — Ты в порядке? Тот, весь в крови и дрожа, покачал головой: — Она мертва? Цзи Яньжань наклонился, приложил два пальца к её шее: — Дыхания нет. Цзинь Хуань пошатнулся, опустился на колени в снег. Некоторое время он молчал, потом заплакал, всхлипывая: — Папа… я отомстил за тебя. Юнь Ифэн и Цзи Яньжань обменялись взглядами. Оба чувствовали, что происшествие выглядело слишком неожиданным и странным. Единственное утешение — Цзинь Хуань отделался лёгким ранением. Ди Угун тем временем был послан Юнь Ифэном помогать тётушке Юй ещё до начала пожара. Он оставался в Зале Падающих Звёзд, ничего не видя и не слыша. Лишь на следующий день узнал обо всём случившемся: — Так эта девчонка и была главным злодеем? Зачем же она всех убивала? — Не знаем, — ответил Юнь Ифэн. — Да и не похоже, чтобы она была настоящей главной злодейкой. Скорее всего, она просто выполняла чей-то приказ. Первоначально Ди Угун хотел прокомментировать бесчувственность убийцы, но вовремя вспомнил, что в соседних покоях всё ещё сидит Му Чэнсюэ. Поэтому он сменил тон: — Ну хоть одно хорошо — убийца мертва. На этой горе больше никого нет. По крайней мере, станет немного спокойнее. — Запасы почти все сгорели, — сказал Цзи Яньжань, осмотрев погреб. — Осталось еды всего на полторы недели. Тётушка Юй ещё не оправилась от яда — будет отдыхать в Павильоне Лёгких Ветров. Кто хочет — берите свою долю и варите сами, как умеете. Ди Угун, зная своё место, не стал возражать. Получить хотя бы часть пищи для него было уже подарком судьбы. Но всё же он не рискнул проситься обратно к Му Чэнсюэ и вместо этого предложил: — Может, мне перейти в Зал Лунного Вида? Глаза молодого господина Цзиня уже лучше, но ему всё ещё нужна помощь, а вы двое заняты тётушкой Юй. — Не нужно, — дверь открылась, и внутрь вошёл Цзинь Хуань. Лицо его было бледным, глаза — затуманены, но голос уже звучал чётче: — Моё зрение вернулось. — Ах?.. — Ди Угун невольно нахмурился, но старался казаться радостным. Он выдавил улыбку — кривую, как дерево после урагана. — Как хорошо... — Я хочу увидеть её тело, — Цзинь Хуань обратился к Цзи Яньжаню. — Оно в сарае за покоями, — ответил тот. — Ты разорвал ей сердце одним ударом. Вряд ли там есть что-то достойное взгляда — вся в крови и рвоте. — Убийца отца не заслуживает неба над головой, — прохрипел Цзинь Хуань, глаза его полыхали яростью. — Даже если я не мог разделать её при жизни, то теперь пусть кости её развеются по ветру! Ди Угун, всё ещё надеясь угодить молодому господину Цзинь, чтобы тот хоть чуть-чуть проникся к нему доверием, сразу же вызвался сопровождать его до заднего сарая. Они ушли почти на полчаса. Когда вернулись, лицо Ди Угуна было белее простыни. Воспользовавшись паузой, он осторожно подошёл к Юнь Ифэну и шепнул: — Этот парень… он взял плеть и избил тело Лю Сяньсянь до неузнаваемости. Я такого ещё не видывал… это было страшное зрелище. Юнь Ифэн спросил мягко: — Ещё хочешь перебираться в Зал Лунного Вида? Ди Угун опустил голову: — Нет уж. Пусть Му Чэнсюэ и убийца, но он не брал денег — значит, и со мной, наверное, не расправится. Останусь в Западном Тёплом Павильоне. Ночь снова опустилась на гору — тихая и холодная, как каменное сердце. Юнь Ифэн стоял у плиты, рассматривая овощи и мясо. На доске лежала свинина, нарезанная беспорядочно, все кусочки были разного размера. Цзи Яньжань вздохнул: — То, как ты режешь мясо… напомнило мне давние времена. Юнь Ифэн поднял взгляд: — Кухню вспомнил? — Не совсем, — ответил Цзи Яньжань честно. — Скорее, одно дело — разрубленный труп в императорской кухне. В следующее мгновение кухонный нож со свистом рассёк воздух перед лицом Его Высочества, вонзившись в стену в цуне от его головы.  Принц Сяо легко уклонился, слегка усмехнулся: — Если не умеешь готовить — лучше не пытайся. Юнь Ифэн был рад поводу уйти: — Тогда я в главный зал, попью чай. — Эй! — окликнул его Цзи Яньжань. — Я тоже не умею. Юнь Ифэн: — …  Они стояли друг напротив друга, словно два потерянных путника, что заблудились в бескрайней пустыне. Запасов на горе было немного — нельзя было позволять себе роскошь ошибок. Через некоторое время оба уже стояли у порога Зала Падающих Звёзд, аккуратно держа в руках бумагу и перо. — Тётюшка Юй, как тесто замешивать? — спросили они сквозь дверь. Готовить еду — это почти как сдавать экзамены на степень учителя. После долгого изучения рецепта, многочисленных споров о температуре масла и количестве соли, они наконец сварили кастрюлю риса и поставили одну миску супа — жидкий, без запаха, без вкуса, без единой капли жира. Тётушка Юй сидела за столом, лицо её было бледным, движения медленными: — Лучше я сама завтра приготовлю. — Неужели так плохо? — Юнь Ифэн сделал глоток. — Мне показалось, вполне сносно. Она мягко положила ладонь ему на руку: — Не скажу, что плохо… просто это работа для меня, а не для вас. Но в её голосе всё же слышались нотки скорби. Она старалась говорить легко, но лицо её стало желтоватым, глаза потемнели — казалось, она уже стоит на пороге между жизнью и смертью. Юнь Ифэн понимал её боль: — Не думайте больше о Лю Сяньсянь. — Но почему она это сделала? — Тётушка Юй всё ещё не могла принять. — Зачем ей было убивать? Причин никаких… — Истину мы узнаем когда-нибудь потом, — сказал Юнь Ифэн, стараясь сменить тему. — А сейчас хотя бы попробуйте мой ужин. Даже если он невкусный, ради моей первой попытки — хоть малость одобрите. Тетушка Юй кивнула, смахнув слёзы рукавом: — В покоях, где я раньше жила, остались баночки с солёными овощами и немного сахарных конфет. Да и чай хороший должен быть — несколько лянов лучшего сорта.  *** Примечание переводчика.   1 лян чая ≈ 37–50 грамм (в зависимости от эпохи и региона).   *** Юнь Ифэн улыбнулся: — Так вы нам всю свою казну даёте? Просто кладезь сокровищ. Он повернулся к Цзи Яньжаню: — В такое время, на такой горе, даже крохи еды ценятся выше золота. После ужина я схожу с тётушкой Юй и заберу их. Принц Сяо кивнул: — Снаружи — ветер, снег и ночная тьма. Но я всё равно пойду с вами. Тетушка Юй снова сказала: — Молодой мастер Цзи, право, истинный господин. — Знаю, знаю, — Юнь Ифэн протянул ему миску и палочки. — В прошлый раз вы уже сказали: кто станет его женой — тому счастье достанется. Цзи Яньжань кивнул, почесал подбородок и, кажется, даже согласился. — Кто бы ни стал моей женой… — он усмехнулся, — тому действительно повезёт. После скромного ужина трое покинули зал и направились в Зал Падающих Звёзд. Юнь Ифэн помог тётушке Юй собрать вещи, но, выйдя во двор, не обнаружил Цзи Яньжаня — тот исчез куда-то. Лишь один фонарь остался торчать в щели каменной стены. Тётушка Юй забеспокоилась: — Ночь темна, земля скользка, да и дом наш полон опасностей… Не случилось ли чего? Юнь Ифэн ещё не успел ответить, как со стороны дорожки появился человек с фонарём — это был Цзинь Хуань. — Цзинь Хуань, — окликнул его Юнь Ифэн, — куда путь держишь? Цзинь Хуань вздохнул: — Сердце моё полно скорби. Снова ходил к отцу. Цзинь Маньлиня похоронили под каменной горкой в саду, гроб сколотили из дощатых дверей — ни свечей, ни бумажных денег для духов. Но Цзинь Хуань был единственным сыном, и его скорбь была понятна. Юнь Ифэн хотел было утешить его, когда с другой стороны показался Цзи Яньжань. В руках он держал бочонок с вином, только что доставшийся ему из кухонного погреба. — Видите? — Юнь Ифэн улыбнулся и ткнул тётушку Юй локтем в бок. — Он не просто так ушёл. Вино найдётся даже в самый худой день. Вы и теперь скажете, что этот человек умеет заботиться? — Да уж, — кивнула тётушка Юй, — хоть и не богат, зато сердце у него доброе. В Павильоне Лёгких Ветров было всего двое покоев — одни заняла тётушка Юй, вторые делили между собой Юнь Ифэн и Цзи Яньжань. Юнь Ифэн поставил бочонок с вином на стол, постоял у дверей своих покоев, оглядывая их, и честно сказал: — Принц, лучше вам постелить себе несколько мягких циновок на полу. Так будет теплее. Цзи Яньжань не стал возражать, но, услышав, как тот говорит с таким видом, будто в праве распоряжаться, чуть усмехнулся: — Кажется, это.... моя комната. — Учитывая ваше крепкое сложение и силу, — Юнь Ифэн похлопал его по широкой груди, — вы, верно, не раз ночевали в снегах и ямах. Переживёте и эту ночь. А я — человек нежный, тело не закалённое. За всю жизнь не знал лишений. Как же мне спать на полу? Голос его звучал серьёзно, а взгляд оставался чистым, словно он не просил милости, а сам оказывал её. Белоснежные одежды без единого изъяна, лицо — как первый зимний снег. При мерцании свечей он походил на пушистый снежный ком — казалось, даже не нужно было напоминать: «Я болен, я отравлен, благодарю за кровавый линчжи» — принц Сяо уже отступил. — Ладно, ладно. Тогда я тебе постелю. — О, не стоит беспокоиться, — Юнь Ифэн сделал вид, что смущён. — Но всё равно благодарю. *** Ложе принца Сяо было мягким и благоухало не тяжёлым ароматом агарового дерева, который так любят использовать молодые аристократы, а чем-то лёгким и далёким — словно ночное небо над пустынной равниной. Как будто звёзды сияли там, где дует ледяной ветер, а утром на землю ложится серебристая роса. Юнь Ифэн устроился в шёлковых покрывалах, его глаза закрылись, а голос стал ленивым: — Молодой господин Цзи, если позволите, я прикорну. Цзи Яньжань опустил занавесь и остался сидеть на полу, бессонно размышляя о спуске с горы, о заговоре и о том, кому суждено погибнуть следующим. На следующее утро, в Западном Тёплом Павильоне. Ди Угун сварил простой рисовый суп, постучал в дверь, но никто не отозвался. Боясь потревожить Му Чэнсюэ, он аккуратно прикрыл еду крышкой и пустился в путь к Павильону Лёгких Ветров.   — Глава Юнь, молодой мастер Цзи! — он распахнул дверь, привычно грубовато. Но не успел он сделать шаг, как у самого горла оказался клинок — холодный и острый. — Это ты? — Юнь Ифэн смотрел на него сурово. — Что тебе нужно? Ди Угун остолбенел: — Я просто пришёл попить воды. Разве нельзя зайти? Или снова что-то стряслось? Юнь Ифэн молчал долго, как будто слова были слишком тяжелы. Потом медленно, с болью в голосе, произнёс: — Тётушка Юй мертва.